Глава 31.0

Глава 31

Она совершенно не мешала движениям Юриена, но при этом уверенно добивала мелких монстров, которых он пропускал. Простыми и крайне эффективными движениями лишала монстров жизни. В ее манере нет ни ярких приемов, ни броских техник. Тем не менее, фигура девушка неизменно притягивала взгляды. За спиной сереброволосого командира, окутанного белой маной, взметнулся и закружился подол темно-фиолетового платья, словно исполняя танец. Пышные рукава заменяли простые движения меча, рисуя в воздухе сложные линии.

Из-под земли внезапно выскочил красный колпак, пытаясь схватить ее за лодыжку. Она даже не взглянула вниз, легко уклонившись одним лишь движением ноги. Затем высокий каблук украшенных лентами ботинок прижал руку монстра к земле, а покрытый серебряной пылью меч без колебаний вонзился прямо между глаз существа. После этого она поморщилась и отступила назад, словно юная леди, избегающая грязи, брызнувшей из-под колес кареты.

Шляпа с пышным оперением ни разу не слетела с головы, что лишь подчеркивало, насколько идеально девушка сохраняла равновесие в любых движениях. Благодаря этому ее внешний вид остался таким же безупречным, как и в момент отправления — ни единого пятнышка крови. Облик, совершенно не подходящий для места, наполненного туманом, ходячими трупами и зловонием. Сам факт, что она до сих пор выглядела столь безупречно, был лучшим доказательством ее мастерства. А то, что Эхи даже не моргнула, когда на нее бросился монстр с гниющими, болтающимися глазами, было лишь приятным дополнением.

«Говорили, командир ни с того ни с сего выбрал себе оруженосца».

«Гений гения видит издалека, видимо…»

«Монстры собрались вместе. Один уже вырос, другой еще растет».

«По одежде думал, что она не в себе, но с такими-то навыками вообще не важно, как она одета».

Наблюдавшие за боем издалека невольно цокали языками и вновь и вновь бросали на нее взгляды. А потом одновременно отвели глаза. Эхинацея, шагая вперед, невозмутимо приподняла край платья, и выглянувшие из-под кружевного подъюбника темные чулки оказались слишком неожиданным и волнующим зрелищем для обстановки, где вокруг бегали ожившие трупы.

«Серебряная пыль закончилась».

Для самой Эхи движение не имело никакого скрытого смысла. Она даже не поднимала платье слишком высоко. Одной рукой придерживая ткань, другой девушка раскрыла сумочку, закрепленную ремнями на бедре.

Те, кто не мог использовать ману, наносили на меч серебряную пыль с добавлением благословения, чтобы сражаться с монстрами. Обычным оружием сложно нанести повреждения существам с хорошей регенерацией, а призрачных созданий и вовсе нельзя поразить без серебряной пыли.

На самом деле Эхинацее это не нужно, однако, чтобы скрыть свое мастерство, она тоже использовала серебряную пыль. Нанося ее на клинок, ударом ноги отшвырнула подбежавшего скелета, а затем длинным каблуком ботинка раздробила ему череп.

«А оказалось на удивление удобно», — усмехнувшись, она опустила взгляд на обувь и нахмурилась. Черные ботинки испачкались кровью, слизью и костной пылью монстров. А ведь это одна из ее любимых пар обуви. Что ж, ничего не поделаешь. Она тихо вздохнула и вновь взялась за меч.

Эхи ничуть не беспокоилась за Юриена. Монстров много, но среди них не попадались сильные существа вроде дуллахана. Даже если бы появился и дуллахан, беспокоиться за Юриена бессмысленно, а уж в такой мелочи и подавно. Она украдкой бросила взгляд назад, на тыл отряда. Ища золотистые волосы Алисы, Эхи первой заметила другие блестящие золотые волосы. Это был Михаил.

«Тереза же ушла в левое ущелье, так почему он здесь?»

Она удивленно посмотрела на него и убедилась, что Михаил вполне успешно сражается. Внезапно их взгляды встретились. Оказалось, что Михаил все это время украдкой поглядывал на Эхинацею. Стоило их глазам встретиться, как он тут же покраснел до самых ушей и резко отвернулся.

«Что с ним?»

Эхи слегка наклонила голову, недоумевая, но быстро потеряла интерес и вновь начала искать Алису. Та хоть и была слегка запачкана кровью монстров, но выглядела вполне целой. Эхи внимательно осмотрела ее еще несколько раз, беспокоясь, нет ли у нее каких-либо трудностей, но Алиса, как всегда, добросовестно и тщательно выполняла порученную ей задачу. Фатима и Иан находились в отряде Терезы, так что здесь их не было видно.

Успокоившись, Эхи вновь посмотрела вперед. Даже отвлекаясь, она автоматически добивала мелких монстров, пропущенных Юриеном. Все шло настолько гладко, что ей даже стало немного скучно. Когда солнце поднялось высоко и начало клониться к закату, Юриен остановил весь отряд.

— Небольшой отдых. Всем поесть.

Члены отряда быстро расправились с оставшимися поблизости монстрами и принялись перекусывать сушеным мясом и водой, рассевшись кто где мог. Эхи тоже достала кусок вяленого мяса и задумчиво его жевала, пока ее внимание не привлекло поведение Юриена. Он не ел, а смотрел вверх, в небо. Эхи проследила за его взглядом. Туман был настолько густым, что обычный человек не смог бы различить небо, однако ни для Юриена, ни для Эхи это не было проблемой. На небе собирались густые облака. Судя по всему, к вечеру должен был пойти сильный дождь. Темные, тяжелые тучи намекали, что, возможно, гроза будет сопровождаться молниями.

«Дождь, гроза и ночь».

Ситуация, когда Бараха погиб. Эхи ощутила, как напряглись нервы. Юриен, проверив небо, опустил голову, и их взгляды встретились. Голубые глаза медленно моргнули. В этих глазах, в его движениях, было что-то, что пронзило ее словно молнией. Эхи поняла, о чем он думает. Только что они смотрели на одно и то же, думали одинаково. Эхи даже догадалась, какое он отдаст распоряжение. Она осознала.

Он отвел взгляд от нее и, повернувшись к членам отряда, отдал приказ:

— Погода ухудшается. Сегодняшнюю послеобеденную зачистку переносим на завтра и возвращаемся в лагерь.

Никто из членов отряда, доверявших своему командиру, не выразил возражений. Люди начали собирать свои вещи. Эхи стояла неподвижно, словно замерзнув. Юриен подошел к ней и легко коснулся ее плеча.

— Кадет Эхинацея, ты хорошо потрудилась. Вернувшись в лагерь, хорошенько отдохни.

Он убрал руку с ее плеча. Эхи смотрела на его удаляющуюся фигуру, побледнев.

«Помнит».

[Эй, этот парень явно, точно…]

Демонический меч пробормотал в удивлении. Эхи, плотно сжав губы, последовала за возвращающимися членами отряда. Она перебирала в голове все, что произошло до сих пор, каждое его слово. И в ее внезапно опустевшем сознании вспыхнула уверенность.

Юриен знает. О стертом прошлом. О том, что теперь уже не случится. У него остались воспоминания о времени до отката. То, что она хотела отрицать, теперь с абсолютной уверенностью вставало перед ней. Девушка подумала затуманенным разумом: «Тогда почему он не ненавидит меня? Почему не пытается убить?» Она не могла этого понять. Возвращаясь по дороге, усеянной трупами монстров, пропитанной мерзким запахом и туманом, продолжала думать только об этом.

Эхи вспомнила Рангиосу, которого ей так и не удалось заполучить, вспомнила фонтан, окрашенный кровью. Вспомнила тела, лежавшие вокруг, и безжизненную Азенку. Вспомнила его имя, заклейменное как имя худшего командира, уничтожившего Орден Лазурного Неба — и все из-за нее. Вспомнила его глаза, когда он умирал.

Если бы Юриен, поддавшись демоническому мечу, уничтожил графский дом Роаз, если бы он встретил ее, ступая по телам родителей и Ланселида, Эхинацея возненавидела бы его. Даже если бы головой она понимала, что вина не лежит на нем, сердце не смогло бы простить. Если бы после этого погибла от его руки, то, возможно, проклинала бы его до последнего вздоха.

Да, именно это она и сделала. С ним. Юриен даже не был просто жертвой. Он верил в нее, дал ей шанс превозмочь демонический меч, рискуя собой. Мог избавиться от нее сразу, но отказался и привел в свой дом.

«Как же он сожалел потом? Как сильно меня ненавидел?»

Эхи никак не могла представить, чтобы он не испытывал к ней ненависти. Даже если представить самое позитивное: возможно, испытывал к ней немного жалости. Возможно, из-за своей благородной натуры не стал бы ее проклинать. Но даже при самом оптимистичном раскладе невозможно, чтобы он, обладая столь ужасными воспоминаниями, мог улыбаться ей так беззащитно, как прошлой ночью. Невозможно так улыбаться тому, кто тебя убил. Невозможно, чтобы он проявлял к ней доброту.

— Он не знает. Иначе это не имеет смысла, — пробормотала Эхи, словно задыхаясь. Конец ее фразы прозвучал почти как крик боли.

Демонический меч, до этого размышлявший о чем-то своем, тут же подхватил слова:

[Не знает? Кто и чего не знает?]

— Что я… — Эхи не договорила, сглотнув конец фразы. Даже тихо, даже шепотом, не хотела произносить эти слова в присутствии возвращавшихся в лагерь людей, что она обладатель демонического меча.

Юриен не знает, что Эхинацея Роаз — демон с демоническим мечом. Или он подозревает, но не имеет полной уверенности. Она вспомнила свое предположение, сделанное сразу после их первой встречи.

«Если у него сохранились воспоминания, но нет доказательств, он будет просто наблюдать. Если подозревает, что я демон меча, способный в любой момент совершить ужасное… будет держать меня как можно ближе, чтобы следить. Пока не найдет доказательств. Да, только так это и можно объяснить».

Теперь все идеально складывалось. Теперь она понимала, зачем он предложил ей тренировочный бой, зачем ведет себя так, словно питает к ней симпатию. Юриен проверяет ее. Сейчас, после возвращения во времени, он не знает, кто именно вернул время назад, и наверняка пытается понять, помнит ли кадет Эхинацея события до отката. И одновременно осторожно проверяет, является ли «Эхинацея Роаз» демоном демонического меча. И если он убедится, что она демон меча, тогда…

Во рту появился горький привкус. В душе словно что-то раздавливали. Эхи тупо смотрела вперед. Спина возвращавшегося в лагерь Юриена была белой и аккуратной. Она закрыла глаза, не желая больше видеть эту фигуру.

* * *

После захода солнца начался дождь. Ливень был таким сильным, что казалось, будто капли вот-вот пробьют ткань палатки. Вскоре загремел гром, и молнии рассекли небо.

Эхи сидела у входа в палатку, чуть приподняв край ткани и глядя наружу. За пределами палатки царила темная мгла, пронизанная потоками дождя. Факелы не выдержали натиска ветра и воды, и теперь лишь пара дорогих магических фонарей едва освещала лагерь. Каждый раз, когда сверкала молния, окрестности на мгновение становились ослепительно белыми, а затем вновь погружались во тьму.

Все звуки, кроме шума дождя, поглощались непогодой. В лагере царила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и раскатами грома. Эта тишина была мирной, ведь и отряд Терезы, и отряд Юриена вернулись без серьезных потерь — лишь с мелкими ранениями.

Эхи подтянула колени и положила на них подбородок. Фиолетовые глаза неподвижно смотрели в одну точку. Несмотря на то, что на ней все еще было дневное платье, неподвижный взгляд и напряженная поза делали ее похожей на хищника, выслеживающего добычу.

[Тебе не скучно?]

— Нет, — рассеянно ответила Эхи.

Ее взгляд был прикован к палатке Барахи. Одновременно она максимально расширила свои чувства, внимательно следя за всем вокруг. В таком состоянии Эхи находилась уже более трех часов. Она должна была устать, но, напротив, разум был удивительно ясен.

Не желая думать о Юриене, девушка еще сильнее сосредоточилась на текущем занятии. Она очистила сознание и полностью сфокусировалась на обнаружении возможной опасности вокруг.