Глава 27.0

Глава 27

Алиса спросила. Эхи, не отводя взгляда от арены, кивнула.

— Да, Алиса.

— Спасибо, Эхинацея.

— Эхи.

— …Да, Эхи.

— Я же просила говорить со мной на проще?

— Это немного… — Алиса замялась, слегка покраснев. Когда Эхи повернулась к ней, Алиса тихо произнесла: — Я… я еще не готова к этому.

— …Разве для этого нужна какая-то подготовка?

— Да. Эхи, вы можете опустить со мной формальности.

— Если только я буду говорить без формальностей, а вы нет, будет странно. Ну ладно, как хочешь.

Первый раунд прошел быстро. Алиса без труда вышла во второй тур. Теперь наступила очередь второго тура. Эхи взглянула на Алису, которая по-прежнему сидела рядом с ней, почти прижавшись плечом.

— Вы ведь знаете, что во втором туре мы с вами сражаемся?

— Конечно. Я с нетерпением жду этого.

— …

Эхи собиралась быстро закончить бой, но, увидев серые глаза Алисы, сияющие от предвкушения, поняла, что просто не сможет этого сделать. Она тяжело вздохнула.

Последовавшая схватка между Эхинацеей Роаз и Алисой Винтербелл оказалась поистине великолепной. Однако это была не столько битва равных соперников, сколько учебный бой. Противник, намного превосходящий по мастерству, вел поединок так, словно обучал более слабого. Каждый курсант, наблюдавший за этим, вспомнил похожий опыт из прошлого — когда наставники учили их искусству меча таким же образом.

Победить гораздо проще, чем осторожно направлять и обучать. Это очевидно. Ведь для того, чтобы учить другого, недостаточно просто превосходить его в мастерстве. Нужно стоять настолько высоко, чтобы видеть путь, словно заглядывая в ответы с совершенно иной высоты.

Долгий и мастерский поединок завершился тем, что меч Эхинацеи замер прямо у шеи Алисы. На трибунах воцарилась мертвая тишина. Курсанты не были глупцами. Они прекрасно понимали, насколько талантлива Алиса. Среди присутствующих мало кто мог уверенно сказать, что одержит победу, если прямо сейчас окажется напротив ее меча.

Тогда насколько же сильна эта самая «леди», которая устроила учебный бой с такой Алисой, да еще и в рамках турнира первокурсников? Невозможно даже представить. Если не брать в расчет невозможность использовать ману, то по одному только фехтованию она могла бы сразиться на равных с настоящими рыцарями Ордена Лазурного Неба. И это двадцатилетняя девушка в неудобном платье и на высоких каблуках.

— Гений века… действительно, — ошеломленно наблюдавший за боем Тео пробормотал почти со стоном.

Все курсанты когда-то слышали, что они гении, прежде чем попасть в Азенку. И Тео тоже не раз слышал это слово. Гений. Выдающийся талант. Став курсантом, он понял, что гениев много. Были и гении среди гениев — такие, как его сосед Михаил, которого он наблюдал вблизи, или Алиса, чье мастерство было общеизвестным.

Но эта «леди» победила Михаила всего одним ударом, а с Алисой провела учебный поединок. Как вообще называть такого человека? Даже выражение «гений века» казалось недостаточным. После боя с Алисой все пошло еще быстрее. Эхинацея одним ударом выбивала меч каждого следующего противника. Никто не мог принять ее удар. Всем стало очевидно, что Алиса была единственной, с кем она сражалась всерьез, и что уровень Эхинацеи намного выше.

Теперь поединки других курсантов уже мало кого интересовали. Большинство старались хоть немного дольше понаблюдать за движениями Эхинацеи. Ведь даже просто наблюдая за мечом выдающегося фехтовальщика, можно многому научиться.

— Командир, похоже, заранее знал, раз взял ее оруженосцем…

— Боже мой, ты видел? Как ее вообще победить?

— Кто вообще распускал слухи? Несправедливое зачисление? Смешно!

— Эй, это же почти нечестно. Как такой человек может быть с нами в одном наборе курсантов?

— Да она не уступит и младшим рыцарям! Нет, даже с настоящими рыцарями могла бы потягаться.

— Но она ведь не мастер. Без маны бесполезно.

— Ну да, есть же люди, которые великолепно владеют мечом, но не могут стать рыцарями из-за низкой восприимчивости к мане…

— Ей всего двадцать, разве нет? Кто знает, может, через пару лет и мастером станет.

— Откуда вообще взялся этот монстр? Кто-нибудь знает семью Роаз?

По трибунам и залу ожидания поползли разговоры. Турнир первокурсников закончился намного быстрее, чем ожидалось, ведь все поединки с участием Эхинацеи завершались мгновенно. Даже финал закончился после одного-единственного удара.

— Поздравляю, курсант Эхинацея. До следующего турнира или поединка ты занимаешь первое место среди первокурсников, — сказал ей Иан после окончания соревнований, подходя с доброжелательной улыбкой. — Я знал, что ты хороша, но ты превзошла все мои ожидания. На основном турнире старшекурсники будут в панике. Ты просто невероятна.

— Вы преувеличиваете.

Эхи слушала слова Иана вполуха, мысленно уже переживая о завтрашней мышечной боли. Ведь она провела турнир, не оправившись полностью от недомогания, и завтра ее мышцы вполне могли устроить забастовку. Особенно после второго боя с Алисой. Она незаметно использовала ману, чтобы поддерживать уставшие мышцы, но все же…

«Нужно намазаться мазью, выпить имбирного чаю и лечь спать пораньше».

Вспоминая имбирный чай, который подготовил Юриен, у нее в груди появилось странное щекочущее чувство. Все внимание, которым ее окружали ученики, или результаты турнира новичков менее важны, чем этот чай. Иан продолжал обращаться к ней, хотя ее мысли были заняты другим.

— Теперь я понимаю, почему командир выбрал тебя своим оруженосцем. Он увидел твой талант, да? В чем твой секрет? Семья Роаз не славится искусством владения мечом.

Глаза Иана слегка сузились. Остальные ученики, видя, что с ней разговаривает староста кадетов, не решались приблизиться и лишь топтались поблизости. Эхи, подбирая свой меч, ответила:

— Да я сама не знаю.

— Кто тебя учил? Может, командир тренировал раньше?

— Нет, я училась сама.

— …Сама овладела мечом?

— Да. Старший ученик, можно мне уже идти? Я немного устала.

— А, да, конечно, ты устала. Прости, что задержал.

Иан дружелюбно улыбнулся и отступил, но взгляд его задержался на ней — пристальный и странный. Это был не похотливый взгляд, как у Брэда, а какой-то иной, извращенный. Если бы она не знала его истинной сущности до возвращения в прошлое, то никогда бы не распознала этот тщательно скрытый взгляд.

«Лучше бы он уже открыто что-нибудь натворил».

Эхи не боялась его. Подтасовки с турнирной таблицей были просто смешны, и что бы ни задумал, серьезную угрозу для нее он не представлял. Просто его присутствие было неприятным и надоедливым.

Когда староста кадетов отошел, остальные кадеты стали осторожно приближаться. Они не решались первыми заговорить с Эхи и лишь переглядывались друг с другом. После того, как долго ее игнорировали, поддавшись слухам, им было неловко сразу же проявлять интерес после победы. Но был и тот, кто не обращал внимания на подобные мелочи. Фатима, размахивая заплетенными косичками, подбежала и широко улыбнулась.

— Эхинацея! Я знала, что не ошиблась! Поздравляю с первым местом!

— Спасибо, старшая Фатима.

— Я думала, что второе и третье места займут Алиса и Михаил. Турнирная таблица получилась странной. Но в итоге все равно вышло по-моему. Ну как, теперь ты веришь в мое чутье? Появилось доверие к клубу Мудрость?

Черные глаза Фатимы весело заблестели. Не дожидаясь ответа Эхи, она приподнялась на цыпочки и ласково потрепала ее по голове.

— Я бы еще рассказала о достоинствах нашего клуба, но ты наверняка устала после турнира, так что потом! Хорошо поработала, отдыхай! Увидимся позже!

Фатима, без умолку болтая, помахала рукой и ушла, бросив окружающим ученикам многозначительный взгляд. Ее взгляд ясно говорил: «Теперь вам неловко подходить к ней с рекламой своих клубов, не так ли?» Ученики, которым стало еще более неловко, постепенно разошлись небольшими группами, обсуждая результаты турнира.

Эхи была благодарна Фатиме за ее поведение. Ведь если бы все начали приставать к ней, было бы очень утомительно. Кстати, среди учеников не видно Барахи. Возможно, у него появились срочные дела, ведь он был оруженосцем заместителя командира.

Направляясь в свою комнату, она заметила Алису, все еще приводящую в порядок меч в комнате ожидания.

— Алиса, пойдемте вместе.

— А, да!

Алиса быстро вскочила и поспешно собрала вещи. Эхи подняла с пола выпавший кусок ткани и спросила:

— Вы не расстроены своим местом? По сравнению с вашим реальным уровнем, оно получилось слишком низким.

— Нет. Я получила кое-что важнее, чем место в рейтинге. Пока я планирую сосредоточиться на совершенствовании своего меча.

Алиса мягко улыбнулась. Эхи внутренне восхитилась ее ответом, достойным настоящего рыцаря. Она была действительно благородной. Именно такой человек и должен становиться рыцарем. Эхи не сдержала внезапно нахлынувших чувств.

— Я очень хочу, чтобы вы стали рыцарем Лазурного Неба, Алиса. Вы ведь действительно подходите для этого.

Эти слова были импульсивными, но она не жалела о них. После того, как поговорила с воскресшей Николь, девушка сожалела о том, что раньше не была достаточно искренней. Услышав ее слова, Алиса удивленно посмотрела на нее. Эхи искренне улыбнулась.

— Алиса, если пожелаете, всегда можете пригласить меня на тренировочный бой. Думаю, с вами будет действительно приятно обмениваться ударами.

Для Эхи меч всегда был оружием убийства, неразрывно связанным с ее кошмарами. Когда она брала его в руки, ей казалось, что пальцы липнут к крови. Искусство меча для нее было лишь способом наиболее эффективно убивать. Но с Алисой все иначе. Когда она сказала Бардергиосе, что поддалась атмосфере, это не было ложью. В тот момент Эхи действительно прониклась серьезным и чистым отношением Алисы к мечу.

Для Алисы меч — путь, которым она шла, и способом совершенствовать себя. Она мечтала стать «рыцарем» в чистом, почти сказочном смысле. И Эхи вовсе не раздражали ее чистосердечие и прямота. Она вспомнила о Димонгиосе Терезы, которым восхищалась Алиса.

Если Бардергиоса называли демоническим мечом, то Димонгиоса известен как меч-защитник. Кузнец создал его из печали людей, потерявших что-то дорогое, и их желания защитить. Этот меч позволял владеть собой только тем, кто готов был жертвовать собой ради защиты важного.

Когда Эхи до возвращения во времени собирала Гиосы, были мечи, которые она не могла использовать, даже завладев ими, потому что не соответствовала их условиям. Но Димонгиоса — один из тех мечей, которыми Эхи могла пользоваться. Потому что она потеряла всех дорогих ей людей, и это породило в ней глубокую печаль.

Есть те, кто берет меч в руки не для убийства, а для защиты. Как есть и те, кто берет меч, чтобы совершенствовать себя, независимо от других. Прямые и сияющие люди. Обмен ударами мечей с такими людьми ощущался как разговор, более глубокий, чем слова. Именно поэтому устраивать поединки с Алисой было так приятно, что она даже немного переусердствовала.

Алиса широко раскрыла глаза, а потом улыбнулась, слегка покраснев. Она взяла руку Эхи — правую руку, на которой перчатка скрывала знак демонического меча. Через ткань ощущалось тепло ее ладони.

— Спасибо, Эхи. Я очень рада, что встретила вас.

— Ч-чего вы вдруг за руку хватаетесь?

— Просто так. Нельзя?

— …Что ж, ладно, — пробормотала Эхи, смутившись, но руку не отняла.

От Алисы после турнира пахло потом, но Эхи даже не подумала об этом сказать. Они, как дети одного возраста, держась за руки, вернулись в общежитие.