Глава 159.0

Глава 159

Эхинацея смущённо взглянула на него и слегка нахмурилась.

— Спасибо за беспокойство, но рана не такая уж серьёзная. Просто повязка немного съехала, спина — неудобное место.

— В таком состоянии нельзя ложиться спать. Позволь мне взглянуть на рану.

— Что?

Она вздрогнула и поспешно схватилась за воротник одежды. Только теперь Юриен осознал, что, чтобы обработать рану на спине, ей придётся снять рубашку. Его лицо мгновенно покраснело. Это была не та просьба, с которой мужчина мог бы легко обратиться к женщине, но и оставить её в таком положении он тоже не мог. Мужчина начал сбивчиво оправдываться:

— Я, э-это совсем не то, что вы подумали, просто кровь уже проступила сквозь одежду, ложиться спать так, я лишь хочу помочь вам, вот и всё.

Обычно Юриен не стал бы путаться в словах из-за такого пустяка. Он просто предложил бы помощь, а получив отказ, спокойно отошёл в сторону. Но сейчас мужчина не мог ясно выразить свои мысли. Под её пристальным взглядом его лицо горело, и он чувствовал себя полным идиотом.

Эхинацея смотрела на сбивчиво говорящего мужчину. Даже мочки его ушей, выглядывавшие из-под серебристых волос, покраснели. Его смущение было ей знакомо. То, как он сразу замечал её раны, беспокоился и не мог оставить в беде — всё это было ей так знакомо, несмотря на то, что сейчас он даже не помнил её.

— Хорошо. Тогда я приму вашу помощь.

Это решение было импульсивным. Сказав это, она мгновенно ощутила сожаление, но тут же отвернулась от него и села на спальный мешок. Расстёгивая пуговицы рубашки, Эхи задумалась: «Даже если мы вернём священный меч, но он больше не сможет его держать, и его воспоминания так и не вернутся… — На душе стало тяжело, будто она медленно погружалась под воду. — А ведь раньше я так отчаянно желала, чтобы он ничего не вспомнил».

Перед глазами всё расплывалось. Она тут же подняла подбородок, не позволяя слезам пролиться. Сняв рубашку и замешкавшись на мгновение, девушка решительно сняла и нижнее бельё. Перчатки, которые она носила по привычке, остались на руках. Собрав волосы, прикрывавшие спину, Эхи перекинула их вперёд, открывая раны.

Юриен, который с того момента, как она отвернулась и начала расстёгивать пуговицы, застыл статуей, резко вдохнул, когда длинные волосы были убраны, обнажив её хрупкую спину. Его сердце, до этого бешено колотившееся, замерло при виде ран.

Мелкие царапины были не так страшны, но глубокие порезы, частично видневшиеся под съехавшими бинтами, выглядели ужасающе. Видимо, она пыталась оказать себе первую помощь, но из-за неудобного расположения ран не смогла сделать это как следует. Он подошёл ближе и осторожно снял бинты. Несмотря на то, что мужчина мог пользоваться только правой рукой, бинты и так уже почти сползли, поэтому легко поддались.

На белоснежной коже спины зияли глубокие красные порезы. Один шёл наискось от бока до середины спины, другой пересекал поясницу горизонтально. Края ран разошлись, обнажая плоть. Такие повреждения нельзя было оставлять, просто обработав лекарством и перевязав бинтами. Было удивительно, как она вообще могла двигаться в таком состоянии.

— Ты совсем безрассудна… С такими ранами ходить…

В груди болезненно сжалось. Юриен резко оборвал себя, подавляя внезапно вспыхнувший гнев, и поспешно начал рыться среди вещей у костра. Вернувшись с чистыми бинтами и лекарствами, он нашёл то, что искал: иглу.

— Эхинацея, похоже, придётся наложить швы. Если снова просто перевязать, рана опять разойдётся. Ты выдержишь?

Его тихий, серьёзный голос прозвучал за её спиной. Эхинацея слегка повернула голову, взглянув на него через плечо. Взгляд Юриена был прикован к её ранам. Она видела, как дрожат его серебристые ресницы. Его лицо выглядело так, словно ранен был он, а не она.

— Да.

— Будет очень больно. Может, есть обезболивающее или лечебное зелье?..

— Нет. Просто делайте как есть.

Когда путешествовала одна, ей иногда приходилось зашивать свои раны самостоятельно. Управляя маной, девушка могла бы наложить швы даже на собственной спине, но даже ей было сложно аккуратно манипулировать иглой в месте, которого она не видела. Поэтому Эхи лишь обработала плечо Юриена, а свои раны просто туго перевязала бинтами.

После этого она упала и заснула от усталости. Даже во сне, близком к потере сознания, Эхинацея почувствовала, что кто-то приближается, но подсознательно поняла, что это был Юриен, и не стала реагировать. Когда она проснулась и увидела, что его взгляд снова обрёл ясность, она мысленно поблагодарила бога.

За спиной Юриен тяжело вздохнул, явно нервничая и беспокоясь. Осторожно очистив её раны, он продезинфицировал иглу с нитью и протянул ей чистую ткань.

— Зажми зубами.

— Спасибо.

Она прикусила ткань, чтобы не повредить зубы от боли. Юриен с трудом, почти не двигая левой рукой, сумел продеть нить в иглу и начал зашивать рану. Он старался действовать быстро, чтобы не причинять ей лишних страданий. Хотя это была лишь временная мера, рана оказалась настолько глубокой, что пришлось наложить множество стежков.

На её коже выступил холодный пот, но Эхинацея не издала ни звука, даже когда Юриен закончил швы и начал накладывать бинты. Он с трудом успокаивал сбившееся дыхание. Видя, как она молча терпит боль, мужчина ощутил странную, почти невыносимую тяжесть в сердце.

Закончив перевязку, он отвернулся, чтобы дать ей возможность переодеться в чистую рубашку. Перед глазами снова возникла её спина, которую недавно рассматривал на фоне тёмной стены пещеры. Хрупкая фигура, выдающая отсутствие физической подготовки, странно длинный шрам и девушка, не издавшая ни единого стона, даже когда игла проходила сквозь повреждённую плоть.

— Ты привыкла к ранениям?

— Да, примерно так, — ответила Эхи слегка охрипшим голосом, едва различимо вздыхая между словами.

Значит, дело не в том, что она не чувствует боли. Он наблюдал, как огонь отбрасывает на стену её тонкий силуэт.

— Как ты получила такую рану?

— Кто знает… Уверена, у вас есть вопросы поважнее.

Послышался шорох. Обернувшись, он увидел, как она, уже в новой рубашке, бросает дрова в затухающий огонь. Раздувая пламя, девушка спросила:

— До какого момента вы помните?

— Это звучит так, будто с моей памятью что-то не так.

— Вы проницательны, — в её голосе прозвучала едва заметная улыбка. — Вы хотя бы помните, какой сейчас год, месяц и день? Или и это забыли?

— 1629 год, июль… — Юриен начал отвечать автоматически, но осёкся. Какой именно день — он не помнил.

Эхи чуть расслабилась и поправила его:

— Сегодня 24-е. Хотя нет, уже за полночь, значит, 25-е. Помните весеннюю экспедицию против монстров в ущелье Белого Ворона?

— Помню. Тогда появился Узел…

Выражение лица Юриена изменилось. Тогда возник Узел, и он едва не сошёл с ума. Его оруженосец вошёл в Узел. Кто это был? Нет, ещё раньше — почему он вообще внезапно решил обзавестись оруженосцем?

Эхи продолжила спрашивать:

— А спасение Святой помните?

— Владелица Эльгиосы… Девочка из племени Сол. Тогда тоже был Узел. Помню.

— А события на Фестивале Солнца?

— Кажется, тогда объявили, что помолвка состоится в сентябре.

— А крепость Дракотумба?

Эхи спокойно продолжала задавать вопросы, а он, хоть и растерянно, отвечал на каждый. Вскоре она точно поняла, в каком состоянии находится его память.

Он помнил почти всё, что делал, говорил и переживал. Полностью исчезли лишь воспоминания, связанные с «утерянным прошлым» — всё, что касалось демонического меча и самой Эхинацеи Роаз.

Он помнил, что у него был оруженосец, но не мог вспомнить, кто именно. Помнил, что спас Святую, но не знал, что именно произошло внутри Узла. Помнил, что вместе с наследным принцем расследовал заговор второго принца вокруг демонического меча, но не понимал, откуда узнал об этом.

Он совершенно не помнил обстоятельств, при которых отказался от священного меча и взял в руки поддельный демонический меч. Не помнил и того, что происходило во время его одержимости. Кроме того, исчезли и другие воспоминания — например, их взаимные признания, разговоры о чувстве вины, моменты, когда они были особенно близки.

Все воспоминания, которые были возможны только при знании событий до возвращения во времени и основывались на утраченном прошлом, теперь превратились в хаос — сплошные пробелы. Вероятно, это был побочный эффект исчезновения воспоминаний, связанных со священным мечом, или последствие одержимости поддельным демоническим мечом.

«…И всё же он не сошёл с ума».

Эхи была готова к худшему — что его личность полностью разрушится и он погибнет, как это случалось с другими одержимыми. Она слишком хорошо знала, каково это. И для такого доброго человека, как он, это могло оказаться ещё тяжелее.

Однако Юриен не сошёл с ума и вернулся к ней целым. Когда он пришёл в себя, она испытала неподдельное облегчение. Он выдержал. Она верила, надеялась, что он справится, но то, что Юриен действительно справился, наполняло её глубокой благодарностью.

Его ясный взгляд был настолько трогательно знакомым, что девушка невольно потянулась к нему. Если бы Юриен не оттолкнул её руку, она, возможно, обняла бы его и расплакалась. Теперь то, что он забыл её, казалось уже не таким страшным. Наверное.

«Если он снова возьмёт в руки священный меч, возможно, вернутся и воспоминания».

Однако теперь и сам Юриен мог больше не суметь взять меч. Если бы не было жертв, это ещё можно было бы как-то оправдать, но среди имперских солдат были погибшие. Она не могла даже предположить, сочтёт ли священный меч его поступок злодеянием, или же поймёт, что он действовал против своей воли.

Как бы Эхи ни мучилась догадками, это было бессмысленно. Она перестала думать об этом и взглянула на него. Юриен сидел, прижав ладонь ко лбу, и на его лице читались потрясение и растерянность. Конечно, он был сбит с толку: он не понимал причин своих действий и даже того, против кого они были направлены. Тем более, что его воспоминания оказались полны пробелов.

Подобрав нужные слова, девушка медленно произнесла:

— Я была вашим оруженосцем, командир.

— Ты?..

— Да. И ещё…

«Мы были возлюбленными», — эти слова застряли у неё в горле. Теперь всё было иначе. Когда-то она хотела, чтобы он никогда не узнал о стёртом прошлом. Но теперь Юриен, стоящий перед ней и не помнящий их совместных слёз и признаний, уже не мог понять.

Почему он полюбил её. Почему она полюбила его.

Она замолчала и опустила голову. Волосы упали вниз, скрывая её лицо.

Когда она замолчала, Юриен поднял глаза. Её плечи слегка дрожали. Какое у неё сейчас выражение лица? Он непроизвольно протянул руку, осторожно откинул её волосы и пальцами вытер капельки холодного пота со лба. Его прикосновение было нежным, почти утешающим, а взгляд — полным тепла.

— !..

Только увидев, как округлились её глаза, мужчина осознал, что сделал. Смутившись, он быстро отдёрнул руку, но было уже поздно. Эхи, смотревшая на него в оцепенении, вдруг улыбнулась, чуть прищурив глаза.

— Погладьте меня ещё.

— ?..

— Думаю, я заслужила хотя бы такую компенсацию. Я не могу злиться на того, кто ничего не помнит, и не могу ничего сказать…

«И не могу даже поцеловать тебя», — последние слова она произнесла лишь мысленно, и они не дошли до него.

Юриен не вполне понимал её слова, но всё же подчинился просьбе. Это была почти инстинктивная реакция. Он снова осторожно убрал её волосы и мягко погладил по голове. Она тихо прижалась щекой к его ладони, и сердце его болезненно сжалось. Он спросил дрогнувшим голосом:

— Что же я… не помню?

— То, что не имеет смысла объяснять словами.

Ответ был загадочным. Она положила свою ладонь поверх его руки, прижатой к её щеке. Их соприкасающиеся руки постепенно согрелись.

— Поэтому я не буду вам этого говорить.

Девушка улыбнулась, но улыбка эта выглядела так, словно скрывала слёзы. При виде этого выражения лица он почувствовал, как что-то внутри него рушится.

Ему захотелось крепко обнять её и утешить. Захотелось поцеловать трепещущие веки, влажный от пота лоб, кончик маленького носа, дрожащие губы. Желание было таким сильным, что у него закружилась голова. Опасаясь, что не сможет удержаться, Юриен медленно убрал руку.

Странно. Всё это было так странно. Что же она значила для него? Что именно он забыл?

Когда Юриен отдёрнул руку, она посмотрела на свою ладонь, словно ей не хватало ушедшего тепла. Но это выражение тут же исчезло, и, подняв голову, девушка вновь выглядела спокойной и безразличной.

— Уже поздно. Нам завтра рано вставать, нужно хоть немного поспать.

Сказав это, Эхинацея отвернулась, забралась в спальный мешок и закрыла глаза. Юриен некоторое время смотрел на её спину, не двигаясь, а затем медленно лёг на своё место. Этой ночью он долго не мог уснуть.