Глава 73.0

Глава 73

* * *

18 апреля 1629 года. Эхинацея Роаз была официально зачислена в кадеты. Как только её назначение подтвердилось, Юриен поставил печать на приказе. С того момента, как документ был вывешен, он уже не мог сосредоточиться на работе. Весь день нервно ходил по кабинету туда-сюда.

[Чего ты так нервничаешь?]

— Я не знаю, как она отреагирует…

[Хм, ну, владелица того демонического меча, скорее всего, даже не уверена, помнишь ли ты её.]

— Что?

Юриен резко остановился. Рангиоса, похоже, слегка удивился.

[Ты разве не знал?]

— Я… я думал, она наверняка знает. Ведь это она пробудила Бардергиосу. Я был уверен, что демонический меч рассказал ей обо мне…

[Бардергиоса не знает, что я постоянно бодрствующий клинок. Мы никогда не общались. Гиосы, как ни странно, плохо знакомы друг с другом. Думаешь, часто бывает, чтобы два пробуждённых меча встретились лицом к лицу?]

Юриен молча слушал.

[Я-то всегда бодрствую, поэтому знаю других Гиос довольно хорошо. Но Бардергиоса пробуждается всего второй раз. Она не может знать обо мне.]

Юриен побледнел и схватился за голову. Не подумал об этом. Он был абсолютно уверен, что Эхинацея знает, что он помнит её.

— Значит, она не уверена, помню я её или нет?

[Верно. Подумай сам: если бы она знала, что ты помнишь её, разве так спокойно появилась бы перед тобой? Ведь когда-то она тебя убила.]

Это правда. Юриен боялся, что его присутствие станет триггером, пробуждающим её кошмары. Однако она сама пришла туда, где находился он. Если бы хотела, могла бы легко избегать встречи, но вместо этого появилась перед ним сама. Именно поэтому решил, что всё в порядке, что всё будет хорошо. Именно поэтому назначил её своим сквайром.

[Она с таким трудом стёрла своё прошлое. Если узнает, что ты помнишь всё, что она так старалась забыть, то может исчезнуть и больше никогда не появиться перед тобой.]

Эти слова священного меча, сказанные так спокойно и буднично, потрясли его до глубины души. Действительно, если бы она знала, что он помнит её, естественной реакцией было бы избегать его. Она пришла в Азенку не потому, что приняла их прошлое, а потому, что не знала его.

Как обладатель истинного зрения, Юриен сразу узнал Эхинацею. Именно поэтому ему даже в голову не приходило, что она могла появиться в Азенке, уверенная, будто он не узнает её, даже если помнит. Если бы не было истинного зрения, он мог бы не узнать её так же, как Николь Сизтон не узнала Эхинацею Роаз, ставшую демоном.

«Назначение сквайром было ошибкой?»

Юриен пустым взглядом уставился на стол. Приказ о назначении уже вышел. Отменить его теперь будет непросто. Эхинацея наверняка уже узнала. Он был так уверен, что она пришла в Азенку, зная всё, что даже не предполагал такого исхода. Надеялся, что назначение сквайром покажет ей его добрые намерения, успокоит её, позволит им сблизиться.

Но если она пришла в Азенку только потому, что ей необходимо было стать кадетом, вовсе не собираясь сталкиваться с ним… Если её спокойствие объяснялось лишь уверенностью, что он ничего не помнит…

«…Человек, который помнит прошлое, что она с таким трудом пыталась забыть. Узнав об этом, ей будет тяжело принять. И правда может сбежать. Почему я не подумал об этом раньше?»

Эхинацея выше уровня мастера, Зенит. Если она решит скрыться, он может никогда её не найти. Он не хотел этого. Ведь она наконец оказалась рядом, в пределах досягаемости. Он не мог даже представить, что больше никогда её не увидит.

Если бы понял раньше, то не назначал бы её сквайром. Ведь теперь это почти то же самое, что открыто признаться, что он её помнит. Нужно было действовать медленнее, осторожнее. Он прекрасно знал, насколько глубоки её раны, и всё же поторопился. Но сожалеть поздно. И даже сейчас он не мог представить себе варианта, при котором вовсе не стал бы приближаться к ней.

«Нет… нет, возможно, всё обойдётся. Я ещё не знаю, как она отреагирует».

Сначала нужно встретиться с ней лично. Он хотел пойти прямо сейчас, но не был уверен, правильно ли это. Если отправится к ней сразу после назначения, не усугубит ли это ситуацию ещё больше?

В голове царила полная неразбериха. Все планы, построенные на уверенности, что она уже всё знает, рухнули. Юриен нервно ходил по кабинету командира и остановился у окна. Кабинет располагался на высоком этаже, откуда открывался вид на штаб Ордена Лазурного Неба.

Внезапно его взгляд зацепился за что-то розовое. Юриен немедленно активировал истинное зрение. Яркая, сияющая душа была отчётливо видна. Эхинацея Роаз направлялась к городским воротам.

* * *

Азенка была окружена внешней стеной, а чуть севернее центра располагалась внутренняя крепость. Изначально существовала только внутренняя крепость, но с расширением города появилась и внешняя стена. Штаб Ордена Лазурного Неба, Великий Храм и Военная Академия — всё это находилось внутри внутренней крепости. Обычно под «замком Азенки» или «внутри замка» подразумевалась именно она.

Эхинацея направлялась за пределы внутренней крепости. Необъяснимая тревога охватила его. Может быть, она уже услышала о назначении и поняла, что он помнит её? Возможно, она собирается уйти навсегда? Может быть, он больше никогда её не увидит?

Юриен, натянув капюшон, стремительно выбежал из кабинета командира.

[М? Что это вдруг с тобой?] 

Священный меч задал вопрос с явным замешательством, но Юриен проигнорировал его. На ходу он накинул капюшон. Понимая, что если спустится по лестнице, то опоздает, он распахнул окно в коридоре и выпрыгнул наружу. Затем, словно обезумев, бросился бежать вслед за ней.

Вскоре он её настиг. Увидев впереди знакомую фигуру Эхинацеи, Юриен остановился, чтобы восстановить дыхание. Если подойти ближе, она наверняка заметит его. Даже если девушка специально не проверяла окружение, её чувства были гораздо острее его собственных.

Смешавшись с толпой, он осторожно последовал за ней. Эхинацея шла медленно, её одежда и поведение вовсе не свидетельствовали о намерении скрыться. Сначала казалось, что она просто бесцельно бродит по улицам, но вскоре её шаги обрели чёткое направление. Она направлялась к центральной площади.

[Знаешь… по-моему, ты сейчас поступаешь довольно неприлично. Тайно преследовать женщину… Даже если у тебя нет дурных намерений, это всё равно как-то…] — пробормотал священный меч с явным неудовольствием.

Юриен не обратил внимания на слова Рангиосы — ведь меч не предупреждал его о какой-либо опасности. Тем временем Эхинацея уже добралась до центральной площади и, пройдя сквозь толпу, остановилась перед фонтаном. Осень 1632 года, стёртая из памяти. Тот самый фонтан, где она встретила его. То место, где они виделись в последний раз. Место, где закончилась его прежняя жизнь.

Она подняла взгляд на статую ангела над фонтаном. Стоя позади, он не мог видеть выражение её лица. Даже используя истинное зрение, различал лишь тихое пламя её души. Юриен закрыл бесполезное сейчас истинное зрение и посмотрел на неё обычными глазами. Из-под украшенной живыми цветами шляпки с короткой вуалью слегка колыхались её волосы.

О чём она думает, глядя на этот фонтан? Какое сейчас у неё выражение лица? Он отчаянно хотел узнать. Не плачет ли она сейчас, как та душа, которую он видел в последний миг? Не винит ли себя вновь в том, в чём не было её вины? Его ноги сами собой шагнули вперёд. Он медленно приблизился.

В какой-то момент она повернула голову. Их взгляды встретились.

Белоснежное лицо в обрамлении струящихся розовых волос. Яркие фиолетовые глаза. Впервые увиденная им так близко, она оказалась ещё прекраснее, чем в его смутных воспоминаниях. Нет, дело было не просто в красивой внешности — в ней было нечто такое, отчего невозможно было отвести взгляд.

Заворожённый, он подошёл так близко, что сам испугался и замер. Она подняла голову, глядя на него снизу вверх. Ростом едва доставала ему до подбородка. Хрупкие плечи, тонкая шея. Трудно поверить, что в этом хрупком теле таится столь сильная душа.

Она была совершенно иной, чем тогда, на первом балу. Иной, чем в тот миг, когда её тело было пропитано силой демонического меча и он видел пылающую душу. Иной, чем тогда, когда он наблюдал издалека, как она проходила предварительные испытания на арене, и видел душу, ставшую солнцем. Иной, чем в воспоминаниях Рангиосы. Теперь она не была окрашена чужой силой, он не смотрел на неё через призму чужих воспоминаний. Впервые он видел её так близко, собственными глазами, лицом к лицу. Она стояла прямо перед ним, живая и дышащая.

Неужели это хрупкое тело выдержало все те испытания и совершило настоящее чудо? Обычная девушка, дочь графа. Он вдруг почувствовал потрясение. И тут же пришло осознание: «А, она же девушка». Только сейчас он осознал это по-настоящему. То, чего не мог понять раньше, хотя так отчаянно хотел быть рядом, приблизиться, поддержать её, быть с ней.

Глаза, смотрящие на него сквозь вуаль, были прозрачными. Если поднять вуаль, они наверняка окажутся ещё яснее. Он знал, как завораживающе яркими они становились, когда в них загоралась решимость. Но всё, что окружало эту яркость, казалось бесконечно хрупким: нежная кожа, выглядящая такой мягкой, будто готовой растаять от прикосновения, белая линия шеи и плеч, проглядывающая сквозь струящиеся волосы. Её плечи слегка вздымались в такт дыханию, приоткрытые губы едва заметно дрожали, влажные и алые. Чуть виднелся кончик языка.

Он никогда прежде не думал об этом, глядя на неё. Возможно, подсознательно думал, но никогда не осознавал. Впервые в жизни Юриен ощутил желание к другому человеку. По всему телу пробежала дрожь. Он был шокирован внезапностью и откровенностью этого чувства и попытался подавить его, но получалось плохо. Юриен напомнил себе, кто именно стоит перед ним.

— …Эхинацея Роаз.

Дочь графа Роаз. Демон демонического меча. Мечница, достигшая Зенита — высочайшего уровня мастерства. Женщина, из-за него упавшая на самое дно. Душа, превратившаяся из искры в солнце. Та, кто совершил чудо. Та, кто убил его и воскресил вновь. Самая выдающаяся, самая сильная, самая опасная и самая пленительная из всех, кого он когда-либо встречал. Но кем бы она ни была для него, сейчас её официальным статусом был всего лишь кадет.

— Кадет, — с запозданием добавил он.

Эхинацея моргнула, словно удивлённая. Её замешательство заставило Юриена колебаться. Как ему начать разговор? Неужели она действительно не знает, что он всё помнит? Несколько раз беззвучно пошевелив губами, он наконец сумел задать вопрос.

— Ты знаешь меня?

Эхинацея вздрогнула, опустила глаза и прикрыла рот рукой. Отводя взгляд, она тихо ответила:

— Простите, но я не знаю, кто вы. Вы знаете меня?