Глава 83.0

Глава 83

— Пожалуйста, лорд, дайте мне хотя бы один выходной.

Проходя мимо кабинета заместителя командира, Юриен услышал голос Барахи. Он замедлил шаг и прислушался.

Барон раздражённо цокнул языком и ответил:

— Ты же знаешь, сейчас самое напряжённое время. Какой ещё выходной? Что ты вообще собираешься делать?

— Хочу навестить кадета Эхинацею.

— …Ты серьёзно предлагаешь оставить лорда в разгар работы ради своих любовных дел?

— Когда вернусь, буду трудиться ещё усерднее. Прошу вас, всего один день.

— То есть сейчас ты работаешь недостаточно усердно?

— Нет, я не это имел в виду! Просто обещаю приложить ещё больше усилий!

— Тебе настолько нравится эта девушка?

— Да.

— А она что о тебе думает?

— Пока не знаю, но я сделаю всё возможное. Поэтому, лорд, прошу вас, дайте мне этот единственный день.

Бараха отвечал прямо и уверенно. Барон тихо усмехнулся. Юриен невольно сжал зубы от зависти, осознав, с какой лёгкостью Бараха признаётся в своих чувствах и заявляет о готовности добиваться девушки. Даже если Юриен отбросит всю свою сложную ситуацию, у него всё равно останется грех, в котором он обязан признаться ей.

— Подожди-ка, посмотрим, сколько ещё работы осталось…

Послышался шорох бумаг — Барон перебирал документы. Юриен невольно взглянул на бумаги в своих руках. Это была работа, которую он заранее взял на себя, зная, что скоро ему предстоит отправиться спасать Святую. Бумаг оказалось довольно много. Тело среагировало быстрее мыслей. Юриен постучал в дверь кабинета заместителя и вошёл внутрь.

— Барон.

— Да, командир?

— Возьми, пожалуйста, и это тоже.

Юриен положил бумаги на стол Барона. Увидев объём работы, Барон побледнел.

— Немало…

— Скоро начнётся то самое длительное задание, о котором я упоминал ранее, так что времени у меня почти не остаётся. Это подготовка к фестивалю, работа несложная. Заодно и Бараха привыкнет к бумажной волоките.

Теперь побледнел уже стоявший рядом Бараха. Барон не усомнился в словах Юриена о нехватке времени — ведь командир всегда был слишком добросовестен, чтобы в нём сомневаться. Даже когда оруженосцы и кадеты были поглощены Узлами и теряли рассудок, он всегда исправно выполнял свои обязанности.

— Понял, командир. Бараха, извини, но отпуска не будет.

— …Да, лорд…

— Прошу прощения, что прибавляю вам хлопот. Удачи.

Юриен переложил работу и вышел из кабинета заместителя. Священный меч тут же насмешливо упрекнул его:

[Что за детский сад ты устроил?]

Юриен промолчал, прекрасно понимая, что поступил так из-за глупой ревности.

Так прошло несколько дней. В отличие от священного меча, дочь герцога Диасанта не торопила его. Она тихо сидела в предоставленном ей помещении, пока однажды внезапно не решила выйти. Личный информатор, приставленный к ней, доложил об этом Юриену.

— Кажется, она направляется на собрание клуба Мудрость.

— Мудрость? Того самого клуба, в котором состоит Эхинацея Роаз?

— Да. Судя по всему, её целью является встреча с ней. А, вот отчёт о Брэде фон Поуме, который вы просили ранее.

— Отлично, хорошая работа.

Юриен положил переданный информатором конверт в ящик стола и тут же поднялся с места. Он не знал, зачем дочь герцога Диасанта собиралась встретиться с Эхинацеей, но надеялся, что встречи не произойдёт. Направляясь к военной академии, Юриен заметил леди Диасант, которая, похоже, уже возвращалась обратно.

— Разве у вас есть иной выбор, сэр?

— Если решу отказаться от Рангиосы… тогда диапазон вариантов станет гораздо шире.

Слова, сказанные Розалин Диасант, были наполовину импульсивными, но он давно рассматривал такой вариант. Чтобы сохранить воспоминания, Юриен не мог отказаться от Рангиосы. Однако окружающие не знали об этом обстоятельстве. Со стороны казалось, что он вполне может отказаться от меча. Даже без Рангиосы Юриен оставался Мастером и не был бы вынужден немедленно покидать пост командующего Орденом Лазурного Неба. Он и без Рангиосы превосходил других владельцев Гиос. Если бы пришлось отказаться от помолвки, это могло стать одним из его козырей.

Отправив леди Диасант обратно, Юриен снова направился к академии. Он намеренно избегал встречи с Эхинацеей после церемонии присвоения званий, понимая, что если вновь увидит её, то с трудом сдерживаемые чувства вырвутся наружу. Но сейчас уже не мог перестать думать о ней.

Она шла вместе со своей соседкой по комнате, Алисой Винтербелл. Лицо Эхинацеи, обращённое к Алисе, было спокойным и радостным, но стоило ей заметить Юриена, как оно тут же напряглось. Избегает. Юриен вновь ощутил болезненную истину. Отпустив Алису, Эхинацея осталась с ним наедине, даже не поднимая головы. В груди словно перекатывался холодный камень. И всё же, несмотря ни на что, его сердце радостно билось от того, что он снова увидел её спустя несколько дней.

— Эхинацея?

— П-простите. Я не расслышала…

Одновременно было и радостно, и горько. Смешанные чувства окончательно перешли в боль, когда она даже не расслышала его слов. Неужели настолько не хотела его слышать? Значит, даже крохотной надежды нет. Это осознание пронзило его до самых костей.

Скрывая волнение, он продолжил разговор, хотя их слова никак не складывались в единый диалог. Услышав о конфликте между клубами, мужчина вспомнил отчёт информатора о Брэде фон Поуме. Нужно будет разобраться сразу же после возвращения.

— Если у вас есть поручения, я могу немедленно приступить к обязанностям оруженосца.

— Нет, ничего такого. Отдохни, как следует. Прости, что отнял твоё время.

Юриен постарался говорить максимально официально и быстро завершил беседу. Оставалось только уйти, но ноги не слушались. До самого конца Эхинацея так и не подняла головы.

«Неужели она даже не хочет встречаться со мной взглядом? Я думал, что понемногу всё становится лучше, но почему же сейчас всё так? Потому что она поняла, что у меня сохранились воспоминания? Или из-за того, как я бездумно обнял её сразу после выхода из Узла? Тогда я был не в себе и мог вести себя странно».

«А может, её задел вопрос, заданный мной на церемонии назначения? Вряд ли дело в помолвке — её не может настолько интересовать, с кем я обручусь».

Разные предположения одно за другим возникали и тут же исчезали. Его взгляд долго задержался на её склонённой голове. Ему отчаянно хотелось встретиться с ней глазами.

[Ты уже попрощался, так чего же ждёшь? Всё равно решил отказаться. Чем дольше будешь смотреть, тем тяжелее будет отпустить. Хозяйке демонического меча тоже явно не по себе от тебя. Давай уйдём.] — поторопил его священный меч.

Если сейчас развернётся и уйдёт, вскоре ему предстоит отправиться на долгосрочное задание, а по возвращении состоится помолвка. Тогда он окончательно потеряет её. Юриен не хотел этого. Дикая, необузданная эмоция бушевала внутри, разрывая его изнутри, и внезапно вырвалась наружу словами:

— Эхинацея. Тебе неприятно находиться со мной рядом?

Разумеется, неприятно. Ей будет неловко отвечать. Это был бессмысленный вопрос, который только доставит неудобство. Как только слова сорвались с языка, он тут же пожалел о них.

— Нет, не неприятно. Дело вовсе не в этом…

Эхинацея подняла голову. Даже в такой ситуации он был рад наконец увидеть её лицо. Она казалась ещё красивее, чем раньше, и он просто не мог отвести взгляда. Она, кажется, немного похудела. Неужели болезнь была настолько тяжёлой? Куда ей худеть ещё больше? Внезапно его охватило беспокойство: хоть бы Эхинацея больше не перенапрягалась.

Только спустя мгновение Юриен осознал, насколько неожиданным был её ответ. «Не неприятно» — это правда? Или она просто ответила из вежливости к лорду? Он почувствовал, как невольно задрожали уголки его глаз. Если ей не неприятно, то, может быть, у него есть шанс?

— Если не неприятно, тогда почему же ты… не смотришь на меня?

Он чувствовал себя жалким, пытаясь найти надежду в таких простых словах. Неужели ему настолько не хочется сдаваться? Юриен внутренне посмеялся над собой, глядя на неё. Он ожидал, что она отвернётся, нахмурится или покажет смущение. Но не сбылось ни одно из этих ожиданий.

Лицо Эхинацеи мгновенно стало ярко-красным. Такой он видел её впервые. С пылающими щеками она тихо сказала:

— Потому что вы красивый.

— …

[…М-м?]

Все его мысли и переживания мгновенно испарились от этой единственной фразы. Юриен смотрел на неё, совершенно потеряв дар речи. Покраснев ещё сильнее, Эхинацея вдруг вздрогнула и отвела взгляд. На её лице читалась растерянность, словно она хотела забрать свои слова обратно и исчезнуть. Казалось, девушка вот-вот заплачет от смущения. Это было невероятно мило. Её реакция ясно говорила, что он не ослышался. Юриен, всё ещё ошеломлённый, снова и снова прокручивал услышанное в голове.

«Она избегала моего взгляда не потому, что я ей неприятен, а потому, что я… красивый?»

Значит, он ей не противен. Более того, его внешность ей настолько нравится, что она стесняется. Казалось, мир внезапно стал ярче и светлее. Что-то мягкое, тёплое и щекочущее разлилось в груди, растекаясь по всему телу. Он чувствовал, будто парит в воздухе.

Она не испытывала к нему отвращения. Она не ненавидела его. Он не смог сдержать улыбки и рассмеялся вслух. Лицо Эхинацеи от этого стало ещё краснее, но даже это было настолько мило, что он не мог перестать улыбаться.

Неужели чувство, похожее на путешествие по аду, может так легко смениться ощущением, будто ты оказался на вершине рая? Юриен не мог сдержать переполняющей его радости. Теперь не он управлял своими эмоциями, а она. Он вновь осознал, что центр его мира сместился с него самого на другого человека — на неё.

«Я не смогу отказаться от неё».

Сквозь улыбку Юриен твёрдо принял решение. Теперь это было невозможно. Он уже изменился настолько, что вернуться к прежнему состоянию было немыслимо. Он хотел её. И если она не испытывает к нему отвращения, не собирался первым отпускать её.

Поняв, что не может отказаться, Юриен решил: если его присутствие не причиняет ей боли, он будет действовать решительнее. Он хотел быть тем, кто будет рядом с ней и сделает её счастливой. Разве не нужно приложить все усилия, чтобы добиться того, чего хочешь?

— Эхинацея.

— Д-да! Простите, лорд. Я на секунду лишилась рассудка…

— Нет, ничего страшного. Я не об этом…

Когда отправится на долгосрочную миссию, её не будет рядом. Когда вернётся, обстоятельства станут ещё более сложными. До этого он должен был убедиться в своих шансах. Есть ли надежда, что она выберет именно его? Ради одного шанса Юриен был готов на что угодно.

Если её не будет рядом, он даже не сможет попытаться. Но и отменить миссию невозможно — нельзя оставить Святую умирать. Однако если Эхинацея отправится вместе с ним, она точно поймёт, что у него сохранились воспоминания о прошлом, которые должны были быть стёрты.