Глава 63.0

Глава 63

Взгляд Юриена проследил за каплей, медленно скатившейся по её щеке. Эхи, не заметив этого, переспросила:

— Если вы уже знали, то почему раньше так удивились?

Его спокойное выражение мгновенно дрогнуло. Он хотел что-то сказать, но вдруг вздрогнул и поспешно убрал руку с её плеча, словно только сейчас осознав, что всё это время крепко держал её. Юриен сделал шаг назад, отступая от неё. Эхи молча ждала ответа. Он долго колебался, прежде чем наконец тихо произнёс:

— Потому что ты… — он начал фразу, но не смог закончить.

Пока Юриен медлил, Эхи постепенно успокоилась. Значит, он не узнал в ней демона проклятого меча. Лишь заметил талант и проявил интерес. Неожиданно, но вместе с тем значительное облегчение. Поразмыслив спокойно, она поняла, что ситуация не так уж и плоха. Конечно, придётся как-то оправдаться насчёт того, как она стала мастером, но это гораздо лучше, чем если бы он узнал о демоническом мече.

К тому же, раз Юриен уже подозревал, что она мастер, будет несложно придумать правдоподобную историю. Если бы узнали другие люди, они начали бы копаться в её прошлом, и тогда избежать подозрений было бы трудно. Но раз только Юриен, можно просто сказать, что она давно тренировалась, с детства владела мечом и в итоге стала мастером.

Вряд ли он станет проверять её детство или кому-то рассказывать, раз сам предложил скрыть секрет. И раз он давно обратил внимание на её талант, вряд ли свяжет её скрытое мастерство с демоном проклятого меча. Чем больше она об этом думала, тем больше успокаивалась. Эхи стёрла остатки слёз рукой в перчатке. Только тогда Юриен наконец ответил. Его голос звучал совсем тихо.

— Просто я впервые услышал, как ты назвала меня по имени.

— …Что?

Это был совершенно неожиданный ответ. Он удивился тому, что она назвала его по имени? Действительно, в спешке она тогда громко выкрикнула его имя, не задумываясь об этом.

Эхи заметила, что у Юриена, опустившего взгляд, покраснели кончики ушей. Что это значит? Почему он краснеет? Сквайр без разрешения назвал лорда по имени, а он вместо того, чтобы разозлиться на грубость, кажется, даже рад? Она ошеломлённо смотрела на него, а затем вдруг задала вопрос, пришедший ей в голову:

— Раньше вы сказали, что поможете мне скрыть то, что я мастер, если я этого захочу. Вы знаете, почему я хочу это скрыть?

— …Если ты сама мне расскажешь.

Если она расскажет, он узнает — значит, сейчас он не знает. Лицо Эхи приняло странное выражение. Она слегка приблизилась к нему. Он вздрогнул, но не отступил. Она пристально взглянула на него снизу вверх.

— Значит, вы даже не знаете причины, почему я это скрываю, но всё равно готовы помочь мне, если я того захочу?

— …

— Более того, звучит так, будто вы даже не собираетесь спрашивать о причине, пока я сама не захочу рассказать. Я правильно вас поняла?

— …

— …Почему вы так заботитесь обо мне?

— …

Пока она задавала вопросы, а он молчал, краснота с его ушей постепенно расползалась по лицу, окрашивая уголки глаз и щёки. Юриен растерянно отвёл взгляд. Когда она продолжала молча смотреть, его лицо полностью залилось ярким румянцем. При виде этого ей в голову пришло только одно возможное объяснение. В памяти всплыли все их предыдущие встречи, разговоры и поступки, подтверждая это предположение.

Плащ, имбирный чай, слова о том, что он не хочет причинять ей неудобств, его неожиданная улыбка, реакция, когда она вышла из Узла, странный вопрос на церемонии посвящения, их разговор перед отправлением на это задание, Аметист, его слова о том, что он был рад её обращению. Все его поступки и реакции — осторожность, румянец, напряжение в её присутствии, улыбка на её незначительные слова, постоянное внимание к ней — всё это невозможно объяснить лишь интересом к её таланту. Конечно, оставались вопросы: почему, с каких пор? Но всё же…

— Лорд… может быть, я…

«Нет, стой, ты с ума сошла? Что ты вообще собираешься спросить? Что за абсурдные мысли?»

Она попыталась остановиться, но вопрос уже сорвался с губ помимо её воли:

— Нравлюсь вам?

Слова Эхи были словно камень, брошенный в тихую гладь воды. Пошла рябь — и в нём, и в ней. Она сама была потрясена тем, что сказала. Возможность того, что он мог испытывать к ней чувства… Между «Юриеном, который помнит» и «демоном проклятого меча» это было бы невозможно, но между «Юриеном де Харденом Кирие» и «Эхинацей Роаз» — маловероятно, но всё-таки возможно.

Поначалу между великим командиром Ордена Лазурного Неба и обычной дочерью графа не было никакой связи. Но после того, как она приехала в Азенку, связь появилась, а затем переросла в тесные отношения лорда и сквайра. Хотя даже теперь всё это казалось ей невероятным.

Юриен не смог сразу ответить. Его лицо стало настолько красным, что, казалось, дальше уже некуда. Его ресницы дрожали, взгляд метался, пока наконец не остановился на Эхи.

— Я…

Выдавив лишь одно слово, он прикрыл рот рукой. Его взгляд опустился, затем снова поднялся к ней и снова потерялся в пустоте. Он был настолько взволнован, что любой сразу понял бы ответ. В его глазах даже мелькнули слёзы. Эхи смотрела на всё это, словно не веря своим глазам. Ей даже стало немного неловко, будто она его мучила. К тому же, глядя на него, девушка почувствовала, как её собственные щёки начинают гореть.

Смутившись, она поспешно заговорила:

— Л-лорд, простите, я задала такой грубый вопрос…

— Ты мне нравишься, — резко перебил он её.

Эхи удивлённо подняла глаза. Юриен, всё ещё краснея до ушей, с влажными глазами и дрожащим, но твёрдым голосом продолжил:

— Нет, не просто нравишься. Я влюблён в тебя.

В голове у неё словно всё побелело, зрение затуманилось. Сердце бешено забилось, по телу разлился жар. Что-то мягкое и щекочущее разливалось внутри, наполняя рот сладким вкусом.

«Он сказал, что я ему нравлюсь. Ему. Я. Невозможно. Может, я просто сплю?»

Но одновременно с этим её охватил неконтролируемый ужас. Чёрный, красный, липкий. Реальность, от которой невозможно убежать.

«Он ведь не знает, что именно я — тот демон, погубивший его».

Наверняка Юриен признался в любви Эхинацее Роаз — одарённой дочери графского рода Роаз, эксцентричной курсантке, разгуливающей в платье, его оруженосцу, скрывающему секрет о том, что она — Мастер.

Даже если бы он ничего не помнил из прошлой жизни, она не смогла бы просто радоваться его чувствам. Она не была настолько бесстыдной, чтобы, помня, как убила его и опозорила его имя, просто наслаждаться его признанием. Она не была настолько бессовестной, чтобы игнорировать правду и видеть только любовь.

Если представить себя на его месте, это становилось ещё очевиднее. Если бы человек, убивший всех её близких и её саму, вдруг заявил, что любит её, потому что теперь все снова живы и прошлое будто бы стёрлось…

«Я бы не просто разозлилась. Я бы захотела убить его».

Это была непреодолимая пропасть, разделявшая её и Юриена. Даже если бы он не помнил, принять такое было бы трудно. Но теперь она была уверена, что он помнит. А если позже он узнает, кто она на самом деле? Если поймёт, что женщина, которой он признался в любви, — тот самый демон, что убил его? От этой мысли стало трудно дышать.

«Это обман».

Принять его чувства, скрывая правду, было бы обманом. Но разве она могла рассказать ему всё? Даже если не думать о последствиях раскрытия того, что она владеет демоническим мечом, даже если думать только о Юриене, она не могла этого сделать.

Эхи поняла это, когда попыталась сразиться с ним. Она даже меч не смогла поднять против него. А если в такой ситуации он посмотрит на неё глазами, полными ненависти, и скажет, что отомстит? Что тогда произойдёт с ней? Захочет ли она умереть от его руки? Сможет ли сохранить рассудок в этот момент?

А если потеряет разум, что станет с накопленной в Бардергиосе жаждой убийства? Она вновь погрузится в безумие и кровожадность? Кайросгиоса предупреждал, что второго шанса не будет.

«Нет… Я не могу принять это. Это будет обманом по отношению к нему, и я сама… не выдержу».

Холодное, болезненное осознание, словно голая кожа прикоснулась к ледяному металлу. Разгорячённое тело остыло. Сердце, опьянённое первой любовью, замёрзло. Лицо её побледнело. Она не могла принять это. Никогда.

Юриен видел, как лицо Эхинацеи, только что пылавшее румянцем, постепенно бледнеет. Он отчётливо заметил, как она отступила назад. Он подавил желание удержать её. Вместо этого отвернулся, несколько раз глубоко вдохнул, успокоил дрожащие губы и только после этого смог произнести ровным голосом:

— Тебе не нужно отвечать, Эхинацея. Я просто хотел, чтобы ты знала о моих чувствах.

Юриен сжал в руке Рангиосу и направился к останкам чёрного великана. Она не остановила его, не смогла даже ответить. Он был так близко, но она боялась протянуть руку, страшась того, что будущее рухнет от одного прикосновения. Между ними распространилось пламя.

Эхи застыла, глядя ему вслед. По его руке стекала кровь, капая на землю. Рана, полученная ранее. В суматохе ни он, ни она не заметили её. Увидев рану, Эхи действовала, не думая. Застывшее тело само пришло в движение. Она пересекла огонь и схватила его за руку. Юриен вздрогнул и обернулся.

— Ваша рука… Вы ранены. Даже кровь не остановили.

Эхи подняла его руку и вытащила Аметист. Не колеблясь, она отрезала кусок от своей нижней юбки. Из длинной полосы ткани сделала временную повязку и крепко перевязала рану. Пока Эхи перевязывала его руку, она чувствовала на себе его взгляд, но не могла поднять голову.

— Шай… то есть владелица Эльгиосы и жители деревни остались в другом месте. Я приведу их сюда, — произнесла девушка, завязывая узел. Не глядя ему в лицо, она слегка поклонилась и поспешно направилась туда, где должна была находиться Шай. Почти убегая.

Юриен ещё некоторое время стоял, глядя на перевязанную руку. Кончиками пальцев он коснулся узла, завязанного ею. Эхи умело наложила повязку, несмотря на то, что это был всего лишь кусок её нижней юбки. Но, в отличие от уверенных движений, её руки всё время дрожали. Голос тоже дрожал. Опущенные глаза, видневшиеся сквозь пряди розовых волос, были влажными, словно она вот-вот расплачется.