Глава 54.0

Глава 54

— …

— Просто могли бы отдать в любое время.

— Ты…

— Или хотя бы во время церемонии назначения. Возможностей ведь было много.

Эхи поддразнивающе улыбнулась, наблюдая, как Юриен растерянно замялся. Его смущение почему-то казалось ей странно милым и вызывало щекочущее чувство в груди.

Словно оправдываясь, Юриен добавил:

— Мне показалось, что вы меня недолюбливаете.

— Я? Вас?

От удивления голос Эхи невольно повысился. Кто кого недолюбливает? Она чуть с ума не сходит, осознав, что бессовестно влюбилась в него.

Услышав её удивлённый вопрос, Юриен отвёл взгляд и тихо проговорил:

— Теперь я знаю, что это не так. Тогда вы сказали, что я красив…

— Стойте, стойте, стойте. Можете не продолжать. Нет, умоляю, не говорите дальше, — Эхи, красная как помидор, поспешно перебила его.

Глаза Юриена удивлённо округлились, а затем он тихо рассмеялся. Сгорая от смущения, Эхи схватила со стола Аметист. Но стоило ей попытаться закрепить пояс на талии, как в душе раздался холодный голос:

[Хозяйка. Хозяйка. Хозяйка.]

«Зачем этот проклятый меч зовёт её именно сейчас, прекрасно зная, что она не может ответить?» — девушка раздражённо проворчала про себя и снова попыталась разобраться, как правильно закрепить пояс. Пока она дёргала белые кожаные ремешки туда-сюда, голос меча вдруг стал настолько пронзительным, что Эхи испуганно выронила ремень из рук.

[Ты что, решила завести другой меч вместо меня? А? Даже похвалила, что он красивый? Это слишком жестоко! Мне ты такого никогда не говорила! Этой жалкой штуке, даже не Гиоса! Я гораздо красивее! Я гораздо крепче! Выбрось немедленно! Эта бледная штуковина уродлива до невозможности!]

Нытьё было гораздо громче обычного. Казалось, будто капризный семилетний ребёнок топает ногами и визжит во всю глотку. Эхи инстинктивно зажала уши ладонями.

[Я же послушно смирился, когда ты сказала, что бросишь меня, а ты, хозяйка, ещё и принимаешь другой меч, хотя я до сих пор рядом! Ненавижу хозяйку! Обидно! Я обижусь! Буду капризничать!]

Сколько бы Эхи ни закрывала уши, голос, звучавший прямо в её сознании, не исчезал. Визгливое нытьё Бардергиосы отдавалось эхом в голове. Раздражённая Эхи безжалостно направила ману в правую руку.

[Ай! Больно! Вот чёрт, хозяйка только меня и ненавидит…]

Меч обиженно пробормотал ещё несколько слов и наконец затих. Видимо, позже с ним придётся серьёзно поговорить. Эхи устало вздохнула, когда вдруг над ней нависла тень.

— Л-лорд?

— Похоже, вам сложно справиться. Позвольте помочь?

Юриен, сам того не заметив, уже обошёл стол и приблизился к ней. Он опёрся рукой на спинку дивана, задумчиво глядя на неуклюже обмотанный вокруг её талии пояс. Хоть он и спросил разрешения прежде, чем прикоснуться, само его присутствие так близко окончательно лишило Эхи способности ясно мыслить. Она машинально кивнула.

— Простите за бесцеремонность.

Он аккуратно взял ремешок, обернул его вокруг её талии и закрепил сбоку, переплетая кожаные шнурки и бусины. При этом его рука на мгновение словно обняла её за талию, прежде чем отстраниться.

— Вот так нужно закреплять.

— С-спасибо…

Юриен проговорил со спокойствием, отступил назад и направился к двери. Всё ещё не придя в себя, Эхи спросила почти автоматически:

— Куда вы?

— …В горле пересохло. А у тебя?

— А, нет, я в порядке.

— Я скоро вернусь.

Юриен поспешно вышел из комнаты. Оставшись одна, Эхи ошеломлённо потрогала пояс на талии, затем закрыла лицо руками. Щёки горели огнём.

[А он-то чего вдруг убежал? Ладно, раз уж он ушёл, теперь можно говорить?]

— Если ещё раз скажешь выбросить Аметист, я сама тебя сломаю.

[Почему? Почему?! Ты уже называешь его по имени! Ты же раньше вообще мечи не любила! Почему именно его выделяешь? Просто пользуйся, как раньше, а потом выкидывай!]

— Это исключение.

[Несправедливо! Почему исключение? Потому что дорогой?]

— Потому что подарок Юриена…

Эхи сама смутилась от собственных слов и нервно коснулась губ пальцами. Она пропускала мимо ушей бесконечное нытьё меча и задумчиво смотрела на висящий на поясе Аметист. Белый меч, который он создал специально для неё.

Теперь, глядя на него… Она будет вспоминать не кошмарные события, а Юриена. Это осознание пришло внезапно и ярко, словно вспышка молнии. Возможно, теперь так будет всегда. Взгляд на Аметист больше не вызовет болезненных воспоминаний. Вместо этого в душе разливалось тепло, словно она погружалась в приятную тёплую воду.

— Что же делать… Похоже, я влюбляюсь ещё сильнее.

Эти волшебные мгновения наверняка не продлятся долго. Реальность уже ждёт с раскрытой пастью. Но только что осознанные, свежие и трепетные чувства не отпускали её. Эхи лишь закрыла глаза, словно пытаясь отвернуться от неизбежного.

* * *

Поезд мчался весь день без остановок. Они прибыли на станцию большого восточного города Криола уже глубокой ночью. У выхода со станции стояло несколько экипажей, ожидавших ночных пассажиров.

— Нам придётся поспать в каретах.

Сказав это, Юриен нанял две кареты. Они сели в разные экипажи и отправились к месту назначения. Эхи, сильно уставшая за день, почти сразу уснула, едва оказавшись в карете.

Перед ней было кровавое месиво из плоти и крови. Она ползла по нему, задыхаясь от едкого запаха. Из кровавой лужи на неё смотрел пустыми глазницами череп. Раскрыв челюсть, он заговорил: «Это кровь твоей семьи. Кровь тех, кого ты любила. Кровь и слёзы невинных людей. Всё это твоё».

<Не…>

Голос не выходил. Она попыталась встать, беззвучно крича, но грязь удерживала её, не отпуская. Хватит, прекрати. Когда она, наконец, начала плакать, сверху на неё пролился свет. Белый, сияющий, благородный свет. Она подняла голову, глядя на него.

«Можно ли мне прикоснуться? Это правда свет, спустившийся ради меня? Сможет ли он спасти меня?»

Эхинацея протянула руку к свету. Алые струйки крови стекали по поднятому предплечью, образуя узоры, похожие на сеть. Окровавленная рука коснулась света. Свет разбился.

<Ах…>

Осколки разлетевшегося света оказались кроваво-красными. В них отражались отрубленные головы, тела с выпавшими внутренностями, искривлённые лица, проклятия и потоки крови. Свет, окрашенный красным, посыпался вниз.

<Его сломала я?>

Красные осколки разрушенного света упали в грязь, образуя труп. Тело мужчины, белое, залитое кровью. Его незрячие голубые глаза смотрели прямо на неё, словно обвиняя в том, что она с ним сделала.

«Ты же обещала победить. Говорила, что поблагодаришь за то, что я присматривал за тобой. Я поверил в тебя. И вот как ты отплатила за мою веру? Вот к чему привела данная тебе возможность?»

«Не стоило мне ждать тебя. Надо было убить тебя там».

Она воображала обвинения, которые он не произносил, глядя на его труп. Из голубых глаз мертвеца потекла красная жидкость. Труп улыбнулся и прошептал: «И ты ещё смеешь говорить, что любишь меня?»

Эхинацея закричала.

[Эй, эй, ты в порядке? Почему ты вдруг кричишь во сне? Я же перепугался!]

— Барышня, что-то случилось?

Одновременно прозвучали голос демонического меча и голос кучера, открывшего ставни экипажа. Эхи, насквозь промокшая от холодного пота, тяжело дышала.

— Ха, ха-а…

Кажется, это был сон. Что за сон? А, кошмар. Кошмары — обычное дело. Ничего особенного. Уже привычно. Повторяя себе это снова и снова, она постепенно успокоила дыхание. Вскоре Эхи смогла улыбнуться кучеру, словно ничего не произошло.

— Ничего страшного, просто кошмар приснился.

— Вы меня напугали, ха-ха. Видимо, спалось не очень удобно. Ну, в любом случае, уже почти приехали.

— Где мы сейчас?

— Почти добрались. Откройте окно — увидите деревню.

Эхи открыла деревянное окно, плотно закрывавшее боковую стену кареты. Внутрь тут же хлынул густой туман, приятно охлаждая её влажную кожу.

[Я давно уже не видел, чтобы тебе снились кошмары. Это же первый раз после того, как ты вернулась назад во времени? Что тебе приснилось?]

— …Не знаю, забыла.

Она отмахнулась от меча и, прищурившись, посмотрела сквозь туман. Впереди, за каретой Юриена, приближалась небольшая деревушка. Деревня была совсем маленькой. Они вышли у въезда и отпустили экипажи. Юриен быстро купил немного провизии и сразу же направился прочь из деревни. Похоже, он уже точно знал, куда идти. Командир направился к холму за деревней.

— Ты уверена, что справишься?

Перед началом подъёма он остановился и оглянулся на Эхи. Его взгляд упал на её туфли на высоких каблуках. Эхи автоматически кивнула.

— Всё в порядке.

Она не хотела показывать ему ни малейших признаков того, что не соответствует образу «Эхинацеи Роаз, дочери графа». После того как осознала свои чувства к нему, этот страх стал почти навязчивым.

Юриен не стал переспрашивать. Он первым начал подниматься на холм, а Эхи последовала за ним в нескольких шагах позади.

Подниматься на холм в туфлях и пышной юбке оказалось неудобнее, чем она думала. К счастью, холм не был высоким или слишком крутым, но дискомфорт всё равно ощущался. Если бы не была мастером, то быстро бы устала и упала. Эхи осторожно использовала ману, чтобы поддерживать своё тело. Юриен шёл впереди и не мог этого заметить, ведь почувствовать ману, циркулирующую в чужом теле, невозможно без прямого контакта.

Конечно, если мана выйдет наружу или если она сделает что-то, невозможное без её использования, это уже другой разговор. Типичный пример последнего — спарринг. Если противник способен различать движения с маной и без, то он легко поймёт, что она мастер, стоит ей лишь немного её использовать.

Это была главная причина, по которой она избегала спаррингов с Юриеном. Сражаясь с ним, она просто не могла не использовать ману. Одно дело — тихо поддерживать тело маной, просто идя за ним, и совсем другое — применять её в бою, скрестив мечи. Юриен наверняка сразу заметит, если она хоть чуть-чуть использует ману во время спарринга.

«Нет… постой, — проклиная про себя юбку и каблуки, она вдруг осознала то, о чём раньше не задумывалась. — Мне ведь не обязательно показывать хорошие результаты в спарринге с Юриеном?»

Даже если будет ужасно махать мечом и проиграет, в этом не будет ничего странного. Это очевидно. Она всего лишь студентка первого курса военной академии и оруженосец. Было бы гораздо страннее, если бы она могла достойно сражаться с Юриеном, капитаном Ордена Лазурного Неба и владельцем Гиосы.

«Почему я не подумала об этом?»