Глава 57.0

Глава 57

Девушка не могла представить себе Юриена, не испытывающего ненависти к демоническому мечу. В памяти всплыл сон, приснившийся ей несколько дней назад: улыбающийся мертвец, говорящий с ней; труп, насмехающийся над её дерзостью любить его. Эмоции нахлынули, перехлестнув через барьеры разума, и волна достигла кончиков пальцев. Рука, лежавшая на Аметисте, задрожала. Почти утратив рассудок, она выхватила меч.

Но как только направила его на Юриена, осознала другую проблему. Острие клинка было нацелено прямо на грудь Юриена. За холодным металлом стоял бледный мужчина. Она держала в руках оружие, предназначенное убивать людей, и направляла его на него.

Меч. Бледный человек. Расплывающаяся алая кровь. Смерть. Площадь перед фонтаном, горы трупов, мужчина, которого она убила, его незакрытые глаза. Эти кошмарные воспоминания мгновенно вспыхнули в её сознании.

Сердце забилось в панике. Дыхание участилось, лицо побледнело, а кончик меча неудержимо задрожал. Глаза наполнились слезами, и фигура Юриена за дрожащим остриём расплылась в мутное пятно.

[Эй, что с тобой такое?]

Демонический меч Бардергиоса. Убийство. Злоба. То, что окрашивало и контролировало её тело. Услышав голос меча, она ощутила липкое чувство, будто пальцы опутала жажда убийства. Перед глазами возникла иллюзия, как её тело чернеет. Эхинацея содрогнулась и отбросила меч. Она зажала рот рукой, едва не вскрикнув, и отступила назад.

— Эхинацея?

Юриен, заметив её странное поведение, растерянно шагнул к ней. Эхи попятилась на каждый его шаг. Тогда он остановился. Лицо его стало таким же бледным, как у неё; он не решался подойти ближе и осторожно наблюдал за ней.

— Эхинацея… — его голос звучал мягко и обеспокоенно.

Но у неё не оставалось сил понять, что таилось в этом обращении. Эхи бессознательно затрясла головой и отступила ещё дальше. Юриен стиснул зубы. Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент они оба одновременно повернули головы. Внизу, в темноте ущелья, одно за другим вспыхивали красные огни, похожие на злобные глаза зверей. Гулкий рёв голосов, топот грубых шагов и среди шума — разъярённые выкрики, взмывающие словно знамёна:

— Ведьма! Тащите сюда ведьму!

Юриен пригнулся и приблизился к краю ущелья. Эхи подобрала Аметист, который сама же отбросила, и быстро вытерла набежавшие слёзы. Сердце всё ещё бешено колотилось, рука сжимала меч с остаточной дрожью, но лицо её вновь обрело спокойствие.

Если бы она была человеком, неспособным действовать в моменты, когда эмоции берут верх, то давно была бы поглощена демоническим мечом и не получила бы второго шанса, отмотав время назад. Девушка быстро собралась, выровняла дыхание и приблизилась к краю ущелья, крепко сжимая Аметист.

Внизу царила атмосфера коллективного безумия. Дюжина людей с факелами. Среди взрослых на земле лежал маленький ребёнок. Его шею сдавливала грубая петля, словно собачий поводок. Длинные спутанные волосы пепельного цвета, напоминавшие шерсть дикого зверя, бессильно колыхались. Стоявший позади старик пнул ребёнка ногой и закричал:

— Проклятое создание! Из-за тебя мой сын умер!

— Что ты сделала с нашей деревней?!

— Отродье ведьмы! Ты ведь и свою мать сожрала, да?

— Несите масло! Ведьму нужно сжечь, иначе она не умрёт!

Человек, выглядевший главным подстрекателем, возбуждённо размахивал горящим факелом. Лица людей, освещённые красноватым светом, были перекошены, словно у демонов. Несколько человек принесли бочки и начали обильно поливать маслом ветхое укрытие. Главарь схватил ребёнка за ворот и поднял в воздух.

Юриен, оценив ситуацию, крепче сжал священный меч и быстро сказал:

— Эхинацея, этот ребёнок, скорее всего, владелец Эльгиосы. Я задержу людей, а ты займёшься ребёнком?

— Да, лорд, — коротко ответила Эхи.

Он даже не обернулся к ней, не проверил её состояния после недавнего срыва. Он не сомневался в ней, раз она ответила согласием. Юриен, прыгая по выступам и деревьям, устремился вниз, почти падая. Эхи последовала за ним. Её платье цвета слоновой кости развевалось в темноте.

Тем временем главарь зашвырнул ребёнка внутрь пропитанного маслом укрытия. Дверь закрыли, завалив её бочками и камнями. Они явно собирались сжечь ребёнка заживо вместе с укрытием.

[Какое наслаждение! Какая мощная злоба!] — радостно пропел демонический меч.

Должно быть, всё ущелье было наполнено злобой и жаждой убийства, которые так нравились Бардергиосе. Эхи нахмурилась. Дрожь в руках окончательно исчезла, а сердце забилось уже по другой причине. Даже если этот ребёнок не был владельцем Гиосы, она не собиралась спокойно смотреть, как на её глазах сжигают заживо ребёнка. Она почувствовала нарастающую тревогу.

Юриен первым достиг дна ущелья. Один из мужчин уже поднёс факел к укрытию. Юриен без колебаний метнул Рангиосу. Священный меч точно отрубил верхнюю часть факела и вонзился в землю.

— Хык!

Мужчина, державший остатки факела, в ужасе рухнул на землю. Внезапно появившийся белый меч привлёк внимание всех собравшихся, и они повернулись в ту сторону, откуда он прилетел.

— Ч-что это?

— Откуда вдруг взялся этот меч?..

Когда из темноты появился Юриен в белой униформе, люди побледнели, словно увидели призрака. Даже если невежественные жители не могли узнать форму или гербОрдена Лазурного Неба, одного его вида было достаточно, чтобы понять — перед ними необычный человек. Среди толпы зазвучали тревожные голоса.

— К-кто…

Юриен направился к ним неторопливым шагом. Одно его спокойствие уже само по себе оказывало тяжёлое давление на окружающих. Холодный, будто покрытый инеем взгляд медленно скользнул по толпе. Каждый, с кем он встречался глазами, вздрагивал и поспешно опускал голову или отводил взгляд.

Хотя Юриен был один против десятка деревенских жителей, и те могли бы попытаться проявить смелость, люди инстинктивно расступились перед ним. Безумие, только что горевшее в их глазах, сменилось ледяной тишиной. Он неторопливо прошёл между ними и подобрал Рангиоса, застрявший в земле. Затем, повернувшись спиной к приюту, посмотрел вниз на зачинщика, сидевшего на земле.

Зачинщиком оказался мужчина средних лет, лет сорока. Юриен даже не направлял на него меч, просто свободно держал оружие в руке, но мужчина выглядел так, словно клинок уже приставлен к его горлу. Юриен сухо спросил:

— Из какой ты деревни?

— К-кто… кто вы такой?

— Я командир Ордена Лазурного Неба. Я спросил, из какой ты деревни.

— Л-Лазурного Неба?..

Ошеломлённый переспрос быстро перешёл в шёпот и потрясение. Даже если жители были недостаточно образованы, чтобы узнать герб ордена, большинство знало, кто такие рыцари Лазурного Неба. Не обращая внимания на нарастающий шум, Юриен тихо произнёс, продолжая смотреть на зачинщика:

— Не заставляй повторять трижды.

Его взгляд был тяжёлым.

Мужчина сглотнул и с трудом выдавил:

— М-мы из деревни Г-гот. К северу отсюда…

Пока Юриен занимался жителями, Эхи разбивала окно приюта. Дверь была заблокирована камнями и брёвнами, и без меча вскрыть её было затруднительно, поэтому быстрее оказалось разбить окно. Когда она ударила по деревянным ставням мечом Аметистом, на клинок попало много масла.

Эхи быстро убрала разбитые ставни и прыгнула внутрь. В помещении царила абсолютная темнота. Из разбитого окна проникал лишь слабый свет уличных факелов. Эхи осмотрелась в полумраке. Ребёнок сидел, свернувшись калачиком в углу и закрыв голову руками. Его сжавшееся маленькое тельце выглядело совсем крошечным. Эхи специально не скрывала своих шагов, направляясь к ребёнку. С каждым стуком её каблуков малыш вздрагивал всё сильнее. На его тонкой шее по-прежнему болталась петля из верёвки.

Эхи не умела обращаться с детьми. Она привыкла к мечу, который вёл себя словно капризный ребёнок, но он всё же не был настоящим ребёнком. Однако даже она понимала, что нельзя силой вытаскивать наружу малыша, который едва не погиб в огне и был напуган до смерти. Если потащить его насильно, это могло нанести ему ещё большую травму. Тем более снаружи был Юриен — значит, опасность пожара уже миновала. Она решила сначала успокоить ребёнка и присела перед ним на корточки. Подол её платья коснулся пола и испачкался в разлитом масле, но ей было всё равно. Она постаралась говорить как можно мягче.

— Всё хорошо. Я не причиню тебе вреда.

Ребёнок задрожал и попытался вжаться в стену, словно желая провалиться сквозь неё. Он отчаянно царапал стену, оставляя кровавые следы. Похоже, малыш был настолько напуган, что не мог мыслить ясно. Было непонятно, понимает ли он вообще обращённые к нему слова.

Эхи на мгновение задумалась, затем очень медленно протянула руку. Её ладонь в кружевной перчатке осторожно коснулась грязной, израненной ножки ребёнка. Пальчики на его ногах судорожно сжались. Он и так был прижат к углу, отступать было некуда, и спрятать ноги тоже не получалось. Всё его тело мелко дрожало. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон, будто он сдерживал рыдания.

— Я пришла спасти тебя, — прошептала она, осторожно накрывая ладонью стопу ребёнка. Тонкая рука в перчатке, словно крыло птицы, бережно обхватила его исхудавшую босую ножку. Сквозь ткань перчатки до него дошло тепло её тела. Она осторожно продолжила: — Меня зовут Эхинацея Роаз. Можешь звать меня просто Эхи или даже сестрёнкой. А как зовут тебя?

Услышав это, ребёнок слегка приподнял голову. Между худых рук, закрывавших лицо, мелькнули огромные серые глаза, наполненные страхом.

«Серые волосы, серые глаза… Значит, Сол».

Сол — народ без страны, кочующий по всему континенту. У них не было постоянного места жительства, и они зарабатывали на жизнь гаданием, выступлениями, музыкой или продажей мелких товаров. Одинокие чужаки легко становились объектами дискриминации и насилия, не получая защиты от окружающих.

Эхи уже примерно поняла, что произошло. В деревне случилась какая-то беда, и этого ребёнка из народа Сол сделали козлом отпущения. Подробности ещё предстояло выяснить, но общая картина была ясна. Назвать ведьмой ребёнка, способного владеть мечом Эльгиоса, который можно использовать только при условии, что его владелец никогда никого не ненавидел, было просто абсурдом.

— Скажи, как тебя зовут? — снова спросила Эхи, глядя ребёнку прямо в глаза.