Глава 89.0

Глава 89

Хотела рассмеяться. Хотела быть счастливой. Но теперь она плакала лишь от мысли, что он, возможно, знает прошлое, которое она так отчаянно пыталась стереть. Юриен сжал губы, скрывая волнение, и наклонился, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Эхинацея, посмотри на меня. Если ты хочешь скрыть это, я сохраню твою тайну. Если пожелаешь, даже попытаюсь забыть обо всём. Поэтому, прошу тебя, взгляни на меня.

Под словом «это» он подразумевал всё её прошлое. Но сама она, вероятно, думала лишь о том, что он узнал её секрет — то, что она Мастер. Так было даже лучше. Юриен напряжённо ждал, пока она наконец не уберёт руки от лица и не поднимет голову. Когда это произошло, он увидел её фиолетовые глаза, полные слёз, покрасневшие веки и чуть приоткрытые, дрожащие губы.

«Пожалуйста…»

Он почувствовал болезненный укол в груди, но продолжил говорить:

— Именно потому, что я знал, кто ты на самом деле, я и хотел провести с тобой этот поединок. Теперь, когда бой окончен, я отвечу на все вопросы, на которые обещал ответить.

Если бы сейчас рассказал ей всю правду, она бы не выдержала. Поэтому Юриен придумал ложь, которую Эхинацея могла бы принять.

— Я говорил, что впервые увидел тебя на празднике в честь дня рождения и запомнил. Уже тогда я заметил твой талант. Именно поэтому я проявил личный интерес, и как только ты поступила в академию, сразу же взял тебя в оруженосцы.

— Заметили… талант? Но как?

Можно ли назвать талантом тот огонёк, который он тогда разглядел в ней? Это была лишь одна из возможностей. Он уже начал лгать, но не хотел, чтобы всё сказанное оказалось ложью. Смешав правду с вымыслом, Юриен постарался говорить убедительно.

Выслушав его, Эхинацея смотрела растерянно. Страх постепенно исчезал с её лица, уступая место замешательству. Заметив это, Юриен облегчённо вздохнул. Кажется, она смогла принять его объяснение.

Однако слёзы в её глазах всё ещё не исчезли, и одна капля медленно скатилась по щеке. Он проследил за ней взглядом и вспомнил ту первую слезу, которую увидел когда-то давно. Та слеза была словно чудо, проявившееся на теле, осквернённом демоническим мечом, — свидетельство невидимой боли.

«И эта слеза сейчас означает то же самое? Внешне она успокоилась, но внутри всё ещё страдает?..»

Пока он задумчиво смотрел на неё, Эхинацея тихо спросила:

— Если знали заранее, почему тогда так удивились ранее?

Почему удивился? Потому что от звука своего имени на её губах его пронзила дрожь, и именно эта дрожь заставила его осознать, насколько сильно он потерял голову от неё… Но Юриен не мог сказать этого вслух.

Внезапно он снова отчётливо ощутил под пальцами её хрупкие плечи, тонкие ключицы, лицо, раскрасневшееся от слёз и скрытое прядями волос. Осознав, какие мысли овладевают им в такой момент, Юриен в ужасе отдёрнул руки и отступил назад. Как он мог испытывать желание сейчас, даже если страх уже оставил её? Он был хуже зверя, хуже животного. А ведь Эхинацея смотрела на него такими ясными, чистыми глазами.

«Я должен… ответить…»

— Потому что ты…

Он начал говорить машинально, но не смог закончить. В голове наступила пустота, затем всё окрасилось алым, сознание помутилось. Она ждала ответа. Он уже наговорил много лжи, но не хотел лгать о своих чувствах. В итоге произнёс первое, что пришло в голову:

— Потому что я впервые услышал, как ты произносишь моё имя.

— …Что?

Едва произнеся это, он почувствовал, как горят его уши. Юриен опустил взгляд, не в силах смотреть ей в глаза. Эхинацея помолчала, затем тихо спросила:

— Вы сказали, что если я захочу скрыть, что я мастер, вы поможете мне. Вы знаете, почему я хочу это скрыть?

— …Если ты сама мне расскажешь.

Он знал, но собирался притворяться неосведомлённым, пока она сама не пожелает открыться. Его ответ был именно таким. Она явно истолковала его слова по-своему, и её лицо приобрело странное выражение. Затем девушка вдруг шагнула ближе к нему.

Юриен едва не потерял сознание от удивления, однако внешне лишь слегка вздрогнул. Она приблизилась и внимательно посмотрела ему в глаза. Сердце его бешено забилось, и он испугался, что Эхинацея услышит этот стук.

— Тогда вы хотите сказать, что даже не зная причины, по которой я хочу хранить это в тайне, готовы мне помочь?

«Сейчас я знаю и делаю это сознательно, но даже если бы не знал, поступил бы точно так же. Я верю твоим решениям и твоему выбору».

— И звучит так, словно вы не будете спрашивать о причине, пока я сама не решусь рассказать. Я правильно поняла?

«Если ты сама не хочешь, как я могу осмелиться тревожить твою боль?»

— …Почему вы так заботитесь обо мне?

«Потому что ты достойна уважения и заботы. И потому что я…»

«Люблю тебя».

Ни одно из этих слов он не мог произнести вслух. Юриен чувствовал, как горит лицо, и понимал, что сейчас наверняка покраснел до неприличия. Это было слишком очевидно. Что же делать?

Он никогда не был искусен в подобных вещах и мог лишь растерянно избегать её взгляда. Священный меч издал какой-то странный, почти отчаянный стон, но Юриен не мог сейчас обращать на него внимания.

— Лорд… может быть, я…

После короткой паузы Эхинацея внезапно бросила бомбу:

— Нравлюсь вам?

В голове у Юриена стало абсолютно пусто. Он уже не понимал, какое у него сейчас выражение лица и как он себя ведёт.

— Я…

Нравится ли она ему? Конечно. Просто сказать, что она ему нравится — этого было недостаточно. Его чувства к ней были настолько сильны, что он сам изменился из-за неё. Настолько, что терял дар речи в её присутствии, а малейшие её слова и выражения лица бросали его из крайности в крайность, пробуждая желания, о существовании которых он раньше даже не подозревал. Внутри него просыпалось нечто дикое, что он не мог назвать иначе, как зверем или чудовищем.

Опасаясь, что не сумеет сдержаться и выпалит всё это вслух, Юриен прикрыл рот рукой. Соврать и сказать «нет» он не мог. Но если сейчас подтвердит её догадку, что будет дальше? От волнения разум отказывался работать, и Юриен не мог ничего предвидеть. И всё же в глубине души странно радовался, что она заметила его чувства, хотя одновременно переживал, каким жалким должен казаться ей сейчас. Отрицать очевидное было невозможно, значит, нужно было что-то сказать, но он совершенно не знал, как именно сформулировать ответ. Юриен чувствовал себя полным дураком.

— Л-лорд, простите за мою бестактность…

— Ты мне нравишься.

Погружённый в смятение, Юриен машинально перебил Эхинацею. Стоило лишь начать, и слова сами полились наружу.

— Нет, не просто нравишься. Я влюблён в тебя.

Как ни странно, стоило открыть рот, и чувства легко обрели форму слов. Конечно, это признание было далеко не полным, но он хотя бы ясно выразил то, что чувствовал. Теперь оставалось лишь ждать её реакции. Юриен не мог думать ни о чём, он просто смотрел на неё.

Эхинацея растерянно приоткрыла рот. Она медленно моргнула, и её щёки вспыхнули румянцем. Однако мгновенно вспыхнувший жар тут же сменился холодом. Она словно задохнулась, прижав руку к груди, побледнела и отступила назад.

Явный отказ. Осознав это, Юриен почувствовал, как помутился его взор. Не желая, чтобы она увидела его лицо, он отвернулся. Опасаясь, что голос сорвётся, мужчина глубоко вдохнул и с трудом сглотнул. Прежде чем она успела произнести слова отказа, он тихо произнёс:

— Тебе не нужно отвечать, Эхинацея. Я просто хотел, чтобы ты узнала о моих чувствах.

Ожидаемый исход, но он слишком увлёкся надеждами. Только потому, что она привыкла к нему, пользовалась подаренным мечом, улыбалась и называла его по имени, он бессознательно начал на что-то надеяться.

Пусть Эхинацея и не ненавидела его, но он по-прежнему оставался для неё человеком, напоминающим о болезненном прошлом. Сколько раз она вспоминала забытые события и смотрела на него с ужасом? Услышать от такого человека признание в любви наверняка было для неё мучительно.

«Наверное, теперь она снова начнёт избегать меня…»

Юриен думал, что между ними появилась хоть какая-то близость. Лучше бы он промолчал. Запоздало пришло сожаление. Но даже если бы ситуация повторилась, он всё равно не смог бы отрицать своих чувств. Они переполняли его настолько, что скрывать их было уже невозможно.

Юриен направился к обломкам поверженного чёрного гиганта. С другой стороны, она ведь не сказала ему окончательного «нет». Значит, ещё не всё потеряно. Он и так собирался приложить усилия.

По крайней мере, его внешность ей нравилась. За последние дни она привыкла к нему. Значит, ситуация не была безнадёжной. Он не обязан сдаваться. Он не хочет сдаваться. Он не может сдаться.

«Что же теперь делать?»

Юриен не надеялся, что она полюбит его в ответ. Конечно, он отчаянно этого желал, но это казалось невозможным. Ему было бы достаточно, если бы Эхинацея просто приняла его чувства. Как добиться того, чтобы она смогла это сделать? В голове сами собой начали складываться планы и предположения.

Юриен даже не вполне осознавал, о чём именно думает. Его тело двигалось вперёд, обходя огонь, а сознание в это время металось из стороны в сторону. Именно поэтому он не заметил, как кто-то приблизился к нему. В этом приближении не было враждебности, поэтому мужчина ничего не почувствовал. Когда же его схватили за руку, он вздрогнул от неожиданности.

— Ваша рука… Вы ранены. Даже кровь не остановили.

Эхинацея оторвала полоску от края своей нижней юбки и перевязала его руку. Юриен ошеломлённо смотрел на неё сверху вниз. Когда его разум опустел, он вдруг отчётливо увидел всё: дрожащий голос, трясущиеся пальцы, глаза, полные слёз, словно она вот-вот заплачет. Искренняя тревога, которую нельзя было скрыть, и грусть, которую она не успела спрятать.

Почему?

Она испугалась, увидев его рану, позвала его по имени и даже рискнула раскрыть себя, войдя в Узел и уничтожив чёрного гиганта, напавшего на него. Почему?

— Шай… то есть, владелица Эльгиоса и жители деревни остались в другом месте. Я приведу их сюда.

Даже после того, как Эхинацея ушла, Юриен не мог опустить руку. Он смотрел на перевязанную рану и снова вспоминал тот короткий всплеск жара, который пробежал по её лицу сразу после его признания.

— Неужели у меня есть шанс?

Юриен думал, что даже просто принятие его чувств будет труднодостижимым. Но если вдруг… если не просто принятие, а ответные чувства с её стороны действительно возможны? Сердце наполнилось чем-то тёплым и переполняющим, что невозможно было сдержать.

Когда просил её сопровождать его в этом длительном задании, он хотел понять, есть ли хоть малейшая вероятность, что она выберет его. Теперь ответ стал ясен. Независимо от того, есть ли шанс или нет, он уже безумно влюблён. Чтобы отказаться от неё сейчас, ему пришлось бы бросить священный меч и забыть обо всём на свете.

Но только что он увидел возможность.

«В таком случае, я сделаю всё, что угодно».

Юриен принял решение.