Глава 162.0

Глава 162

Эхи была совершенно растеряна. Из всех вопросов, которые он мог задать, она никак не ожидала, что первым станет именно этот. Тем более с таким выражением лица.

— Э-это, н-ну, я…

Её замешательство само по себе было самым точным ответом. Юриен одновременно ощутил желание рассердиться на неё, требуя объяснений, внезапный порыв разрыдаться и необъяснимое стремление притянуть девушку к себе, схватить за подбородок и поцеловать.

Эти импульсы были совершенно непонятны ему. Но он не поддался ни одному из них, лишь молча забрал из её рук магическую сумку. Растерявшись, Эхи даже не попыталась сопротивляться и лишь беспомощно смотрела, как он уходит вперёд.

— Ты сама сказала, что у нас мало времени. Идём. Нам сюда?

— А, да… — она поспешила за ним и вдруг неожиданно спросила почти обвиняющим тоном: — Командир, вы что, теперь верите всему, что я сказала? Почему?

Юриен, не оборачиваясь, ответил вопросом на вопрос:

— Разве ты солгала?

— Нет, не лгала, но всё же…

— Тогда этого достаточно.

— Вам не страшно со мной? — Голос Эхи дрожал. Она остановилась на месте. — Недавно вы насторожились, разве нет? Почему теперь так легко верите мне?

— Ты не стала дьяволом, и демонический меч не подчинил тебя себе. Более того, ты пощадила тех, кто обратился в бегство, хотя могла этого не делать. — Юриен остановился и повернулся к ней. Сделав глубокий вдох, он продолжил спокойнее: — Сэр Эхинацея, я не намерен отворачиваться от очевидных фактов из-за смутного страха. И я не настолько глуп, чтобы не суметь сложить воедино уже имеющиеся улики.

— Какие улики вы имеете в виду?

— Ты спросила у тех людей, служат ли они второму принцу. Они не стали отрицать, напротив, проявили враждебность. Они не удивились и не испугались демонического меча, который ты держала, словно ожидали его увидеть. Мой меч, Рангиоса, исчез, а под твоим плащом находится предмет, идентичный демоническому оружию. Следовательно, ситуация именно такая, как ты и сказала. И ещё я видел твои раны.

Он начал говорить спокойно, но постепенно в голосе его стала звучать сдерживаемая ярость. Мышцы на скулах напряглись.

— Эхинацея, я не настолько глуп, чтобы усомниться в том, кто прикрывал мою спину. И не настолько бесстыден, чтобы закрыть глаза на твою очевидную жертву. Я не настолько слеп, чтобы не заметить, что произошло почти невозможное, и что именно ты совершила это. Я прекрасно осознаю, каким рискам ты подвергаешь себя, открыто владея демоническим мечом. И более того…

«То, чего я не помню, знает моё тело, которое постоянно тянется к тебе. Этот жар, затуманивающий разум, тяжесть в груди, необъяснимая тоска, жгущая глаза, и чувства, которые не перестают возникать снова и снова».

Юриен подавил смятение и медленно закрыл глаза. Почти со стоном он спросил:

— …Сэр Эхинацея, кем ты была для меня? Кем был я для тебя? Почему ты одна пришла за мной, ставшим дьяволом, и зашла так далеко ради меня?

Она не могла ответить. Не знала, как объяснить.

«Ты говорил, что вся твоя жизнь движется благодаря мне. Что я — твоя причина».

«А ты для меня — единственный человек. Незаменимый, особенный, как никто другой».

Но какой смысл в этих словах сейчас? Без понимания того, какую глубину они несли, это всего лишь пустой набор фраз. Он не поймёт. Потерянное время было временем боли, но именно глубина этой боли отражала глубину их чувств. Без этого общего опыта они никогда не смогут снова стать такими же близкими, как раньше. Она прикусила губу.

Юриен внимательно смотрел на неё, на её прикушенную губу и глаза, наполненные слезами. Он тихо спросил:

— Сэр Эхинацея… Причина всего в том времени, которое я не помню?

На этот вопрос девушка могла ответить. Но стоило ей открыть рот, и сдерживаемые слёзы непременно прорвались бы наружу, поэтому она лишь молча кивнула. Он почти умоляюще продолжил:

— Почему я забыл? Это последствия влияния демонического меча? Сэр Эхинацея, нет ли способа вернуть эти воспоминания?

— Вы хотите их вернуть? Даже не зная, что именно потеряли? Возможно, вам лучше и не вспоминать…

Говоря это, Эхи вспоминала всё, что Юриен забыл. Она помнила его слёзы, которые он когда-то выплеснул наружу. Утешение и сопереживание, которые Юриен ей подарил, были тем, чего девушка так отчаянно желала, но хотеть, чтобы он помнил свои страдания только ради этого, было эгоистично. Ведь изначально она собиралась нести этот кошмар одна. Возможно, для него было бы гораздо лучше жить, не зная её вовсе. Может быть, случившееся было правильным поворотом судьбы.

В любом случае, когда они вернутся в лагерь…

— Нет, я должен знать, — прервал её мысли Юриен. — Иначе просто не может быть.

Юриен решительно покачал головой. Казалось, он не испытывал ни капли сомнения. Её сознание, погружающееся в бесконечную глубину, внезапно замерло.

— Почему вы так уверены?

— Потому что ты сама хочешь, чтобы я вспомнил.

— Что?

— Ты смотришь на меня так, словно считаешь, что мне лучше не знать.

Он стиснул зубы. Лицо женщины, едва сдерживающей слёзы… Одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы в груди вспыхнул огонь, а мысли пришли в беспорядок. И теперь ему предлагают жить дальше, игнорируя этот жар? Жить, даже не понимая причины столь неведомого прежде чувства? Продолжать смотреть в зияющую пустоту собственной памяти?

— Я уверен, сэр Эхинацея. Мне необходимо знать.

Он не отрываясь следил за каждым её движением. На выражение лица, на голос, на взгляд — реагировало всё его тело, а разум беспомощно рушился.

Теперь он понимал. Даже если раньше никогда не испытывал ничего подобного, сейчас невозможно было не осознать. Мужчина понял причину, по которой изменился настолько, что перестал узнавать самого себя. Если только он не сошёл с ума, ответ мог быть лишь один.

Юриен взглянул вниз, встретив её широко распахнутые фиолетовые глаза, и произнёс, повинуясь растаявшему от головокружения разуму:

— Почему я так… полюбил тебя.

Эхи смотрела на него, забыв дышать, забыв даже моргнуть. Перед ней стоял мужчина, который, позабыв всё, что между ними было, снова признавался ей в любви.

— Я не могу жить, не понимая, откуда берётся это чувство, сэр Эхинацея.

— Но… командир, вы ведь даже не помните, кто я такая. Как вы можете…

— Да, я не знаю, кто ты. Я не знаю, какой ты человек, не знаю, как мы познакомились и что было между нами. Но даже так, в одном я абсолютно уверен. — Юриен шагнул ближе, настолько близко, что стоило лишь протянуть руку, чтобы коснуться её. И горячо продолжил: — Священный меч исчез, память разбита вдребезги, и теперь, стоя лицом к лицу с владелицей демонического меча, знаешь, что занимает меня сильнее любых размышлений и предположений? Разум твердит мне не терять осторожности, но я слепо верю тебе. Я хочу ставить тебя выше всего остального. Даже не желая того, я это делаю.

Его глаза, отражавшие её целиком, медленно моргнули. На лице не осталось и следа прежней холодной сдержанности.

— Сэр Эхинацея, ты понимаешь, что я сейчас хочу с тобой сделать? Какие безумные мысли снова и снова приходят мне в голову?

Губы Юриена дрогнули, дыхание сбилось. Словно признаваясь в грехе, он прошептал:

— Я хочу поцеловать тебя.

Эти слова, полные смятения, головокружительные, но ясные, проникли в её сознание, заставив всё вокруг исчезнуть. В груди разлилось тепло, и Эхи растерянно приоткрыла губы.

— Командир…

Она проглотила вопрос, который хотела задать: «Вы серьёзно?» Ему было тяжело — и вовсе не из-за ранений. С тех пор как он пришёл в себя, потеряв память, она ни разу не видела, чтобы он улыбался. А ведь раньше Юриен улыбался так часто и так красиво, как никто другой.

«Оказывается, он изначально не был человеком, который часто улыбается».

Эхи только сейчас поняла это. И осознала, что это значит. Возможно, Юриен любил её гораздо сильнее, чем ей казалось. Возможно, чувства, которые он открыто проявлял, и которые она считала глубокими, были лишь малой частью того, что он испытывал на самом деле.

Она подняла руку и осторожно коснулась его напряжённой щеки. Юриен вздрогнул, но не отстранился от прикосновения. Дрожащие голубые глаза смотрели на неё напряжённо и почти беспомощно. Она притянула его к себе, поднявшись на цыпочки. Длинные серебристые волосы рассыпались вокруг неё, когда он послушно склонил голову. Она закрыла глаза за мгновение до того, как их губы соприкоснулись.

Знакомое ощущение мягких губ. Когда она прижалась сильнее и ласково потёрлась о них, он приоткрыл рот, и она почувствовала его горячее дыхание. Эхи ласково погладила его по щеке, и её язык коснулся его языка. В этот миг ладонь Юриена легла ей на затылок, пальцы вплелись в волосы, и он страстно притянул её к себе. Пылающее желание перелилось в неё. Хоть девушка и ожидала этого, оно накрыло её с такой силой, что она невольно вздрогнула. Их дыхания смешивались в хаотичном порыве. Его напряжённый взгляд скользил по её закрытым векам.

Отстранившись, девушка открыла глаза и увидела пылающий взгляд мужчины и покрасневшие щёки. Его лицо было таким, каким она помнила его прежде. Пока Эхи заворожённо смотрела на него, он снова накрыл её губы своими. Руки ласкали лица друг друга, шею, плечи, обнимали за талию. Пространство между ними заполняли влажные звуки поцелуев. Когда дыхания переставало хватать, они ненадолго отстранялись, но тут же снова тянулись друг к другу. Так повторялось несколько раз. В последний раз, крепко прижавшись к губам, он тихо произнёс её имя:

— …Эхинацея.

Отсутствовало уважительное обращение. Позвав её, он замолчал, словно не зная, что именно следует сказать. Его рука потянулась было к талии, но замерла возле раны. Он отвёл взгляд. Губы его, покрасневшие и влажные после поцелуя, слегка приоткрылись, словно собираясь что-то произнести, но тут же плотно сомкнулись вновь.

Она, глядя на эти губы, тихо прошептала:

— Когда вы вновь станете хозяином священного меча…

Юриен поднял голову и посмотрел на неё. Девушка осторожно коснулась кончиками пальцев его век, едва заметно дрожавших.

— Если вы вернёте Рангиосу… то сможете вернуть и всё то, что забыли.

— Рангиосу…

— Но, Юра…

Он вздрогнул, услышав ласковое имя, прозвучавшее из её уст.

— Даже если вы больше никогда не сможете держать священный меч… Даже если навсегда потеряете возможность вернуть свои воспоминания…

Он протянул руку и осторожно сжал её пальцы, всё ещё касавшиеся его лица. Их пальцы переплелись. Эхи прижалась лбом к его плечу.

— …Всё равно ничего страшного. Правда, всё равно… Для меня уже достаточно того, что вы вернулись живым. Когда я направила на вас меч, я так боялась снова вас потерять…

Её голос тихо оборвался и стих. Юриен посмотрел вниз на девушку, спрятавшую лицо у него на груди. Он почувствовал, как ткань на его груди едва заметно намокла. В груди внезапно что-то болезненно сжалось.

Сейчас она обращалась не к нему нынешнему, а к тому, кем он был прежде, к тому, кого она называла «Юрой». Нынешний Юриен не мог полностью понять, что чувствует Эхи, лишь смутно догадывался. Осознание этого словно сдавило ему горло. Не зная, что делать дальше, он просто молча обнял её за плечи. Плечи, оказавшиеся в его руках, были гораздо хрупче, чем он ожидал.