Глава 166.0
Глава 166
Он помнил, как дрожал кончик меча. Ясно вспомнил тот день, когда она вызвала его на поединок в ущелье. Девушка, которая раньше при одном только виде направленного на него клинка впадала в ужас и в панике бросала оружие, теперь стояла перед ним, не опуская меча, несмотря на смертельную бледность лица и влажные, словно готовые расплакаться глаза. Юриен никогда не забудет выражения её лица в тот миг, когда она направила на него оружие.
Несколько раз девушка останавливала удар, отступала и сдерживала себя. Он же наносил удары безжалостно. Даже подло воспользовался её нежеланием причинить ему вред. И всё же, несмотря ни на что, в конце концов она спасла его. Он помнил тот момент, когда рассеялась тьма. Момент, когда его вытащили из удушливого болота. Ощущение, будто вязкая чёрная масса, забивающая горло и сковывающая конечности, отступает, словно приливная волна, и бесконечный шёпот в голове, твердивший «убей», наконец исчезает без следа.
Юриен отчётливо помнил мягкое прикосновение к груди и смотревшие на него снизу вверх фиолетовые глаза. Ту, что вдохнула в него жизнь. Девушка, которую он увидел, когда его вытащили из мрака, казалась сотканной из чистого света. Мужчина отчётливо помнил, как тогда забилось его сердце. Даже не зная, кто она, в тот самый миг он вновь в неё влюбился.
И тут же забыл даже этот миг.
Белая, хрупкая спина. Глубокие раны, пересекавшие её. Он вспомнил, как зашивал эти раны, ничего не понимая. Даже спросил тогда, откуда у неё такие повреждения.
— Кто знает… Уверена, вас интересует совсем другое.
Почему она тогда ничего не сказала? Почему не обвинила его, не сказала, что это он нанёс ей эти раны? Юриен знал ответ. Он вспомнил слова, которые говорил ей, не узнавая её. Вспомнил, как грубо оттолкнул руку Эхи, когда она потянулась к нему. Как засыпал бессмысленными вопросами, на которые она устало отвечала:
— Я всё объясню. Медленно, постепенно. Только не сейчас.
— Простите, командир… Я просто немного устала.
Что она чувствовала тогда? Когда он не узнавал её, не понимал, что именно она спасла его, когда смотрел на неё с подозрением, в то время как она страдала от ран, нанесённых им самим? Во рту появился привкус крови.
Когда Юриен отказался от священного меча, Рангиоса сказал, что именно она сможет вернуть его обратно. Он смутно предполагал, что так и будет. Предположение оказалось верным. Но он не представлял, каким именно будет этот путь. Нет, возможно, Юриен догадывался. Просто не знал, что между смутными предположениями и реальностью окажется такая пропасть.
Всё это — лишь жалкие оправдания.
— Погладьте меня ещё немного.
Он вспомнил её слабую улыбку, когда она произносила эти слова. Захотелось ударить себя по лицу. Невольно сжатый кулак с такой силой вонзил ногти в ладонь, что выступила кровь.
[…Если, конечно, ты не задумал покалечить себя, разожми руку, хозяин.]
Рангиоса, разделявший его воспоминания и до этого молчавший, осторожно вмешался. Юриен стоял один в палатке, отослав всех прочь. Он разжал ладонь и посмотрел вниз. Взгляд проследил за каплями крови, набухавшими и падавшими на пол. У пояса он увидел белый меч, похожий на Рангиосу.
— Вам не нужно возвращать этот меч.
Эти слова она прошептала тогда, когда он с подозрением смотрел на неё, державшую демонический меч. Эхи не встречалась с ним взглядом. Опущенные глаза, дрожь в голосе и её нежелание брать оружие обратно. Он даже не вернул ей Аметист и продолжал спрашивать, зачем она так поступает. Ничего не зная, ещё и говорил ей, что хочет её поцеловать.
Что она чувствовала, когда поцеловала его?
И что она чувствовала, когда просила его довериться ей и обещать не вмешиваться?
Он послушно кивнул тогда, а потом бездумно спрашивал, сможет ли вернуть священный меч. Его собственное поведение вызывало у него отвращение. И потом, вернувшись в лагерь и увидев, как она раскрыла всем демонический меч, он просто позволил ей одной нести это бремя, оправдываясь данным обещанием.
«Идиот».
Юриен негромко произнёс грубое ругательство, которое так часто повторял Дитрих. Он чувствовал себя ничтожным. Казалось, он вот-вот сойдёт с ума. Впервые в жизни ему захотелось причинить боль самому себе.
[Ты не мог поступить иначе. Хозяйка демонического меча поймёт тебя.]
Священный меч осторожно заговорил с ним. Юриен, стиснув зубы, ответил:
— То, что ты понимаешь, не значит, что тебе не больно.
[…]
Рангиоса замолчал, не найдя подходящих слов. Он не мог ни отрицать, ни подтвердить сказанное. Юриен резким движением откинул назад спадающие на лицо волосы и устало провёл рукой по лицу.
«Эхинацея. Эхи. С каким чувством ты сделала этот выбор? Отказавшись от спокойной жизни, от места, где могла бы сейчас быть, где же ты теперь?»
Он с трудом подавил бурю эмоций внутри себя. В его голубых глазах промелькнула глубокая печаль, затем взгляд постепенно успокоился и стал ещё темнее. Будет ли она душить его, ударит ли по щеке или обругает — это право принадлежит только Эхинацее. Даже наказывать себя он не имел права.
Значит, достаточно себя винить. Сейчас не время для сожалений и отчаяния. Нельзя упустить шанс, который она создала, пожертвовав даже тем, что раскрыла спрятанный ею демонический меч. Эта сложная, ужасно запутанная ситуация и те, кто её создал… Он и раньше не собирался их прощать, но теперь даже если лично отрубит им головы, этого будет недостаточно.
Юриен ясно понимал, что должен делать. И знал, как поступить ради неё. Он расчистит всё на её пути и подготовит место, куда она сможет вернуться. Место, достойное Эхинацеи, где никто не посмеет усомниться в её славе. Чтобы, когда она вернётся, всё уже было решено. Именно так он будет её ждать.
Больше не было времени на самобичевание. Юриен нащупал Аметист, крепко сжал его в руке и глубоко выдохнул, почти со всхлипом. Этим он поставил точку в своих чувствах. Пришло время действовать.
12. То, что создаёшь, и то, чего нельзя простить
30 августа. Сегодня был день общего рейтингового турнира кадетов, который проводился раз в три месяца.
«Получается, кроме турнира новичков, я больше не смогу участвовать в рейтинговых соревнованиях. Самое важное событие для кадетов, а я даже посмотреть не смогу».
Эхи ускорила шаг, думая об этом с пустой иронией. Она шла по улицам Колбона — туристического города на севере империи. В её родных краях в это время года ещё стояла жара, а здесь уже дул прохладный ветер. Вдохнув прохладный воздух, она почувствовала, как тяжесть, сдавливающая горло, немного ослабла.
«Алиса старательная, с ней проблем не будет. Михаила направит Тереза, а старший Бараха вообще не по уровню кадетам — первое место ему обеспечено. Старшая Фатима и Тео… Ну, они тоже справятся».
Эхи мысленно перебрала немногочисленных членов клуба Мудрость. Поскольку она тренировалась с каждым из них, ей сразу вспомнились их навыки владения мечом. Казалось, прошло совсем немного времени, а воспоминания были такими, словно миновали годы.
На одной стороне улицы толпились люди. На стене перед ними висели плакаты с портретами и объявлением о розыске. Девушка потянула вниз край надвинутого на глаза капюшона.
— Дьявол демонического меча, значит…
— Владение Роаз ведь на самом юге, разве нет? Это совсем в другой стороне, неужели она доберётся сюда?
— Кто знает, она же дьявол.
— Недавно говорили, командир Ордена Лазурного Неба тоже стал дьяволом… Но родственники из Азенки говорят, что в Ордене Лазурного Неба всё спокойно. Если бы их командир стал дьяволом, разве там было бы так тихо? Не верится мне.
— Я слышал, он вовсе не стал дьяволом, а был кем-то проклят. Когда проклятие сняли, он снова стал прежним.
— Правда? Ну вот, я так и думал. Как мог владелец священного меча стать дьяволом?
— А кто вообще наложил на него проклятие? Он ведь не такой человек, чтобы наживать врагов. Будь он таким, давно потерял бы священный меч.
— Кто мог захотеть проклясть третьего принца? Очевидно же, кто-то, кто ненавидит его без всякой причины. Вот же сволочи!
— Тише, не кричи так громко. Не хватало ещё неприятностей.
— Кто? О ком вы говорите?
— Я слышала, это сделал дьявол демонического меча! Вон та женщина на плакате, это её рук дело!
— Это просто глупая сплетня. Я вот что слышал…
— А твои слова разве не сплетни? Где правда-то?
— А кто тогда снял проклятие?
Толпа загудела. Каждый говорил своё. Кто-то раздражённо махнул рукой.
— Ох, всё так запутано. Я уже ничего не понимаю.
— Но если это демонический меч, разве не должны повсюду быть массовые убийства? Я не слышал ничего такого.
— Говорят, на юге целый замок за одну ночь опустел. Почти никто не выжил. Наверное, там и произошла бойня. Это же как раз владение Роаз?
— И всё-таки, если она дьявол, то увидев её, ты скорее умрёшь, чем успеешь сообщить. Какой смысл просить сообщать о её местонахождении?
— Вот я и говорю, странно это всё. Если бы она была настоящим дьяволом, был бы переполох. Рыцари Лазурного Неба уже давно бы её преследовали. А тут только плакаты расклеили и всё.
— Может, и среди дьяволов есть подделки и настоящие? Или на юге такой хаос, что до нас новости не доходят?
— Это немного другая тема, но вот что я слышала от Мэри. Она подслушала разговоры постояльцев в гостинице. В столице сейчас неспокойно, и всё это может быть просто выдумкой…
Послышался негромкий, непрерывный гул голосов. Эхи неторопливо прошла мимо, не обращая на них внимания. Побродив немного по тёмным, запутанным переулкам, она наконец увидела место назначения — небольшой бар с потрёпанной вывеской, на которой не хватало нескольких букв. Девушка потянула на себя скрипучую дверь и вошла внутрь.
В пустом зале первого этажа за дальним столиком сидела старуха, занятая вязанием. Это была Грэнма — глава банды Клин. Эхи застыла на месте от удивления: она никак не ожидала встретить здесь именно её. Дункан, стоявший рядом со старухой, поднял голову и вопросительно посмотрел на девушку.
— Где вы были?
— Просто прогуливалась.
Ответив равнодушным тоном, Эхи подошла к столу напротив старухи. Дункан машинально отодвинул для неё стул, и девушка, словно давно привыкшая к подобным жестам, села. Грэнма остановила мелькание спиц и взглянула на Дункана прищуренными, покрытыми морщинами глазами.
— Дитя, совсем уже личным слугой стал.
— …
— Я не ругаю, можешь так не напрягаться.
Отведя взгляд от смущённого Дункана, Грэнма посмотрела на сидящую напротив Эхи. Та двумя пальцами взяла лежавший перед старухой клубок пряжи и слегка приподняла его. Это была дешёвая шерсть безвкусного зелёного цвета.
— Это маскировка или хобби?
— Хобби, барышня. Сама подумай: разве не глупо использовать вязание в баре в качестве прикрытия?
Грэнма негромко засмеялась. Как ни посмотри, она казалась слишком мирной и деревенской старушкой, чтобы быть главой преступной группировки, занимающейся всем, кроме наркотиков и проституции. Эхи отпустила пряжу и, подперев подбородок рукой, спросила:
— Что привело вас в Колбон?
— Захотела взглянуть на тебя. Судя по всему, моё любимое дитя полностью попало под твоё влияние.
— Босс… — тихо и смущённо пробормотал Дункан.
Грэнма даже не взглянула в его сторону и продолжила вязать. Эхи пожала плечами.
— Я ведь ясно сказала, что он может вернуться обратно. Теперь это уже не секрет.
Грэнма прекрасно знала, что Дункан какое-то время был вынужден сопровождать Эхи, выяснив, что именно она — хозяйка демонического меча. Сейчас это уже не было тайной: её лицо открыто красовалось на розыскных плакатах.
Услышав слова Эхи, Дункан нахмурилс.
— Но вы же сами говорили, что со мной вам удобнее, госпожа. Что я полезен.
— Я сказала, что с тобой удобнее, но не просила тебя оставаться.
— Значит, вы просто выжимаете из меня всё полезное и выбрасываете?
— Я тебе не хозяйка, и никто тебя не выбрасывает.
— Но при этом вы заставляли меня заполнять документы, заниматься доставкой, собирать информацию и выполнять всякую мелкую работу.
— Ты же сам говорил, что готов выполнять любые поручения. Я ясно сказала: если тебе не нравится, можешь уйти.
— Кто поверит, если человек даёт задание и тут же добавляет, что его можно не делать? Это же очевидно означает «делай», — недовольно пробурчал Дункан.
Его тон был настолько фамильярным, что глаза Грэнмы слегка сузились.
— Дитя, ты часом не влюбился в неё?
— Ни в коем случае, босс, — поморщился он, словно услышав нелепость.
Эхи вздохнула.
— Да, я им пользуюсь, но я его не держу. Забирайте его обратно, Грэнма.
— Вы так жестоки, госпожа.
— Помолчи. Ты почему-то становишься всё наглее и наглее.
«Это потому, — мысленно пробормотал Дункан, благоразумно не произнося вслух, — что я понял: несмотря на её чудовищную силу и устрашающий титул владелицы демонического меча, она на самом деле довольно мягкий человек, если не причинять вреда её близким».
Прошло уже больше месяца с тех пор, как Дункан сбежал из лагеря Роаз, и всё это время он сопровождал Эхинацею. Лишь однажды мужчина ненадолго оставлял её — чтобы доставить в Азенку улики, найденные ею в Колбоне.