Глава 68.0

Глава 68

Чем ближе он подходил к Азенке, тем невыносимее становилась вонь. Почувствовав этот запах, Юриен ощутил дурное предчувствие. Увидев трупы, свисающие со стен, залитых кровью, он убедился в правильности своей догадки. Найти её было нетрудно — демон не скрывал своего присутствия. Юриен спешился и пошёл пешком.

Когда ему было шестнадцать, его практически изгнали из императорского дворца, отправив в Азенку. С тех пор он жил здесь: сначала один, до восемнадцати лет — минимального возраста для поступления в военную академию, затем в качестве кадета академии, после — оруженосцем Барона, затем рыцарем и, наконец, командиром рыцарского ордена. В Азенке он прожил пятнадцать лет.

Под ногами валялись отрубленные конечности и внутренности. Нос уже онемел от запаха разлагающихся тел. Высохшие следы крови перемежались с лужами крови, не высохшими даже спустя долгое время. Повсюду были останки погибших и изуродованные тела. Город, в котором он вырос и пустил корни, город, который он защищал и развивал, превратился в огромную могилу. Юриен пересёк этот ад, словно умирающая душа. Несмотря на абсолютную тишину вокруг, ему казалось, что он отчётливо слышит крики.

Мужчина дошёл до центральной площади. Статуя ангела с божественным мечом в руках, стоящая посреди фонтана, источала вместо воды кровь. На вершине статуи висели тела, умершие совсем недавно. Юриен сразу узнал их: его друг и девушка, которая нравилась другу. Два владельца Гиосы были подвешены на статуе ангела. Внизу, у фонтана, разлагался огромный труп — его бывший лорд, заместитель командира ордена. Тела словно специально выставили напоказ.

Осень 1632 года. Азенка. Перед фонтаном, залитым кровью. Юриен столкнулся лицом к лицу с женщиной, уничтожившей всё, что он любил. Она улыбалась, её волосы цвета тьмы развевались на ветру. Вокруг неё бушевала чёрная мана.

Несмотря на то, что он потерял всё, он не мог винить её. Не мог даже злиться. Пусть весь мир ненавидит её, он не мог испытывать к ней ненависти. Ведь именно из-за него она стала демоном. Как же он мог осмелиться винить её? Юриен ощущал лишь бескрайнее отчаяние. С каждым вдохом в него проникала скорбь, подобная зловонию. Она обжигала горло и разрывала грудь. Отчаяние было настолько глубоким, что даже слёзы не шли.

Если бы только можно было вернуться в прошлое, в тот банкетный зал, вернуться в то время, когда он ещё не покинул Азенку… Но это были бессмысленные мечтания. Судьба уже пересекла точку невозврата. Он открыл истинное зрение. За пеленой колышущегося зла её душа кричала в отчаянии. Пламя, которое при первой встрече было лишь слабым ростком, теперь ярко пылало, заполняя её душу. Эта сияющая душа, залитая слезами, металась в агонии.

Но сколь бы ярко она ни горела, болото зла было ещё гуще. Чёрное зло душило её, опутывало конечности и поглощало внутрь себя. Он видел её отчаянную борьбу. Выбрав вместо того, чтобы сломаться, путь огня, она так и не освободилась от боли. Если бы она просто сдалась, ей было бы легче. Она смотрела на него глазами, полными отчаяния, даже не подозревая, что именно он — первопричина её мучений.

Юриен закрыл глаза. Он прикусил губу до крови. Всё тело стало холодным, словно вся кровь вытекла наружу. Он чувствовал себя живым трупом. Возможно, он уже был мёртв.

— Я… — слова сорвались с его губ болезненным шёпотом, но он не смог закончить.

«Я сделал тебя такой».

«Я разрушил твою жизнь. Этот ад вызвал я сам. Ты ни в чём не виновата. Я лишь ненадолго обратил на тебя внимание. Простое любопытство. Я не знал, что это приведёт к такой трагедии. Не знал, что это превратит тебя в демона. Я быстро забыл о тебе».

«Даже не понимая, кто виноват в твоих страданиях, я осмелился жалеть тебя. Предлагал тебе шанс, словно оказывая милость. Какая же это была глупость, высокомерие. Я был невежественен и глуп».

«Прости. Прости меня. Правда, прости. Я не знаю, как искупить свою вину перед тобой. Я не знаю, возможно ли вообще искупление за такое. Я не знаю, что теперь делать. Правда, прости».

«Кроме слов извинения, у меня ничего нет».

Ощущение, будто сердце сжигают огнём. Юриен не мог продолжать говорить. Словно что-то застряло в горле, и он не мог произнести ни слова. Священный меч тихо прошептал:

[Теперь уже ничего не поделаешь. Ты должен убить её. Но сейчас уходи отсюда. Один ты не справишься. Собери других и вернись.]

Юриен не слушал его. Он чувствовал, как рушится всё вокруг. Возможно, всё уже давно разрушилось. Он вытащил Рангиосу.

[Глупец, ты погибнешь!]

Священный меч повысил голос — совершенно несвойственное ему поведение. Юриен проигнорировал его слова и поднял белый меч. Ему казалось нелепым, что он вообще держит этот меч. Правосудие? Какое ещё правосудие? Здесь нет никакого правосудия.

Она пошла к нему, держа в руках демонический меч — Бардергиосу. Юриен вновь открыл истинное зрение. Зло было настолько густым, что смотреть было больно, но он не закрывал глаз. Он смотрел на неё истинным зрением всю битву. Он не отводил глаз от женщины, кричащей беззвучным воплем.

Юриен даже не знал её имени. Но видел её усилия, о которых никто никогда не узнает. Он не мог отвернуться и не хотел этого. Он запечатлел её образ в памяти до самого конца. Даже когда проиграл, даже когда выронил священный меч, даже когда клинок демона пронзил его тело и он умирал.

Юриен не закрыл глаз до самого конца.

* * *

Это была долгая тьма. Раннее утро 17 марта 1629 года.

Юриен де Харден Кирие открыл глаза в своей спальне. Некоторое время он лежал неподвижно, пристально глядя в потолок. Привычный потолок казался ему бесконечно чужим. Несколько раз моргнув, он медленно поднял руку и внимательно посмотрел на неё. Сквозь окно проникал тусклый лунный свет. На чистой руке не было ни капли крови. Знакомый золотистый узор отчётливо проступал на ладони.

Юриен поднялся с постели. Он ощупал грудь, куда, как он ясно помнил, проник клинок, убедился, что всё в порядке, и встал с кровати. Затем зажёг светильник. Свет быстро распространился, озаряя комнату. Это была спальня особняка командира ордена Азенки, в котором он провёл несколько лет.

«Особняк?»

У Ордена Лазурного Неба имелось общежитие, более роскошное, чем дома большинства аристократов. Однако каким бы удобным оно ни было, это всё же оставалось местом коллективного проживания, поэтому большинство рыцарей предпочитало приобретать собственные дома в Азенке и оттуда ходить на службу. В общежитии жили лишь немногие, кого не интересовало собственное жильё.

Юриен жил в общежитии, пока был простым рыцарем, но сразу после назначения главой ордена переехал в особняк, традиционно предоставлявшийся командирам. Именно в этом особняке он сейчас и находился. С момента назначения он жил здесь. Однако с начала 1632 года Юриен покинул особняк и перебрался в комнату главы в общежитии. Там он мог чаще посещать подземелье, где была заточена она.

Прошло уже более полугода с тех пор, как Юриен перестал пользоваться этим особняком. Почему оказался здесь, он не понимал. Более того, совершенно не мог понять, каким образом вообще жив. Ведь отчётливо помнил, что умер. Юриен в замешательстве огляделся и снова коснулся груди. Осталась память о мучительной боли и ощущение бесконечного падения вниз, но сердце, пронзённое Бардергиосой, спокойно билось, словно ничего и не произошло.

Он опустил взгляд на правую руку и призвал священный меч:

— Рангиоса.

Священный меч не ответил. Он повторил громче:

— Ранг, проснись.

Несколько раз Юриен повторил зов, но меч продолжал молчать.

Он вытащил клинок из ножен. Чисто-белый меч, рукоять и лезвие которого были выкованы из единого куска металла, мягко сиял в его руке. Он сжал меч, усилил ману, активировал «истинное зрение». Всё было в норме, и Юриен по-прежнему оставался хозяином священного меча. Но Рангиоса так и не проснулся, словно погрузившись в глубокий сон. Причину этого он понять не мог.

Наступило утро. Вскоре Юриен выяснил, что сейчас 17 марта 1629 года. Он умер осенью 1632 года, а теперь, открыв глаза, обнаружил, что вернулся почти на три с половиной года назад.

Азенка, казавшаяся ему адом, жила своей обычной повседневной жизнью. Люди суетливо ходили туда-сюда. Дитрих, ещё не ставший владельцем Гиосы, увидев Юриена, недовольно цокнул языком, спросив, почему тот сегодня такой рассеянный. Тереза отправилась на задание, а Барон тренировался в спарринге со своим оруженосцем Барахой. Все они были людьми, которые уже умерли.

Юриен не мог понять, что происходит. Он пытался разобраться в ситуации. Первым делом попытался выяснить что-либо о демоне проклятого меча. Когда спросил о Бардергиосе, заместитель главы Барон удивлённо переспросил:

— Бардергиоса давно уже считается пропавшим без вести, разве нет?

— …Разве он не появлялся?

— Наши рыцари регулярно совершают паломничества в Гиосу, но, насколько мне известно, уже больше десяти лет о Бардергиосе нет никаких новостей. Вы что-то слышали?

Юриен растерянно смотрел на документ. На бумаге, принесённой бароном на подпись, чётко значилась дата: 17 марта 1629 года. Именно в этот день впервые появился демон меча.

«Может, новости о его появлении просто ещё не дошли до Азенки?»

Поначалу он думал именно так. Но прошло несколько дней, а о демоне меча не было ни единого упоминания. Он специально собирал сведения из южных областей империи, где демон должен был появиться, но не было даже сообщений о загадочных смертях, не говоря уже о массовых убийствах. Казалось, демона вообще не существовало. Повседневность текла мирно и спокойно. Священный меч по-прежнему молчал. Юриен постепенно начинал сходить с ума.

«Может, это был сон? Всё это?»

Может быть, ему просто приснился долгий и яркий сон, ужасный кошмар? Подобные мысли начали закрадываться в его сознание.

«Если это был сон… если всего лишь сон, тогда, пожалуй, так даже лучше».

Однако воспоминания были слишком отчётливыми, чтобы поверить в их нереальность. Стоило лишь вспомнить, как тело охватывал холод, а сердце пронзала невыносимая боль. Именно из-за этой пугающей ясности он отчаянно хотел верить, что это был лишь сон. Хотя внезапное молчание священного меча беспокоило его, всё равно лучше было бы, если бы это оказался лишь кошмар. Он предпочёл бы, чтобы всего этого не происходило на самом деле.

Если же всё это было правдой, если это было будущее, которое вскоре наступит, разве это не было бы слишком трагично? Однако будущее уже изменилось тем, что демон не появился. Юриен снова и снова повторял себе, что это был лишь сон, и старался забыть.

Тяжелее всего было забыть о ней. Он не стал искать сведений о той девушке. Всего один взгляд тогда привёл к таким последствиям. И это произошло на празднике в честь дня рождения в 1628 году, то есть уже случилось и сейчас. Если даже один случайный взгляд вызвал подобное, то он боялся представить, что может произойти, если начнёт специально искать о ней информацию.

А может быть, и она сама была всего лишь персонажем его сна? Может быть, и воспоминания о том празднике рождения были частью этого долгого сна? Такая мысль тоже приходила ему в голову. Возможно, она была всего лишь иллюзией. Ведь казалось странным, что в том кошмаре могла существовать такая яркая, несломленная фигура.

Так прошёл почти месяц мирной жизни.