Глава 80.0

Глава 80

— Не могу сказать, что никогда не видела.

Ответ прозвучал уклончиво. Юриен тихо вздохнул. Судя по воспоминаниям Рангиосы, Эхинацея с каждым разом всё лучше справлялась с монстрами, однако было очевидно, что специального обучения по их устранению она не проходила. Все её навыки борьбы с монстрами приобретены исключительно на практике, через собственный опыт, и чаще всего сопровождались травмами.

— Среди монстров много существ с необычными способностями. Сражение с ними сильно отличается от боя с людьми. Ты изучала что-нибудь подобное?

— …В какой-то мере.

— Если так, то хорошо…

Она лгала. Никогда ничего подобного она не изучала, но была вынуждена солгать. Юриен подавил беспокойство, подступившее к горлу, и вместо этого сухо перечислил планы, принятые на совете по поводу предстоящей операции. Однако в конце он не смог полностью скрыть тревогу, и голос его слегка дрогнул.

— Я не сомневаюсь в твоём мече, но… монстры непредсказуемы. Поэтому прошу тебя не отходить далеко от меня.

Девушка, достигшая уровня Зенита, была намного сильнее его. Но даже это не гарантировало её неуязвимости. Он больше не хотел видеть, как она получает раны. И без того уже пострадала слишком сильно.

— Не сомневаетесь в моём мече? Разве вы когда-нибудь видели, как я сражаюсь мечом?

Эхинацея повернулась к нему, задавая вопрос. Её глаза тревожно блеснули. Он допустил ошибку. Нужно было притвориться, будто ничего не знает. Внутренне коря себя, Юриен поспешно придумал оправдание.

— Я видел тебя во время вступительного испытания. Кроме того, мне известны результаты рейтинговых боёв. Ты превосходна.

Поверила ли она ему? Он напряжённо следил за её реакцией.

Помолчав немного, она медленно ответила:

— Благодарю за высокую оценку.

— И всё же будь осторожна. Монстры отличаются от людей.

— Да, я буду осторожна.

Похоже, ему удалось выйти из ситуации. Едва успокоившись, он вновь встретился с ней взглядом, и почувствовал, как участился пульс. В свете фонаря её щёки казались раскрасневшимися, а кожа вокруг глаз — тонкой и нежной. Глядя на неё, ему захотелось прикоснуться, и он невольно отступил назад. Хотелось продолжить разговор, пусть даже бессмысленный, лишь бы подольше остаться вместе, но он боялся совершить ещё большую ошибку.

— Тогда возвращайся и отдохни.

— Кстати, командир…

Она снова остановила его. Сердце чуть не ушло в пятки. Не решаясь произнести ни слова, он лишь вопросительно посмотрел на неё. Эхинацея слегка прикусила губу и спросила:

— Почему, вернувшись в палатку, вы не зажгли свет?

На этот вопрос Юриен не мог ответить честно. Не мог же он признаться, что думал о ней, желал, чтобы она принадлежала только ему, считал себя единственным человеком, имеющим на неё право, и слишком поздно осознал, насколько влюблён, — настолько, что даже забыл зажечь свет.

— Может быть, я помешала вам заснуть?

— …Я не собирался ложиться спать, так что не беспокойся об этом.

Её взгляд был совершенно невинен и лишён каких-либо скрытых намерений. Совсем не таким, как у него самого, внутри которого бушевали чувства, далёкие от благородных. Юриен не выдержал её взгляда и отвернулся. Он не поворачивался обратно, пока Эхинацея не вышла.

* * *

Операция по устранению монстров началась. Юриен верил в способности Эхинацеи, но не мог перестать беспокоиться о ней. Он понимал, что это беспокойство абсурдно, однако сознание его невольно сосредоточилось на девушке, стоявшей прямо за его спиной.

И вновь он восхищался ею. Хотя раньше она явно не имела опыта подобной поддержки, сейчас она идеально справлялась с этой ролью. До сих пор ему приходилось работать со множеством временных оруженосцев, назначаемых в зависимости от рейтинга, но подобного, как с Эхинацей, ещё не было.

Настолько удобно, что практически не чувствовалось разницы между боем в одиночку и боем с ней за спиной. Если бы он не был так остро сосредоточен на ней, то, возможно, вовсе забыл бы, что она рядом.

«Я хотел бы скрестить с ней мечи».

Вновь проснулось его рыцарское честолюбие. Желания мужчины и рыцаря впервые совпали. Более того, он впервые в жизни испытывал такое сильное и искреннее желание. Однако признаться в нём Юриен не мог. Она избегала его и, кроме того, скрывала свои истинные способности. К тому же он был виновен перед ней и должен был признаться в этом. Человек, которого Юриен так жаждал, стоял совсем рядом, а он чувствовал себя так, словно его руки и ноги были закованы в цепи.

«Это сводит меня с ума».

Юриен выплеснул накопленное раздражение на монстров. Когда мана хлынула бурным потоком, усиливающая её Рангиос недовольно проворчал:

[Ты сейчас вымещаешь злость на… Впрочем, вымещать злость на монстрах даже полезно для здоровья. Пользуйся случаем на полную.]

Продвигаясь вперёд в полубессознательном состоянии, Юриен остановил отряд ближе к полудню. Дав людям время на отдых и принятие пищи, он взглянул на небо. Независимо от собственных внутренних терзаний, командир должен был предотвратить трагедию, случившуюся в его прошлой жизни.

Спектры появились этой ночью. Юриен помнил, как ближе к закату начал накрапывать дождь, а после захода солнца он превратился в настоящий ливень. Судя по тяжёлым, нависшим чёрным тучам, дождь должен был продолжаться ещё долго. Юриен собирался не подпустить спектров к лагерю, но на всякий случай решил поберечь силы членов отряда.

Нужно было отдать приказ возвращаться. С этой мыслью он опустил голову и встретился взглядом с Эхинацеей. Она проследила за его взглядом и, похоже, тоже поняла, что ночью их ждёт сильный ливень.

Зрачки Эхинацеи расширились. Её глаза дрогнули под застывшими веками, она словно не могла даже моргнуть. Всё её тело напряглось, а затем начало слегка подрагивать. Значение её реакции было очевидным: она что-то осознала, наблюдая за моими действиями.

«Неужели догадалась, что я сохранил воспоминания? Что я знаю о событиях, произошедших в этом походе? Но в то время она должна была находиться под влиянием демонического меча. Как же она поняла?»

В замешательстве он отвёл взгляд и приказал возвращаться. Затем подошёл к застывшей девушке, осторожно коснулся её плеча и сказал:

— Кадет Эхинацея, хорошая работа. Вернись в лагерь и обязательно отдохни.

Она не ответила. Её кожа под его пальцами была ледяной. Знала ли она наверняка или только начала подозревать? Юриен не мог понять. И, не понимая, не знал, как теперь себя вести.

* * *

Пока на лагерь обрушивался дождь, Юриен сидел в шатре, погружённый в тревожные мысли. Он не ожидал, что она может что-то знать о тех событиях. Именно поэтому решил притворяться, будто ничего не помнит, и до сих пор не беспокоился об этом.

Неужели он сам дал ей решающую подсказку? Поняла ли Эхинацея, что у него остались воспоминания, или пока лишь подозревала? Ответа не было. Проверить её напрямую он не мог. Пока она сама не заговорит, лучше не трогать эту рану, иначе ситуация только ухудшится.

Юриен заставил себя прекратить бессмысленные размышления, вышел из шатра и посмотрел в сторону палатки Барахи. Бараха был оруженосцем, которого Барон любил как родного сына. Он прекрасно знал, как сильно Барон страдал после его потери. При мысли, что Бараха может оказаться рядом с Эхинацеей, внутри всё переворачивалось. Тем не менее, он не собирался допустить его гибели. До такого безумия ещё не дошёл.

«Пока ещё не дошёл…»

Значит, может стать ещё хуже? Юриен не знал. Из-за постоянного давления отца и братьев он никогда не позволял себе по-настоящему привязываться к кому-либо. Он боялся этого. Но теперь впервые ощутил привязанность, от которой не мог отказаться, несмотря на страх. Это была его первая жадность, первая любовь. Он даже представить не мог, как изменится в будущем.

Юриен направился туда, где в прошлый раз появились спектры. Он был готов заранее, поэтому найти их оказалось несложно. Однако их оказалось намного больше, чем он предполагал.

[Похоже, в прошлый раз на лагерь напали далеко не все. Сейчас их здесь как минимум вдвое больше.]

— Неважно.

Как бы много их ни было, спектры не обладали физической силой, а он был мастером и владельцем священного меча. Хоть и потребовалось больше времени, чем ожидалось, мужчина успешно уничтожил всех врагов. Теперь трагедия, случившаяся в стёртом прошлом, была полностью предотвращена. Он почувствовал облегчение.

Пока Юриен выбирался из заполненного туманом ущелья, мысли снова вернулись к Эхинацее. Знала ли она о его воспоминаниях, и что она предпримет дальше? Но эти размышления мгновенно испарились, стоило ему выйти из тумана и увидеть лагерь.

[Боже, откуда он взялся?]

Над лагерем разрастался Узел. Узел был чем-то вроде стихийного бедствия. Юриен слышал о таких случаях, но лично никогда с ними не сталкивался. Правда, он уже видел подобное глазами другого человека — однажды, через Рангиосу, наблюдал, как Эхинацея попала внутрь Узла.

Юриен бросился бежать изо всех сил. Но было уже поздно — Узел полностью отделился, поглотив даже пронзительный звук тревожного колокола. Вокруг остался лишь шум дождя. Большинство членов отряда успели эвакуироваться и теперь стояли снаружи. Он быстро обвёл их взглядом. Ни розовых волос, ни сияющей, словно солнце, души нигде не было видно. По венам от кончиков пальцев к сердцу поползла ледяная стужа.

«Нет. Эхинацея. Пожалуйста».

Юриен ещё раз осмотрел отряд. Эхинацеи не было. Не было и Иана Пеллетро, и Барахи Ислафа. В этот момент события сложились в ясную картину.

Узел. Охваченный паникой лагерь. Ситуация, в которой исчезновение людей никого не удивит, а исчезнувшие с высокой вероятностью погибнут. Редкая возможность. Иан Пеллетро, переполненный злобой. В стёртом прошлом, хотя доказательств так и не нашли, Юриен почти не сомневался, что именно он убил Бараху Ислафа, замаскировав убийство под несчастный случай во время нападения спектров.

«Теперь, когда ситуация повторилась, он наверняка поступил так же».

Но почему исчезла Эхинацея Роаз? Вероятность, что она случайно попала в Узел, была крайне мала. Возможно, она попыталась остановить Иана и оказалась втянутой внутрь. Она ведь не бог, могла и ошибиться. Однако результат был один. Она исчезла. Эхинацеи Роаз больше нет. Лёд, наполнявший вены, сдавил сердце.

«Я должен был убить Иана Пеллетро заранее».

Если бы Эхинацея исчезла, а Иан остался здесь со своей злой душой, Юриен, вероятно, убил бы его и лишился права владеть священным мечом. Теперь он наконец понял, почему священный меч так настойчиво предостерегал его от любви.

На краю пустого пространства, где раньше стоял лагерь, неподвижно застыл Барон. Юриен подошёл к нему, пробираясь сквозь толпу, и тихо спросил:

— Что… сейчас произошло?