Глава 163.0

Глава 163

Они шли весь день. На протяжении пути Эхи старалась как можно подробнее объяснить ему сложившуюся ситуацию. Даже после захода солнца, благодаря их превосходному зрению, продолжали двигаться и остановились лишь тогда, когда окончательно стемнело.

Юриен по привычке взялся готовить ужин, словно само собой разумеющееся. Это действие было глубоко укоренившейся привычкой. Еда, приготовленная им, по-прежнему была вкусной. Эхи невольно улыбнулась, осознав, насколько нелепо выглядит вся эта ситуация.

После ужина они оба сменили повязки. Из-за дневной беготни её раны снова раскрылись и воспалились. Помогая ей перевязать раны, Юриен нахмурился, увидев их состояние, но ничего не сказал. Когда Эхи складывала обратно аптечку, она заговорила:

— Думаю, завтра к полудню мы доберёмся до лагеря.

— Лагеря?

— Лагеря, в котором сейчас расположились рыцари Лазурного Неба и имперские войска. Вы помните?

— В какой-то степени.

Юриен нахмурился, пытаясь собрать воедино разрозненные обрывки воспоминаний, словно кусочки разбитой головоломки.

— В городе Роаз появился демонический меч, началась резня, и был сформирован отряд для его уничтожения. Также возникли подозрения насчёт священного меча, и мы их опровергли. Затем…

Он внезапно поднял голову, поражённый внезапным осознанием.

— Погоди, Роаз? Твоя фамилия ведь…

Эхи горько улыбнулась.

— Да, это мой род.

— Тогда твоя семья… Они целы?

— …К счастью, благодаря предусмотрительности командира, они в безопасности.

Её слова вызвали у него мимолётное воспоминание. Сразу после церемонии смотра он передавал магический инструмент мальчику с такими же, как у неё, фиолетовыми глазами.

«Фиолетовые глаза?..»

Что-то важное почти всплыло в его памяти, но прежде, чем оно успело оформиться окончательно, Эхи снова заговорила:

— Завтра, когда мы прибудем в лагерь, там, вероятно, начнётся переполох. Я бы хотела сама уладить ситуацию. Пожалуйста, позвольте мне это сделать.

— Сама?

— Да. Ведь сейчас у вас путаница в воспоминаниях, командир.

— Я понимаю, о чём ты.

Сегодня, пока они шли, Эхи рассказала ему, что рыцари Лазурного Неба и мудрецы вступили с ним в бой, когда он превратился в дьявола. Услышав это, Юриен постепенно начал вспоминать. Он вспомнил, как его меч ранил членов отряда, как текла их кровь.

Огромным облегчением было узнать, что никто из рыцарей Лазурного Неба не погиб от его руки. Однако среди имперских солдат были те, кого он убил. Чем больше думал об этом, тем яснее становились воспоминания того момента.

Юриен никогда не уклонялся от убийства, если то было необходимо. Для рыцаря, владеющего мечом, это было естественным. Уничтожение зла — инстинкт священного меча. Бесконечное милосердие свойственно Эльгиосе, но не Рангиосе.

Однако убийство, совершённое под влиянием слепой жажды крови, ощущалось совершенно иначе, чем убийство на поле боя или во время операции по уничтожению врага. Юриен рассеянно смотрел на свои руки. Даже если он совершил это не по своей воле, тело, забравшее невинные жизни, было его собственным, и это вызывало мучительное чувство вины.

Юриен медленно сжал кулаки. Сейчас, когда он проявил дьявольскую сущность и его память спутана, любые его попытки оправдаться лишь усугубят ситуацию.

— …Пожалуй, ты права. Лучше сделать так, как ты предложила.

— Тогда пообещайте мне одну вещь.

— Говори.

— Что бы ни случилось, доверьтесь мне и не вмешивайтесь.

Эхи посмотрела на него ясным взглядом. Юриен помолчал, затем встретил её взгляд и уточнил:

— Что бы ни случилось?

— Да. Можете пообещать, что доверитесь мне?

Этот вопрос лишил его возможности возразить. «Можешь ли ты мне довериться?» — на такой вопрос он мог ответить только утвердительно. Юриен медленно кивнул.

— Хорошо. Обещаю.

Если бы его память была цела, он никогда бы не согласился на подобное. Ведь Юриен, знавший текущую ситуацию и понимавший Эхинацею, сразу догадался бы, что именно она задумала. Но сейчас он едва справлялся с незнакомым чувством вины, разрозненными воспоминаниями и непонятными эмоциями. Более того, с момента пробуждения он просто следовал за ней, позволяя ей вести себя. Неудивительно, что постепенно мужчина начал доверять Эхи и полагаться на неё.

Эхи слабо улыбнулась. С тех пор как Орден Лазурного Неба оказался втянут в ложные обвинения в сокрытии демонического меча, и с того момента, как она узнала, что Юриен стал дьяволом, она постоянно размышляла, как лучше поступить.

Со временем можно было бы доказать правду. Подтвердить факт подмены меча, дать показания о том, что Ланселрида использовали в качестве заложника, раскрыть происхождение ожерелья с демоническим камнем, найти в Колбоне доказательства связи между герцогом Диасантом и вторым принцем, доказать, что записи исследований демонического камня принадлежали герцогу, полностью снять подозрения с Ордена Лазурного Неба, затем обнародовать заговор с отправленным в Роаз демоническим мечом, после чего искать доказательства, которые, вероятно, уже были уничтожены в результате трагедии в Роазе, и многое другое…

«Если действовать так, будет слишком поздно».

Честный и правильный путь требовал времени — это было неизбежно. Юриен наверняка тоже понимал. И всё же выбрал медленный и осторожный способ действий не только ради справедливости и собственных убеждений. Он хотел защитить её — истинную владелицу демонического меча.

«Всё так усложнилось именно потому, что ты пытался скрыть, что меч у меня. Ты хотел защитить меня».

И к чему привели эти задержки? В Роазе произошла трагедия, Ланселрид едва не погиб, а Юриен стал дьяволом. Их враги оказались намного подлее, жестче и опаснее, чем можно было предположить. Если и дальше действовать по правилам, постепенно раскрывая заговор, в который втянули Юриена, никто не мог предсказать, что ещё предпримут эти люди.

Ей надоело, что окружающие постоянно оказываются в опасности из-за неё. Поэтому она приняла решение. Вместо того чтобы медленно распутывать сложный узел, лучше сразу его разрубить. Пусть все стрелы направятся только на неё.

«Я выдержу столько, сколько потребуется».

За её решением стояло доверие к Юриену. Даже с повреждённой памятью он оставался собой. Юриен наверняка поймёт, что следует делать, имея лишь те сведения, которые были изложены в документах, переданных Барону, и во втором комплекте документов, оказавшемся у Дункана. Он сможет защитить её семью, выживших в Роазе, жителей Азенки и самого себя. Ей оставалось лишь разрубить этот узел.

— Сэр Эхинацея, ты случайно не знаешь, где сейчас священный меч? — неожиданно спросил Юриен, задумчиво глядя на свои руки.

Эхи покачала головой.

— Думаю, вы отказались от священного меча сразу после того, как взяли в руки поддельный демонический. По словам заместителя командира, сэр Дитрих тайно осмотрел окрестности после того случая, но священного меча нигде не было. Он сказал, что планирует продолжить поиски, однако…

— Значит, есть большая вероятность, что кто-то уже успел его забрать.

— Судя по обстоятельствам, скорее всего так и есть.

Девушка вздохнула. Юриен погрузился в глубокие размышления. Он отчаянно хотел вернуть священный меч. Эхи молча наблюдала за ним. Сидящий с опущенными глазами, с длинными серебристыми волосами, он казался холодной статуей. Мужчина был невероятно красив, но она знала его другим — тем, кто улыбался, глядя на неё.

Он сидел рядом, но она скучала по нему. Так хотелось увидеть его улыбку. Увидит ли она снова ту прежнюю улыбку? Казалось бы, уже одного того, что он вернулся живым, было достаточно, чтобы благодарить бога. Эхи даже сказала ему, что неважно, если он не вспомнит прошлое. Но теперь, глядя на него, она не могла подавить жадного желания.

Чтобы он улыбался, как прежде, чтобы смущался, как прежде, чтобы был таким же, как прежде… Эти воспоминания были совсем недавними, но казались невероятно далёкими. Эхи тихо закрыла глаза.

* * *

26 июля, ближе к вечеру.

Дункан сидел на ветке дерева и издалека наблюдал за лагерем Ордена Лазурного Неба в Роазе. Затем он перевёл взгляд на два письма и документ, переданные ему Эхинацеей. Почему он до сих пор здесь, а не вернулся обратно в Клин, хотя она даже не следила за ним?

«…Потому что это похоже на завещание?»

Дункан вырос сиротой, скитаясь по тёмным переулкам, пока не оказался под покровительством организации, обучившей его владению мечом. Так он стал её членом и со временем поднялся до руководящей должности в Клине. Благодаря своему мастерству он выглядел гораздо моложе своих лет, хотя на самом деле ему было уже за тридцать.

Жизнь в тени позволила ему повидать множество людей самых разных характеров и судеб. Однако такого человека, как Эхинацея Роаз, он встретил впервые. Они провели вместе всего несколько дней, но мужчина уже сбился со счёта, сколько раз успел удивиться. Как ни странно, сопровождать её и помогать ей оказалось ему по душе. В чём-то Эхинацея напоминала ему его госпожу, Грэнму. Особенно тем, что была одновременно решительной и быстрой в действиях, но при этом спокойной и холодной. Именно эти качества Дункан всегда ценил в Грэнме.

Однако различий было гораздо больше. Например, её странная привычка к одиночеству, непонятное прошлое, которое она сама называла кошмаром, или то, что по поведению девушка скорее походила на наёмницу, чем на рыцаря, хотя при этом держалась удивительно изящно. Впрочем, учитывая происхождение Эхинацеи — она была дочерью графа, — благородные манеры были вполне естественны. Так или иначе, именно эти отличия особенно запомнились ему. Интерес и восхищение — чувства, которые легко перерастают в симпатию, особенно если человек демонстрирует выдающиеся способности в той области, в которой ты сам силён.

Дункан хотел по возможности и дальше следовать за ней. Ему хотелось увидеть, как она будет жить дальше. Это было не чувство между мужчиной и женщиной, а чистая симпатия и любопытство к человеку по имени Эхинацея Роаз. Конечно, это не означало, что он собирался предавать Клин.

«Одно лишь нахождение рядом с ней может открыть много важного, что пригодится организации. Да и о ней самой тоже».

Он даже подумал попросить разрешения у Грэнмы. Наверняка она была бы только рада. Ведь с точки зрения Клина, иметь Дункана рядом с человеком, способным в одиночку уничтожить всю организацию, и наладить с ней дружеские отношения — это было бы только плюсом. Поэтому мужчина искренне надеялся, что Эхинацея вернётся целой и невредимой. С такими мыслями он взглянул на край горной дороги и первым заметил их приближение.

— !..

Когда они отправлялись в путь, Дункан оставил двух лошадей — свою и Эхинацеи — у начала горной тропы. Вернулся он только на своей лошади, а ту, на которой ехала она, ненадолго покормил и оставил там же. Именно на этой лошади теперь мчалась к лагерю пара — мужчина и женщина. Даже издалека были отчётливо видны светло-розовые волосы и сверкающие на солнце серебристые пряди.

В лагере их заметили чуть позже Дункана, и тут же началась суматоха. Раздались крики, возгласы удивления, звон колоколов, грохот падающих предметов и лязг доставаемого оружия. Из царящего хаоса первым выскочил заместитель командира, выделявшийся своей внушительной фигурой. Он так спешил, что едва не упал на бегу.

Приближаясь к лагерю, лошадь замедлила шаг. Первым спешился сереброволосый мужчина и протянул женщине руку. Она на мгновение замешкалась, но затем привычно-изящным аристократическим жестом приняла предложенную помощь и сошла на землю. К этому моменту заместитель командира уже подбежал к ним и остановился напротив. Эхинацея отдала ему честь.

Наблюдавший за этой сценой Дункан невольно скривил губы. Улыбкой это назвать было трудно, но на его лице явно читалось облегчение. Сам он даже не заметил этого выражения. Поднявшись, мужчина поспешно начал собирать вещи, небрежно запихивая в сумку предметы, доверенные ему Эхинацеей и теперь ставшие ненужными.

* * *

Лагерь стоял на ушах.

Внутри почти никого не осталось. Основные силы имперской армии были задействованы в окружении, а рыцари Лазурного Неба отправились на поиски. В лагере оставались лишь второй принц и герцог Диасант со своей охраной и личными рыцарями, несколько вспомогательных членов ордена, десяток раненых рыцарей, пострадавших в битве с демоном, маги-мудрецы, решившие восстанавливаться здесь вместо возвращения в Магическую Башню, не участвующая в бою Шай и, наконец, Барон.

Увидев Юриена, солдаты на страже побледнели и тут же направили на него копья и луки. Услышавшие шум раненые рыцари тоже схватились за мечи. Шай успела лишь слегка залечить их раны, так что большинство по-прежнему были в бинтах. В мгновение ока вокруг Эхинацеи и Юриена собралась толпа. Все смотрели на Юриена так, словно перед ними явился призрак. Единственным исключением был Барон, заранее знавший обо всём. Барон едва сдерживал слёзы. Если бы не его должность заместителя командира, он, пожалуй, уже зарыдал бы навзрыд, забыв о возрасте и положении. Эхинацея снова отдала ему честь.

— Рыцарь Эхинацея Роаз вернулась после выполнения задания.

— …Ты отлично справилась. И спасибо тебе. Огромное спасибо, — ответил Барон сдавленным голосом. Казалось, за эти несколько дней он постарел на несколько лет.

Юриен, заметив это, уже шагнул было к нему, собираясь заговорить, как вдруг появился второй принц со свитой. Увидев Юриена с вновь серебристыми волосами, лицо Карема исказилось злобой.

— Чего вы стоите?! Дьявол здесь!

На его визгливый крик имперские солдаты рефлекторно подняли оружие. Личные рыцари принца с громким лязгом обнажили мечи. Рыцари Лазурного Неба даже не шелохнулись, продолжая молча смотреть на своего командира. Запоздавшие маги-мудрецы в растерянности переглянулись.

Юриен слегка нахмурился, но, как и обещал, промолчал. Вместо него вперёд шагнула Эхинацея, разворачивая нечто, завёрнутое в плащ. Проигнорировав принца, она обратилась к магам и рыцарям Лазурного Неба:

— Командир не дьявол. Он никогда и не был дьяволом демонического меча. Именно поэтому он смог вернуться.

— Что ты имеешь в виду?..

— Его осквернил не Бардергиоса, а проклятие.

Она бросила на землю предмет, извлечённый из плаща. Со звоном к её ногам упал «демонический меч». Люди, узнав его, в ужасе отшатнулись. Эхинацея спокойно продолжила:

— Это подделка. Кто-то специально создал её, чтобы представить командира дьяволом и казнить его.