Глава 70.0

Глава 70

— Забыть?..

[Время повернулось вспять. Всё, что ты помнишь, теперь никогда не происходило и больше не произойдёт. Так стоит ли цепляться за эти воспоминания, если они причиняют тебе боль?]

Рангиоса прав: воспоминания действительно были мучительными. Каждый раз, когда он вспоминал их, всё тело словно сковывало холодом. Он пытался забыть, убеждая себя, что всё это лишь дурной сон. Если бы священный меч пробудился раньше — до экзамена в военную академию — и сказал ему это, возможно, Юриен всерьёз задумался бы о том, чтобы забыть. Но теперь он снова встретил её. Те чувства, которые захлестнули его при встрече, до сих пор жили в его сердце.

Несмотря на трагический конец, сама мысль о том, чтобы забыть Эхинацею Роаз, была ему неприятна. Особенно не хотелось забывать то, как он наблюдал за ней. Если даже он забудет её отчаянную борьбу, те мучительные мгновения, через которые она прошла, то кто ещё будет помнить?

— Лучше помнить. Хотя бы для того, чтобы подобная трагедия никогда больше не повторилась.

[Я уже сказал: этого больше не произойдёт. Тебе не о чем беспокоиться.]

— Что ты имеешь в виду?

[Демона меча больше нет. И он больше не появится. Тебе не стоит об этом думать. Забудь.]

Священный меч говорил уверенно и категорично. Действительно, демон больше не появился. Ведь Эхинацея Роаз, прежде бывшая демоном, теперь стала обычным кандидатом, никак не связанным с демоническим мечом. Но священный меч, всё это время пребывавший в спячке, не мог знать этого наверняка. Юриен с подозрением посмотрел на золотой узор.

— Откуда тебе известно? Ты говоришь так, будто знаешь, где сейчас находится демонический меч.

[…]

Священный меч молчал. Юриен подождал и тихо спросил:

— Рангиоса, что ты скрываешь? Что произошло после моей смерти?

[…]

— Неужели тот, кто собрал Гиос и повернул время вспять… — Он осёкся, не договорив. Кончики пальцев напряглись, во рту пересохло. С трудом он произнёс это имя: — Эхинацея Роаз?

[Откуда ты знаешь её имя? Раньше не знал.]

— Она участвовала в экзамене в военную академию.

[Вот как…]

Священный меч тяжело вздохнул и продолжил с явной неохотой:

[Если честно, я предпочёл бы, чтобы вы с ней больше не пересекались. Мой хозяин — ты, и ты погиб именно из-за неё.]

— Не говори так. Это не её вина.

[Да, не её. И всё же в итоге получилось именно так. Тебе лучше держаться от неё подальше. Я говорю так не потому, что испытываю к ней неприязнь. Напротив…]

Рангиоса на мгновение замолчал, словно вспоминая что-то, затем продолжил с глубоким вздохом:

[Она поистине удивительный человек. Но я волнуюсь за тебя, если ты узнаешь о ней слишком много. Я прожил долгие века, повидал множество людей и сменил немало хозяев. Но такой случай впервые, и я даже не могу предположить, как ты отреагируешь.]

— Рангиоса, я не ребёнок.

[Именно потому, что ты уже не ребёнок, я и беспокоюсь, хозяин.]

— О чём именно ты беспокоишься?

[Все мои прежние хозяева были прямолинейными людьми. И чем прямее человек, тем труднее остановить его, если он вдруг собьётся с пути. Я не хочу видеть тебя таким.]

Юриен нахмурился и ответил с лёгкой угрозой в голосе:

— Чем это отличается от того, чтобы считать меня ребёнком? Ты не мой родитель. Я — твой хозяин. Рангиоса, не пытайся ограничивать меня.

[Я не пытаюсь тебя ограничивать…]

— А как тогда назвать то, что ты выборочно предоставляешь информацию, направляя меня туда, куда хочешь сама? По-твоему, это справедливо?

[…Нет, ты прав. Прости.]

Священный меч легко извинился. Юриен понимал, что Рангиоса поступает так из заботы о нём, поэтому не стал продолжать спор. Он снова откинулся на спинку кресла и спросил:

— Тогда скажи мне правду. Она повернула время вспять?

Священный меч ответил не сразу. Лишь спустя некоторое время он произнёс:

[Да. Владелица Бардергиоса, Эхинацея Роаз, повернула время вспять.]

— Как?

Юриен вновь вспомнил её. Вспомнил, как она была скована злом и отчаянно кричала. А затем — её вчерашний образ, сияющий, словно солнце. Он верил, что однажды она сумеет победить зло, но как именно? Что же произошло? Как ей удалось сотворить чудо и повернуть время вспять?

[Объяснить словами… сложно. Я поделюсь с тобой своими воспоминаниями.]

— Поделиться воспоминаниями? Такое возможно?

[Наши души связаны. Просто посмотри сам.]

Священный меч уступил, и одновременно с этим узор на ладони начал светиться. Золотая мана поднялась вверх и окутала его. Как только он принял её, его зрение тут же померкло. Появилось ощущение, будто его резко втянуло куда-то, и вскоре наступила тьма.

Однако полной темноты не было. Сквозь длинную узкую щель пробивался слабый свет. Раньше он легко различал бы окружение даже при таком тусклом освещении, но сейчас не мог. Он даже не мог пошевелиться. Вскоре Юриен осознал, что стал священным мечом — Рангиосой. Точнее сказать, он, вероятно, переживал воспоминания Рангиосы.

Раздался тихий скрип, и сверху внезапно хлынул яркий свет. Судя по всему, он находился в чем-то вроде ящика, крышку которого только что открыли. От резкого света на мгновение ослепило.

— А… Нашла.

Это был тонкий, чистый женский голос, в котором слышалось прерывистое дыхание и едва сдерживаемое волнение. Наверняка голос принадлежал Эхинацее Роаз. Юриен впервые слышал её голос и потому сосредоточенно вслушивался в каждое слово.

— Вот ты где… Наконец-то…

С каждым словом её голос становился всё более дрожащим, и вскоре на меч упала одна-единственная капля. Глаза постепенно привыкали к свету, и зрение начало проясняться. Юриен увидел, как девушка протянула к нему руку.

Её лицо было покрыто грязью, потом и пылью, на ней была изношенная кожаная одежда, насквозь пропитанная кровью, словно её облили из ведра. Было невозможно понять, её ли это кровь или чужая. На протянутой руке и открытых участках кожи виднелись многочисленные следы ранений — ожоги, рубцы, синяки и порезы.

Рука коснулась Рангиосы. Нет, не коснулась — словно получив удар током, Эхинацея тут же отдёрнула руку. Она попыталась снова и снова, но так и не смогла взять священный меч. На её лице отразилось сначала недоумение, а затем оно медленно исказилось, словно девушка вдруг осознала причину, по которой не может коснуться Рангиосы. Юриен видел, как её глаза наполняются слезами и, наконец, переливаются через край.

Эхинацея упала на колени, вцепившись в край ящика, и горько заплакала, задыхаясь от рыданий. Её плечи содрогались, пальцы, сжимающие край ящика, побелели от напряжения. Грязь и кровь на её щеках смывались слезами. Губы дрожали, и сквозь них прорывался тихий, приглушённый стон. Странно, но это зрелище настолько пронзительно отозвалось болью в сердце, что Юриен не мог отвести от неё глаз. Он смотрел на её плач, забыв даже дышать, не в силах моргнуть.

Наконец, с трудом перестав плакать, девушка сняла тканевый капюшон. Из-под него рассыпались короткие розовые волосы. Затем, обмотав руку тканью, она осторожно взялась за меч, обернув тряпкой его рукоять, и подняла его.

Только теперь Юриен смог увидеть то, что находилось снаружи ящика. Это была освещённая факелами пещера. На алтаре лежали расчленённые человеческие тела. Повсюду валялись мёртвые люди — кто-то в одежде, похожей на жреческую, кто-то вооружённый. При виде этой картины стало примерно понятно, что это за место. Судя по всему, здесь располагался храм какой-то секты, практикующей человеческие жертвоприношения. Сначала Юриен удивился, как Рангиоса мог оказаться здесь, но вскоре догадался.

Демон меча, вероятно, был заинтересован только в убийстве владельцев Гиос, а судьба остальных Гиос его уже не волновала. Судя по прежнему поведению, он, скорее всего, просто бросил эти мечи и отправился искать других жертв. Азенка больше не принадлежала никакому государству и была заброшена, поэтому её разграбили разные люди, и Гиосы оказались рассеяны. Лишённые защиты рыцарей Лазурного Неба, они стали бесцельно скитаться среди тех, кто жаждал ими завладеть.

Пока Юриен размышлял об этом, Эхинацея осторожно уложила Рангиосу перед собой. С мокрым от слёз лицом она бессмысленно смотрела на белый клинок. Её пустой взгляд и выражение лица были настолько хрупкими, словно могли рассыпаться от малейшего дуновения ветра. Сухие потрескавшиеся губы тихо прошептали:

— Юриен…

Это было его имя. Имя, которое он совершенно не ожидал услышать здесь и сейчас. Услышав его, Юриен словно содрогнулся от удара молнии. Она осторожно провела кончиками пальцев вдоль лезвия, не касаясь его, едва ощутимо скользя над поверхностью. На её лице снова появились слёзы. Опустив голову, она тихо прошептала:

— Я докажу, что твой выбор доверять мне не был неправильным.

На этот раз девушка не рыдала. Лишь беззвучные слёзы падали на клинок. Она не могла коснуться меча, но её слёзы смогли. Они стекали по лезвию Рангиосы.

— Обязательно докажу… Обязательно…

Юриен видел, как в её пустых глазах постепенно пробуждается свет. Расфокусированные фиолетовые зрачки обрели ясность, взгляд становился всё более решительным. Её глаза словно загорелись — будто в них вспыхнула душа.

— Поэтому…

Остальные слова девушка произнесла так тихо, что их было не разобрать. Она завернула Рангиосу в ткань и прижала к груди, затем поднялась на ноги. Встав, девушка полностью стерла с лица прежнюю слабость и взглянула вперёд глазами, ставшими пугающе ясными. Она сделала шаг.

Юриен видел и слышал всё. Он не мог использовать истинное зрение, но отчётливо видел пламя её души. Несмотря на то, что это были всего лишь воспоминания меча, и у него не было тела, и он не нуждался в дыхании, его словно захлестнуло удушье, по коже пробежали мурашки. Что-то внутри болезненно сжалось и одновременно переполнилось. Сердце, которого у него сейчас не было, начало бешено биться, словно готовое разорваться.