«Красный Дикарь»
Одинокий юноша шел посреди проливного дождя из безумия.
На его лице не было следа гнева, ярости или отчаяния.
Лишь обжигающий холод.
Даже несмотря на происходящее в округе безумие, он продолжал идти, не меняя размеренный темп шага.
Кто-то бы мог сказать, что поступать так было рискованно, кто-то бы подумал, что он ведет себя странно…
Но ему было всё равно.
Всем своим видом Элион напоминал спичку, готовую зажечься от одного легкого касания.
И, казалось, каждый в округе понимал это на уровне инстинктов и неосознанно пытался миновать ходячую бомбу.
Схватка между Кларой, Маркусом и ожившим отражением была настолько интенсивной, что никто не мог найти время на то, чтобы понять собственные опасения и обратить внимание на происходящую с юношей аномалию.
Даже Элион Эфистион неосознанно пытался избежать этой опасности на периферии его сознания.
- А…? А… Ахахаха! - однако, когда до него дошел смысл происходящего, его ехидный смех стал ещё громче.
*Свищщ!* - Клара срезала голову с тела своей вечно извиняющейся матери и повернула окровавленное лицо на усмехающуюся фигуру.
- … - Маркус потушил горящие пальцы, которые прилипли к разодранному костюму, и тоже посмотрел на него.
Вид обоих участников отряда был далек от идеального. Правая рука Маркуса почти полностью отказала, и лишь текущая по обожженной плоти кровь доказывала, что она не полностью отмерла. Левая была разбита вдребезги, а ладонь, держащая меч, заметно дрожала. Кроме этих повреждений по всему телу Маркуса скопились многочисленные ожоги, шрамы от укусов человеческих зубов, куча мелких порезов, а также его левый глаз заплыл и почти не видел из-за перелома какой-то лицевой кости.
На его фоне функциональность Клары сохранилась куда выше. Если не считать того, что она была целиком измазана своей красной и чужой черной кровью, больше всего пострадало её подрезанное колено. Из-за этого девушка потеряла свой главный козырь — скорость, но её фигура сохраняла прежний опасный вид.
Сложно представить, что так их мог ранить противник, сражающийся один против четверых.
Однако даже их повреждения меркли на фоне ран врага.
Проще говоря, на Элионе Эфистионе почти не было живого места. Грудь вдавлена, сбоку торса срезан большой кусок плоти, челюсть вместе с языком почти отпала, нос отрезан, на голове куча рассечений и порезов… Даже на его ладони осталось всего два пальца. По нему давно нельзя было определить цвет глаз или волос. Каждая частичка его тела была пропитана черной кровью.
Однако он был всё так же весел, пританцовывал своими на удивление уцелевшими ногами и махал сломанным обрубком руки.
И всё же настроение ожившего отражения, которое вновь поднялось, в следующее мгновение было вынуждено измениться до неузнаваемости.
Ещё ни разу Клару и Маркус не видели такого выражения на его разбитом лице.
- Нет… - произнес он, когда увидел размеренно шагающую фигуру.
Его голос был пропитан отчаянием.
Тревогой.
И паникой.
Ведь он никогда не ожидал, что его противник пойдет на такой жестокий шаг.
- Чудови… - гневно произносил он, почти выплюнув язык вместе с черной кровью, но Клара и Маркус не дали договорить ему это проклятье.
Вырывая последние крупицы силы из своего тела, «он» был вынужден действовать, ведь времени оставалось всё меньше.
…
Элион прогуливался по округе, попинывая оторванные головы и остатки созданных кукол.
Казалось, он даже нашел время, чтобы поправить галстук, но это всё равно не помогло ему вернуть прежний интеллигентный вид.
И даже в такие моменты он не менял направление взгляда даже на сантиметр.
Вся округа была для него красной, но юношу не волновало то, что в ней происходило.
Вскоре Элион дошел до тёмного пианино.
Клоун-пианист разыгрывал на нём осторожную и напряженную песню…
Однако сейчас юноша ненавидел эти излюбленные аккорды.
*Свиссь!* - с небольшим свистом змейка в форме лезвия взметнулась от его руки и прошлась по шее клоуна в смокинге.
*Брямм!* - извергая скомканную мелодию, голова клоуна поспешно скатилась вниз и упала прямо на клавиши.
Первая мелодия прекратилась, и юноша даже не удостоил взором останки клоуна-музыканта.
Оставшийся клоун-панк стоял на барабанах и играл быструю скрипучую мелодию.
- С меня достаточно вашей мелодии.
*Cвиссь!* - с этими словами змейка повторила прошлые действия и прошлась по шее клоуна-панка, как по маслу.
*Бах!* - его голова рухнула на барабанную тарелку, извергая последний яркий звон.
- На сегодня осталась лишь одна песня… - прошептал Элион, сделав пару последних шагов.
Прямо перед ним был его собственный перевернутый цилиндр, украшенный цветочным орнаментом.
А внутри него покоилась такая знакомая и такая любимая им кукла-Анабель.
Её глаза цвета персика наблюдали за лезвием, которое заносилось над её головой, украшенной пшеничными волосами. Но в конце концов она была простой игрушкой, и в её взгляде не было каких-либо эмоций.
- Да прольется песня пламени. - оставив циничное послание, Элион нанёс удар по самой дорогой для себя вещи и…
*Дзыннь!* - извергая искры, Змейка столкнулась с черным клинком.
- Давай, псих, сожги здесь всё и всех! Но зачем же распускать ру… - весело говорил «он», парируя этот удар, но…
*Бухх!* - слова внезапно появившегося отражения прервал удар кулаком.
Удар пришелся снизу по его сломанной челюсти, и, извергая чёрную кровь, кусочек отвалившегося языка упал на землю.
Элион Эфистион пошатнулся, а следом…
- Пхаха, ну давай, зе списка заголись! - усмехнувшись, произнес он.
Используя импульс от удара, «он» раскрутился, как волчок, и…
*Пумм!*
*Пумм!*
Лица обоих Элионов напоролись на кулаки.
- Ухх… Неузили ты боисся сжесь своих…
*Бухх!* - очередной удар кулака прямо в больное место не дал ему договорить.
- … - из разбитого носа настоящего Элиона уже пошла кровь, однако его это не волновало.
В конце концов, сейчас всё его лицо было красным из-за света, испускаемого двумя серёжками.
Его не волновало, с какой опасностью сейчас столкнулись Клара с Маркусом и почему они не бегут к нему на помощь…
Разум Элиона был далёк от таких сложных мыслей.
Его разум был полностью красным.
- Пхаха… - «он» продолжал жалко усмехаться, выплевывая из себя кровь.
Однако его фигура всё ещё стояла на ногах, отказываясь падать и пропускать юношу вперед, а кулак, на котором было только два пальца, продолжал давать отпор.
Элион не спросил его, что в этом всём такого забавного, так что…
*Бухх!* - он нанес ещё один удар кулаком в это разбитое лицо, уродуя его ещё больше.
*Бухх!* - и получил точно такой же в ответ.
Пока два клинка на их обрубках сдерживали друг друга, они продолжали молотить друг друга кулаками по одинаковым лицам.
*Бухх!*
*Бухх!*
*Бухх!*
*Бухх!*
*Бухх!*
*Бухх!*
*Бухх!*
Долгое время в тишине, лишенной музыки, раздавались лишь звуки ударов кулаков о лица и всплески падающей крови.
…
За каждую жертву.
*Бухх!*
За каждое страдание.
*Бухх!*
За каждый смех
*Бухх!*
За каждую улыбку
*Бухх!*
За каждую смерть.
*Бухх!*
За каждую пролитую каплю крови.
*Бухх!*
За каждую пролитую слезу.
*Бухх!*
За каждый нанесенный удар.
*Бухх!*
- Ха… Ха… Ха… - Элион сдавленно дышал, держа своего изуродованного врага за воротник.
- Пха…ха…ха… - «он» продолжал усмехаться тем, что оставалось от его лица, держа искореженный кулак на окровавленном лице юноши.
*Бухх!* - кулак Элиона уже сломался, но, ничего не говоря, он продолжил молотить это лицо сломанной рукой. В то же время от кулака его ожившего отражения осталось только черное мясо и два торчащих в разные стороны пальца, так что он больше не мог повторять такие удары.
Казалось, юношу не волновало, что Клара с Маркусом уже стояли за его спиной, но так и не решались вмешиваться.
За свою жизнь они повидали много страшных вещей, но, видя столь жестокую расправу, их лица всё равно были бледными от ужаса.
Без каких-либо слов они наблюдали за тем, как красные и черные капли крови присоединяются к огромной багровой луже на полу.
- Пха… ха… Кажется я…
*Бухх!*
- Я знаю, посему ты… боишься голеть…
*Бухх!*
- Ха… ха… ха… - Элион сдавлено дышал, занося сломанный кулак для очередного удара.
- Ты не боишься сжесь своих длузей… - продолжал «он» говорить со сломанной и разорванной до ушей улыбкой.
*Бухх!* - казалось, этот окровавленный кулак ничего не волновало, и он будет бить по этому лицу, пока размякший череп не поддастся.
- Ты боишься, что сожжешь сам себя… Забавно…
*Бухх!*
- Пха…ха…ха…
Казалось, этому смеху и уставшим ударам никогда не будет конца, если бы не…
- Кстати…
*Бухх!*
- Хочешь Шутку? - ехидно спросил «он» остатками рта.
*Щщик…* - едва уцелевшие сломанные, указательный и большой пальцы на лице юноши, спелись воедино, извергая странный шорох, имитирующий щелчок.
- Нисего лисного… плосто юмол… - устало произнес «он», а челюсть, держащаяся на одном клочке мяса, упала в кровавую лужу.
- Элион! - волнительно воскликнула Клара, стоящая позади.
Внезапно юноша остановил свои безумные удары головой.
Через пару секунд Маркус, болезненно держащийся за грудь, сделал хриплый вдох и спросил:
- Ничего...?
- Пща-ща... - ехидно усмехнулось ожившее отражение тем, что оставалось от его лица.
- Ха-ха… - хрипло усмехнулся разгоряченный Элион, занося голову назад.
- Хахаха! - рассмеялся гардемарин Гелион.
*Хрящщ!* - лоб юноши со страшной силой влетел в изуродованное лицо ожившего отражения, а его тело оказалось прижато к зеркальной стене, на котором присутствовала улыбка, знакомая только одному человеку.
- Пща…вща… - издавал болезненный чавкающий звук Элион Эфистион, прижатый затылком к зеркалу.
- Ха-ха-ха… - с безумием в глазах смеялся настоящий Элион.
- Хахахаха! - безумно смеялся Гардемарин Гелион из зеркала.
*Хрящщ!* - голова настоящего Элиона начала бешено молотить по черепу ожившего отражения, всё больше превращая его лицо в черную кашицу из плоти.
- Хахахахаха! - начал безумно смеялся Элион.
- Хахахахаха! - безумно смеялся Гардемарин Гелион.
*Хрящщ!*
- Хахахахаха! - безумно смеялся Элион.
- Хахахахаха! - безумно смеялся Гардемарин Гелион.
*Хрящщ!*
- Хахахахаха! - безумно смеялся Элион
- Хахахахаха! - безумно смеялся Гардемарин…
*Хрящщ!*
*Хрящщ!*
*Хряящщщ!*
- ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!! - дико завопило от смеха синее пламя, нанеся последний удар черепом о череп.
Его жгучий смех поглотил все остальные звуки.
Спичка, которая не зажглась от сотни касаний, разгорелась от одной жестокой Шутки.
И ей оставалось лишь гореть.
И ему оставалось лишь сжигать.