«Дружба»

- Это так мило… - с улыбкой прошептала Ноэль, смахнув подступившие слёзы.

- Да, действительно… - с такой же улыбкой ответил Элион.

- … - Эрна ничего не добавила, лишь продолжая смотреть на изображение с некой тревогой.

- Эрна… Как думаешь, сколько нам осталось идти до того места? - не смотря в её сторону, спросил юноша.

Кудрявая девушка немного нахмурилась и подрагивающей рукой сжала плечо юноши.

- Это половина пути. - тихо сказала она.

- Ясно… - прошептал Элион и пошел дальше.

Ноэль с поникшей головой и пропавшей улыбкой следовала за ним, стараясь не думать о том, что же произойдет во второй половине этой истории на стене. В конце концов, её результат она уже видела, однако то, что к нему привело, она боялась даже предположить.

…

Множество следующих наскальных рисунков повествовало о жизни растущей птицы и девушки.

Отринув излишние тревоги и беспокойства, они смогли позволить стать друг друга больше, чем просто птицей и каким-то человеком.

Они весело проводили время, облагораживая гору и создавая что-то вроде личного сада с лечебными травами. В тайне они помогали заболевшим гражданам, а после птица стала забирать корзинки с травами и относить их в другие города. Однако она не совсем понимала, кому именно они нужны, так что просто оставляла их у зданий, похожих на больницу.

Девушка с самого начала понимала, что это птица довольно особенная, а её разум, похоже, был сопоставим с человеческим. Пока птица росла невероятными темпами, девушка решила научить её языку, чтобы они лучше друг друга понимали. Для того чтобы научиться базового понимать человеческую речь, птице понадобилась чуть больше года. Вдобавок, доказывая свою особенность, её размер увеличился до 10 метров. Довольная собой, она стала всячески красоваться перед девушкой, которая тоже постепенно превращалась в женщину, и устраивала ей представления с демонстрациями своих способностей. Девушка преувеличенно восхищенно реагировала на это и всегда находила случай, чтобы похвалить довольную собой птицу.

В конце концов проблема с тем, что птица не различала больных и здоровых, стала довольно актуальной. К счастью, девушке не пришлось долго ломать над этим голову, ведь вскоре птица просто предложила ей летать вместе с ней. Связав между собой множество растений, у них получилось что-то вроде седла-крепления, в котором девушка чувствовала себя довольно надежно. И с этого момента начиналась история об их многочисленных похождениях и полетах в разные уголки оставшегося мира.

Изображения на стене передавали их в довольно краткой форме, однако компания из юноши и двух девушек не могла не ощутить дух приятной и свободной жизни этих двоих. Каждый понимал, что в этих простых вырезках на стене заложены многие годы их совместного счастья.

Время шло, и девушка уже давно стала женщиной, а птица развила свои максимальные размеры и стала воистину огромной и устрашающей.

Когда счастливая женщина уже начинала стареть, птица поняла, что пришла пора, и отправилась в далекий путь. Её не было долгое время, и старая женщина уже начала беспокоиться, однако долго это не продлилось.

Неизвестно, куда она летела, однако сразу стало понятно зачем.

Ведь вернулась она не с пустыми руками.

- Не может быть… - прошептала Ноэль.

- А он довольно милый… - глядя на изображение на стене, произнес Элион.

- ... - слушая приближающийся скрежет, руки Эрны дрожали всё больше.

На наскальном рисунке огромная птица принесла с собой крохотного птенца. Он был изображен так же, как и мать ранее, за исключением одной единственной детали под правым глазом, которая, скорее всего, досталась ему от оставшегося неизвестным отца. Под крохотным глазом была небольшая отметина, похожая на маленькую слезу. Лишь эта малая деталь отделяла его от полного сходства с матерью.

- И что теперь скажешь? Мальчик или девочка? - с улыбкой спросила Ноэль, уже давно привыкнув к нарастающему скрежету.

- Я… Не совсем уверен. - задумчиво проговорил Элион.

- Ну конечно. Твоя странная интуиция работает только на девушек… - легонько ущипнув его, прошептала она.

- На что ты намекаешь? - недоуменно спросил Элион.

- На то, что ты любишь красоваться перед девушками. - с озорной улыбкой откровенно сказала Ноэль.

- Да? А тогда перед кем любишь красоваться ты?

- Не хочу вам мешать, но мы почти добрались… И если что, мы все тоже здесь, - спокойно произнес Маркус, о присутствии которого они вовсе забыли.

- Точно… Клара, ты еще здесь? - опомнившись, спросила Ноэль.

- …

- Я чувствую, как ты молчишь… - с улыбкой прошептала Ноэль.

- Я в метре от тебя… - ответила ей Клара.

- Отлично… Тётя, вы ещё не сбежали от страха? - насмешливо спросила она.

- Такими провокациями ты заставляешь меня напугать тебя… Уверена, что хочешь этого? - с ухмылкой спросила Ирен, идущая позади всех.

- Хехе, я теперь уже…

- Прошу, давайте закончим побыстрее. - сухо сказал Эрна, скрывая выражение своего лица в тени.

- У тебя есть основания для спешки? - спросил Маркус.

- …

- Нет нужды скрывать что-то. Все мы…

- Будет лучше, если мы быстрее узнаем трагичный исход. Надежда на что-то хорошее лишь усилит горькое послевкусие. - сухо выплюнула Эрна.

После её слов компанию окутала удрученная тишина, а Эрна, опустив голову, крепко сжимала кулаки.

- Думаешь всё это неважно? - указывая на наскальные рисунки спросил Элион.

Услышав его слова, Эрна нахмурилась и через пару секунд молчания всё же ответила:

- Нет, я думаю, это очень важно.

- Верно. Всё, что здесь показано, настолько важно, что эти изображения тщательно вырезали на камне, и наверняка они переживут даже нас… Тогда почему ты боишься узнать что-то настолько важное?

- Потому что эта птица уже мертва. - сухо ответила Эрна.

- И что с того? Раз она мертва, то её прошлое резко перестало иметь значение? Она знала, что когда-нибудь умрет, но разве от этого она перестала ценить свою жизнь? Она ценила эти моменты настолько, что оставила память о них после себя. Она хотела, чтобы кто-то знал, насколько прекрасной была её жизнь. Так как мы можем просто пройти мимо её последнего желания?

- В этом... В этом уже нет никакого смысла. - опустив голову, говорила она.

- Для неё он был. В этих рисунках её смысл. В простых изображениях вся её жизнь. Она не боялась это показать. Она не боялась жить, даже если её ждал трагичный исход. Она хотела этого. Тысячи мгновений её жизни были намного ценнее одного момента смерти, и он никак способен омрачить то прекрасное, что у нее было.

- …

- Ты видишь это? Я тоже боюсь, Эрна. - сказал он, показав ей свою неистово дрожащую руку.

- Мне хочется рыдать от того, какой пугающий исход может быть у этой истории. Я боюсь его узнать. Но даже так я не боюсь наблюдать за тем, какой была её жизнь. Она не кажется мне пугающей из-за того, что конец может быть не таким счастливым. Она кажется мне прекрасной лишь по одной причине. - положив руку на плечо девушки, сказал он.

- …

- Потому что она на самом деле была прекрасной... И лишь поэтому я хочу узнать её историю до самого конца, даже если ужасно боюсь этого финала.

- …

- Прошу, не бойся счастливых мгновений жизни этой милой птицы. Направляй свой страх только на её возможный трагичный конец. Нельзя бояться чего-то настолько прекрасного. - похлопав её по плечу, сказал Элион.

В мрачной темноте, освещенной лишь светом красных серёжек и едва видимых разноцветных огней, он продолжал успокаивающе хлопать Эрну по плечу, пока не дождался её вдоха.

- Хаа... Угу. - вздохнув просто сказала Эрна.

- Молодец… Идём дальше. - сказал юноша, радуясь тому, что его лицо в темноте сейчас никто не мог разглядеть.

Элион не поделился с Эрной лишь одной деталью. Он боялся финала этой истории не потому, что его страшила та трагичная неизвестность.

Он боялся этого потому, что он единственный из их отряда предполагал, что за ужас они могут узнать дальше.

И одно это предположение пугало его больше, чем любые другие самые страшные вещи в мире.

Его руки и ноги тряслись в ужасе, а на глазах неистово скапливались слёзы.

Чувство срочности и неизбежности, которые он испытывал с момента входа в пещеру, давно захватили его душу и сердце.

А на некоторое время забытый смех с каждой секундой звучал в его голове всё громче.

Всё потому, с самого начала Элион понял, что история на стенах нужна отнюдь не для того, чтобы показать счастливую жизнь птицы и девушки.

Она была нужна для того, чтобы они поняли весь ужас трагедии, который постиг молодой птенец, оставшийся совсем один.