«Подняться»

«Умоляю, кто-нибудь…» - устало шептал Элион в собственном разуме.

Однако его мольбы мог слышать лишь он один. Его тело было давно ему не подвластно, и он сам не мог ничего изменить.

«Прошу… убейте меня», - ему лишь оставалось тихо молить о смерти в своем израненном сердце.

В своем бездонном желудке он ощущал каждую частичку тела товарищей, которых он сожрал, а некоторые их кости всё ещё застревали в его горле.

После того как остальные твари преподнесли ему Клару в качестве подарка и позволили полакомиться ей лишь ему одному… Элион воссоединился с ними, и все вместе они отправились за добавкой.

Ему пришлось съесть трупы Ноэль и Эрны, которые в этот раз никто не переносил в зеркальные коридоры.

Он жрал всё, от мозга и внутренних органов до ногтей и волос. Казалось, он сожрал даже их души.

Элион каждое мгновение ощущал все перемешанные и пережеванные частички тел своих товарищей.

Ранее он до безумия хотел вырвать собственное горло вместе с желудком.

«Убейте меня…» - но сейчас он просто хотел умереть… Нет.

Если бы был хоть малейший шанс стать безумным и на мгновение забыть о том, что произошло, то он бы им воспользовался, а своей смерти он всё же хотел по другой причине.

После того как все тела были съедены, Элион, Ноэль и Эрна, которые были монстрами, казалось, потеряли былую прыть.

Они устало брели по коридорам, ничем не отличаясь от живых трупов. Они ощущались странно вялыми. Возможно, они просто утолили свой аппетит и казались бесцельными марионетками. И всё же они шли в знакомом юноше направлении.

Элион не знал, сколько прошло времени, но вскоре до его полностью отчаявшегося разума донеслось что-то кроме звука их шаркающих шагов и булькающих в его желудке человеческих останков.

Трио монстров подошло к помещению, в котором он уже дважды умирал, и пересекло порог под мелодичные звуки.

Это были звуки игры на скрипке.

*Щелк* - раздался щелчок пальцами.

Словно по команде, три монстра повернулись спиной к зеркалу с символом длинных волос и встали на месте без движения.

Раздавались приятные протяжные звуки скрипки, и монстр Элион без какого-либо выражения смотрел на эту картину. Даже если бы он мог управлять своим лицом, то вряд ли бы сейчас оно изобразило бы какую-то эмоцию. Отчаяние поглотило даже гнев.

Элион Эфистион с мягкой улыбкой и прикрытыми от наслаждения глазами плавно передвигался у зеркал и извергал мелодию из своей скрипки.

Казалось, эта песня доставляла ему истинное удовольствие и блаженство. В ней не было ни одной тревожной или беспокойной ноты. Смычок плавно передвигался по струнам и создавал мягкую и утончённую мелодию.

Элион Эфистион играл идеально, без единой ошибки. У его песни не было никаких проблем, и казалось, она могла длится вечно.

Трио человеческих монстров следило за ним без единого движения, подобно марионеткам, нити которых были жёстко натянуты. Или «он» так считал.

В одно мгновение одна струна на скрипке порвалась, и раздался очень неприятный звук.

Довольное лицо Элиона Эфистиона в миг сменилось на нахмуренное.

Он открыл глаза и перевел взгляд на трех монстров.

- Чудовище… - холодно прошептал он.

В то время, когда Ноэль и Эрна продолжали смотреть в сторону музыканта, стоящий между ними юноша выворачивал свою шею и смотрел назад.

Казалось, даже если бы взгляды всего мира были обращены вперед, этот юноша всё равно бы смотрел совсем в другую сторону.

В его безразличных жёлтых глазах отражался странный символ длинных волос, а ноги подрагивали.

Не прошло много времени, когда одна его нога смогла сделать шаг и развернуть за ней тело.

А за ней пошла и вторая.

Очень медленно и с явными колебаниями и усилиями его ноги, будто под воздействием проклятия или некой неведомой силы, двигали тело в отличную от всех сторону.

- … - Элион Эфистион холодно за этим наблюдал, а на его лице было не разглядеть прежнего довольного выражения.

Спустя пару минут тело юноши оказалось в метре от зеркала, а знакомый символ был прямо перед его лицом.

И всё же всё его тело было ему не подвластно. Лишь его ноги по неизвестной причине несли его прямо к этому символу, а шея сама заставляла смотреть туда.

Казалось, сделай он ещё шаг, и что-то могло бы измениться.

И всё же его опередил смычок от скрипки, который остановился у его шеи и не дал телу пройти вперед.

- Ты отвратительное чудовище, Элион Эфистион. - пронесся холодный голос у его уха.

В следующий миг смычок, будто продолжая играть по струнам, прошелся по его шее и отсек ему голову.

Перед смертью отрезанная голова Элиона была повернута лицом вверх и смотрела на знакомую фигуру.

Элион Эфистион, который превратил его в монстра и заставил съесть своих друзей…

Смотрел на него с ненавистью.

Этот взгляд, пропитанный жгучей ненавистью, ощущался даже острее, чем боль от отсеченного тела.

Под этим взглядом Элион потерял свою жизнь, ведь чей-то ботинок наступил на его голову и раздавил ее, как какой-то фрукт.

…

- Наши отражения? Что ты…

- Бьхаа! - прерывая вопрос, который он уже забыл, сколько раз слышал, его тело непроизвольно скрутилось и выплеснуло всё, что было в желудке.

Элион уже сбился со счёта, какой раз за все три смерти его стошнило, однако этот случай явно отличался от всех остальных.

Пока все шокировано на него оборачивались, явно не понимая, что происходит, он продолжал это мерзкое занятие.

Элион откинул дрожащую руку Клары, которая к нему потянулась, и продолжил стимулировать тело, выплеснуть из себя всё.

- Бьхааа!

Даже когда из него текла одна только желчь, он всё равно ощущал конечности его друзей, которые будто бы скучивались где-то сверху живота.

Слёзы и рвота заполонили и забрызгали всё его лицо, а бесчисленные воспоминания о том, как он поедает останки своих друзей, постоянно проносились по его разуму.

Каждый был не в силах отвести взгляд от происходящей с Элионом аномалии, несмотря на испытываемое отвращение от вида и запаха рвоты. Даже Маркус, который обычно казался очень собранным, сейчас не мог сдержать шок на своем лице и дрожание зрачков.

Какое-то время раздавались, были слышны только звуки того, как Элион блевал, но вскоре Ноэль смогла преодолеть этот невидимый барьер, порожденный шоком, и сделала шаг к юноше.

- Бьхаа! - но вскоре она снова замерла на месте, не в силах сдержать дрожь от его действий.

Когда естественные способности организма кончились и Элиона перестало машинально выворачивать наружу, он стал засовывать руки в собственное горло, провоцировать очередное извержение рвоты.

Все его действия казались безумными, а вскоре желчь начала смешиваться с кровью от разодранного горла.

Элион тяжело дышал, а слезы не переставали стекать из его глаз. Его длинные волосы и лицо были испачканы, а мерзкий запах разносился повсюду.

Но он лежал не только в луже собственной рвоты. В центре отвратительной лужи и прямо у его лица красовался новый кровавый рисунок. Это была точно такая же рожица с широкой улыбкой и прищуренными глазами. Однако сейчас кровь не капала с потолка, а тихо текла из глаз, делая рожицу одновременно улыбающейся и плачущей.

Затуманенным взором юноша смотрел на этот символ, который был в сантиметре от его лица, и не переставал пытаться заставить себя снова опустошить желудок. Но там уже было пусто, и всё, чего он мог добиться, — небольших скручиваний тела и гортани.

И всё же ощущение того, что его желудок всё ещё был наполнен человеческими останками, никуда не уходило.

- Ааа…! - то ли от горя, то ли от безумия он начал выть и широко открывать свой рот.

А после он начал засовывать руку внутрь своего тела, намереваясь вырвать собственный желудок.

Это была сцена настоящего безумия, и все, кто это видел, тоже начинали ощущать, что сходят с ума только от одного вида этой мучительной картины.

И всё же, когда Элион уже засунул руку внутрь себя почти по локоть, однако девушка не сдержалась и коснулась юноши, даже несмотря на то, что ранее он оттолкнул её.

- П-пожалуйста, не мучай себя… - прошептала Клара дрожащим голосом.

Слушая её шёпот, он позволил девушке достать его руку из горла.

В этот момент его не волновал вид конечности, с которой стекала смесь крови, рвоты и слюней. Он не обращал внимания на боль, которую причинил сам себе, и отвратительное ощущение в животе.

Его даже не волновал очередной появившийся рисунок кровавой рожицы.

- … - опираясь на Клару, Элион медленно поднялся из лужи собственной рвоты и посмотрел на девушку.

Её лицо выражало очевидное переживание и волнение, а также боль. Казалось, ей было невыносимо смотреть на то, что Элион делал с собой, и даже если бы он кричал или злился на неё, она всё равно бы его остановила.

Сцена того, как ему он собственноручно убил эту девушку, захлестнула его сознание. Больше всего юноша хотел, чтобы она никогда не испытывала чего-то болезного. Элион хотел, чтобы Клара жила счастливо и беззаботно, а былые страдания навсегда потерялись на задворках её памяти. Но, как ни парадоксально, как раз таки его действия и привели к тому, что девушка переживала неимоверное количество боли и страданий.

Элион знал, что она пошла в это место только из-за него. Все страдания и пытки, которые Клара испытывала, были целиком и полностью его ответственностью.

И в конце концов, он первым подошел к ней в тот день в детстве… Только для того, чтобы потом бросить и предать.

Конечно, у него были свои причины, и впоследствии он мечтал вернуть улыбку и себе, и Кларе.

И всё же это не мешало ему ненавидеть ту свою фигуру с синяком на груди ещё больше.

- Клара… - прошептал Элион, и слезы вновь полились из его глаз.

Его единственная ладонь коснулась холодной щеки девушки, а пальцы сбросили пару слезинок с её лица.

В её черных глазах отражалось его лицо, пропитанное сожалением.

Пока девушка пыталась осознать происходящее, Элион тряхнул головой и, всхлипнув, притянул её к своей груди.

- … - на лице Клары было написано ошеломление, а её уши отчетливо слышали звук сердцебиения юноши.

- Прошу, прости меня… - прошептал Элион со скорбью в голосе, а его дрожащие руки крепко впились в девушку.

Клара начала поднимать голову и, едва взглянув на его лицо, начала говорить:

- Н-нет, Элион, тебе не за что извиняться, ведь с тобой, наверное, что-то прои…

Юноша прервал её слова, вновь притянув голову девушки к своей груди.

Некоторое время раздавались лишь его всхлипы. После прислонился к её макушке и, пряча свои слёзы в её тёмных волосах, произнёс:

- П-прости, что я тебя бросил… Прости, что тогда не смог остаться с тобой. - его сдавленный шёпот раздавался в её ушах.

- … - глаза Клары шокировано расширились, когда она поняла, о чём он говорил.

- Я-я никогда не должен был тебя бросать, но тогда не мог по-другому… Прости, что предал тебя, Клара.

- …

- М-мне жаль… Мне так жаль… - он продолжал плакать, больше не в силах сказать что-то кроме этого.

Прикусив губу, девушка, наконец, вырвалась из его рук и, робко схватив юношу за воротник, притянула его лицо к своему.

- Т-ты не должен так говорить…! Это никогда не было твоей виной!

- … - в ошеломленных жёлтых глазах Элион отражалось её лицо, также пропитанное сожалением.

- Е-если бы я… Е-если бы тогда смогла сказать тебе… Если бы я тогда смогла подойти к тебе, то ты бы никогда не чувствовал себя так одиноко! - слезы так же неистово текли по её лицу.

Её эмоциональные вскрики разносились по всему зеркальному помещению, однако это не останавливало некогда робкую девушку.

- Если бы у меня только хватило смелости взять тебя за руку, как ты всегда брал меня… Ты бы никогда не переживал столько боли в одиночестве!

- Н-нет, но ты ведь не могла…

- Замолчи, глупый! - она резко прервала его и, закрыв глаза, так же притянула его голову к своей груди, как он сделал ранее.

- …

- Е-если бы я только смогла сделать первый шаг… Прости меня, Элион.

- …

- П-прости, что оставила тебя одного… - крепко сжимая зубы и пряча лицо в его волосах, она изо всех сил сдерживала рыдания, пытаясь сказать ещё хотя бы пару слов.

- …

- Это я тебя предала, но… Н-но я никогда тебя не бросала! И я никогда этого не сделаю, даже если ты возненавидишь меня!

- ... - слушая её искренние слова, Элион был не в силах остановить собственный поток слез.

- Никогда... - тихо прошептала она и наконец больше не смогла сдерживать свои рыдания.

Казалось, теперь больше никто из них был не в силах сказать что-либо, и в этом помещении раздавались лишь звуки их не сдерживаемого плача.

Однако в словах больше не было нужды.

Их тела были переплетены в объятиях, а руки, крепко держащиеся за спины друг друга, больше никогда не хотели отпускать дорогого им человека.

И эти действия говорили куда больше простых слов.