Глава пятая: Борьба пешки
Глава пятая: Борьба пешки
В лесу, где земля и деревья были покрыты льдом, раздался тяжелый звук: Пакин (ПП: и как мне этот звук перевести?).
«...Пшшшш!»
Зашевелился Луис Миллер, маг-барьерист, который наконец освободился, разрушив лед с помощью магии, грубой силы и решимости.
Рядом с Луисом лежал Сирил, лед прилип к каждой части его одежды.
"Ах, черт побери. Ненавижу холод, а мы здесь..."
Ворча, Луис сжал кулаки, нагнетая кровь в онемевшие пальцы. Этот молодой человек, лежащий у его ног, стоил ему немалого времени.
Магия льда хорошо подходила для того, чтобы затягивать и тянуть время. Понимая это, Сирил Эшли сражался с четкой стратегией выигрыша времени.
(...А это значит, что остальные, скорее всего, тоже попытаются что-то сделать.)
Осмотрев свое окружение, Луис вдруг понял. Преследуя Сирила, который спрятался за ледяной стеной, чтобы сбежать, он, очевидно, забрался довольно глубоко в лес.
(...Значит, он не просто тянул время, а действовал как приманка).
Луис начал скандировать заклинание магии полета и тут же подпрыгнул в воздух. Сначала он намеревался определить свое текущее местоположение.
Однако едва он поднялся на высоту, едва превышающую верхушки деревьев, как в его сторону метнулась молния.
Она появилась из густого леса. Непростое место, где трудно было набрать скорость с помощью магии полета.
Пока Сирил выигрывал время, остальные трое, очевидно, затаились в удобных для атаки местах.
-Но что с того?
Густые деревья, конечно, затрудняли маневрирование, но Луис был уверен в своих способностях к магии полета.
Луис создал перед собой барьер в виде щита и направил свою летающую магию в ту сторону, откуда летели молнии. Заметив врага, он мог просто увеличить скорость и смять его своим барьером. Даже если бы это был мощный огненный шар Глена, Луис был уверен, что его барьер сможет полностью закрыть его.
В этот момент Луис почувствовал изменение ветра. Позади него появилось присутствие. "Не может быть, - пробормотал он, поворачивая голову.
Сзади Луиса, используя магию полета, преследовал Гленн.
Если бы Гленн выпустил огненный шар, Луис уклонился бы от него с помощью магии полета. Огненным шарам Глена просто не хватало скорости.
Но Гленн держал огненный шар наготове и атаковал Луиса с помощью магии полета. Несомненно, это была атака, проведенная на максимально возможной скорости.
«Дяаааааааааааа!»
С отчаянным боевым кличем Гленн бросился на Луиса с огненным шаром наперевес.
Огненный шар взорвался, и тела Луиса и Глена упали на землю. (ПП: надо было "банзаааай")
С земли Роберт Винкель наблюдал, как огненный шар взорвался в воздухе и две фигуры упали в его сторону.
При приземлении Гленн издал болезненный звук. Луис, однако, приземлился на ноги и тут же поднялся на ноги. Должно быть, он создал защитный барьер в тот момент, когда взорвался огненный шар.
(Но даже в этом случае он должен был получить значительный урон.)
Огненный шар Глена обладал силой, сравнимой с атакой продвинутого мага. Даже получив удар в упор, Луис поднялся и тут же принял боевую стойку.
"Понятно. Значит, следующий противник - ты, Роберт Винкель. Хьюберт Ди лежит в ожидании в качестве подкрепления, да?"
Роберт снова сжал меч в руке. Он уже был пропитан магией молний.
Сирил и Гленн привели Луиса на цветочную поляну в глубине леса, известную как „“.
Луис, источавший убийственное намерение, совершенно не сочетавшееся с нежными весенними цветами, облизнул губы.
После того как его основательно унизил низший противник, он не собирался отступать. Его глаза, яростно сверкающие, были наполнены убийственным намерением.
"Очень хорошо. Я уложу вас всех вместе".
произнес Луис, поднимая свой посох. Быстро. Посох, защищенный защитным барьером, взмахнул как дубинка, стремясь размозжить череп Роберта. Роберт осторожно парировал его удары мечом.
Каждый из ударов Луиса был ужасающе тяжелым и стремительным. Более того, поскольку это были не стандартные приемы меча или посоха, их траектории было трудно прочесть.
«Хааа!»
Когда Роберт сделал выпад мечом, Луис легко парировал его посохом. Точнее, защитным барьером, окружающим посох.
Не обращая внимания на это, Луис направил кончик посоха в горло Роберта. Это был безжалостный удар. Прямое попадание неизбежно заставило бы его корчиться в агонии и сделало бы невозможными любые заклинания.
Понимая, что может потерять равновесие, Роберт перекатился в сторону, чтобы уклониться от удара.
Словно для того, чтобы отвлечь внимание Луиса, из тени деревьев вылетела молния. Хьюберт поддержал его.
Луис взмахнул посохом, блокируя молнию защитным барьером, и, воспользовавшись импульсом, нанес удар посохом по Роберту.
В последний момент Роберт уклонился. Луис вонзил кончик посоха в землю и легко взмыл в воздух.
Не используя магию полета, полагаясь только на посох и силу ног, Луис прыгнул. Он резко выдохнул: "Шах! " и врезал боковой стороной сапога в висок Роберта.
"Гух, ух!? "
Физические атаки не проникают в магический бой.
Поэтому Луис заранее создал небольшой защитный барьер на боку своего сапога, чтобы позволить атаке пройти. Должно быть, он произнес заклинание прямо перед прыжком.
Пока Роберт катался по земле, получив удар ногой в висок, Луис преследовал его, напевая при этом. На этот раз удар был нанесен коленом.
Роберт отпрыгнул в сторону, чтобы уклониться от удара, который был настолько яростным, что, казалось, был намерен разбить ему лицо.
Снова издалека полетели стрелы-молнии Хьюберта, но магия, пущенная с такого расстояния, легко парировалась.
(Черт возьми, а он крут!).
Его магические способности были не только исключительными, но и физическая сила была ужасающе высока. И самое главное - он был закален в боях.
Один из Семи мудрецов, барьерный маг Луис Миллер. Его второй рекорд в королевстве Ридилл по количеству одиночных убийств драконов - не просто хвастовство.
Если сравнить его с шахматными фигурами, то он - сильнейший.
«Он как королева».
Щека Луиса дернулась.
«...Что ты только что сказал?»
«Я сказал, что ты похож на королеву». (ПП: *помня приквел* из всех возможных комплиментов, ты выбрал именно тот, что нельзя произносить)
В этот момент ощутимое убийственное намерение, исходящее от Луиса, усилилось.
По рукам Роберта, свернутым в кольцо, побежали мурашки.
«...А?»
Ответ прозвучал неестественно низко, его тон был зловещим.
«Позвольте мне дать вам один хороший совет».
Выражение исчезло с бледного лица Луиса.
На его виске запульсировала толстая голубая жилка.
«Больше всего на свете я не люблю, когда мне говорят, что я похож на женщину».
決してLouisの女性的な容姿を揶揄 したわけではないのだが、Robertの発言は (ПП: на этом мои полномочия всё. Там что-то вроде
«"Я ни в коем случае не хотел высмеять женственную внешность Луиса" но слова Роберта то ли не дошли до Луиса, то ли он их просто не успел произнести»)
Луис воткнул свой посох в землю и начал скандировать. Подул яростный ветер, разбросав цветы по лугу.
Пестрые лепестки, танцующие в воздухе, были прекрасны, но, пробираясь между ними, бесчисленные лезвия ветра обрушивались на Роберта.
Магия ветра малоэффективна, но ее невидимость затрудняет уклонение. Роберт внимательно следил за движением танцующих лепестков, уворачиваясь от лезвий ветра. Но все же ему не удалось избежать их всех, и лезвия ветра вонзились в несколько мест на его теле. Физических повреждений не было, но вместе с сильной болью он потерял и магическую силу.
Его предел приближался.
(...... Еще пять ходов)
Эта битва была похожа на шахматы. Если Луис был сильнейшей фигурой, королевой, то Роберт - слабейшей, пешкой. А суть шахмат заключается в том, чтобы использовать пешку для маневрирования противником.
Чтобы переместить самую могущественную королеву в нужную позицию, Роберт мчится через цветочное поле.
"НУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ .
«О боже, неужели ты сдался?»
Лезвия ветра вновь обрушиваются на Роберта. Приготовившись к удару, он бросается на Луиса, подняв меч.
Полагая, что одними лезвиями ветра его не прикончить, Луис отпрыгивает назад, чтобы уклониться от удара Роберта.
(...Еще три хода)
Роберт разжал больную руку и влил магию в меч.
Лезвие молнии, впитав магию Роберта, вытянулось почти вдвое по сравнению с первоначальной длиной меча и приблизилось к Луису.
Но прежде чем лезвие достигло Луиса, Луис отпрыгнул в сторону, на его лице появилась усмешка.
"Фирменный волшебный меч королевства Рэндалл... К сожалению, это не первая моя встреча. Я вижу его насквозь".
(Еще один ход!)
Роберт влил в волшебный меч всю свою магическую силу.
Удлинение волшебного меча казалось обманчиво простым, но на это уходило огромное количество магии. Кроме того, оно нарушало присущую мечу стабильность и давало мало преимуществ.
Зная это, Роберт вытянул волшебный меч лишь на половину длины своей руки.
Меч достиг Луиса. С холодным взглядом, свойственным только недальновидным глупцам, Луис поднял свой посох и поймал клинок в защитный барьер. Выдержав это нападение, он, вероятно, намеревался нанести удар прямо через барьер.
"УААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!
Роберт зарычал, обрушивая меч со всей силой, на которую был способен.
Отброшенный назад силой удара, Луис сделал шаг назад.
В тот же миг земля под ногами Луиса начала светиться болезненно-ярким фиолетовым светом.
Подтвердив это, Роберт объявил.
«Шах и мат».
Луис нахмурился, глядя на свечение под ногами.
В земле, скрытой среди травы и цветов, было высечено то, что на первый взгляд казалось магической формулой. Но это была не магическая ловушка.
(...Это знак проклятия? ...Проклятие?)
В тот момент, когда он это понял, по тыльной стороне его правой руки разлилось медленное тепло. Луис быстро снял перчатку.
На его руке появилась фиолетовая метка проклятия. Похоже, это была ловушка, в которой тот, кто наступит на знак, будет проклят.
Луис обычно умел расшифровывать магические символы. Но проклятия были совсем не похожи на магию, и он не мог их прочесть.
(Что это за проклятие...?)
Пока Луис стоял в недоумении, до его слуха донеслось жужжание крыльев.
Резко подняв голову, он увидел, что его окружает черная дымка. На самом деле это был рой бесчисленных насекомых.
Наконец-то Луис понял природу полученного им проклятия.
-Это проклятие привлекает насекомых.
Инстинктивно Луис создал вокруг себя полусферический защитный барьер. Барьер сработал как раз вовремя, отразив рой крылатых насекомых.
Защитный барьер потемнел, когда насекомые налетели на него. Это было ужасное зрелище.
Тем не менее он вздохнул с облегчением, решив, что это лучше, чем если бы насекомые набросились на него сразу. В этот момент Луис почувствовал легкое головокружение.
(...Это странно. Моя мана истощается с неестественной скоростью?)
Отчаянные атаки Сирила и Глена нанесли значительный урон, но Луис сражался, сохраняя свою магическую силу. Более того, сегодня он даже ни разу не использовал такой серьезный прием, как вызов Короля Духов.
Почему же его мана истощалась так быстро? Возможно, ее просто что-то высасывает - как раз в тот момент, когда эта мысль пришла Луису в голову, он заметил среди окружающих полевых цветов голубой цветок, заметно отличающийся от остальных. При дневном свете его было трудно разглядеть, но при ближайшем рассмотрении цветок излучал слабое свечение.
Известный под названием «Жилище духа», этот цветок обладал свойством поглощать магическую силу.
(Может, это и есть то, что истощает мою магию?)
Обычно Жилища духов не обладают столь сильными эффектами, истощающими магию. Однако Луис знал человека, который мог усилить это растение.
Колдун, вызывающий проклятия насекомых, и маг, улучшающий растения.
...Среди Семи Мудрецов есть двое.
(Они сделали это, эти ублюдки!!)
Окончательно выйдя из себя, Луис задумал призвать Короля Духов, чтобы разнести в клочья всю округу, а затем ворваться в Высший совет, используя магию полета, чтобы свернуть шеи трем младшим мудрецам.
Но прежде чем он успел начать действовать, Луис побледнел от странного ощущения под ногами - .
Чтобы защититься от роя насекомых, Луис создал полусферический защитный барьер... но этот барьер был похож на стеклянный купол, накрывший его с головой и оставивший землю без защиты.
С искаженным лицом Луис посмотрел на свои ноги и замер, увидев насекомых, ползущих по его сапогам.
Магия полета. Использование магии полета могло бы помешать насекомым подползти к нему с земли, но пока полусферический защитный барьер был активен, магия полета была невозможна.
Пока он размышлял над этим, дух-жилище неуклонно истощал магическую силу Луиса.
"──～～～～～～～～～ !! "
В центре цветочного поля, кишащего насекомыми, Луис закричал беззвучным голосом.
Самой большой причиной поражения Луиса Миллера, мага-барьериста, была его уверенность в том, что Молчаливая ведьма - эта нечеловеческая девушка-монстр - никогда не станет добровольно искать сотрудничества с другими.
Прижать королеву, самую сильную фигуру, пешками.
Такова была природа этой шахматной партии.
＊＊＊
В зале заседаний Верховного совета замка самые известные знатные сановники страны сидели рядами, каждый на своем месте, ожидая начала.
Несколько мест оставались пустыми, а те, кто уже сидел, тихо переговаривались между собой о делах насущных.
Их взгляды были устремлены на первого принца Лайонела Брема Эдуарда Ридила и герцога Клокфорда Дариуса Найтрея.
В беспрецедентную ситуацию - убийство второго принца и замена его самозванцем - никто не мог поверить. Все внимание было приковано к Лайонелу, единокровному брату Второго принца, и герцогу Клокфордскому, его деду, который следил за каждым их шагом.
Лайонел сидел, не шевелясь, и смотрел прямо перед собой, а герцог Клокфорд со свойственным ему торжественным видом ожидал начала встречи.
В этой напряженной атмосфере Рауль Розенберг, Ведьма Шипов, сидящий среди Семи Мудрецов, слегка дернул за мантию Рэя Олбрайта, колдуна Бездны, сидящего рядом с ним, и негромко произнес.
"Ну что, Рэй. Пора?"
"А, проклятие, притягивающее насекомых, которое я установил, активировалось... Хе-хе-хе, ты прав, Барьерный маг... Всех этих красавцев должны кишить насекомыми..."
Проклятые метки на цветочном поле и сосущие магию цветы приготовились к операции по остановке Барьерного мага. Не кто иной, как эти двое, организовали ее.
Официальная версия гласила: «Исследование с использованием насекомых, собранных с помощью колдовства, привлекающего насекомых, для опыления цветов», но, разумеется, это была ловушка специально для Луиса.
Мы поступили с мистером Луисом весьма некрасиво, не так ли? Но это была просьба Моники, в конце концов.
«Если подумать, Молчаливая ведьма до сих пор не прибыла... как и Звездочет».
Сказав это, Рэй бросил взгляд на пустое место рядом с собой.
После смерти мага самоцветов Эммануила Дарвина у Семи мудрецов не стало одного места, осталось шесть.
Из них сидели только трое: Ведьма из колючек, Шаман Бездны и Маг-артиллерист.
Три места оставались свободными: ведьма -звездочет, маг-барьерист и молчаливая ведьма.
«Мисс Мэри, неужели она так увлеклась наблюдением за звездами, что снова проспала?»
пробормотал Рауль, когда высокий мужчина с черной бородой - маг-артиллерист Брэдфорд Файерстоун - вмешался.
"Если ты о той звездочетке, то я видел, как она направлялась сегодня утром в покои Его Величества. И, что еще важнее, ты, колючка, если под мантией на тебе рабочий халат, почему бы тебе не застегнуть его?"
そう指摘する Брэдфорд は、今日はローブの下に小綺麗 な服を着ている。
(ПП: Хххрр, там типо "Брэдфорд, отмечающий это, сегодня одет в элегантную одежду под мантией.")
Одеяния Семи Мудрецов формально носят с пристегнутой декоративной тканью для церемоний, но в остальном наряд довольно свободен. Однако, когда ткань снимается и передняя часть остается открытой, под нее принято надевать достаточно качественную одежду или платья.
«Ну, надо сказать, это довольно умная рабочая одежда».
"Умная или нет, но рабочая одежда - это все равно рабочая одежда. У тебя дома есть одежда получше, не так ли?"
«Ну, одежда, которую выбирает бабушка, вся в рюшечках и кружевах, и она такая громоздкая...»
Бормоча, Рауль вытащил из кармана декоративную ткань.
Когда он расправил скомканный кусок и застегнул его поверх мантии, прозвучал колокол, возвещающий о начале заседания Высшего совета.
Двойные двери из коридора распахнулись, и на пороге появилась Ведьма -Звездочет Мэри Харви.
Сегодня, как и всегда, она была одета в мантию поверх элегантного платья.
Ее поддерживал мужчина со светлыми волосами и усами - король королевства Ридилл Амброз Крэдл Ридилл.
Появление больного монарха вызвало переполох в зале.
Король, опирающийся на свой посох, имел бледный цвет лица, но стоял с прямой спиной.
Бледные светлые волосы, небесно-голубые глаза, худощавая фигура. Хотя бодрость его молодости угасла, умный блеск в глазах не подавал признаков угасания.
Лайонел поднялся и, нахмурившись, с беспокойством посмотрел на короля.
«Ваше Величество, вы хорошо себя чувствуете?»
«Я здоров».
Король ответил отрывисто, но ропот в комнате не утихал.
Ведьма -Звездочет, поддерживающая короля со стороны, прекрасным голосом объявила.
"Прошу вас, помолчите. Столь невежливые голоса вредят здоровью Его Величества".
При этих словах старшего из Семи мудрецов в зале воцарилась тишина.
Однако все по-прежнему выглядели так, словно им было что сказать. Ведь король, прикованный к больничной койке, впервые за несколько месяцев появился на публике.
"Его Величество прибыл сюда сегодня, глубоко обеспокоенный недавними волнениями. Я прошу вас о понимании и внимании".
С этими словами Мэри проводила короля на его место.
Дворяне в зале не могли скрыть своего волнения, но один человек оставался совершенно бесстрастным - ... Герцог Клокфорд.
Какие мысли занимали сейчас этого герцога? На фоне бурлящих догадок председатель заговорил.
«Итак, несмотря на наличие нескольких свободных мест... мы начинаем заседание Высшего совета».
Дверь, ведущая в небольшую комнату в задней части зала, открылась, и вперед вышел молодой человек в наручниках, сопровождаемый солдатами.
На нем не было ничего, кроме простой рубашки и брюк. Тем не менее он поражал воображение - юноша с яркими светлыми волосами и красивыми чертами лица. Преступник, ложно назвавшийся именем Феликса Арк Ридилла, улыбался с почти нелепым спокойствием.
＊＊＊
«Преступник, вам лучше сначала назвать свое имя».
Побуждаемый председателем, Айзек внутренне усмехнулся.
Айзек Уокер был человеком, который умер десять лет назад. Не было никакой необходимости упоминать здесь имя умершего.
"У меня нет имени, которое я мог бы предложить в этом месте. Называйте меня как хотите - числом, символом, чем угодно".
Люди недовольно поморщились.
Айзек лишь глазами обвел лица присутствующих. Сиденья приподняты, чтобы смотреть на обвиняемого сверху вниз. Среди знакомых, сидящих здесь, в самом конце зала сидел король, отец Феликса.
А на ближайших к нему местах - первый принц Лайонел и герцог Клокфорд.
Переведя взгляд чуть дальше, Айзек заметил два пустых места среди мест Семи мудрецов и слегка сузил глаза.
Одно из пустых мест принадлежало Молчаливой ведьме. Она редко появлялась на публике, поэтому ее отсутствие было неудивительным.
И все же, если бы это было возможно, он хотел бы увидеть ее в последний раз - если уж быть жадным, то увидеть ее истинное лицо.
(Роскошь, недоступная грешнику, )
Айзек поднял голову и устремил взгляд вперед. На лице Феликс играла спокойная, нежная улыбка.
Это было лицо Феликса. Он не мог позволить себе выглядеть уродливым или расстроенным.
Даже если это была фальшивка, он хотел оставить образ Феликса прекрасным в памяти людей до самого конца.
"Преступник. Вы убили Его Высочество Феликса Арк Ридилла, второго принца, когда он возвращался в Академию Серендии после новогодней церемонии, а затем заняли его место. Есть ли какие-либо разногласия относительно этого факта?"
«Если вы утверждаете, что это правда, то, конечно, так и должно быть...»
Спокойный ответ Айзека вызвал ропот возмущения среди приближенных герцога Клокфорда.
Они не знали, кто создал этого самозванца, но направили свою злобу на фальшивку, выдававшую себя за второго принца.
Как нелепо. Герцог Клокфорд водил всех за нос.
(...Хотя самым нелепым из всех был не кто иной, как я сам.)
В момент казни, несомненно, каждый житель этого королевства направит свою ненависть на Айзека. К тому, кто повинен в убийстве героического принца, спасшего страну от проклятого дракона.
А принц-герой останется в памяти народа как принц-трагик.
(Ах, но... какое выражение лица будет у этого ребенка?)
В голове мелькнула мимолетная картинка: девочка, которая смотрела на шахматную доску.
"Когда я узнала, что отец умер по чьему-то желанию... я не знала, что делать".
Моника Нортон - нет, конечно, это было ее не настоящее имя.
Моника Рейн.
Дочь, чей отец был убит, чтобы скрыть правду о фальшивом принце.
(...Пожалуйста, ненавидь меня.)
Хотя она была слишком доброй, чтобы потворствовать чьей-либо ненависти.
И все же, вместо того чтобы смотреть на нее с таким безмерным сожалением, я бы хотел, чтобы она возненавидела Айзека. А в момент его казни я бы хотел, чтобы она почувствовала хоть немного облегчения, узнав, что убийца ее отца умер. У нее есть такое право.
Председатель торжественно допрашивал Айзека.
«Преступник, признаешь ли ты все выдвинутые против тебя обвинения?»
Перечисленных преступлений было недостаточно, подумал Айзек.
Преступление Айзека началось десять лет назад, в тот самый момент, когда он стал причиной смерти Феликса.
Поэтому Айзек ответил следующим образом:
«Я признаюсь во всех своих преступлениях».
В том, что стал причиной смерти Феликса. В том, что сжег его тело и принял на себя его личность. В том, что обманул многих людей... и в том, что стал причиной смерти отца Моники.
За все это Айзек Уокер должен был умереть здесь.
Позади него послышался звук открывающейся двери. Несомненно, стражники пришли, чтобы забрать его. Как только Айзек подумал об этом, раздался четкий, ясный голос.
«Подождите».
Это был одновременно знакомый и незнакомый фамильяр.
Айзек знал этот голос. Но его обладатель никогда не говорил так, чтобы голос эхом разносился по всему залу.
Стук, стук, стук. Звук изящных каблучков.
Айзек медленно обернулся.
К нему приближалась Молчаливая ведьма с низко надвинутым на голову капюшоном и посохом в руке.
Позади Молчаливой ведьмы стоял ее слуга, черный дракон, называвший себя Бартоломью Александром. Черный дракон, одетый в старомодную мантию, усмехнулся, когда его глаза встретились с глазами Айзека.
Молчаливая ведьма, сопровождаемая черным драконом, носила под мантией черное платье. При каждом шаге колыхалась украшенная цветами лента у выреза платья.
На вырезе платья сверкала скромная подвеска.
Небольшой камень, покачивающийся на вершине кулона, был перидотом.
Глаза Айзека были прикованы к этому кулону.
Когда-то он подарил его ей. С тем извращенным, эгоистичным желанием, чтобы хоть один человек помнил его.
"Кулон из перидота красиво сияет даже при слабом свете темной ночи. Если бы ты носила его, я бы сразу нашел тебя".
Тот самый кулон теперь сияет на шее Молчаливой ведьмы.
Перед Айзеком, застывшим на месте, Безмолвная ведьма раздвинула губы, окрашенные в бледно-розовый цвет.
"Перед вами подлинный Феликс Арк Ридилл, ваше высочество!"*
провозгласив это звучным голосом, Молчаливая ведьма сняла капюшон.
Открывшееся лицо, хоть и украшенное гримом, было безошибочно узнаваемо.
«Это вам докажет Моника Эверетт, одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма».
Чёрт, я уже устал, но не могу просто так взять, и закончить на сегодня. Нельзя оставлять читателей на таких клифхэнгерах. Правда, сейчас особо различий с вебкой как то не вижуу. Может быть, в деталях боя.
*А, кстати, в этом томе, в анлейте странности с диалогами наблюдаются: многие места просто не выделены. Как эта фраза, где я звёздочку поставил. Поэтому какие-то моменты я просто мог не доглядеть.