ГЛАВА 10 Идеальная формула
ГЛАВА 10
Идеальная формула
Держа Сирила за плечо, Неро мчался по темному лесу. Даже в человеческой форме он обладал улучшенным ночным зрением. Кроме того, он был намного сильнее обычного человека и мог легко поддерживать полную скорость, несмотря на то что нес на себе Сирила.
...Если подумать, подумал он, то как этот зябкий парень смог улизнуть из общежития?
Общежития для мальчиков и девочек были окружены высокими стенами. У ворот стояли стражники, которые несли вахту всю ночь. Попасть внутрь или выйти наружу должно было быть довольно сложно.
Если бы можно было использовать магию полета, чтобы парить или прыгать по воздуху, это было бы совсем другое дело, но магия полета была не так проста, как кажется. Она требовала как высокой точности управления маной, так и развитых физических способностей - этой техникой пользовались в основном высшие маги. Именно поэтому Моника с ее физической координацией ниже среднего не могла ее использовать.
По моему экспертному мнению, этот холодный парень владеет ледяной магией, но ни в чем другом он, похоже, не особенно искусен.
Сродство к стихиям определяется с рождения, и большинство средних магов умели манипулировать только одной стихией. Способность Моники легко справляться с продвинутыми магическими искусствами, не обращая внимания на стихии, была во многом необычной. Хотя порой Неро было легко забыть, что она была одной из Семи мудрецов - величайших магов королевства, - в конце концов.
Вероятно, холодный парень не может использовать заклинания ветра. Хотя все равно удивительно, что в его возрасте он так хорошо владеет магией льда. Как же Сирилу, не умеющему пользоваться магией полета, удалось улизнуть из общежития мальчиков?
Ответ пришел к нему в тот момент, когда он подошел к заднему входу в общежитие. В части стены, окружавшей здание, была большая трещина. Должно быть, Сирил проскользнул через нее.
«Для элитной академии, - пробормотал Неро, - это, конечно, небрежная работа по обслуживанию».
«Видимо, поколения студентов пользовались этой трещиной, чтобы выскользнуть из общежития и передохнуть», - раздался голос сзади Неро.
Он обернулся - Сирил все еще была у него за плечом - и увидел фигуру знакомого студента, стоявшего позади него. Высокий, стройный, с приятным красивым лицом и золотистыми волосами, мягко переливающимися в лунном свете, - это был второй принц королевства Ридилл, Феликс Арк Ридилл. На нем была школьная форма, а в руках он держал довольно большую доску.
Пока Неро рассматривал доску, Феликс прислонил ее к стене, чтобы скрыть трещину. «Обычно мы скрываем ее вот такой доской, но, похоже, Сирил в тот момент был не в состоянии это сделать».
А, подумал Неро. Значит, принц тоже постоянный клиент. Кивнув самому себе, Неро спустил Сирила со своего плеча. "Я - путешественник, случайно проходивший мимо. Этот зябкий парень вышел из-под контроля из-за отравления маной и рухнул посреди леса, поэтому я привел его сюда для вас. Что скажешь? Я так добр, правда? Поторопись и поблагодари меня".
«Да. Спасибо за ваши усилия».
"Что бы он ни говорил, что видел, скажи ему, что это все галлюцинации из-за отравления маной. Понял? Все, что он видел, было галлюцинацией".
«...Хм?» Феликс взглянул на Сирила и тут же перевел взгляд на Неро. Выражение его лица было спокойным и мягким, но голубые глаза настороженно следили за движениями Неро. «Может быть, ты назовешь мне свое имя, добрый путешественник?»
"О, я никто из важных персон. Но раз уж я так любезен, то все равно скажу. Меня зовут Бартоломью Александр".
Столкнувшись с хвастовством Неро, Феликс приложил руку ко рту и хмыкнул.
«Так же зовут главного героя приключенческого романа».
«Подожди. Ты знаешь Дастина Гантера?» спросил Неро с волнением в голосе.
Он чувствовал, что его симпатия к принцу понемногу возрастает. Он был твердо уверен, что тот, кому нравится Дастин Гюнтер, должен быть хорошим человеком.
Феликс пожал плечами. «Я принимал участие в большинстве развлечений, которые может предложить эта страна: романы, игры, театр», - сказал он, улыбаясь, хотя его улыбка казалась какой-то пустой.
Неро неосознанно нахмурился. У меня от этого парня мурашки по коже.
Несмотря на то что принц родился в королевской семье и был наделен всем, чего только можно пожелать, у него были пустые глаза - как у человека, который вообще ничем не обладает.
Феликс легко подхватил Сирила, а затем снова повернулся к Неро, словно только что что-то вспомнив. "Кстати, путешественник? Эти леса - собственность академии, поэтому в них могут заходить только ее сотрудники и студенты".
«О. Это так?»
Неро ненавидел, когда его заставляли следовать человеческим правилам. В конце концов, я не человек. Правила человечества его не касались. Он указал подбородком на Сирила. «Раз уж я приберег для тебя этого зябкого парня, притворись, что ты меня не заметил».
"Да, конечно. Я не собираюсь допрашивать тебя после того, как ты спас Сирила".
«Ооо?» Неро недоверчиво свел брови и засунул руку в складки халата. Порывшись в ткани, он, похоже, что-то нащупал. «...А может, тебе и не нужно было меня допрашивать, потому что ты собирался, чтобы твой маленький шпион проверил меня», - сказал он, вынимая руку из мантии.
Между пальцами был зажат хвост белой ящерицы, а тело ее безвольно покачивалось. Неро поднял ящерицу к своему лицу.
«Выглядит аппетитно!» - пригрозил он.
Ящерица замахала своими крошечными конечностями.
Неро оскалил свои острые зубы в злодейской ухмылке. "Водный дух, судя по всему? Наверное, ты планировал, чтобы он спрятался в моей одежде и следил за мной. Что ж, это очень плохо для тебя. Я довольно чувствителен к мане".
Духи были похожи на большие сгустки маны. Чем выше уровень духа, тем сложнее Неро было пропустить его. Эта белая ящерица была высшим водным духом, предположительно заключившим контракт с принцем. Однако, даже увидев белую ящерицу, Феликс сохранил невозмутимую улыбку - и от этого стал еще более жутким.
Неро надеялся на более бурную реакцию, например: «Что?!» или «Кто ты такой?!». К сожалению, принц не проявлял никаких признаков волнения.
Заскучав, Неро бросил ящерицу на землю и повернулся к Феликсу спиной.
«Увидимся».
Перед тем как уйти, Неро слегка наклонил голову и бросил последний взгляд за спину. Феликс ничего не сказал - просто стоял и тихо улыбался, глядя вслед уходящему.
Смотри, ты, сверкающий принц, - сказал он себе. Мне плевать, как тебе скучно. Держи свои руки подальше от моей любимицы, понял? (ПП: а вот это интересненько)
Он не хотел выдавать себя, продолжая болтать, поэтому промолчал, но обнажил свои острые зубы в очередной злодейской ухмылке.
Если ты сломаешь Монику, я разорву тебя на куски и сожру.
После того как Вильдиана швырнули на землю, он подошел к Феликсу и прижал свою маленькую голову к грязи в знак извинения. "Мне очень жаль, что у меня не хватило сил, сэр. Я сейчас же начну его преследовать и..."
"Нет, не беспокойся об этом. Мы не хотим, чтобы тебя съели".
Хотя Феликс говорил легкомысленно и весело, Вильдиану, похоже, было очень стыдно за свою некомпетентность.
Во всяком случае, Феликс уже перестал преследовать черноволосого мужчину. Он не знал, кто это, но инстинктивно чувствовал, что просто преследовать этого человека недостаточно.
Он не был человеком, кем бы он ни был. Скорее всего, он не был и духом, а чем-то совсем другим. Но независимо от его личности, если он не хотел причинить Феликсу никакого вреда, Феликс был более чем счастлив оставить это дело на потом.
"Вил, вернись в мой карман. Будет неудобно, если Сирил увидит тебя".
«Конечно, сэр». Вильдиан скользнул по ноге Феликса и забрался в карман принца. Покончив с этим, Феликс поправил положение Сирила на спине и начал идти.
Он услышал, как Сирил слегка застонал. Очевидно, он пришел в себя.
«Уф... Я, я...», - пробормотал он срывающимся голосом.
Феликс заговорил с ним своим обычным тоном. «Привет. Проснулся?»
«...Принц...?» Сирил несколько раз моргнул, затем посмотрел на Феликса затуманенными глазами.
"У тебя было отравление маной, и ты потерял сознание в лесу. Добрый путешественник принес тебя сюда".
«...Я доставил вам неприятности».
«О, я не возражаю».
В обычной ситуации Сирил сразу же предложил бы ему идти самостоятельно. То, что он не протестовал, доказывало, насколько он измотан.
Как только Феликс доставил его в комнату, Сирил устало опустился на кровать и поднял глаза на Феликса. "...Странник, который спас меня. Это был невысокий человек в капюшоне?"
Феликс покачал головой. «Нет, это был высокий мужчина с черными волосами».
"...Понятно," - пробормотал Сирил, закрыв глаза, словно размышляя о чем-то.
Феликс внезапно полюбопытствовал: «Что за галлюцинации были у тебя в лесу?»
Некоторое время Сирил молчал, словно не зная, что ответить. Вероятно, он перебирал в памяти иллюзии, которые видел на задворках своих век.
В конце концов он медленно заговорил, по-прежнему не открывая глаз. «...Я видел монстра... Ужасающе тихого, ужасающе сильного монстра... Я сомневаюсь, что забуду его вид, пока жив».
* * *
Поручив Сирила Неро, Моника вышла из леса, прошла мимо общежития девочек и направилась к зданию Академии Серендии. Рин бесстрастно смотрела ей вслед, наклонив голову так далеко в сторону, что она стала похожа на куклу со сломанной шеей. Очевидно, таким образом она показывала свое замешательство.
«Разве вы не возвращаетесь в общежитие?»
«...Есть... кое-что, что я хотела проверить».
«Проверить?» - повторила Рин.
Моника обогнула заднюю часть академии и остановилась перед задними воротами. «...брошь лорда Эшли не сработала, потому что на него обрушился мощный поток маны».
В результате магическая брошь, лишенная защитной формулы, дала сбой. Возникает вопрос: Что послужило источником мощной маны, которой подвергся Сирил? Логично предположить, что он подвергся какому-то магическому нападению.
"Лорд Эшли был очень не в духе, - пояснила она. «Вместо отравления маной... его симптомы были ближе к... побочным эффектам магии ментального вмешательства...»
Магия ментального вмешательства была опасным видом магии, запрещенным в большинстве случаев. С его помощью можно было просто промыть мозги или подделать память человека, чтобы он забыл неудобную правду, но побочными эффектами были дестабилизация психики и сильные перепады настроения.
Рин наконец поняла, к чему клонит Моника. «Другими словами, на мальчика недавно напал кто-то, использующий магию ментального вмешательства, и это вызвало сбой в работе его магического браслета?»
«...Да».
И если это так, то Моника имела довольно хорошее представление о том, что происходило в академии.
Сельма Карш уронила цветочный горшок, чтобы отомстить за осуждение Аарона. Но правда об Аароне была скрыта от студентов. Им сказали только, что он добровольно покинул школу, чтобы восстановиться после болезни.
Тогда почему Сельма знала правду о наказании Аарона? По логике вещей, кто-то должен был ей рассказать.
И настоящий преступник использовал магию ментального вмешательства, чтобы довести Сельму до бешенства - и все для того, чтобы подставить ее как сообщницу Аарона.
Если подумать, поведение Аарона О'Брайена тоже напоминало побочные эффекты ментального вмешательства.
Он утверждал, что у него был сообщник, но при этом не мог вспомнить его имя. Сельма утверждала, что во всем виновата она, но ее слова и действия были несовместимы. И вот теперь Сирил оказался ввергнут в хаос, а его мана вышла из-под контроля.
Что, если на всех троих подействовало заклинание, изменяющее сознание?
У кого были средства и мотив?
«...Мисс Рин, пожалуйста, спрячьтесь на минутку».
«Сейчас».
Рин бесшумно приземлилась на ветку ближайшего дерева, юбка ее униформы горничной развевалась.
Пока Моника любовалась уникальным ощущением легкости, которым обладают духи ветра, она заметила фигуру возле здания школы. Она откинула капюшон и приблизилась.
Фигура, только что вышедшая из здания школы, заметила Монику и посмотрела на нее с подозрением.
«Вы... Моника Нортон, новая ученица, верно?» - спросил он, суетливо надвигая очки. «И что вы делаете так поздно вечером?»
Это был классный руководитель Моники и советник студенческого совета - Виктор Торнли. В руках он сжимал толстую пачку бумаги, как будто это было очень важно. Моника неподвижно уставилась на бумаги, а мистер Торнли нахмурился.
"Я уверен, что комендантский час наступил довольно давно. Выходить так поздно без разрешения - основание для отстранения..."
«Это», - перебила его Моника, указывая на бумаги, которые держал мистер Торнли. «Куда вы их... несете?»
На мгновение мистер Торнли, казалось, смутился и растерял слова. За очками его глаза слегка смещались в сторону.
"Бесполезно менять их на что-то другое. Я знаю все номера во всех документах, которые видела".
" Менять их...? О чем вы говорите?" - спросил мистер Торнли, его щеки втянулись, а голос стал неестественно высоким.
До сих пор юное лицо Моники всегда дрожало от страха, но теперь это исчезло. Все было точно так же, как тогда, когда она билась над цифрами в комнате студенческого совета. В ее зеленых глазах блеснул огонек, когда она взглянула на документы в руках мистера Торнли.
"Бухгалтерская отчетность студенческого совета уже давно в полном беспорядке, - сказала она ему.
Каждый год доходы и расходы не совпадали. В конце концов, ими небрежно манипулировали, чтобы цифры совпадали. Это была своего рода традиция - подтасовывать данные тому, кто отвечал за бухгалтерию, советнику или кому-то еще.
Но Моника кое-что заметила во время проверки.
"Пять лет назад, - продолжала она, - способы фальсификации цифр стали более изощренными. И более того, суммы денег стали становиться все больше и больше".
После того как Аарон О'Брайен стал бухгалтером годом ранее, количество денег только увеличилось.
«Пять лет назад... именно тогда вас назначили советником студенческого совета».
«Что это значит?»
«Сообщником Аарона О'Брайена в растрате были вы, мистер Торнли».
Шелест, шелест. Бумаги скользили друг по другу, падая из рук мистера Торнли.
Пока Моника отвлекалась на это, мистер Торнли мгновенно сократил расстояние между ними и схватил ее за правое запястье, чтобы удержать на месте. Он уставился на Монику полными ненависти глазами и негромко прошипел: «Для неудачливой ученицы ты ужасно сообразительна».
«...Пожалуйста, отпустите... уходите!»
Моника попыталась стряхнуть его с себя, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее злился мистер Торнли. Его глаза, когда он смотрел на нее сверху вниз, горели густой, концентрированной ненавистью. "На исследования в области магии нужны деньги, знаете ли. А мои исследования настолько превосходны... что такая заурядная девчонка, как ты, никогда не смогла бы их понять, даже если бы пыталась всю жизнь".
Мистер Торнли так сильно сжал запястье Моники, что чуть не сломал его, а другой рукой закрыл лицо Моники. Она услышала тихий напев. Это была формула для...
Ментальное вмешательство!
Как только мистер Торнли закончил напевать, из его руки полился белый свет. «Зажги это в своих глазах - моя идеальная формула!»
Глаза Моники стали белыми.
Каждая частица света была образована крошечными магическими символами. Поток света сам по себе представлял единую магическую формулу. Моника смотрела прямо на него, не отводя взгляда.
"Ты ничего не видела. И забудь о цифрах в бухгалтерских отчетах... Понятно?"
Предложение мистера Торнли было подобно клину, вбитому в голову человека. Попытка воспротивиться этому внушению сопровождалась сильной болью, словно пытались вырвать клин обратно.
Но прежде чем он успел вонзиться в сознание Моники, клин рассеялся.
«...Что...?»
Магическая формула мистера Торнли разрушилась, и частицы света потеряли свое сияние. Моника молча смотрела на него; глаза ее были широко раскрыты. На ее юном, невинном лице появилось выражение явного недовольства.
Моника очень редко сердилась по какому-либо поводу. Сколько бы другие ни смеялись над ней, сколько бы ни называли ее неуклюжей, глупой или неспособной делать то, что могут делать нормальные люди, она могла лишь повесить голову, потому что они были правы.
...Но цифры и магия? Это было совсем другое.
Она никогда не могла заставить себя смириться с тем, что портит идеальные, красивые уравнения и магические формулы.
Магическая формула мистера Торнли была такой же, как и измененные бухгалтерские книги. Она была далека от идеальных, красивых формул, которые так любила Моника.
«...Это ни в малейшей степени не... идеально».
Мистер Торнли уставился на Монику налитыми кровью глазами.
В обычной ситуации Моника бы в страхе струсила и опустила глаза со слезами на глазах. Но неприглядная формула мистера Торнли разожгла огонь в ее сердце. Это оскорбляло ее гордость как мага.
Она продолжила. "Заклинания ментального вмешательства требуют тонкого контроля маны и сложного, точного понимания магических формул. Твоя полна дыр, она далека от... от совершенства".
"Ерунда! Оно идеально...!"
«...И все же кто-то вроде меня смог ее заблокировать?»
«Молчать!»
Мистер Торнли снова начал читать нараспев. Его первая формула предназначалась для того, чтобы запечатать часть воспоминаний человека, но это заклинание было более жестоким. Оно полностью уничтожало разум человека.
Он поднял светящуюся белым светом ладонь. « Такой дурочке, как ты, не способной постичь мое совершенство, лучше быть немой куклой!»
В тот момент, когда его правая рука коснулась головы Моники, она использовала свою ману, чтобы вмешаться в его магическую формулу. Такой ход был крайне нетрадиционным и возможным только в том случае, если пользователь обладал очень высоким уровнем мастерства. Монике это удалось с легкостью.
Сначала она расшифровала формулу, которую сплел мистер Торнли, а затем разобрала ее на части, распутав, словно путаницу узлов. Все было точно так же, как и в случае с его первым заклинанием. Белый свет вспыхнул и рассеялся, а светящиеся частицы рассыпались вокруг них.
Но на этот раз, разрушив заклинание, она сохранила его активным и переделала в нечто свое - нечто более сложное, более точное и более прекрасное. Нечто совершенное.
Рассеянные частицы света начали кружиться вокруг нее, как будто каждая из них обладала собственным разумом, и в конце концов сложились в фигуры.
Что это? Что происходит? - подумал Виктор Торнли, задыхаясь от шока.
Частицы света, чьи формы ранее не имели смысла, превратились в сияющих белых бабочек. Они летали в темноте, оставляя за собой шлейфы сверкающих чешуек. Это было фантастическое зрелище - настолько красивое, что по спине пробегали мурашки.
Любой человек, имеющий хотя бы начальные знания о магии, был бы потрясен.
Каждая из этих бабочек... это магическая формула? И они так невероятно совершенны...
Согласно старым магическим текстам, действительно совершенные формулы ментального вмешательства принимали форму бабочек. И прямо сейчас перед его глазами танцевали прекрасные бабочки, созданные только из магических формул.
Это была та самая совершенная формула, которой он так и не смог достичь, несмотря на то что прибегал к преступлению и вкладывал в это всю свою страсть. А та, кто сплела эту формулу с такой легкостью, даже не читая заклинаний, была маленькой девочкой, к которой он не испытывал ничего, кроме презрения.
Она имела жалкую внешность и уж точно не подходила для этой академии. И все же она не только разглядела хищения Торнли, но и свела на нет его магические способности.
Она, как маг, показала, насколько велика пропасть между их способностями.
«Этого не может быть... Этого просто не может быть... Как ты, как никто другой... обладаешь такой совершенной формулой... и без заклинаний...?»
Пока он говорил, его осенило.
Людям нужно было петь, чтобы использовать магию. Но в этом королевстве был всего один человек, который сделал невозможное возможным.
Девочка-гений, которая два года назад в возрасте пятнадцати лет была избрана одним из Семи Мудрецов - одной из вершин магического искусства.
Та самая гениальная девушка, которая открыла магическую формулу, еще более совершенную, чем та, на разработку которой Торнли потратил двадцать лет, шокировав мир магии и разорвав в клочья его собственную гордость.
«Ты... Ты не можешь быть Молчаливой...»
Словно прерывая его, белые бабочки одна за другой стали прилипать к телу Торнли. Когда он попытался соскоблить их, они облепили кончики его пальцев.
"Остановитесь, нет...! Прекратите это! Пожалуйста!"
Белые бабочки покрывали и его кричащий рот, и дрыгающиеся конечности.
Наконец, не в силах больше двигаться, Торнли при помощи правого глаза, едва видневшегося сквозь кокон бабочек, выжег в своей памяти образ ведьмы, которая сделала это с ним.
Маленькая девушка, худенькая, с юными чертами лица. Ее зеленые глаза с карими вкраплениями смотрели на него, лишенные эмоций и сверкающие в свете белых бабочек, как драгоценные камни.
И это чудовище в облике девушки - Молчаливая ведьма - тихо и безжалостно произнесло.
"Заклинание будет действовать двадцать четыре часа. Тебе приснится..."
* * *
Виктор Торнли стоял на травянистом поле.
Он знал эти поля. Это были равнины его родины.
Но почему он оказался в этой пустой местности? Он был слишком хорош, чтобы оказаться похороненным в таком месте.
Деньги. Недостаточно денег. Для исследования магии нужны деньги. С деньгами я смогу проводить исследования еще лучше. И тогда я смогу вернуть себе достоинство, которое украла у меня Молчаливая Ведьма...
Для этого он подговорил глупого Аарона О'Брайена и запустил руки в огромное богатство Академии Серендии. И все же этот остроглазый принц заметил растрату Аарона.
Этот декоративный принц, эта простая марионетка герцога Клокфорда!
А потом Сирил Эшли, вице-президент. Он понял, что это я присвоил деньги. Глупо было останавливаться на том, чтобы стереть ему память. Надо было промыть ему мозги. И вообще, почему бы мне не промыть мозги самому президенту - второму принцу? Тогда я смог бы использовать деньги академии на все, что пожелаю! Я был бы обеспечен на всю жизнь. Ах, почему я раньше не понимал, как это просто? Да, мне всего лишь нужно сделать второго принца своей марионеткой! И... Ах, да, я должен немедленно возобновить свои исследования!
Торжествуя, мистер Торнли начал прогуливаться по полю. И тут он заметил что-то перед собой. А что, это же...
«Оинк».
Свинья. Что свинья делает в таком месте?
Не думая, он остановился и протер глаза. Внезапно появилось две свиньи. Пока он соображал, откуда они взялись, их стало появляться еще больше.
Две превратились в три, три - в пять, пять - в восемь, восемь - в тринадцать...
Не успел он оглянуться, как вокруг него уже не было ничего, кроме свиней.
Справа, слева, впереди, сзади - свиньи, свиньи, свиньи, свиньи, насколько хватало глаз...
В конце концов он услышал вдалеке стук колес повозки. Все свиньи начали ковылять в сторону шума. Но даже тогда их число не переставало расти.
"Эй, что это...? Нет, остановитесь! Остановитесь, нет, кто-то... Нееееееет!"
Мир, отражавшийся в глазах мистера Торнли, теперь до самого горизонта утопал в свиньях.
По мере того как мистер Торнли кричал, его погребало стадо свиней, пока, наконец, он не исчез.
* * *
Моника опустилась на корточки рядом с мистером Торнли и обняла его голову. У него шла пена изо рта, а глаза закатились назад.
"Что мне теперь делать? Я... я зашла слишком далеко..."
Когда мистер Торнли выставил перед ней напоказ свою несовершенную формулу, она не могла не завестись.
В Королевстве Ридилл использование магии ментального вмешательства допускалось только при обследовании обвиняемых в тяжких преступлениях или во время чрезвычайных ситуаций с разрешения Гильдии магов или Семи мудрецов.
"...Хм-м-м, полагаю, можно сказать, что мистер Торнли совершил серьезное преступление, поскольку косвенно причинил вред королевской особе? А для членов Семи мудрецов сделано особое исключение, так что это, скорее всего, не будет считаться нарушением закона. Но... Но что, если это так...? Луис будет так зол на меня... Подождите, это значит, что меня казнят...?!"
Пока Моника бормотала себе под нос, наполовину заливаясь слезами, Рин подошла к ней сзади и потрепала по спине.
«Думаю, лорд Луис сказал бы что-то подобное». А потом она приложила руку к груди и продолжила: «Все что угодно, лишь бы никто не знал».
Моника практически видела перед глазами красивую, злобную улыбку Луиса Миллера. Она вытерла слезы рукавом, когда Рин легко подняла белоглазого мистера Торнли.
"Я доставлю этого человека к лорду Луису. Полагаю, он его допросит, а затем избавится от него, если потребуется".
«Да, спасибо...»
Если не принимать во внимание роль Виктора Торнли во всех этих хищениях, то использование заклинания ментального вмешательства - запрещенной техники - без разрешения означало, что распоряжаться им будет Гильдия магов.
Возможно, в академии возникнет недоумение по поводу внезапного исчезновения преподавателя, но Луис и с этим что-нибудь сделает. Возможно. Моника вздохнула с облегчением.
На плече у Рин сидел мистер Торнли и бормотал про себя. «Свиньи... Свиньи...»
Смутившись, Рин поинтересовалась: «Что именно ему снится в данный момент?»
«Ну...» Моника пошевелила пальцами, потом чуть улыбнулась и сказала: «Ему снится очень красивая последовательность цифр».
Информация из конца первой главы актуальна и сейчас
Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana
Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы.