ГЛАВА 8 Бессердечная ведьма

ГЛАВА 8

Бессердечная ведьма

Как президент студенческого совета, Феликс должен был задать вопросы тем, кто отвечал за спектакль. Хотя зрители считали его восхитительным зрелищем, а мощные выступления - редким удовольствием, те, кто стоял за кулисами, знали, что на сцене происходят одно непредвиденное событие за другим.

Согласно его расследованию, взрывчатый порошок, использовавшийся для спецэффектов, был снесен внезапным порывом ветра. Помощники утверждали, что он был надежно закреплен на месте, но, учитывая, как эффектно рухнула сцена, было неясно, говорят ли они правду.

К счастью, обошлось без пожара, но если бы Гленн не умел пользоваться летательной магией, то и он, и Элиана получили бы ужасные травмы.

«О, сэр, я просто очень испугалась».

Как только он закончил задавать вопросы, Элиана приблизилась к нему. Она подняла на него глаза, и по ее лицу потекли прекрасные слезы, явно желая, чтобы он ее утешил.

Этого было достаточно, чтобы Феликс более или менее догадался, что произошло. А, так это она. И за ранениями предыдущего Ральфа тоже наверняка стояла она.

Как глупо, подумал он, холодно глядя на нее. Тем не менее он сделал вид, что внимателен. "Но спектакль удался, благодаря вашей с Дадли искусной игре. Ваши роли Ральфа и Амелии вполне подходят для первой пары королевства".

«...Большое спасибо».

"Кстати, о Дадли. Где ваш герой?"

«Я не знаю, сэр». При упоминании Глена настроение Элианы заметно упало.

Мне жаль Дадли, но то, что он стал запасным вариантом, было правильным выбором.

Феликс знал с того дня, как Гленн перевелся к нему, что он ученик одного из Семи мудрецов. Именно поэтому принц рекомендовал его на эту роль - если Элиана попытается что-то предпринять, Гленн, по его мнению, справится. И забывчивый мальчик прекрасно оправдал ожидания Феликса.

Барьерный маг подглядывал за моими делами, поэтому я с опаской относился к его ученику... но он оказался весьма полезен, подумал Феликс. Размышляя об этом в глубине души, он приказал игровому персоналу убрать испорченные декорации. Элиана смотрела на него так, словно хотела внимания, но принц был занятым человеком. У него не было на нее времени.

Но когда он повернулся, чтобы уйти, намереваясь напоследок помочь подготовиться к балу, Элиана дернула его за рукав. «Принц Феликс, я... Не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной в этом году?»

Феликс едва не рассмеялся. Действительно, в этом году. Элиана приходила к нему каждый год, желая получить свой первый танец. На данный момент это было ежегодным событием.

И отказывать ей было нельзя. Она была его троюродной сестрой и главной кандидаткой на брак, которую поддерживал сам герцог Клокфорд.

«Конечно», - ответил он. «Если вы пожелаете, я соглашусь».

Это был безопасный ответ, и в обычной ситуации он бы ее удовлетворил. Однако в тот день она была ужасно настойчива. «Я хотела бы получить обещание, сэр... Что-нибудь заметное».

Было ясно, о чем она просит - о традиционном цветочном украшении. Она умоляла об этом.

Феликс ни разу не участвовал в этой традиции. Мало того что он был занят, ему приходилось менять партнерш по танцам в зависимости от ситуации, а иногда гости занимали приоритетное место. Кроме того, если он дарил кому-то цветочное украшение, это могло быть воспринято как знак того, что он определился со своей партнершей по браку.

На мгновение у него в голове промелькнул образ одной девушки. Моника с натянутой улыбкой сказала ему, что белая роза на ее груди - это талисман, чтобы она не опозорилась.

Ему стало интересно, какое лицо она сделает, если он скажет ей, что на самом деле это приглашение на танец.

Если бы Феликс подарил ей желтую розу, перевязанную голубой лентой, и попросил потанцевать с ним, как бы она отреагировала?

Ее щеки не покраснели бы, как у Элианы. Скорее всего, она побелела бы как простыня и затрясла головой так сильно, что она практически слетела бы с плеч, заикаясь при этом, что она не может этого сделать - что это слишком для нее.

Амулет, Сирил? Это грязная игра. А когда Феликс даже не соизволил подарить кому-то розу...

Он услышал, как заскрежетало у него во рту. О нет. Я не могу изобразить привлекательную улыбку, если скрежещу задними зубами, не так ли? - укорил он себя, вновь принимая приятное для Элианы выражение лица.

Я не испытываю особого интереса к этим цветочным украшениям, но...

За улыбкой он думал о девушке, которая играла с его сердцем той ночью в Корлаптоне.

"Сейчас я призрак! Я не существую. Я просто призрак по имени Моника, так что...!"

Ее маленькая рука смущенно протянулась к нему.

Это нежное, неловкое приглашение она сделала из соображений заботы о нем.

«Давай вместе насладимся остатком ночи в качестве призраков, Айк!»

Если он и собирался подарить кому-то цветок, то только ей.

Разве это не было бы так весело?

Разобравшись с Элианой, Феликс заглянул в здание школы, чтобы провести последнюю предварительную проверку. Была уже почти зима, и солнце садилось рано. Небо за окнами уже окрасилось в оранжевые оттенки раннего вечера.

Скоро зазвонят колокола, возвещая об окончании публичной части фестиваля. Все студенты возвращались в свои общежития, одевались и отправлялись на вечерний бал. Он тоже собирался вернуться в свое общежитие, как только закончится последняя проверка.

Принц шел по коридору первого этажа, размышляя о том, как провести вечер.

«Господин», - раздался голос у него за спиной.

Феликс остановился. К нему спешил стройный молодой человек с серебристыми волосами, аккуратно завязанными на шее, - вице-президент Сирил Эшли. Если подумать, я не так часто видел его сегодня, подумал Феликс. В прошлые годы он всегда держался рядом с принцем, настаивая на его охране.

«Привет, Сирил», - ответил он. «Что-то я тебя сегодня не видел».

"Простите, сэр. У меня были заняты руки", - извиняюще опустил брови Сирил. Затем что-то привлекло его внимание, и он вздохнул. «Простите, сэр, но... у вас в волосах жук».

Как только он протянул руку к голове принца, что-то черное прыгнуло из окна на его руку. Существо резко шипело на него. Это была черная кошка с золотыми глазами.

"Кошка? Должно быть, бродячая...", - сказал Сирил. "Пожалуйста, подождите минутку, сэр. Я прогоню ее".

С обеспокоенным видом вице-президент опустил руку и попытался поймать кошку. К сожалению, когда он опустился на колени и протянул руку, животное использовало его голову как трамплин и прыгнуло, промчавшись мимо Феликса.

«Почему ты...!» раздраженно воскликнул Сирил, заметив что-то позади принца. Его глаза расширились.

Феликс тоже услышал шаги и медленно обернулся. В оранжевом свете вечернего солнца, проникающего в окна, к ним шла миниатюрная девушка со светло-каштановыми волосами. Это была Моника Нортон, бухгалтер студенческого совета.

Кот подбежал к ней, и она без слов подхватила его и выпустила в окно.

Мне кажется, подумал принц, или выражение ее лица сейчас ужасно пустое?

Феликс уже собирался окликнуть ее, но Моника заговорила первой. Она посмотрела на Сирила, стоявшего позади него. "Лорд Сирил, - сказала она, - я хотела бы кое о чем поговорить. Мы можем пройти в другую комнату...?"

«Какие-то неприятности?» - ответил Сирил.

Моника подбежала к ним и заиграла пальцами. Ее неторопливая манера бегать, детские жесты и нервное, угрюмое выражение лица были такими же, как обычно.

«Нет проблем», - сказала она. «Но есть кое-что очень важное, что я должна сказать тебе перед балом...» Она сжала кулак перед грудью, затем подняла глаза на Сирила с настоятельным выражением. "Это должны быть вы, лорд Сирил! П-пожалуйста!"

Ее отчаянные глаза были устремлены только на Сирила, как будто она должна была открыть ему что-то важное. На Феликса она даже не взглянула.

Принц неосознанно сжал ткань у себя на груди. Он чувствовал, как что-то глубоко внутри него искрится и тлеет.

"Хорошо. Я выслушаю, что ты хочешь сказать", - сказал Сирил.

"Спасибо. Я не хочу, чтобы другие люди подслушивали, так что вот сюда...", - сказала Моника, потянув за подол пиджака Сирила. (ПП: Ну не может быть, чтобы это была Моника)

Она очень редко протягивала кому-либо руку, а уж тем более дергала за одежду. Почему у меня в груди что-то щемит? подумал Феликс.

"Хорошо, - сказал Сирил. "Мы сделаем это немедленно. Пожалуйста, извините меня на минутку, сэр".

«Конечно», - сказал Феликс, неосознанно поднимая руку и прикрывая рот.

Он не хотел, чтобы они видели, что он не улыбается как спокойный, добрый, идеальный принц, каким он обычно был.

Моника провела Сирила в пустой класс и встала перед ним, спиной к окнам. Свет вечернего солнца падал сзади и отбрасывал тень на ее лицо.

Сирил прищурился от яркого света. «О чем вам нужно поговорить?» - спросил он.

«......»

Моника ничего не ответила. Ее детское лицо было лишено всякого выражения, как при решении уравнений или на шахматной доске. Сирил раздраженно нахмурил брови.

В этот момент они услышали звон колоколов. Фестиваль был закрыт для широкой публики, и студенты начали возвращаться в свои общежития, оставив в здании школы совсем немного людей.

Динь-дон. Динь-дон. Динь-дон...

С последним звонком раздался сухой треск - такой звук можно услышать, только когда кто-то произносит заклинание молнии.

Не успел утихнуть звук колокольчиков, как вокруг Сирила возник золотистый свет, и он быстро оказался заперт в клетке с молниями.

«Что... Что это значит, леди Нортон?!»

"Лорд Сирил никогда бы не назвал меня леди Нортон. Он всегда называет меня полным именем или титулом студенческого совета".

Вечернее солнце скрывало ее юное лицо в тени, но глаза сверкали зеленым оттенком.

Голосом, лишенным всяких эмоций, она тихо спросила: «Кто вы?»

Монике нравилось, когда Сирил называл ее бухгалтером Нортон. Это заставляло ее чувствовать, что он признает ее как члена студенческого совета, и она автоматически выпрямлялась, когда слышала это.

Поэтому, когда мужчина перед ней назвал ее леди Нортон, она почувствовала ужас в сердце.

«Вы посадите меня в клетку только потому, что я назвал вас по-другому?» - потребовал он. Он смотрел на нее изнутри молниеносной тюрьмы, выглядя совсем как настоящий Сирил. Волевое выражение лица, идеально аккуратные серебристые волосы, стройное телосложение - он был почти точно таким же.

Но Моника знала лучше. «Вы носите этот галстук-ленту с сегодняшнего утра?» - спросила она.

"...А что? А что в нем такого?"

«Потому что лента лорда Сирила находится вот здесь». Моника коснулась кончиком пальца цветочного украшения на своей груди.

Еще большее впечатление произвела брошь, которой мужчина застегивал ленту. Сирил страдал от гиперпоглощения маны, и он носил магическую брошь, чтобы высвобождать излишки маны.

«Брошь лорда Сирила - магический предмет», - сказала она. «А вот эта - нет».

Она мгновенно определила это с помощью заклинания обнаружения. Она была хорошо сделана, но в конечном итоге это была поверхностная подделка.

Моника продолжала бесстрастно, словно загоняя соперника в шахматы. "Я видела лорда Сирила одного в зале во время первой половины спектакля. Но он сказал мне, что в это время работал с лордом Мейвудом".

Сирил, которого она видела в зале, по всей вероятности, был самозванцем. Этот человек, должно быть, выжидал удобного случая, чтобы подобраться к Феликсу.

Моника тоже имела смутное представление о том, кто он такой. "Почему ты сразу же решил, что эта клетка с молниями - моя? Я не проговорила ни слова".

Большинство людей, впервые увидев незаколдованное волшебство, предполагали, что заклинание использовал кто-то, спрятавшийся поблизости. В мире был только один человек, способный колдовать без заклинаний, и не многие могли увидеть Монику и понять, что это не так. Но этот человек был уверен, что заклинание молнии принадлежит ей.

«Вы знали, что это я, потому что видели мои магические способности раньше - на шахматных соревнованиях».

Незваный гость, сбежавший с соревнований, выглядел в точности как Юджин Питман, учитель из школы Минервы. Поначалу Моника решила, что мужчина просто похож на него, но ошиблась.

"Иллюзорные заклинания не могут долго действовать во время движения. Но вы уже некоторое время используете внешность лорда Сирила. Это магия манипуляции телом? Как в прошлый раз с заклинанием драконьего перехода?"

Губы мужчины медленно искривились в ухмылке в форме полумесяца. Его тонкое горло дрожало от хриплого смеха. Его голос был похож на вываренный и обожженный мед - точно такой же, как у нарушителя на соревнованиях.

"Хе-хе-хе... А-ха-ха! Что ж, полагаю, вы не зря являетесь одной из Семи Мудрецов, Моника Эверетт. Честно говоря, я до сих пор не могу в это поверить. Подумать только, Молчаливая ведьма - такая крошечная кроха!"

Моника тоже была в недоумении. Насколько она знала, магия манипулирования телом использовалась в основном для закрытия небольших ран или временного прилива физической силы.

Но на соревнованиях этот человек превратился в совершенно другого человека с помощью магии драконьих сил, и теперь он стал похож на Сирила. Он даже изменил структуру костей и пигментацию.

До меня доходили слухи о магии Империи по манипуляции телом, но... я и не подозревала, что она настолько развита.

Она слышала, что Империя начала разрешать исследования в области магии манипуляции телом около года назад в рамках развития магии исцеления. Моника была исследователем магических формул, поэтому знала, что техники этого человека нельзя разработать за один год. Необходимые исследования должны были начаться гораздо раньше - хотя она не знала, проводились ли они в национальном масштабе или этот человек все сделал сам.

Что меня больше беспокоит... так это его цель.

Если бы он пытался убить Феликса, для этого были бы другие способы. Действия этого человека не сходились ни здесь, ни на шахматном соревновании.

«Вы действительно пытаетесь убить принца?» - спросила она, не ожидая прямого ответа.

Как она и предполагала, ответ прозвучал в виде издевательского смеха. «Почему бы не попытаться выудить из меня информацию?»

«Значит, вы не намерены подчиняться?» - спросила она с трудом.

Мужчина сдержал ухмылку. Он окинул ее холодным взглядом, а затем сказал голосом Сирила: «Вы думаете, что можете напасть на меня, бухгалтер Нортон?»

Большинство людей испытывали бы психологическое сопротивление при нападении на человека, похожего на их друга или любимого, даже если они знали, что это не они. Этот человек понимал это и использовал, чтобы спровоцировать Монику: его голос и выражение лица должны были обмануть ее разум, заставив поверить, что она столкнулась с настоящим человеком.

Но Моника не колебалась. «Да, я могу».

Она окинула его бесстрастным взглядом - таким же, как на шахматной доске, - и заговорила голосом, лишенным эмоций.

«Мне просто нужно думать о вас как о цифрах».

Намеренно изменив свое восприятие, Моника погрузилась в мир цифр. Она видела только числа - человеческое тело, состоящее из цифр. Пока она находилась в своем мире чисел и магии, она могла быть настолько сильной и бессердечной, насколько ей было нужно.

Мужчина щелкнул языком и скривил лицо от досады - голос Сирила и лицо Сирила. Но ничто из этого не могло поколебать решимость Моники. Звуки и изменения в выражении лица воспринимались ею лишь как цифры.

Зажатый в клетке с молниями, мужчина взмахнул правой рукой.

«...Тогда как насчет этого?» - сказал он, бросая в Монику маленький пузырек, который держал в рукаве.

В нем был яд? Кислота? Что бы это ни было, он пролетел между прутьями клетки прямо в нее.

Человек, выдававший себя за Сирила Юэна, улыбнулся, уверенный в своей победе. В пузырьке был очень летучий яд. Когда стекло разобьется, яд распространится по всей комнате, и каждый, кто вдохнет его, начнет терять сознание и падать на пол.

У Юэна проблем не возникнет, поскольку он выработал устойчивость к яду, но у этой маленькой ведьмы не будет ни единого шанса. Даже если бы она поставила защитный барьер, яд растаял бы в воздухе, легко пройдя сквозь него. А если бы она использовала специально направленный на яд барьер, ей пришлось бы поддерживать его постоянно.

Пока Моника отвлекалась на пузырек, Юэн позвал в комнату свою напарницу, Хайди; она ждала снаружи, надев форму Академии Серендии и притворившись студенткой. Она уже почти закончила произносить заклинание атаки в коридоре.

На кончиках ее пальцев появилась стрела-молния. Она направила ее на Молчаливую ведьму.

Как она с этим справится? спросил Юэн.

Глаза Молчаливой ведьмы были устремлены на летящий к ней пузырек. За мгновение до того, как он ударился о пол у ее ног, пронесся порыв ветра и подхватил его. Должно быть, она решила остановить пузырек до того, как он разобьется, вместо того чтобы использовать барьер для его блокировки.

Это был неплохой выбор, но теперь Юэн был уверен в своей победе. Он быстро произнес заклинание и усмехнулся про себя. Это шах и мат, девочка.

Битва была похожа на шахматы. У тебя есть только несколько ходов.

Хотя были и исключения, маги обычно могли использовать не более двух заклинаний одновременно. Как рыцарь сражается с мечом в одной руке и щитом в другой, так и маги обычно используют в бою одно наступательное и одно защитное заклинание одновременно.

В данный момент молчаливая ведьма поддерживала молнию, пригвоздившую Юэна к земле, и заклинание ветра, чтобы остановить пузырек. Другими словами, она была беззащитна.

Хайди закончила заклинание и выпустила атакующее заклинание. В то же время Юэн переместился на драконе, чтобы подчинить и вывести из строя Монику. Все было кончено.

« Бей, молния!»

Как только Хайди произнесла последние слова заклинания, в молчаливую ведьму одновременно полетели пятнадцать стрел-молний. Уклониться от атаки было невозможно.

Моника не двигалась. Она просто смотрела на стрелы без всякого выражения на лице.

Она что-то пробормотала, словно разговаривая сама с собой. Но это не было песнопением. «...Анализ завершен».

Раздались треск и тихие хлопки. Клетка молний вокруг Юэна вытянулась в длину, истончилась и изменила форму.

Что это?

Заклинание молнии сузилось до сверхтонких нитей, а затем радиально разошлось перед Моникой. Затем образовались еще нити, перекрещиваясь и соединяясь с другими.

Это была паутина, сотканная из молний.

Все стрелы-молнии, выпущенные Хайди, попадали в сверкающую золотую паутину. Мало того, они таяли, как горячий сахар, становясь единым целым с заклинанием Моники. Оно поглотило все стрелы меньше чем за секунду.

Юэн и Хайди потеряли дар речи. Они никогда не видели и не слышали ни о каком волшебстве, способном так поглотить чужое заклинание.

Молчаливая ведьма заговорила, чтобы заполнить тишину, ее голос оставался ровным. "Каргодианская схема магии, которую предпочитает дюрандская школа магии в Империи. Легко сократить, быстро активировать..." Ее зеленоватые глаза смотрели на них сквозь золотую паутину. "Однако ее недостаток в том, что она легко читается. Его легко поглотить, применив заклинание с таким же расположением".

Только услышав последнюю фразу в песнопении Хайди, ведьма поняла, к какому семейству принадлежит заклинание и как оно устроено, и создала соответствующую паутину. Теоретически все это было возможно, но вряд ли это можно было сделать за несколько секунд.

Юэн почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.

Золотая паутина, протянутая через классную комнату, блестела в тусклом свете. Прямо за ней находился настоящий хищник, с силой которого они не могли сравниться.

Хайди мужественно попыталась атаковать ее еще одним заклинанием. Но не успела она договорить, как паутина растянулась, чтобы схватить ее. Каждая из ее сияющих нитей была сверхтонким заклинанием молнии, и Хайди вскрикнула, когда ее ударило током, и упала на пол.

При этом Молчаливая ведьма даже не повернулась в ее сторону. Ее взгляд был устремлен на Юэна; с Хайди она расправилась почти сразу.

Юэн был магом, обладавшим редкой способностью свободно перестраивать собственное тело с помощью магии манипуляции телом. Люди называли его за это чудовищем.

Но, по мнению Юэна, эта маленькая девочка была куда более чудовищной.

Так вот какова сила Семи мудрецов Ридилла...!

Он быстро сменил направление, активировав заклинание превращения в дракона.

...Не позволяй ей добраться до тебя. Паутина на самом деле не так уж смертельна. Его стройные руки, ставшие похожими на руки Сирила, вздулись и расширились, а на коже появились голубые чешуйки. Костная структура его пальцев изменилась, ногти удлинились и заострились, как крючковатые когти дракона.

Драконье превращение не только резко увеличивало физические возможности человека, но и давало ему мощную устойчивость к магическим атакам, как у драконов.

Простого заклинания молнии будет недостаточно, чтобы остановить меня.

Прикрыв левой рукой слабое место - точку между глазами, Юэн двинулся вперед. Магическое заклинание Молчаливой ведьмы срабатывало невероятно быстро, но, по его мнению, оно не обладало такой уж большой силой. В замкнутом пространстве было особенно трудно использовать более мощные заклинания. Если он просто защищал свой лоб, атаки ведьмы не представляли никакой угрозы.

«Грааа!»

Его когти разорвали золотую паутину. Руки покалывало от шока, но это не мешало ему двигаться. Он сможет прорваться.

Когда он приблизился на расстояние удара и поднял руку, то вдруг почувствовал, что она ударилась о невидимую стену. Вокруг него были стены, но ни одной из них он не видел - скорее всего, это был какой-то барьер, призванный запереть его внутри. Она была гораздо сильнее, чем водяная сфера, которую он использовал в прошлый раз. Даже его усиленные когти с трудом пробили бы ее.

Пытаешься запереть меня, чтобы выиграть время и позвать своих маленьких друзей?

В таком случае нужно было просто разрушить барьер до того, как у нее появится шанс. Даже самые прочные барьеры можно было разрушить серией атак с высокой плотностью маны в одну точку.

Но прежде чем его когти успели разрушить барьер, Молчаливая Ведьма пробормотала: «Если бы я соединила это с моим сверхмалым заклинанием пламени с фиксированной координатной осью, я могла бы использовать его и для выпечки печенья».

«...Что?» - пробурчал Юэн, не обращая внимания на себя.

Ведьма смотрела прямо на него - в ее глазах не было тепла. «Но драконы слабы к холоду, поэтому я сделаю вот что».

Мгновение спустя температура внутри барьера резко упала. Моника использовала ледяную магию, чтобы охладить только его внутреннюю часть.

Драконы, за исключением нескольких видов, были гораздо слабее к холоду, чем люди. Когда температура тела дракона падала, его движения становились крайне вялыми. Поскольку Юэн превратился в дракона, это относилось и к нему.

Его сознание колебалось; ему казалось, что он находится в ледяном доме. «Гуххх... Тьфу, ах...» Он бешено царапал барьер своими длинными острыми когтями. К сожалению, его пальцы быстро слабели, и в конце концов он рухнул на стену барьера.

Его зрение затуманилось, когда он поднял глаза на Молчаливую ведьму.

Девушка, еще не успевшая полностью вырасти, бесстрастно наблюдала за чешуей, покрывавшей его тело. Ее глаза были глазами исследователя. Она пыталась прочесть и понять его магию.

Это точно не глаза человека, который смотрит на своего сородича.

Юэн мог отключить ту часть своего сознания, которая распознавала людей, и видеть в них лишь мишени для убийства. Молчаливая ведьма могла делать то же самое, воспринимая людей только как кучки цифр.

А есть ли вообще разница?

Юэн раздвинул онемевшие губы в сардонической улыбке. «Ты безжалостно забираешь человеческие жизни, как фигуры на шахматной доске... Так вот кто ты на самом деле, Моника Эверетт - Безмолвная ведьма».

Когда человек с лицом и голосом Сирила противопоставил Монике ее собственную жестокость, ее мысли, занятые анализом заклинания перемещения драконов, слегка притупились.

Возможно, он прав.

Моника воспринимала людей как кучки цифр, а значит, могла причинять им боль, не испытывая ни малейшего чувства вины... хотела она этого или нет.

Сколько бы она ни старалась быть похожей на добросердечную Лану, ей никогда не стать прежней.

Моника Эверетт воспринимала других как цифры - она была бессердечной ведьмой.

И все же...

Если это позволяло ей защищать тех, кто был ей дорог, то какая необходимость проявлять милосердие перед лицом злобы?

Моника использовала ледяное заклинание, чтобы приковать руки и ноги упавшей пары к полу. Теперь осталось позвать мисс Рин и доложить мистеру Луису...

«Отличная работа, мой коллега Мудрец».

«Ухья?!» - вскрикнула она, услышав внезапный голос из окна.

Обернувшись, она увидела Луиса, который сидел в раме, постукивая посохом по плечу и улыбаясь. Когда он успел прийти?

Он спрыгнул с оконной рамы и быстрыми движениями расчесал длинную косу, спустив ее с плеча на спину. Из-за монокля его фиолетово-серые глаза смотрели на двух упавших незваных гостей. «Это тот самый оборотень, который пробрался на шахматное состязание?»

«Д-да, сэр... Похоже, он использует магию манипуляции телом как для перевоплощения в дракона, так и для маскировки».

«Хм», - подумал Луис, его глаза опасно заострились. «Значит, они все-таки из Империи...»

Густой смех перекрыл его слова. Фальшивый Сирил хихикал, лежа на полу, его горло перехватывали спазмы.

"Хе-хе. А-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха!"

Не моргнув глазом, Луис с силой опустил ногу на затылок мужчины. Скрутив и вдавив подошву ботинка в череп мужчины, он сказал очень вежливым голосом: "Вы довольно сильно раздражаете слух, так что не могли бы вы на минутку замолчать? Если вы хотите поговорить, вы можете сделать это в тюрьме".

«Боже, боже», - сказал мужчина. «Вы уверены, что у вас есть время, чтобы быть таким...расслабленным?»

Почувствовав в его словах зловещий подтекст, Моника немедленно применила заклинание обнаружения. Она не уловила никакой подозрительной маны от двух незваных гостей, но, расширив зону действия заклинания, почувствовала нечто странное, исходящее из общежития мальчиков.

Мана пламени, неуклонно разрастаясь, завихрялась. Она уже видела такое раньше.

«Спиральное пламя?!» - воскликнула она.

Глаза Луиса расширились. «Рин!» - рявкнул он.

Через несколько секунд до них донесся голос Рин. «Я обнаружила то, что похоже на Спиральное пламя, рядом с общежитием мальчиков».

Даже сейчас голос Рин был ровным и бесстрастным. Луис хмыкнул и посмотрел в окно. «Могу я оставить этих двоих с тобой, мой товарищ Мудрец?»

«Д-да, сэр!»

Когда Моника кивнула, Луис быстро произнес заклинание полета и выпрыгнул в окно.

Спиральное пламя было магическим предметом, предназначенным для убийств, и главным его достоинством была сила. Он был достаточно силен, чтобы пробить барьеры Моники.

Но Луис был магом-барьеристом - он смог бы полностью закрыть ее. К тому же он был талантливым летуном, так что наверняка успеет вовремя.

Когда Луис ушел и в комнате воцарилась тишина, незваный гость снова обратился к Монике. « Эй, маленькая коротышка».

Моника внимательно наблюдала за ним, готовая напасть, если он проявит хоть малейшие признаки песнопений или любой другой подозрительной активности.

Все еще лежа лицом вниз, он повернул шею, чтобы посмотреть на нее. «Может быть, ты никогда не задумывалась о том, что нас может быть больше?»

Он блефует, спокойно решила Моника. Он пытается отвлечь ее внимание, ищет возможность сбежать. Спиральное пламя - это угроза, но мистеру Луису не составит труда с ней справиться. Госпожа Рин присматривает за принцем, так что мне следует оставаться на месте.

Даже если у этого человека есть друзья и даже если они напали на Монику, чтобы спасти своих соотечественников, она сможет справиться с ними с помощью своей не зачарованной магии.

«Слушай, маленькая коротышка, а тебе не интересно, как поживает настоящий Сирил Эшли?»

«...А?»

Последним местом, где Моника видела настоящего Сирила, был большой зал. С тех пор она его вообще не видела.

Юэн заметил, как дернулись ее плечи.

"Мои друзья наблюдают за нами, пока мы разговариваем, - продолжил он. «Если ты нападешь на меня еще раз или если я подам сигнал... они схватят истинного владельца этого лица и убьют его».

«...И вот как злоумышленник угрожает Молчаливой ведьме », - раздался голос Рин в ухе Луиса, когда он, используя магии полета, направился в общежитие мальчиков.

«Он блефует», - ответил Луис. «Оставь это».

Может, его коллеге и не хватает некоторых человеческих качеств, но она была умна. По крайней мере, она была не настолько глупа, чтобы купиться на столь очевидную ложь. Луис продолжил свой путь к общежитию, выбирая наименее заметный путь и оставляя незваных гостей наедине с Моникой.

Солнце почти полностью село, и в небо над головой начал просачиваться цвет индиго. Это был лишь вопрос времени, когда краски ночи поглотят оранжевый цвет, еще видневшийся на горизонте.

Луис почувствовал холод надвигающейся зимы в ветре на своих щеках, но решил не отражать его барьером. Вместо этого он использовал заклинание обнаружения.

Это...

Благодаря большому боевому опыту Луиса в Магическом корпусе он лучше Моники разбирался в заклинаниях обнаружения, и он сразу же заметил, что в результатах что-то не так. Отклик маны, который он уловил, конечно, был похож на Спиральное пламя, но при ближайшем рассмотрении его расширение было неестественным.

Это приманка!

Магические предметы в целом были ужасно дорогими. А такие сильные, как Спиральное пламя, было особенно трудно достать.

Магический предмет возле общежития мальчиков, скорее всего, был чем-то дешевым, сделанным под него. Мана в нем разбухала, вихрилась и клубилась, но не взрывалась.

Тем не менее любой магический предмет, от которого исходило хотя бы скромное пламя, мог стать причиной пожара. Поскольку Рин не могла отвлечься от второго принца, доставать его пришлось Луису.

Он нахмурился. Ему совсем не нравилась эта ситуация. Как будто враг держит меня на ладони.

Очевидно, что если в такой ситуации они предположили существование Спирального пламени, то Луис, в совершенстве владеющий барьерными техниками, отправится за ним. Была ли эта приманка предназначена для того, чтобы отвлечь меня и увести оттуда? Если так, то их мотив...

Луис задумался, но в этот самый момент до его слуха донесся голос Рин. В ее голосе звучало нехарактерное для нее отчаяние.

"Лорд Луис! Молчаливая ведьма, она...!"

«Разве вас не волнует, что случится с Сирилом Эшли?»

Слова мужчины прервали мысли Моники.

У нее был отличный расчетливый ум, и эти расчеты подсказывали ей, что это блеф.

Но сердце возражало:

А что, если он говорит правду?

Тогда лорд Сирил... он... он умрет...?

Она понимала, что должна сохранять спокойствие и внимательно изучать его утверждения, но ее разум не работал должным образом. Она почувствовала холодный пот на спине. Сердце колотилось в голове.

Сирил всегда помогал ей. Даже если это было не так уж много, она хотела отблагодарить его, показав все, на что способна, на школьном фестивале.

"Давайте сделаем все возможное, чтобы школьный фестиваль прошел успешно. Хорошо?"

Так она ему и сказала. Но она так ничего и не сделала.

«Нет... Нет, это...»

«Это не пустая угроза, дорогая», - сказал мужчина. "Ты ведь знаешь, что случилось с Юджином Питманом, не так ли? Тем, кем я стал в прошлый раз?"

Учитель из школы Минервы, чью форму принял этот человек на шахматном состязании, был найден жестоко убитым. Ее противник был более чем способен на убийство, без малейшей жалости или пощады.

Нет, нет, нет...!

Пока Моника стояла в растерянности, человек с лицом Сирила рассмеялся, совсем не похожий на Сирила. Это был насмешливый смех, рассчитанный на издевательство. «Если вам дорога жизнь Сирила Эшли, - сказал он, - то отключите свое заклинание».

Я должна выиграть время до возвращения мистера Луиса, подумала она. Но как...?

Потрясенная бессвязным разговором мужчины, Моника не заметила, как вошла другая незваная гостья - женщина с выразительными бровями, которая тихонько напевала.

От ее заклинания исходило небольшое пламя, которое медленно растапливало лед, сковывающий ее правую руку. В конце концов, когда лед стал достаточно тонким, она освободила руку, открыла спрятанный в рукаве пузырек и перекатила его к ногам Моники.

Внутри оказался тот самый летучий яд, который мужчина бросил в нее несколько минут назад. И когда Моника заметила ужасный запах, было уже слишком поздно.

«...Ах, аргх... ух, ах...?»

Затылок покалывало, а зрение начало искажаться. Осознав, что на нее напали, она тут же попыталась применить магическую формулу.

К сожалению, из-за помутнения рассудка она не смогла произвести необходимые расчеты. Все эти красивые уравнения и формулы искажались, распадались и рушились.

«Ах... ах... ах...»

Она рухнула на пол, ее конечности дергались, когда пара злоумышленников уничтожила оставшийся лед и встала.

"У нас две цели, - сказал мужчина. "Первая - второй принц. А вторая..."

Он опустился на колени рядом с Моникой, взял ее за волосы и приблизил свое лицо. На его лице появилась жестокая улыбка.

«...это охрана Молчаливой ведьмы, Моники Эверетт».