ГЛАВА 11 Стоимость книги
ГЛАВА 11
Стоимость книги
Феликс привел Монику на узкую улочку, ответвляющуюся от главной дороги. Декоративные фонари были практически повсюду в городе, так что раньше им не требовалось никакого освещения, но это не относилось к закоулкам. Как только они удалились от шума праздника, Феликс снял маску, затем достал с пояса личный фонарь и зажег его.
«Это немного дальше по этой дороге», - сказал он. «Темно, так что будь осторожнее».
«Куда мы идем, Айк?»
"Это магазин, который не имеет никакого отношения к Фестивалю колокольного звона, но, тем не менее, он мне нравится. И думаю, тебе тоже понравится".
Феликс озорно подмигнул ей. В его голосе слышалось волнение, а шаги были легкими, когда он шел сквозь ночь.
Моника последовала за ним, замешкавшись в темном, незнакомом переулке. «Ты очень хорошо умеешь наслаждаться ночной жизнью, Айк».
"Мм. Я уже, наверное, перепробовал все виды популярных развлечений, которые только может предложить королевство".
«О, я поняла», - серьезно ответила Моника. «Ты профессионал в этом деле».
У общества в целом были и менее привлекательные названия для такого человека. Феликс ответил искренним смехом. Фонарь в его руке дрожал.
«Один мой друг однажды рассказал мне кое-что», - объяснил он, остановившись, чтобы посмотреть на небо.
Моника последовала его примеру. Мерцание звезд над головой казалось слабее, чем обычно, возможно, потому, что весь город был освещен.
Бледное мерцание отразилось в его глазах, и Феликс продолжил. "«Я хочу, чтобы ты нашел то, что тебя захватывает, - для собственного удовольствия и ни для кого другого. Я хочу, чтобы ты нашел все виды вещей, которые тебя интересуют и развлекают». С тех пор я ищу это - то, что действительно меня волнует".
Моника опустила взгляд на небо и посмотрела на принца. В его взгляде читалась пустота и покорная грусть. В тот день она увидела в нем множество новых черт. Его искренняя улыбка, когда он наслаждался праздником, и это пустое выражение лица, как будто он уже отказался от того, что, по его словам, искал.
Все это выглядело нелепо, и это тревожило ее. Что за вещи он мог найти «забавными»?
Второй принц был гением во всем, что делал, наделен харизмой, внешностью и талантом во всех областях, о которых только можно было подумать. Но она сомневалась, что хоть что-то из этого доставляет ему удовольствие.
Он перепробовал все виды развлечений, которые обычно ищут люди, делал вид, что хорошо проводит время... и при этом вздыхал и думал про себя: « Это не то».
И все же он продолжал искать - все ради того, чтобы выполнить просьбу своего друга.
"Если однажды я стану королем, то потеряю все свое свободное время. Если это случится, я больше не смогу так дурачиться. По сути, это время - время, которое я могу провести в облике призрака, - равносильно остатку моей жизни в облике самого себя".
«Ты хочешь стать королем... даже если потеряешь свободу?»
"Хочу? Я не хочу становиться королем".
Феликс медленно покачал головой и посмотрел на Монику. Из его привлекательных черт исчезло всякое выражение, а сапфирово-голубые глаза потеряли блеск.
«Я должен стать королем».
Верно, подумала Моника. Рождение в королевской семье означает, что ты должен стремиться к трону. Этого чувства ей, наверное, никогда не понять.
Темы, касающиеся королевского престолонаследия, были чрезвычайно деликатными. Если она спросит что-то не так, это может быть воспринято как оскорбление пригодности Феликса к правлению.
Моника глубоко поклонилась. «Простите, что спросила так грубо».
"Нет, я не возражаю. Я просто радуюсь, что ты заинтересовалась мной настолько, что спросила. Ведь в прошлом я казался тебе шокирующе неинтересным".
Когда Моника замешкалась, Феликс перевел взгляд вперед и добавил в голос немного яркости. "О, посмотри! Мы почти пришли".
В дальнем конце маленькой улочки стоял старый кирпичный дом. На двери висела маленькая лампа и деревянная табличка; оранжевый свет лампы освещал слова на табличке.
На простой, ничем не украшенной вывеске грубыми буквами было написано «ПОРТЕР Б/У КНИГИ».
"Моника, я не всем об этом рассказываю, но этот магазин - мой самый любимый из всех. Внутри есть что-то, что меня по-настоящему волнует", - сказал он певучим голосом, открывая дверь.
Внутри через равные промежутки выстроились книжные полки. Проходы между ними были узкими, едва хватало, чтобы один человек мог протиснуться мимо другого.
Не раздумывая, Феликс направился к проходу между второй и третьей полками справа. Моника откинула капюшон и последовала за ним.
Магазин был наполнен запахом старых книг и трав, отпугивающих насекомых. Моника взглянула на книги, стоящие тут и там: они были плотно упакованы и включали в себя академические тома по гербологии, медицине и тому подобному.
Пройдя через проход, они подошли к небольшому прилавку, где при свете лампы сидел мужчина и что-то писал. Он носил очки, у него была загорелая кожа и вьющиеся черные волосы. У него были миндалевидные глаза и ярко выраженные черты лица - должно быть, он приехал из другой страны. Она не могла определить его возраст. Он выглядел одновременно и на двадцать, и на сорок.
Доски старого магазина скрипели под их ногами, и он, должно быть, заметил, как они вошли, но так и не поднял лица от страниц.
«Добрый вечер, Портер».
Мужчина по-прежнему не поднимал глаз, даже когда Феликс заговорил с ним. Но он не выглядел настолько поглощенным своей работой, чтобы не слышать. Через мгновение он перестал писать, обмакнул перо в чернильницу и просто сказал: «...Здравствуйте», после чего продолжил писать. Над чем бы он ни работал, это не выглядело так, словно он использовал линованную бумагу для записей.
В любом случае, несмотря на дружелюбие Феликса, он не потрудился изменить свой отрывистый тон. Этот человек явно был эксцентричен.
«Моника, это Портер», - объяснил Феликс. "Он и владелец магазина, и писатель. Примерно полгода он мотается по всей округе, запасаясь книгами. Нам повезло, что мы столкнулись с ним сегодня".
"Действительно," - сказал Портер. "На днях вернулся из поездки. Нашел несколько книг, которые вам наверняка понравятся".
«Правда?!» - воскликнул Феликс, его лицо загорелось.
Портер указал ручкой на книжную полку у стены. Очевидно, именно там находились книги, которые понравились бы Феликсу.
Феликс взял что-то с полки, на которую указал мужчина. «О!» - воскликнул он. «Старый выпуск "Минервы Спрингс"!»
У Моники расширились глаза, когда она увидела журнал, который он взял.
Учебный институт магов Минервы дважды в год выпускал журнал, в котором были собраны результаты исследований студентов и преподавателей, и называлось это издание «Родники Минервы». Естественно, поскольку Моника была там отличницей, в нескольких номерах были опубликованы ее собственные диссертации.
"Зачем ему «Минерва Спрингс»?" - недоумевала она. Восемьдесят процентов этих журналов были посвящены только магии. Остальные 20 процентов обычно составляли эссе профессоров о своих увлечениях и советы, как сделать жизнь студента более комфортной.
Может быть, он большой любитель тех эссе, где профессора рассказывают о восстановлении волос... Это должно быть именно оно - другого варианта не было. Либо так, либо он искал советы по студенческой жизни.
Пока Моника пыталась убедить себя в этом, Феликс перелистывал страницы журнала, сверкая глазами, словно маленький ребенок.
«Здесь есть одно из эссе Молчаливой ведьмы!»
Моника задохнулась и подавила вскрик. Он только что сказал «Тихая ведьма»? Должно быть, я ослышалась... Да, я ослышалась...
Когда она побледнела, Портер на мгновение прекратил писать и заметил: "Во всех трех номерах есть эссе Молчаливой ведьмы. А в самом свежем выпуске - совсем недавний материал".
"Портер! Ты так здорово работаешь!"
Феликс был вне себя от радости. Действительно, он выглядел ликующим. Моника никогда не видела, чтобы его глаза так загорались. Для Моники это было слишком много сюрпризов сразу, и она находилась в оцепенении.
Принц немного смущенно рассмеялся. «Удивлена?» - спросил он. «На самом деле я очень интересуюсь магией».
«Но разве вы не говорили, что не собираетесь изучать магию...?»
"На это есть веская причина. Мне запрещено изучать что-либо, связанное с этим предметом".
Моника была удивлена. Многие члены королевской семьи Ридилла прекрасно владели магией, и в их роду было несколько талантливых магов. Нынешний король сам владел магией земли, а старший брат Феликса - первый принц - окончил школу Минервы. Она не могла понять, почему они запретили Феликсу изучать эту магию.
Пока Моника размышляла над этим, Феликс продолжал говорить, перелистывая страницы, и его энтузиазм был очевиден.
"Гримуары в основном огромные и дорогие, верно? И чтобы приобрести или даже просмотреть некоторые из них, нужно специальное разрешение. Это такая морока - тайно приобретать и хранить их в моей комнате".
С другой стороны, источники Минервы было сравнительно легко достать, поэтому принц выбрал именно их. Однако эссе, попавшие в журнал, были очень тщательно отобраны. Чтобы понять их, нужно было обладать хотя бы средними знаниями в области магии. Сколько же знает Феликс? поинтересовалась она.
Продолжая листать журнал, Феликс продолжил. "Последнее эссе, которое я прочитал у Молчаливой ведьмы, было просто невероятным. Оно было посвящено позиционным координатам заклинаний широкого действия. Я не мог поверить, что она написала его, когда была еще студенткой. Если вкратце, то вместо того, чтобы добавлять формулу слежения к заклинанию широкого действия, она предлагает запускать формулу прямо перед целью, увеличивая точность и меткость заклинания, но способ расчета позиционных координат просто революционный, позволяющий значительно сократить саму формулу..."
Моника согласно кивнула, скорчив гримасу. Да, подумала она. Да, именно так... Современные формулы слежения имеют слишком много недостатков, поэтому вместо того, чтобы ждать, пока они улучшатся, я хотела попробовать создать заклинание с высокой степенью точности, которое не зависело бы от них... О нет, он все прекрасно понял!
Пока она стояла и дрожала, Феликс посмотрел на неё и, слегка смутившись, добавил: " Прости. На самом деле я большой поклонник Молчаливой Ведьмы. Как только я начинаю говорить о ней, я продолжаю и продолжаю".
«Поклонник...?»
"Да. Молчаливая ведьма внесла неоспоримо значительный вклад в развитие магического искусства в нашем королевстве. А ее незачарованные заклинания... они так прекрасны". Он выглядел совершенно очарованным, когда произносил последнюю фразу.
Но Моника не могла сейчас обращать на это внимание. Он видел, как я использую незачарованные чары?! О нет, когда это случилось?! Меня ведь не разоблачили? Пожалуйста, скажите, что нет! О нет!
"Я никогда в жизни не видел такого красивого волшебства. Аххх, как бы я хотел увидеть это вживую, хотя бы еще раз". Он грустно вздохнул.
"В данный момент, - вклинился Портер, - я как раз пишу сцену в своем новом романе о глупце, который влюбился в театральную актрису. Абрам, друг главного героя, по уши влюблен в актрису Кэтрин и при каждом удобном случае говорит: «Я хочу еще хоть раз увидеть ее выступление вживую». Вы сейчас говорите точно так же, как он".
"А-а-а, Портер, возможно, вы правы. Да, наверное, это и есть то, что называют первой любовью".
Первая любовь...? Все тело Моники начало подрагивать. Она была так потрясена, что связь между ее мозгом и лицевыми мышцами нарушилась. Что мне делать? Я бы хотела нанести визит в мир чисел.
« Удивлена?» - спросил принц. «Это то, что волнует меня в данный момент».
«Вы когда-нибудь встречали Молчаливую Ведьму?» - спросила она, побледнев лицом.
Феликс зачарованно кивнул, его щеки вспыхнули розовым румянцем. Затем он прошептал Монике, чтобы Портер не услышал. "На ее инаугурации и на новогодней церемонии. Но она всегда носит капюшон, поэтому почти никто не видел, как она выглядит. И она не участвует в мероприятиях после церемонии, так что я никогда не разговаривал с ней и не видел ее лица".
Слава богу, подумала Моника. По крайней мере, моя личность в безопасности. Она вздохнула с облегчением.
Однако ее облегчение было преждевременным.
"Но когда я стану королем, это не будет проблемой - я смогу встречаться с ней, когда захочу. Ведь Семь мудрецов - это советники короля".
Для Моники это было огромной проблемой.
«Когда я стану королем, я смогу говорить с ней напрямую... Может быть, она даже позволит мне увидеть ее лицо».
Пожалуйста, нет, я недостаточно хороша, чтобы быть советником Его Величества! На самом деле, я хочу извиниться прямо сейчас за то, что разочарую вас в будущем!
В конце концов Моника опустила взгляд на свои ноги и схватилась за живот. Для начала она поклялась свести свои церемониальные появления к абсолютному минимуму и никогда, никогда не снимать капюшон.
«Кстати, Моника, вы вообще интересуетесь книжными магазинами?»
«О, эм, да...»
От замечаний Феликса у нее немного болел живот, но книжные магазины все равно заставляли ее сердце танцевать. А здесь были самые разные книги - от относительно недавних изданий до редкого антиквариата, появившегося еще до развития книгопечатания и переплета.
При беглом осмотре оказалось, что примерно половина полок заполнена вымышленными романами для широких масс, а другая половина - более практичными книгами и научными трудами. Было даже несколько редких книг, вышедших из печати.
«Можно мне тоже взглянуть на книги?»
"Конечно! Именно поэтому я и привел тебя сюда", - сказал Феликс и кивнул, после чего вернулся к просмотру выпусков «Минерва Спрингс». Должно быть, он действительно с нетерпением ждал этого.
В присутствии Феликса Моника не могла читать ничего, связанного с магией, поэтому она решила поискать на полках книги по математике. На полке прямо перед ними стояла куча томов по медицине и биологии. Но тут рядом с ними она заметила знакомое название и ахнула.
Книга Венедикта Рейна «Выявление магической предрасположенности по наследственным признакам ».
Книга была опубликована пять лет назад, а после того как ее автора казнили за исследования запрещенных магических предметов, их собрали и сожгли.
Рука Моники потянулась к ней. Она взяла ее и, дрожа, перевернула на первую страницу. Первое же предложение было таким, которое она слышала много раз.
Мир наполнен числами.
Содержание книги было трудно понять без знания биологии и магии, а поскольку в школе Моника не уделяла внимания биологии, она смогла понять только половину.
Но она все равно запомнила цифры в таблицах и графиках.
Это... Это книга моего отца...!
Это было доказательство того, что ее отец, казненный как еретик за нарушение запрета на магию, был жив. Она вспомнила те горящие книги - их страницы были разорваны в клочья и превратились в пепел.
И вот теперь эти цифры, которые она выжгла в своей памяти, пытаясь сохранить хоть что-то, предстали перед ее глазами в полном объеме.
Моника прижала книгу к груди и подбежала к Портеру. "Извините! Можно мне... Мне нужна эта книга! Пожалуйста!"
Портер поднял глаза от своего сочинения и уставился на нее. Когда он увидел название книги, его глаза слегка расширились за оправой очков. "Эту книгу оставил мой друг, когда уходил из жизни. Я не намерен продавать ее по дешевке".
Моника была потрясена, узнав, что этот Портер был другом ее покойного отца. Но она не могла обсуждать отца сейчас - не в присутствии Феликса.
Подавив удивление, она слегка наклонилась вперед и спросила: «Сколько?»
Портер поднял два пальца. Подобные технические книги обычно стоили около одной серебряной монеты. Она предполагала, что он попросит две серебряные монеты, но...
«Две золотые монеты».
Моника потеряла дар речи. Две золотые монеты были достаточными деньгами для скромной жизни простолюдина.
Как одна из Семи мудрецов, она имела достаточно накоплений, чтобы построить дом в королевской столице. Но ей так редко доводилось ходить за покупками, что она никогда не носила с собой таких денег.
«Я обещаю, что когда-нибудь заплачу за нее... Не могли бы вы отложить ее?»
«Как ты думаешь, сколько лет понадобится такому ребенку, как ты, чтобы накопить две золотые монеты?»
«Уф...»
Она вполне могла заплатить две золотые монеты. Но если бы она сказала это сейчас, то раскрыла бы, кто она на самом деле.
Пока она отчаянно ломала голову над тем, как попросить мужчину отложить деньги для нее, Феликс, неожиданно оказавшийся рядом с ней у стойки, положил две золотые монеты.
«Это должно решить проблему, верно?»
Глаза Моники распахнулись. Она посмотрела на Феликса. "Нет! Нет, ты не можешь! Я не могу просить вас заплатить столько денег за..."
«Считай, что это деньги за молчание об этой моей маленькой экскурсии», - сказал Феликс, наклонив голову набок и ухмыляясь. «Аксессуары не делают тебя счастливой, но это сделает, верно?»
«Ну, а целых две золотые монеты?!»
«Я не знаю, сколько эта книга стоит на рынке, но для тебя она стоит как минимум столько же, не так ли?»
Как только она услышала эти слова, из глаз Моники потекли слезы.
Все высмеивали исследования ее отца - эти горящие книги - как ничего не стоящие. Они рвали их, рвали и бросали в огонь. Неважно, сколько Моника настаивала на их ценности. Никто не слушал. Более того, дядя избил ее за это - он даже не хотел, чтобы она пыталась рассказать об этом людям.
Не говори ничего, что может привести к неприятностям. Снова и снова. Без устали.
Феликс не мог знать, чего стоит эта книга. Но он понял, что Моника очень дорожит ею, и принял это. Она была так счастлива. Слезы продолжали течь по ее щекам, когда она снова и снова кивала.
Принц слегка наклонился и вытер пальцем ее текущие слезы. "Прости меня. Я действительно не хотел заставлять тебя плакать".
Моника фыркнула, а затем сумела исказить лицо в неловкую улыбку. «Спасибо... спасибо, Айк».
Феликс сузил глаза, возвращая ей улыбку.
Окинув их взглядом, Портер взял плату. "Это две золотые монеты. Книга ваша".
Он протянул книгу Монике - книгу ее отца, которая теперь стоила две золотые монеты.
Моника вытерла слезы рукавом и взяла книгу дрожащими руками. А затем, прижав ее к груди, она глубоко поклонилась Портеру и Феликсу. «Спасибо... Спасибо, что подарили эту книгу».
«Если кто-то завышает цену, разве нельзя разозлиться и назвать его мошенником или кем-то в этом роде?» - пробормотал Портер, пораженный.
Но Моника покачала головой. Ее отец никогда не интересовался тем, как другие люди оценивают его работу, но она была намного, намного счастливее, чем если бы его книга была продана по дешевке.
Пока она стояла, прижимая книгу к груди, с красным от слез носом и счастливой улыбкой на лице, Феликс смотрел на нее добрым взглядом, словно вспоминая ушедшие дни или вспоминая незаменимые воспоминания.
Когда они покинули «Портер б/у книги», то обнаружили, что настроение в городе изменилось. Рев фестиваля, который они слышали с главной дороги, совсем утих.
«Наверное, начинается магическое посвящение», - сказал Феликс, когда на колокольне раздался звон. Звук большого колокола слился с тихим звоном маленьких колокольчиков, украшавших улицы города.
Моника почувствовала, как поток маны вокруг нее начал меняться. Она посмотрела вниз и увидела золотистые капельки света, поднимающиеся с земли и взмывающие в воздух. Маленькие капельки сцеплялись друг с другом, постепенно увеличиваясь в размерах и беззвучно поднимаясь в небо.
Ведьма-Звездочет использует Звездное Плетение Мира, чтобы впитывать ману из земли...
Капли света поднимались со всех концов города и, словно по собственной воле, стекались к церкви. Когда они достигли цели, то разлетелись в воздухе над головой, как дым из трубы. Накопленная в земле мана возвращалась в небо.
Изначально Праздник колокольного звона был праздником урожая, на котором благодарили Короля духов земли. Но благодаря легенде о подземном страже, тайком выходящем повеселиться... он превратился в праздник скорби по душам умерших.
Для подобных магических посвящений использовалось несколько заклинаний, но Монике казалось, что она понимает, почему для этого праздника выбрали именно освобождение магии.
Ночное небо было царством Богини Тьмы, которая управляла подземным миром. Вид всех этих золотых капель, поднимающихся к звездам, вызывал в памяти образ душ умерших, возвращающихся в подземный мир. И не поэтому ли все звонили в колокольчики?
Моника присоединилась к ним, звоня в колокольчик, прикрепленный к посоху в правой руке, крепко обнимая отцовскую книгу в левой и закрыв глаза.
В эту праздничную ночь, когда мертвые приходят в гости, она действительно встретила своего покойного отца.
Папа...- подумала она. Когда-нибудь я смогу с гордостью сказать тебе, что сделала все, что могла.
И когда Моника однажды сама пройдет через врата подземного мира, она надеялась, что он погладит ее по волосам, как делал это всегда.
...Я буду стараться изо всех сил.
Рядом с ней, когда она молилась за ушедшего отца, Феликс тихо сказал: «Они похожи на звезды».
Он, не мигая, смотрел на сияющие огни, поднимающиеся в ночное небо. Неужели он тоже думал о ком-то, кого никогда больше не встретит?
«Айк, вы тоже хотите позвонить в колокольчик?» - спросила Моника, ее голос был приглушенным.
Феликс безучастно посмотрел на колокольчик, плавно покачивающийся на кончике ее посоха, и лишь кивнул. Коротко поблагодарив, он взял у нее посох и позвонил в колокол.
Между его звоном Моника услышала, как он говорит, возможно, сам с собой.
«Я всегда хотел рассказать об этом своему другу».
Он не стал читать безмолвную молитву. Вместо этого он смотрел на огни, танцующие среди звезд.
«Я обещаю, что исполню твое желание».
Моника подозревала, что его друг уже не принадлежит к этому миру, и поэтому сочла за лучшее не лезть на рожон.
Если он смог позвонить в колокольчик и оплакать его, значит, все ее усилия по защите фестиваля стоили того.
Когда они вдвоем вернулись к госпоже Кассандре, на втором этаже шел большой праздник. Моника не знала, как обычно выглядит этот магазин, но, вероятно, сейчас здесь было еще оживленнее из-за праздника.
Феликс жестом пригласил Монику следовать за ним, затем подвел ее к отдельной комнате, расположенной в глубине второго этажа, и открыл дверь. Сама комната оказалась гораздо больше, чем Моника могла себе представить. Должно быть, она была предназначена для приема знати. Казалось, они следят за тем, чтобы все было готово к возвращению клиента: на низком столике на блюде лежала целая груда фруктов, а печь и свечи уже были зажжены.
"Айк. Я... ну...", - заикаясь, пролепетала Моника, глядя на принца. Она долго сдерживалась.
Феликс мягко улыбнулся и кивнул, похоже, понимая, что она чувствует. "Я знаю. На самом деле я думаю о том же".
Их щеки слегка покраснели от холода и тепла комнаты. Они смотрели друг другу в глаза.
Затем они взяли в руки книги. Моника держала том, который написал ее отец, а Феликс - выпуски «Минервы Спрингс».
"Хм! Можно мне это почитать?"
"Конечно. Мне тоже не терпится открыть свою".
После этого слова не понадобились. Они радостно плюхнулись на диван и открыли свои книги.
Момент, когда вы впервые открываете новую книгу, - это особое удовольствие. Особенно если это книга, которую ты очень-очень хотел получить.
Даже для Мудреца содержание книги отца Моники было очень сложным. Тем не менее она была счастлива, что теперь может понять уравнения и магические формулы, которые в детстве не укладывались у нее в голове. Погруженная в свои мысли, она перелистывала страницу за страницей.
В комнате слышалось лишь потрескивание дров в печи и перелистывание страниц.
В конце концов они услышали легкий стук в дверь, и она открылась.
"Вот, сэр! Я принесла вам закуски и вино".
В комнату вошла Дорис, одна из проституток магазина, ее вишнево-белокурые волосы колыхались при движении. В одной руке она держала корзину, полную закусок и вина. К сожалению, Моника и Феликс были настолько поглощены чтением, что никто из них не обратил на нее внимания.
Дорис с ужасом посмотрела на них и воскликнула: "Эй, эй! Мужчина и женщина вместе так поздно ночью, а вы устраиваете читательскую посиделку?! У здоровых молодых людей наверняка есть дела поважнее!"
Наконец Феликс поднял на нее глаза. "О, Дорис. Напитки? Можете оставить их там. Я как раз перехожу к самому интересному", - сказал он и снова опустил взгляд на свой журнал.
Дорис поставила корзину на низкий столик и попыталась нажать на кнопку Моники. "Мисс! Вы позволите ему так с вами обращаться?! Он ведь, по сути, говорит, что вы безнадежно непривлекательны!"
Моника услышала эти слова, но не стала задумываться над ними, а произнесла их рефлекторно. "Да! Наследственные черты обычно считались результатом смешения двух природ, как жидкости, но в этой книге предлагается идея крошечных зерен, называемых наследственными частицами. Эти частицы - как чертежи человека, определяющие его способность к мане и то, какие элементы он..."
«Ладно, хватит обсуждать совершенно неинтересные вещи!» Дорис взяла из корзины напиток и налила его в стакан, а затем поднесла его Монике. Это был теплый фруктовый сок? На его поверхности плавали круглые кусочки цитрусовых, и от него исходил сладкий, похожий на мед аромат.
«Выпей это!» - приказала Дорис.
«О. Хорошо.»
Внезапно осознав, что у нее пересохло в горле, Моника глотнула. Жидкость была охлаждена до идеальной для питья температуры.
И в этот момент ее сознание практически отключилось.
«И вам тоже, сэр!»
Феликс перевел взгляд на бокал, который она протягивала ему. В нем было подогретое белое вино с кусочками цитрусовых и медом. Он принял напиток, сделал один маленький глоток и сузил глаза. "Мм... Немного вина, пока я читаю, - не такая уж плохая идея".
«Вино не для этого!» - крикнула Дорис.
Моника закрыла книгу и встала, не говоря ни слова. Ее глаза выглядели какими-то мутными, расфокусированными.
«Что случилось, Моника?» - спросил Феликс.
Губы Моники зашевелились, она пробормотала что-то непонятное, а затем произнесла невнятным голосом: «...Жарко».
В следующее мгновение Моника уже снимала с себя одежду. Все произошло в мгновение ока - Феликс даже не успел ее остановить.
Странное поведение Моники на этом не закончилось: она неуверенно подошла к нему, взяла одну его руку обеими своими и повернула ее так, чтобы она была направлена вверх. Сжав ее несколько раз, она недовольно пробормотала.
«Нет лапы...»
«Что?»
Моника взяла его ладонь и приложила к своей щеке. Ее лицо было мягким и разгоряченным от алкоголя, и ему было приятно, когда она прижимала его руку к себе, но он не понимал, чего она хочет.
Пока он стоял в недоумении, веки Моники печально опустились. «Нет лаааап...»
Она захрипела, но все же сумела перебраться на кровать. Там она свернулась калачиком в своем нижнем белье, как какое-то маленькое животное.
«Я хочу быть кошкой...», - пробормотала она. И с этим загадочным заявлением ее дыхание выровнялось, и она быстро заснула.
Дорис посмотрела на Феликса и спросила с прямым лицом: «Сэр, вы приютили кошку?»
«Хм», - ответил принц. "Я тоже никогда не видел, чтобы она так делала. Честно говоря, я в недоумении".
«Что это было с лапами?»
«Я не могу вам сказать».
Когда они смотрели в сторону кровати, Моника пробормотала во сне, на ее лице появилась улыбка.
«Похоже, на сегодня все», - сказал Феликс.
"Вы ужасны, сэр. И при этом перед вами такая хорошая женщина". Надувшись, Дорис начала убирать со стола. Ей хватило ума понять, что у Феликса не было таких намерений.
Перед тем как выйти из комнаты, Дорис дружески поцеловала его и подмигнула. "Я буду на этаже ниже. Если тебе будет одиноко, приглашаю в любое время".
С этими словами она удалилась. Феликс оценил ясность и решительность этой женщины.
С кровати доносилось тихое шуршание и легкий храп, а также негромкие разговоры во сне. Он прислушался, гадая, что за сон ей снится, но все, что она пробормотала, были цифры. Даже во сне она думала только о них.
"Спокойной ночи, Моника, - прошептал он, прежде чем затушить свечи.
Впервые за долгое время ему приснился сон.
В элегантно обставленной комнате мальчик держал на ладони ожерелье и что-то бормотал про себя.
Время от времени мальчик заглядывал на страницу открытого гримуара, лежащего рядом с ним, а затем снова обращался к ожерелью, с некоторым трудом произнося написанное в книге песнопение.
«Что вы делаете, лорд Феликс?»
Феликс тут же поднял глаза на мальчика-слугу, назвавшего его имя.
«Я слышал, что в ожерелье, оставленном моей матерью, заключен высший земной дух», - объяснил он. «Я подумал, что если я тоже смогу заключить договор с духом, то дедушка будет мной гордиться!»
Мальчик-слуга покачал головой. «Это невозможно».
«А?»
Когда его молодой хозяин застыл в замешательстве, слуга сделал сложное выражение лица, а затем пояснил. "Чтобы заключить договор с высшим духом, ваша стихийная специализация, определяемая при рождении, должна совпадать со специализацией духа. У вас другая специализация, поэтому вы не сможете заключить с ним договор".
«О нет...» Феликс с разочарованием посмотрел на ожерелье в своей руке.
У него не было способностей ни к учебе, ни к атлетике, он обладал слабым здоровьем и часто болел. Более того, он был крайне застенчив, поэтому не мог хорошо говорить в присутствии других. Он был слабым юношей, так и не сумевшим оправдать надежды деда.
«Почему я никогда не могу угодить дедушке?» - пробормотал Феликс, и слезы навернулись ему на глаза.
Мальчик-слуга посмотрел на своего молодого господина, а затем тихо сказал: «Пожалуйста, простите меня за минутное оскорбление».
«...А?»
Мальчик-слуга распахнул куртку, обнажив под ней книгу, прикрепленную к его телу.
«Я хочу, чтобы вы взяли это», - сказал он, протягивая книгу Феликсу.
Когда Феликс увидел название книги, его глаза загорелись. Она была посвящена астрономии. Он любил смотреть на звезды в ночном небе, но все взрослые говорили ему, что принцу такие знания ни к чему. Если у него есть время, чтобы тратить его на такие предметы, говорили они, то лучше потратить его на изучение чего-то более практичного. А если бы кто-нибудь из них застал его с книгой по астрономии, то конфисковал бы ее.
Именно поэтому слуге пришлось прикрепить к своему маленькому телу такую толстую книгу, чтобы пронести ее Феликсу.
«Но все говорят, что мне нет смысла иметь какие-либо книги по астрономии...», - сказал Феликс, в его голосе смешались радость и беспокойство.
Ему очень хотелось читать книги о своей любимой области, но никто вокруг не разрешал. Он уже отставал в учебе, и это не давало ему покоя. Действительно ли это нормально для него?
Когда он повесил голову, слуга мягко сказал: «Но ведь эти книги важны для вас, не так ли?»
При этих словах по лицу Феликса потекли слезы. Принц всегда быстро плакал, но все же сумел натянуто улыбнуться. "Спасибо. Я действительно счастлив".
Слуга смотрел на своего молодого господина добрыми глазами, словно присматривал за младшим братом.
Вечером Феликса позвали в комнату деда. Внутри он стоял с белым лицом.
Перед герцогом стоял на коленях молодой слуга мальчика. Верхняя часть его тела была обнажена, а на бледной спине ужасно вздулись следы от кнута, которым его наказывали.
«Дедушка... Почему...?»
«Видимо, эта штука дала тебе что-то ненужное», - сказал герцог, переведя взгляд на книгу, лежащую на столе.
Это была книга по астрономии, которую принес слуга Феликса. Феликс прятал ее в своей комнате, но другой слуга нашел ее.
Лицо Феликса стало еще бледнее. Он опустил голову. "Я... я сожалею. Но вы ошибаетесь. Он не виноват. Я заставил его сделать это..."
"Значит, он повиновался твоим приказам, а не моим? Подумать только, простой слуга может перепутать своего господина".
Герцог опустил хлыст на спину слуги. От сухого хлопка у Феликса перехватило дыхание.
«Пожалуйста, остановитесь!» - взмолился он. "Пожалуйста! Пожалуйста, я не буду просить больше книг по астрономии, обещаю. Пожалуйста..."
«Тогда выкинь эту книгу в печь».
Феликс поступил так, как велел герцог. Он взял книгу со стола и поднес ее к печи. Наконец, дрожащими руками он бросил драгоценный фолиант в огонь.
«Прости... прости...», - рыдал он, глядя, как сгорают страницы.
Герцог фыркнул. «Я слышал, что сегодня на уроках танцев ты выставил себя посмешищем».
«Мне жаль...»
Еще один щелчок, и плеть снова обрушилась - но не на Феликса, а на спину стоящего на коленях слуги. Герцог прекрасно понимал, что причинить вред слуге будет эффективнее, чем непосредственно принцу.
«Это все потому, что ты занят астрономией».
"Мне очень, очень жаль! Мне очень жаль... В следующий раз... В следующий раз я сделаю все правильно! Я больше никогда не опозорю тебя, обещаю. Так что..."
Герцог в последний раз хлестнул мальчика по спине, а затем негромко сказал: «Другого шанса у тебя не будет».
«...Да, сэр». Феликс кивнул, дрожа всем телом.
Герцог посмотрел на него взглядом, холодным, как зимнее озеро. «Как прискорбно, что сын Эйлин оказался таким же жалким неудачником, как ты».
Давненько мне это не снилось, подумал Феликс, уже проснувшись и собравшись с мыслями.
За шторами было еще темно. С тех пор как он лег в постель, прошло не так уж много времени.
Вдруг в животе у него что-то ёкнуло. Это была Моника.
Вероятно, его сон был вызван тем, что он увидел ее выражение лица в магазине подержанных книг. Она прижимала книгу к груди, ее лицо было испещрено слезами, но при этом она все время улыбалась - совсем как тот мальчик с книгой по астрономии.
Он купил книгу для нее из прихоти, но искренне хотел, чтобы она улыбнулась, хотел, чтобы она была счастлива.
«Я рад, что она доставила тебе удовольствие».
Феликс притянул Монику, чье теплое тело все еще свернулось у него на животе, чуть ближе, а затем снова закрыл глаза, и на него снизошло чувство спокойствия.
В церкви, в маленькой комнатке сбоку от алтаря, ведьма-Звездочет Мэри Харви разговаривала с аксессуаром, прикрывающим ее правую руку - Звездным Плетением Мира.
«Ты была плохой девочкой, Мира, дорогая».
"О, о, вы слишком жестоки! Я всего лишь хотела быть рядом со своим возлюбленным!"
Звездное Плетение Мира обладало способностью вмешиваться в дела любого, кто к нему прикасался. Если у человека была низкая степень сопротивления мане, он мог даже в некоторой степени контролировать его тело. Но Семь Мудрецов были лучшими в королевстве; на них это не действовало.
Мэри рассмеялась - звук был похож на звон колокольчика, - сняла Звездное Плетение Мира со своей руки. Затем она аккуратно положила его в специальную шкатулку и нараспев произнесла запечатывающее заклинание. Закончив последний куплет, она тихо прошептала: "Спокойной ночи, дорогая Мира. Сладких снов".
Горькие рыдания Звездного Плетения Мира оборвались в тот момент, когда Мария закрыла крышку. Она подняла запечатанную шкатулку и прижала ее к груди, выходя из церкви.
Фонари, украшавшие улицы в эту ночь, были такими яркими, что из-за них трудно было разглядеть звезды. Тем не менее Мэри напрягала зрение, чтобы уследить за ними.
Прислушиваться к шепоту созвездий и оберегать будущее королевства было ее обязанностью как ведьмы-звездочета.
Сейчас она искала звезду, олицетворяющую Молчаливую ведьму. Ее встреча и решения, принятые в эту ночь, окажут огромное влияние на королевство. Каждый из них в отдельности был похож на крошечную мерцающую звездочку, но все они были связаны между собой и складывались в грандиозную судьбу.
И есть еще одна вещь, которая мне интересна...- подумала она.
Рядом со звездой Молчаливой ведьмы сияла еще одна - та, что глубоко переплетена с судьбой девушки. Это была шаткая звезда, несущая на себе судьбу потерь.
Она не принадлежит ни одному из Семи мудрецов, и не может быть много людей, настолько близких к Молчаливой ведьме... Чья же это звезда?
Размышляя над этим, она услышала чей-то голос из-за деревьев. Повернувшись, она увидела красавицу в одежде горничной - запечатленный дух барьерного мага Луиса Миллера, который разговаривал с совой, сидевшей у нее на голове. Сова была фамильяром Мэри.
"Мое хобби - чтение, - объяснил дух. В последнее время я читаю книги Дастина Гантера". А какие у вас увлечения, сэр Сова?"
Сова ухнула. Естественно. Фамильяры могли понимать указания, которые им давали, но не могли говорить, как люди. Они не были похожи на духов. Она и раньше задумывалась, может ли попугай уметь говорить, но никогда не видела никого, у кого фамильяр был бы попугаем.
Однако Рин все равно разговаривала с совой. Неужели ей весело? недоуменно спросила Мэри, наблюдая за ними.
В конце концов Рин заметила ее и повернулась, чтобы посмотреть. То, как она повернула голову, не двигая остальными частями тела, напомнило Мэри о существе, все еще сидящем на Рин.
« Вы уходите, Ведьма -Звездочет?»
«Нет, я просто собиралась понаблюдать за небом отсюда», - ответила она. «Но что ты делала, Рин, дорогая?»
«Я углубляла свои отношения с сэром Совой».
Чувства духов вообще были непостижимы. Или духи ветра могли понимать язык птиц?
Рин повернулась всем телом к Мэри. «Я хотела кое о чем спросить вас, Ведьма-Звездочет».
«Хм? Что именно?»
«Почему вы намеренно позволили украсть Звездное Плетение Мира?»
Мэри сохранила мягкую улыбку, но ничего не сказала.
Рин продолжила монотонно. «Я слышала, что преступник использовал свои собственные инструменты, чтобы сломать замок и сбежать из камеры, в которой он находился».
"Это правда? Боже, Боже. Как тревожно".
«Почему вы не конфисковали его инструменты?»
Мэри показалось, что Рин задает эти вопросы не для того, чтобы покритиковать, а из чистого любопытства. Она погладила коробку со Звездным Плетением Мира и ответила певучим голосом. «Все так, как указывают звезды».
"Понятно. Звездам есть что сказать".
"Им есть что сказать. Но их голоса такие тихие, что даже я не могу все разобрать", - сказала Мэри, повернувшись и посмотрев на восточное небо.
За колокольней над горизонтом забрезжил слабый белый свет. Менее чем через час наступит утро. Сияние звезд - их шепот - становился все мягче и мягче. Ночь заканчивалась, и для всех живых существ мира начинался новый день.
А когда наступил рассвет, Мэри пора было спать.
Размышляя о возвращении в свою комнату, она вдруг услышала торопливые шаги, приближающиеся со стороны задних ворот церкви.
"Простите, что побеспокоили вас в такой час! Здесь ли леди Ринцбельфайд?! Пришло срочное сообщение от его превосходительства Луиса Миллера..."
Если это не свидание, то что можно назвать свиданием?