Глава восьмая: Пешка за бортом
Глава восьмая: Пешка за бортом
Послышался стук крупных дождевых капель по земле. Вместе с ним доносился звук колес, которые вращались, словно вгрызаясь в мокрую землю.
Откинувшись на спинку сиденья кареты, он снова закрыл глаза, размышляя о чуде, которое явила ему великая ведьма.
Его разум, только-только пробудившийся от дремоты, еще не был в полной боевой готовности. Отголоски сна оставляли сладкое, покалывающее ощущение в глубине его головы.
(...Ах, как бы я хотел увидеть леди Эверетт.)
Она, командовавшая черным драконом Вогана и отразившая проклятого дракона на земли Реймбурга, была настоящим героем. В отличие от него, лжепринца.
Один лишь вид ее облика вызвал у него неожиданное воодушевление, к его собственному удивлению.
Я жажду приблизиться к ней, узнать ее. Я жажду запечатлеть в своих глазах магию, которую она ткет без заклинаний, красноречивее слов.
«Ваше высочество, мы скоро прибудем».
Услышав слова кучера, он поднял руку и провел вертикальную линию над правым глазом. Кончик пальца, коснувшийся ее, не обнаружил шрама от когтя дракона.
-Этот человек - Феликс Арк Ридилл.
Айзек - нет, Феликс - ответил коротким «ах» и перевел взгляд на окно. За мокрым от дождя стеклом мир стал заметно темнее.
Приближалось время окончательного отбоя. Тем не менее времени должно хватить, чтобы вернуться в комнату студенческого совета и забрать необработанные документы. Проверить их содержимое он сможет, вернувшись в общежитие.
С момента высадки из кареты и до прихода в здание школы он был в шинели, но даже сквозь нее плечи его мундира были влажными и липкими. С его волос падали капли.
Феликс бодро зашагал по тусклому коридору, решив, что раз он только собирает бумаги перед возвращением в общежитие, то это не имеет значения. В здании школы никого не было видно. Скорее всего, большинство студентов уже вернулись в свои общежития.
Взявшись за ручку двери в комнату студенческого совета, он с легким удивлением обнаружил, что она не заперта. Кто-то должен быть здесь. Может быть, искренний Сирилл?
Вопреки его ожиданиям, это была Моника, уютно расположившаяся на диване в тускло освещенной комнате. Других людей в комнате не было.
Моника сидела, не включая свет, и смотрела на шахматную доску на журнальном столике. Она играла белыми. Кого, интересно, она представляла себе в роли черного противника?
«Ты испортишь себе глаза».
Феликс зажег лампу и воскликнул. Моника медленно подняла лицо и посмотрела на него.
Обычная Моника расширила бы свои круглые глаза и издала радостный вопль. Но сейчас взгляд Моники был каким-то расфокусированным.
Впрочем, она не выглядела поглощенной шахматами. Ее слегка зеленоватые глаза были устремлены прямо на Феликса.
"Ты что, играешь в шахматы в одиночестве? Тебе действительно стоит поскорее вернуться в общежитие, а то они закроют двери".
« ............ »
Вместо ответа Моника с тихим щелчком передвинула белую пешку. Похоже, теперь была очередь белых. Феликс посмотрел на доску. Белые и черные имели почти равные шансы.
Феликс передвинул черного коня, убрав с доски белую пешку.
Он подумал, не рассердится ли она на него за то, что он передвинул ее без разрешения, но Моника просто спокойно смотрела на снятую с доски пешку.
«...Например, когда нужно пожертвовать кем-то, чтобы желание исполнилось».
«Хм?»
«Как бы поступило ваше высочество?»
Феликс ответил без колебаний.
Он уже давал такой ответ десять лет назад.
«Если потребуется, я лишу их жизни».
Однажды он собственными руками сжег дорогого ему человека.
Теперь его не отпугнет еще несколько жертв. Ради того, чтобы стать королем, он мог безжалостно уничтожить любого, кто встанет на его пути.
Точно так же, как он манипулировал магом самоцветов Эммануэлем Дарвином, чтобы тот убил герцога Клокфорда.
«Если это необходимо, чтобы стать королем, я, конечно, сделаю это».
«Ваше Высочество, почему вы так отчаянно хотите стать королем?»
"Разве я не говорил тебе раньше? Потому что я должен стать королем".
Феликс Арк Ридилл должен стать королем.
Чтобы оставить свое имя в истории. Чтобы люди не забыли о его существовании.
« ............ »
Моника молча передвинула белую ладью.
Феликс тут же передвинул своего черного коня, перевесив преимущество доски в сторону черных.
Теперь Моника оказалась в ситуации, когда ей пришлось пожертвовать одной из своих фигур, чтобы спасти белого короля.
"Когда приходится чем-то жертвовать, чтобы желание исполнилось... Я всегда думала, что для меня это будет легко".
Застенчивая, тихая девушка пробормотала, словно признаваясь.
Что она из тех, кто может чем-то пожертвовать.
"Потому что у меня никогда не было ничего по-настоящему ценного. Мне было достаточно цифр".
Моника не смотрела ни на Феликса, ни на доску.
Это была белая пешка, отброшенная от доски.
«Я была уверена, что смогу легко, жестоко избавиться от кого-то...»
Рука Моники прошлась по доске, не коснувшись ни одной фигуры, и вернулась на колени.
"Когда я узнала, что отец умер по чьему-то желанию... я не знала, что делать".
Прежняя Моника наверняка сыграла бы следующий ход без колебаний. Обычно Моника не раздумывает долго над своими шахматными ходами.
Но сейчас она колебалась. В этой ситуации, когда жертва была единственным выходом.
Феликс резко выдохнул и грубым, скребущим движением одной руки смахнул фигуры с доски.
Моника расширила глаза, глядя на хаотичный беспорядок на доске, и перевела взгляд с доски на Феликса.
«А? Ну...»
"Жизнь не всегда похожа на шахматы, знаешь ли. Человеческие отношения сложны. Не всегда есть только две стороны, черное и белое".
Политические вопросы, в действительности, были невероятно сложными.
Даже в одном и том же белом лагере могло существовать несколько фракций. Как только вы думали, что есть третий или четвертый лагерь, мог возникнуть новый, пятый.
Феликс собрал разбросанные кусочки обратно в чемодан. Пора было покинуть здание школы: их могли запереть.
"Если тебя что-то загоняет в угол, ты должен положиться на тех, кто рядом. Не хочешь ли ты положиться на меня?"
При этих словах на лице Моники появилось выражение, будто она может заплакать.
Ее маленькие губы разошлись, как бы говоря, а затем сомкнулись.
「...... Моника？」
Феликс обеспокоенно окликнул ее, и Моника вскочила на ноги.
Ее лицо, все еще сохранившее следы ребячества, нахмурилось.
"Венедикт Рейн"
Этого имени Феликс никогда раньше не слышал. Пока Феликс в замешательстве смотрел на нее, Моника с отчаянным выражением лица, сдерживая слезы, произнесла.
"Что бы я ни выбрала в дальнейшем, в каком бы будущем ни оказалась... пожалуйста, помните это имя. Абсолютно, абсолютно, не забывайте его".
С этими словами Моника выбежала из комнаты студенческого совета, словно спасаясь бегством.
Слушая, как захлопывается дверь, Феликс обдумывал имя, которое произнесла Моника.
"Венедикт Рейн"
Незнакомое имя. И все же ему казалось, что он уже где-то его видел.
Судя по контексту, это был покойный отец Моники?
(...Возможно, мне стоит немного разобраться в этом.)
＊ ＊ ＊
К тому времени, когда Моника вышла из здания школы, мелкий дневной дождь превратился в ливень. Пнув ногой грязную землю, она помчалась по тропинке к общежитию для девочек.
(...Почему я проболталась об имени своего отца?)
Назвать Феликсу имя отца было чем-то вроде импульса.
Когда Моника произнесла его имя, Феликс не выглядел удивленным, только растерянным, так что, скорее всего, он не был напрямую причастен к его смерти.
Тем не менее Моника не хотела, чтобы Феликс забыл имя ее отца.
Это чувство было сродни проклятию.
Даже если ты не знаешь правды, пожалуйста, не забывай... имя отца, который погиб из-за тебя.
Это было именно такое проклятие.
Придя в женское общежитие, Моника отжала юбку и, выбрав тихий коридор, направилась в мансардную комнату.
(...Чего я хочу?)
Когда я жила в домике в горах, у меня не было ничего ценного, кроме этого кофейника на память.
Она была довольна тем, что оборвала все человеческие связи и сталкивалась только с цифрами.
Но с тех пор как она попала в Академию Серендии и стала постепенно общаться с другими людьми, ее сокровища приумножились. У нее появились близкие друзья.
Когда она стала противостоять Кейси, замышлявшему убийство Второго принца, ее охватила печаль.
Когда Юджин использовал жизнь Сирила в качестве щита во время школьного фестиваля, мое тело застыло в ужасе от страха потери.
Когда Хьюберт ранил Глена и остальных во время дуэли, мои глаза ослепила яростная ярость.
После ложной студенческой жизни Моника изменилась. Она поняла, что мир состоит из цифр, но цифры - это еще не все.
И теперь Моника стоит перед выбором.
Если она раскроет все, что натворил герцог Клокфорд, и осудит и его, и самозваного принца Айзека Уокера, то сможет доказать невиновность своего отца.
Доказать всему миру, что ее отец был убит в результате заговора, было самым заветным желанием Моники.
Раскрытие всей правды исполнит желание Моники.
-И Айзек будет казнен. За беспрецедентное преступление - выдачу себя за второго принца.
Если бы она хотела доказать невиновность отца, ей нужно было бы только устранить Айзека.
С бессердечной легкостью, как вырывают шахматную фигуру.
(...Я не могу).
Вернувшись в свою комнату, Моника сжала все еще колотящееся сердце и вытерла влажные волосы салфеткой.
К ногам Моники подбежал Неро. Неро посмотрел на Монику, его хвост плавно покачивался.
"Так что же мы теперь будем делать? Ты ведь обещала большим шишкам Империи избежать войны, не так ли?"
«...Да».
Заявить Императору Черному Льву, что она предотвратит войну, - это, конечно, хорошо, но у Моники не было никакого конкретного плана.
Моника размышляла, высушивая волосы.
Даже если бы она умоляла герцога Клокфорда «остановить войну», он, естественно, отказался бы ее слушать.
Она подумывала посоветоваться с королем, но было общеизвестно, что герцог Клокфордский - подстрекатель войны. Но даже если не принимать это во внимание, в последнее время король был нездоров. Изменить ситуацию с помощью совета Моники было бы сложно.
Самым верным решением было публично разоблачить второго принца как самозванца и вместе с ним низложить герцога Клокфорда.
Если Феликс станет королем до того, как откроется правда, гражданская война может быть предотвращена. Кроме того, раскрытие всей правды позволило бы объявить о невиновности отца Моники.
...Но Айзек, скорее всего, будет казнен вместе с герцогом Клокфордом.
(А что, если вместо него королем станет Его Высочество Лайонел, Первый принц...)
Первый принц не желает войны, и, что очень важно, его мать - принцесса королевства Рэндалл. В случае успеха это может укрепить наш союз с Рэндаллом и послужить сдерживающим фактором для войны.
Проблема в том, что в настоящее время фракция Второго принца слишком сильна.
С герцогом Клокфордом, их могущественным сторонником, обладающим такой властью, кажется, что Второй принц станет следующим королем, если все будет продолжаться в том же духе.
"Хм... Мы действительно должны найти способ справиться с герцогом Клокфордом..."
«Разве мы не можем найти какую-нибудь слабость, чтобы одержать над ним верх?»
"Слабость герцога Клокфорда...?
Моника в недоумении нахмурилась, опустив брови. Неро размышлял над этим вопросом, покачивая хвостом взад-вперед.
Внезапно, словно пораженный идеей, он вскинул голову и крепко прижал лапу к Монике.
"Например, как насчет этого? Я знаю секрет Второго принца. Если ты не хочешь, чтобы этот факт стал достоянием общественности, ты должен уступить трон Первому принцу".
Действительно, это позволило бы предотвратить огласку истинной личности Второго принца и помешать планам герцога Клокфорда. Для Неро это было довольно резким предложением.
Чтобы избежать войны и казни Айзека, это был, вероятно, единственный выход.
"...Да. Это единственный выход, не так ли? Тогда вопрос в том, где вести переговоры с герцогом..."
Примерно через месяц в замке состоится торжественная встреча в саду, на которой можно будет полюбоваться цветущими розами. Это событие знаменует начало светского сезона для дворян.
В этом году за проведение садовой церемонии отвечает герцог Клокфорд.
Приглашение получила и Моника, одна из Семи мудрецов и обладательница титула Графини Магии. Присутствие на празднике даст время заключить сделку с герцогом Клокфордом.
(Правда, остается большой вопрос, смогу ли я вести с герцогом нормальные переговоры...) (ПП: Дать Неро говорить (о нём то людям известно, ещё с 5 тома), а самой диктовать ему слова, в случае чего)
Возможно, будет лучше записать все, что она хотела сказать, заранее, чтобы потом не пришлось говорить, когда придет время.
Увидев наконец проблеск надежды, Моника написала письмо, подтверждающее ее присутствие на вечеринке в саду, и составила условия сделки с герцогом Клокфордом.
Противопоставить герцогу Клокфорду правду, не дать Феликсу взойти на трон и предотвратить войну. Это было все, что Моника могла сделать сейчас.
Но чтобы добиться этого, Айзек должен отказаться от трона.
(Айк, прости, я не понимаю, почему ты цепляешься за трон...)
Я не могу позволить ему стать королем и ввергнуть страну в войну или гражданские беспорядки.
＊ ＊ ＊
«Значит, второй принц действительно самозванец?»
В кабинете замка барьерный маг Луис Миллер откинулся в кресле, просматривая лежащие перед ним документы, и издал тихий смешок.
Рин, стоявшая рядом с Луисом, пробормотала.
"Как и ожидалось от вас, Луис. Ваша злодейская усмешка поистине мастерская".
«Я пропущу это замечание мимо ушей, учитывая твой вклад в сбор этих документов».
Главным документом, лежавшим перед ним, была биография Артура, лекаря, служившего когда-то в резиденции герцога Клокфорда.
Ведьма-Звездочет сказала, что десять лет назад она больше не могла читать звезды Второго принца. С того момента, как он услышал эти слова, Луис начал подозревать.
Что Второй принц уже мертв, а Второй принц, посещающий Академию Серендии, - самозванец.
Это подозрение подтвердилось двумя вторжениями людей из Империи, которые практиковали магию физических манипуляций.
Таким образом, Луис Миллер пришел к выводу.
Герцог Клокфорд вступил в тайный сговор с имперскими агентами, используя запрещенную магию для создания поддельного Второго принца в своих собственных целях.
По правде говоря, Луис терзался сомнениями с тех пор, как король приказал ему охранять Феликса.
Почему король поручил Луису, публично известному как сторонник Первого принца, охранять Второго принца?
Теперь он понял ответ.
"Его Величество хитер... Он давно подозревал, что Второй принц может быть самозванцем. Поэтому он поручил мне следить за Вторым принцем, ожидая, когда тот оступится".
При этих словах Луиса Рин резко хлопнула в ладоши.
"Значит, Его Величество поверил в вашу назойливость, Луис? Он тщательно выискивал недостатки тех, кто ему не нравился".
Не обращая внимания на выпад Рин, Луис задумался.
Второй принц был самозванцем. Лайонел, Первый принц, совершенно не знал об этом.
Как школьный товарищ Лайонела, Луис знал. Он знал, как глубоко Лайонел дорожит своими единокровными братьями. Как он хотел защищать это королевство вместе со своими братьями, даже если сам не сможет стать королем.
Как сильно горевал бы такой Лайонел, узнав, что Феликс уже мертв?
(...Черт возьми)
Лайонел не обрадовался бы, если бы Луис разразился гневом от его имени.
Поэтому Луис подавил в себе гнев. Он приподнял уголки рта, изобразив злую улыбку, которой доставляло удовольствие мучить сильных мира сего, и громко объявил.
" Конец герцогу Клокфорду и второму принцу? Превосходно! Итак, где лучше всего объявить об этом факте... Ах, да, в следующем месяце будет праздничная вечеринка в саду. Мы объявим об этом там. Герцог Клокфорд - великий грешник, вступивший в сговор с Империей и пытающийся установить фальшивого Второго принца!"
За моноклем глаза Луиса ярко блестели. Рин спросила его.
«Может, сообщить об этом Молчаливой Ведьме?»
"Нет, пусть это останется при нас. Было бы неразумно сообщать правду этой бедной актрисе".
В последнее время Моника стала склонна поддаваться чувствам.
Если бы самозванца, выдававшего себя за Второго принца, казнили, она, несомненно, была бы потрясена.
Поэтому Молчаливую ведьму следует держать в неведении; пусть она продолжает свое проникновение, пока Второй принц не будет полностью уничтожен.
Остается только один вопрос: как раскрыть правду на празднике в саду.
"Кстати, Луис. Я хотела бы кое-что предложить вашему вниманию".
«Если это не срочно, пожалуйста, сделайте это позже».
«Мы только что получили известие из поместья, что у леди Розали начались роды».
Луис отшвырнул стул в сторону и вскочил на ноги, используя магию полета, выпрыгнул в окно и помчался домой с бешеной скоростью.
В тот вечер маг Барьера Луис Миллер стал гордым новоиспеченным отцом.
＊ ＊ ＊
Посетив резиденцию герцога Клокфорда, маг самоцветов Эммануэль Дарвин подавил волнение и направился в комнату для коллекций.
Он вспомнил, как вздымалась его грудь от гордости, когда его впервые пригласили в этот особняк. Его признал герцог Клокфорд, самый влиятельный человек в стране.
Однако сейчас Эммануэль отчаянно пыталась подавить дрожь, грозившую сотрясти все ее тело.
(Успокойся, веди себя как обычно...)
Он собирался совершить нечто ужасное.
Заставить сработать магическое устройство в зале сбора и убить герцога Клокфордского... Хотя намеренно запустить такое устройство далеко не просто, Эммануэль, лучший в стране мастер по изготовлению магических устройств, мог это сделать. Он действительно мог это сделать.
Но это была опасная прогулка по натянутому канату. Все зависело от того, удастся ли Феликсу свалить вину на епископа Рабиана и защитить Эммануила.
(Но даже в этом случае, если его высочество Феликс предаст огласке дело о фальшивой королевской флейте Галаниса, я буду уничтожен... Другого выхода нет.)
Эммануил поднял мокрые от пота руки и постучал в дверь комнаты сбора.
"...Маг самоцветов. Я пришел для регулярной проверки коллекции вашего превосходительства".
В глубине его сознания мелькнула слабая надежда, что герцог отлучился по неотложным делам, но эта надежда развеялась, когда изнутри раздался голос.
«Войдите».
Открыв дверь, он увидел герцога Клокфорда, стоящего в одиночестве. Его взгляд был прикован не к Эммануэлю, а к одной из стеклянных витрин.
Объектом его взгляда был кинжал, украшенный драгоценными камнями. Раньше я не видел его в этой комнате, так что, скорее всего, это был магический артефакт, подаренный епископом Равианом.
«Ваша светлость, это новое пополнение вашей коллекции?»
"Обычный осмотр. Если что-то покажется неправильным, сообщите об этом, прежде чем переписывать заклинание".
«Да, понял».
Эммануил вынул кинжал из стеклянного футляра, завернул его в ткань и приступил к осмотру.
В орнамент рукояти были вставлены драгоценные камни, а заклинание, начертанное на лезвии, наделяло его магией молнии. Как магический артефакт, он не был особенно необычным.
(Переписать это заклинание, заставить его разгуляться и убить герцога Клокфорда)
Магические надписи чрезвычайно сложны. Даже специалисты не могут понять их суть с первого взгляда.
Даже если бы он тайно переписал формулу прямо у него на глазах, герцог Клокфорд, не будучи специалистом, никогда бы этого не заметил.(ПП: ХЗ почему в анлейте she всю оставшуюся главу будет)
Эммануэль сжал в руке кинжал и начал читать нараспев. Напевать и направлять магию в волшебное устройство во время проверки было обычной практикой, поэтому герцог Клокфорд не проявил особого беспокойства.
Водно-голубые глаза пристально следили за каждым движением Эммануила.
(А теперь переписывание...!)
Подключившись к заклинанию, вложенному в драгоценный камень, он начал его разложение. Как раз в тот момент, когда он попытался добавить новое заклинание, руку, сжимавшую кинжал, пронзила острая боль. Неужели его пронзило какое-то украшение?
Эммануил остановил заклинание, намереваясь проверить кинжал. Но не успел он это сделать, как его сердце начало биться неестественно. Он не мог дышать.
Кинжал выскользнул из его руки и со звоном покатился по полу. Проследив за ним взглядом, Эммануэль все понял.
Из рукояти кинжала торчала маленькая игла.
"Это магическое устройство... в рукоять вмонтировано еще одно заклинание. Оно устроено так, что если попытаться переписать заклинание в секции драгоценных камней, то отравленная игла выскочит наружу".
Это была конструкция, не подобающая магическому артефакту.
Это была не что иное, как ловушка, призванная убить того, кто изменит магическую формулу.
«Я думал, что если распространю информацию о том, что епископ Рабиана подарил мне магическое устройство, предатель раскроется...»
Эммануил, с пеной у рта и когтями на горле, пытался умолять герцога. Пощадите, помогите мне...
Но он больше не мог вымолвить ни слова, только рваные, мучительные вздохи вырывались из его рта.
«Значит, этот все-таки предал нас».
Само собой разумеется, что слово « этот» относилось именно к нему.
Герцог Клокфорд предвидел предательство Второго принца.
«Тогда, чтобы расправиться с ним, мы будем использовать тебя до самого конца».
Это были последние слова, которые услышал маг самоцветов Эммануил Дарвин.
Это... Логичнее, чем отравленный супчик. Но если бы Дарвин схватил кинжал иначе? Всё, ловушка не сработала бы.