Глава двенадцатая: Доказательство того, что мой отец жил
Глава двенадцатая: Доказательство того, что мой отец жил
После внезапной гибели мага Самоцветов остальные семь мудрецов были вызваны в Нефритовый зал замка.
Последним из семи мудрецов в Нефритную палату прибыл Брэдфорд Файерстоун, маг-пушка, который отправился в экспедицию по уничтожению драконов.
Завершив истребление драконов и сразу же вернувшись обратно, Брэдфорд носил на одежде и сапогах следы путешествия, однако на его суровом лице не было и следа усталости.
У тех, кто прибыл раньше, были гораздо более мрачные лица.
Неизменным осталось лишь лицо Ведьмы Шипов, Рауля Розенберга, который в своем темпе поглощал овощи.
"О-о-о-о-о, вы все выглядите очень мрачными. Бездна мрачна - это само собой... но маг барьеров? Вы выглядите настолько измотанными - редкое зрелище, не так ли?"
Как и сказал Брэдфорд, самым изможденным и уставшим здесь выглядел, как ни странно, маг барьеров Луис Миллер.
Луис был человеком, который всегда следил за своей внешностью: его ухоженные длинные волосы обычно были аккуратно заплетены. Однако сегодня они были бессистемно завязаны.
К тому же под его глазами залегли глубокие темные круги, и все видели, как Луис изможден.
«Мне казалось, что вы, ненавидящий самоцвета, будете от души смеяться и опрокидывать вино... но, похоже, у вас все-таки есть сердце».
«Боюсь, я не оправдал ваших ожиданий, но это просто усталость от забот о ребенке».
К ужасу Брэдфорда, Луис ответил с серьезным выражением лица.
«По какой-то причине, когда я пытаюсь успокоить ее, моя дочь не хочет спать».
«О... о.»
Брэдфорд неописуемо кивнул в знак признательности и посмотрел на Монику, сидевшую рядом с Луисом.
"Выглядишь ужасно, даже для тебя. Ты завтракала?"
"Ах, да... Я в порядке, спасибо".
Плохой цвет лица Моники объяснялся тем, что она почти без перерыва летала по стране.
Буквально на днях она улетела на Неро в монастырь в северных провинциях и в тот же день вернулась в Академию Серендии. Поездка на драконе была совсем не такой изнурительной, как путешествие в карете.
Было жутко холодно, пугала мысль о том, что ее могут сбросить, а постоянный страх столкнуться с летящими навстречу птицами не давал расслабиться ни на минуту.
Поэтому Моника вцепилась в рога Неро страховочной веревкой и держала тонкий защитный барьер на протяжении всего полета.
После возвращения в общежитие Академии Серендии, измотанная до предела, она была похищена Рин и доставлена в замок. Магия и физические силы Моники были напряжены до предела.
Рауль, не выдержав, достал из кармана морковку и спросил: « Хочешь?». Моника вежливо отказалась.
Даже Моника не была настолько толстокожей, чтобы съесть морковку прямо перед началом встречи.
Рауль оставался таким же самозабвенным, как и прежде, а колдун Бездны Рэй Олбрайт продолжал излучать свою обычную мрачную ауру.
В этот момент заговорила старшая из них, Ведьма Звездочет, Мэри Харви.
«Ну что ж...»
«Теперь, когда мы все собрались, начнем собрание... хотя, по правде говоря, сейчас мы мало что можем сделать».
Маг самоцветов Эммануил Дарвин вступил в сговор с магами Империи, замышляя свержение государства.
...В частности, утверждалось, что маг самоцветов помогал и пособничал Имперскому магу в совершении гнусного преступления - убийстве Второго принца и занятии его места.
Если бы эта версия была принята как факт, Айзека казнили бы как «Имперского мага, выдававшего себя за Второго принца».
Именно поэтому Моника отчаянно закричала.
«Ах, простите меня!»
Все взгляды мгновенно обратились к Монике, которая редко говорила во время обычных заседаний.
Моника напряглась, понимая, что теперь она должна успешно убедить остальных Семерых мудрецов предотвратить казнь Айзека.
«Я... я не могу поверить, что маг самоцветов способен на такое».
«Ну, наверное, да».
Луис охотно согласился с Моникой.
Луис оперся щекой на руку, накручивая на палец прядь волос.
Этот робкий маг самоцветов не мог предать герцога Клокфорда.
А что касается того, что этого мерзкого старика довело до самоубийства чувство вины? Совершенно неправдоподобно.
Брэдфорд бросил на Луиса испытующий взгляд.
«Итак, вы полагаете, что Самоцвет был убит?»
« В девяти случаях из десяти - да».
Если так пойдет и дальше, он сможет склонить Луиса на свою сторону. Возможно, казни Айзека удастся избежать.
Как раз в тот момент, когда у Моники мелькнула надежда, Луис заговорил ровным тоном.
«Но обсуждать этот вопрос между собой бессмысленно».
«Почему бессмысленно?»
Моника инстинктивно поднялась со стула, ее голос повысился.
Луис перестал возиться со своими бакенбардами и фыркнул.
«Лучше оставить все как есть: маг Самоцветов предал народ, вступил в сговор с магами Империи и убил Второго принца».
Моника растерялась, не в силах понять смысл его слов.
Мэри бросила на Монику взгляд, в котором читался намек на сочувствие.
«Если выяснится, что малышка Эммануэль не покончила с собой, а была убита, и ее смерть была кем-то организована... вопрос в том, кого будут подозревать».
При этих словах Мэри молчавший до сих пор Рэй пробормотал себе под нос.
«Ну, первой под подозрение попала бы фракция Первого принца...»
Сказав это, Рэй посмотрел на Джитри (ПП: Jitri. Кого?) и Луиса глазами, светящимися розовым светом.
Благодаря этому обмену Моника наконец поняла.
(Верно, Маг Самоцветов связан со Вторым Принцем... Если бы Маг Самоцветов был убит, то первой под подозрение попала бы не Империя, а фракция Первого Принца!)
Предполагаемая жертва в этом деле - герцог Клокфорд, чей внук, Второй принц, был убит.
Принц, которого они поддерживали, был убит. Может ли быть больший удар для фракции Второго принца?
При таких обстоятельствах вряд ли кто-то заподозрит герцога Клокфордского в том, что он стоит за всем этим.
Поэтому для фракции Первого принца гораздо удобнее, чтобы виновником был кто-то из Империи, чем чтобы подозрения пали на них самих.
Для фракции Второго принца одинаково хорошо, если преступник будет из фракции Первого принца или из Империи.
Что касается фракции Третьего принца, то независимо от того, кто виновен - фракция Первого принца или Империя, - это дает возможность продвинуть Третьего принца, так что они ничего не теряют.
Короче говоря, версия о том, что преступник - подданный Империи, наиболее удобна с точки зрения любого жителя королевства Ридилл.
Обращаясь к побледневшей Монике, Луис сказал.
«В конечном счете, самый безопасный вывод - сказать, что маг самоцветов предал королевство и объединился с Империей».
«Но только потому, что это всех устраивает... такой... вынужденный вывод...»
Когда Моника отчаянно пыталась протестовать, Луис окинул ее холодным взглядом.
Нынешний Луис, с темными кругами под глазами от недосыпания, обладал интенсивностью, намного превосходящей его обычное состояние.
«Ты сегодня необычайно разговорчива, не так ли, коллега?»
« ............ »
Луис был связан с Первым принцем. Поэтому, чтобы не навлекать подозрения на фракцию Первого принца, вмешиваясь в это дело, гораздо удобнее было просто приписать его Империи.
Моника поняла, что здесь у нее нет союзников.
Луис слабо улыбнулся.
"Позвольте мне преподать вам ценный урок. В политике то, что правильно, не обязательно становится правдой. Правдой часто становится то, что устраивает власть имущих... Вы усвоили урок?"
Улыбка на губах Луиса, когда он прошептал это, была наполнена мрачной ноткой усталости от воспитания детей.
Моника владела козырной картой: подлинным дневником принца Феликса.
Если она покажет его Луису, станет ли он сотрудничать с Моникой?
(...Нет. Как только Луис узнает правду о подмене и получит решающие доказательства... он предаст все это огласке. Чтобы окончательно уничтожить герцога Клокфорда).
Если бы все, что сделал герцог Клокфорд, стало известно, его казнили бы наверняка.
Это, несомненно, предотвратило бы войну.
А главное, это отомстит за грехи отцу Моники.
Это, несомненно, самый справедливый вариант действий.
И Айзек Уокер будет казнен.
Так и не узнав об истинном желании принца Феликса.
(Затем...)
Судьба предателя, под личиной Второго принца, будет решена на Высшем совете через шестнадцать дней. Затем речь зашла о том, как восстановить авторитет Семи мудрецов, который резко упал из-за этого дела, но до завершения встречи никаких существенных предложений не последовало. Семь мудрецов один за другим покидали зал.
Когда она наблюдала за их уходом, оставаясь на своем месте, кто-то постучал Монику по плечу. Это была Мэри.
«Звездная ведьма?»
«Ты выглядишь очень измотанной, Моника-чан».
«Ну, это... были разные вещи, видите ли».
Маг самоцветов вступил в сговор с магами Империи, и теперь его считали предателем королевства Ридилл. Положение Семи мудрецов отныне, несомненно, станет шатким. Но даже в таких тяжелых обстоятельствах лидер Семи мудрецов Мэри не проявляла ни малейшего беспокойства. Она нежно приложила руку к щеке и перевела взгляд на палочку Моники.
«О боже, палочка Моники-тян... не слишком ли искривлен орнамент?»
"Эх!? "Моника поспешно проверила свой посох, но не обнаружила никаких явных искажений.Тем не менее, поскольку этот посох был поврежден во время битвы с проклятым драконом на зимних каникулах, Моника тщательно его осмотрела.
(Разве не мистер Варфоломей отремонтировал его тогда... ох)
И тут Моника вспомнила. На днях в Келилинденском лесу Моника встретила Варфоломея. Они встретились, расстались в лесу, и на этом все закончилось - можно даже сказать, что она оставила его.
(О нет, о нет, о нет, что мне делать? Мне так жаль, Варфоломей!).
Пока Моника внутренне паниковала, Мэри постукивала своими нежными пальчиками по орнаменту на палочке Моники.
"Она действительно немного деформирована. Тебе стоит починить его до Высшего совета. Я знаю одного хорошего мастера~".Сказав это, Мэри вложила в руку Моники сложенную записку.
Моника слегка приоткрыла ее и обнаружила имя Варфоломея Баала и написанный на нем адрес.Моника удивленно подняла глаза. Мэри улыбнулась со своим обычным спокойствием и безмятежностью.В этот момент в голове Моники промелькнула идея.Если есть такой искусный мастер, как Варфоломей... Это возможно.
Возможно, со временем.Моника подождала, пока Луис выйдет из комнаты вместе с остальными семью мудрецами, и только после этого начала говорить.
Моника не должна была допустить, чтобы Луис узнал о том, что она собирается сделать.
"К колдунье Звездочету... у меня есть просьба".
«О чем, дорогая?»
Мэри тряхнула своими серебристыми волосами, плавно струящимися по плечам, и взглянула на Монику своими аква-голубыми глазами.Как много правды видели эти глаза? Как главная пророчица страны, видела ли она хоть что-то в действиях Моники?
Как бы то ни было, это была самая большая авантюра в жизни Моники.
«...Есть кое-кто, с кем я хочу встретиться».
＊ ＊ ＊
Айзек Уокер, великий грешник, убивший Второго принца и занявший его место, был заключен в камеру в башне, известной как Тюремная башня, расположенной на территории замка королевства Ридилл.
Тюремная башня использовалась для содержания в плену вражеских дворян во время войны, но в последние десятилетия в ней содержались в основном узники из числа дворян и членов королевской семьи.
Хотя Айзек был подделкой, выдававшей себя за принца, ему еще не вынесли приговор, так что, судя по всему, с ним обращались подобающе королевской особе.
Комната была опрятной и оснащенной самым необходимым, с изящной мебелью, напоминающей ту, что можно встретить в дворянских резиденциях.
Если не считать железных решеток на окнах и железной двери, защищенной множеством замков, комнату можно было назвать уютной.
Одежда Айзека состояла из простой, но чистой рубашки и брюк. Он носил браслет, похожий на зачарованное устройство, предназначенное для подавления использования магии и физического сопротивления, хотя и не был прикован. Он мог свободно передвигаться по комнате, а еда подавалась три раза в день.
В полдень щель под железной дверью слегка приоткрывалась, и в нее просовывался поднос с едой. Еда состояла из хлеба, сытного супа и даже фруктов.
Айзек зачерпнул небольшое количество супа и лизнул его кончиком языка. Он не почувствовал ни неестественной горечи, ни онемения.
(Никакого яда... Что ж, этого следовало ожидать.)
Герцог Клокфорд знал, что Айзек никогда не откроет правду. Поэтому он не стал бы рисковать, отравляя еду пленника.
Основное опасение вызывало использование магии ментального вмешательства во время допроса, но герцог Клокфордский и так прекрасно с этим справится.
Оставалось только, чтобы Айзек до конца сыграл роль имперского колдуна, великого грешника.
Размышляя о том, как следует вести себя в этой роли, Айзек отломил кусок хлеба и отправил его в рот. Это был мягкий хлеб, не твердый и не заплесневелый.
Когда он молча ел хлеб, из окна донеслось кошачье мяуканье. За железной решеткой сидел черный кот, совершенно неподвижный.
Этот этаж должен быть равен четвертому или пятому этажу обычного здания. Заметив, как высоко он забрался, черный кот поднял одну лапу, как бы приветствуя человека.
«Ну что, пленник, с тобой довольно хорошо обращаются, не так ли?»
Слова, вырвавшиеся из пасти черного кота, были человеческой речью.
Айзек от удивления выронил хлеб, а черный кот самодовольно ухмыльнулся, как бы говоря: «Я сделал это».
"Ну что ж, принц. Вы попали в затруднительное положение, не так ли?"
Этот тон, эти злобные золотистые глаза - он узнал их.
Черноволосый юноша в старомодной мантии, который путешествовал с Молчаливой ведьмой.
И черный дракон, который сжигал все в пепел.
«...Добрый день, Бартоломью Александр».
В ответ на приветствие Айзека черный кот мурлыкнул и рассмеялся.
«Мне нравится, когда ты называешь меня так, зная мою истинную сущность».
«Сегодня ты выглядишь просто очаровательно».
"О, разве это не мило? Можешь похвалить меня еще. Мяу".
Айзек подошел к окну с двусмысленной улыбкой, когда черный дракон мяукнул.
Оконные решетки пересекались по вертикали и горизонтали, щели были узкими. Даже тело черной кошки не смогло бы протиснуться.
«Ваше присутствие здесь по приказу леди Эверетт?»
Неужели Молчаливая ведьма вообще заботилась о нем? Или, возможно...
«Неужели леди Эверетт... разочаровалась во мне?»
Айзек понимал всю тяжесть своего преступления и был готов к тому, что другие осудят его.
Однако от мысли, что он разочаровал женщину, которую уважал, у него все еще щемило в груди.
Когда лицо Айзека омрачилось, черный кот презрительно фыркнул.
"Не волнуйся. Моя госпожа не разочаровывается в людях, в принципе. Она вообще ничего от них не ждет".
« ............ »
"Ах, но, может быть, в последнее время все немного изменилось? ...Нет, неважно. Просто разговариваю сам с собой".
Черная кошка энергично кивнула и посмотрела на Айзека.
«Привет, принц Искорка».
«Я больше не принц».
«Тогда, Искорка».
«...Неужели нет другого способа обратиться ко мне?»
Отмахнувшись от протеста Айзека, черная кошка спросила.
«Ты хочешь, чтобы тебя убили?»
Улыбка естественным образом расплылась по лицу Айзека.
Ответ на этот вопрос был решен целых десять лет назад.
" Я, видите ли, уже давно мертв".
Айзек Уокер умер десять лет назад. Перед ним стоял призрак наваждения, потерявший и лицо, и имя.
Черная кошка смотрела на Айзека, который мрачно смеялся, своими золотистыми глазами.
"Ну что ж, Искорка. Мне угадать твое имя?"
При этих словах сердце Айзека подпрыгнуло.
Знать имя Айзека означало, что эта черная кошка и ее хозяин, Молчаливая ведьма, знают правду десятилетней давности.
Это абсурд. Только герцог Клокфорд и Эллиот должны знать о подмене.
Айзек тяжело сглотнул, а черный дракон Вогана усмехнулся...
"...Черт. Я забыл".
Он постучал передней лапой по голове.
"Что это было? ...Да? ... Зек Зак? Угорь? Что-то в этом роде".
Даже Айзек не смог удержаться от смеха, его плечи затряслись.
Черный кот, выглядевший довольно смущенным, вильнул хвостом и уставился на Айзека.
"Ничего не могу поделать, да? Твой Лорд и Хозяин плохо запоминает человеческие имена. Ты вполне можешь быть просто Искоркой".
"Айзек Уокер. Я был бы счастлив, если бы ты запомнил".
Айзек сказал это голосом, в котором все еще звучали нотки смеха, и черный кот угрюмо отвернулся.
"Что ж, это удивительно. Знать мое имя - значит... Леди Эверетт узнала мою истинную сущность, не так ли? Неужели только леди и вы знаете об этом?"
«Это ведь не та вещь, о которой можно просто так рассказать всем, верно?»
«Мудрое решение».
Если бы истинная личность Айзека была раскрыта по неосторожности, герцог Клокфордский не пожалел бы сил, чтобы уничтожить Молчаливую ведьму.
Невозможно было представить, что герцог Клокфордский все еще хранит доказательства подмены десятилетней давности.
Даже если бы кто-то заявил о существовании Айзека Уокера, герцог просто раздавил бы его.
«Ну, разве ты не собираешься рассказать все начистоту?»
«Нет. Это означало бы не защитить имя Феликса Арка Ридилла».
Если Айзек расскажет все, останется только позорная правда о том, что Феликс покончил с собой десять лет назад. Этого просто нельзя было допустить.
Айзек больше не мог продолжать носить имя Феликса.
Поэтому он должен хотя бы умереть так, чтобы сохранить имя Феликса Арк Ридилла с некоторой долей чести.
"Я хочу передать свои дипломатические достижения и заслуги в убийстве проклятого дракона подлинному Второму принцу. Злые маги империи, жаждущие этих великолепных достижений, воспользовались бы возможностью после новогодней церемонии убить Второго принца и занять его место... И, наконец, по сценарию он был бы казнен самым жутким образом".
Единственная мысль, занимавшая сейчас мысли Айзека, заключалась в том, как Феликс может умереть, сохранив свою честь.
Как герцог Клокфорд, он был заинтересован в таком исходе, поскольку это означало, что его внуку, второму принцу, будет оставлена благородная история.
Отныне Айзека будут казнить как великого грешника, который стремился использовать достижения Феликса, восхваляя их своими устами. Его будут ненавидеть те, кто восхищался Феликсом.
"Через шестнадцать дней созывается Верховный совет, на котором соберутся лидеры нации. Там я предстану в образе самого отвратительного злодея, укравшего имя принца-героя. Чем больше я прославлюсь, тем прекраснее станет трагедия Принца-героя".
Черная кошка наблюдала за Айзеком, который говорил певучим тоном, с выражением лица, как будто замечая что-то отталкивающее. Кожа над его носом была сильно сморщена.
«...Человеческое мышление совершенно непостижимо».
«Думаю, даже среди людей меня мало кто поймет».
Он понимал, что не в своем уме.
И все же он не мог остановиться. Обратного пути не было.
"Ах, но все же... Леди Эверетт знает обо мне. Это заставляет меня чувствовать себя довольно сложно".
Если бы он мог помочь, то не хотел, чтобы кто-то, кого он уважал, узнал о его безобразной лжи.
И все же крошечная часть его сердца радовалась.
"...Я рад, что леди Эверетт помнит мое имя. Теперь я смогу спокойно взойти на эшафот".
Желание Феликса не быть забытым по имени - теперь он чувствовал, что понимает его.
Не то чтобы Айзек мечтал стать звездой. Если его имя останется в каком-то уголке памяти Молчаливой ведьмы, этого будет достаточно.
Айзек улыбнулся черному коту. Прозрачная улыбка, улыбка человека, готового к смерти.
"Не окажешь ли ты мне последнюю услугу? Когда меня забрали солдаты, я бросил свои карманные часы в кусты возле общежития, чтобы спрятать их. В этих часах находится мой контрактный дух... контрактный камень Вильдиана".
Для Айзека Вильдиан был единственным, о чем он сожалел.
Духи более высокого ранга ограничены в своих действиях без постоянного притока магической силы от своего контрактника.
Теперь, когда магия Айзека была запечатана, Вильдиан, скорее всего, не мог двигаться.
"Я хочу доверить Вильдиана леди Эверетт. Если меня казнят, мой контракт с Вильдианом будет расторгнут".
"Ах, хорошо. Я передам это вам".
С этими словами черная кошка повернулась на пятках и проворно сбежала вниз по башне.
Проследив за тем, как она скрылась из виду, Айзек сел на свой стул и продолжил трапезу.
＊ ＊ ＊
Выполнив свое поручение при посредничестве ведьмы Звездочета Мэри Харви, Моника вернулась в свою гостевую комнату в замке и присела на кровать.
Когда она сидела, сцепив пальцы на коленях и погрузившись в раздумья, через открытое окно вошел Неро в облике черного кота.
«Я приходил к нему».
Тюремная башня, где содержался Айзек, постоянно охранялась, а кроме того, был наложен барьер, не позволяющий духам приближаться. Однако Неро не был духом, поэтому он мог подойти к башне, не подвергаясь воздействию барьера.
Именно поэтому Моника попросила Неро пойти и проведать Айзека.
«...Как он выглядит?»
"Вроде бы неплохо. Он уплетал свой обед".
Неро запрыгнул к Монике на колени и пересказал ей свой разговор с Айзеком.
Выслушав всю историю, Моника собрала свои немногочисленные вещи и встала.
Комната, отведенная Семи мудрецам, была одной из самых роскошных гостевых покоев в замке.
Хотя Моника, как одна из Семи мудрецов, могла оставаться здесь сколько угодно, она намеревалась уехать, не проведя здесь ни одной ночи.
У Моники была работа. И времени на это оставалось мало.
«Неро, прежде чем вернуться в академию, мы сделаем небольшой крюк».
«Мне не нравится другое холодное место».
"Все будет в порядке. Это очень близко к столице".
До крайнего срока оставалось шестнадцать дней.
Через шестнадцать дней судьба Айзека Уокера должна была решиться на заседании Высшего совета.
Высший совет - это, по сути, место, где собираются высшие руководители страны. Естественно, Моника, одна из Семи мудрецов, будет присутствовать на заседании. И герцог Клокфорд тоже.
(На этом Высшем совете... я все улажу.)
Там Моника должна сразиться.
Против герцога Клокфорда, с которым у нее давняя вражда.
＊ ＊ ＊
Хильда Эверетт была в отчаянии.
Будучи научным сотрудником Королевского института магии, она накопила огромное количество документов и экспериментальных приборов не только на работе, но и дома.
Уборку она поручала своей домработнице, но не могла допустить, чтобы кто-то прикоснулся к ее научным материалам и экспериментальному оборудованию. Поэтому она сама наводила порядок в своих рабочих вещах - вернее, думала, что наводит порядок.
Для Хильды навести порядок означало просто выкинуть использованные документы на полки, оставив их разбросанными по полу или столу. Даже если документы были разбросаны внутри полок.
И вот трагедия разворачивается, как и должно было случиться.
Гора материалов, заваленная до отказа, лавиной обрушилась вниз и обрушилась прямо на Хильду.
Погребенная под бумагами, Хильда поправила свои кривые очки и с лицом ученого, столкнувшегося с трудной проблемой, пробормотала.
"Как странно. Я прекрасно организована".
Пробормотав что-то, от чего горничная наверняка остолбенела бы, она принялась убирать бумаги, разбросанные у ее ног.
Но не успела она освободить место, как на нее посыпались новые бумаги, а значит, уборка никогда не закончится.
В тот момент, когда она была совершенно ошеломлена ситуацией, когда буквально не было места, чтобы встать, она услышала, как по лестнице поднимается ее горничная, Матильда.
Это было плохо. Она собиралась получить еще одну порцию отповеди.
«Мисс Хильда, все в порядке?»
"Минуточку, пожалуйста! Я просто проводила эксперимент по сопротивлению воздуха при падении. Это точно не содержимое полки выпало!"
«Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы говорите, но мисс Моника здесь».
« ............Э?»
Хильда, в панике бросившаяся к лестнице в связи с возвращением приемной дочери, предсказуемо наступила на документы и с грохотом приземлилась на спину.
«Добро пожаловать домой, Моника».
Моника сидела на диване и потягивала чай, который Матильда заварила в ожидании, когда появилась ее приемная мать Хильда.
Она слегка прихрамывала и потирала затылок.
Сверху доносился гулкий стук, должно быть, она что-то опрокинула и снова упала.
«Эм, твоя спина... ты в порядке?»
"Я в полном порядке. Я просто проводила эксперимент по сопротивлению воздуха при падении".
Это означало, что она уронила на пол книги или бумаги.
Моника уже привыкла к подобным происшествиям, поэтому не стала поднимать этот вопрос. Она поставила чашку на блюдце и снова повернулась к Хильде.
«Я пришла, потому что хотела спросить тебя кое о чем, Хильда».
«И о чем же?»
Хильда сияла. Она была счастлива до глубины души, что ее приемная дочь нуждается в ней.
Чувствуя себя виноватой, Моника сразу перешла к делу.
«Мне нужны отцовские материалы для исследований».
Улыбка исчезла с лица Хильды.
«Как ты... узнала об этом?»
«Ну, если это ты, Хильда, взяла отцовский кофейник, то я подумала, что ты наверняка взяла и другие вещи».
Кофейник, которым Моника дорожила как память об отце, хранился в его лаборатории.
Хильда сказала, что перед казнью тайно взяла его и отдала Монике, своей приемной дочери.
Моника рассудила так.
Если она смогла забрать кофейник из лаборатории, то не могла ли она забрать и другие документы?
«............ Нет.»
В короткой паузе перед ответом она, должно быть, мучительно размышляла, уклониться ли от ответа на вопрос или сказать правду.
Попытка уклониться от ответа была предпринята не ради защиты Хильды. Это была попытка защитить Монику.
Это правда, что я взяла материалы исследования и спрятала их после ареста доктора Рейна. Но это документы, которые нельзя обнародовать. Ты достаточно умна, чтобы понять, почему, конечно?
Если материалы исследований отца Моники станут достоянием гласности, к ним потянутся те, кому это не понравится, - зловещая рука герцога Клокфорда. Именно этого Хильда и боялась.
Именно поэтому Моника прямо заявила.
"Хильда, я... я намерена... противостоять герцогу Клокфорду".
Глаза Хильды расширились при слове «противостоять», прозвучавшем из уст Моники.
И противником был не кто иной, как герцог Клокфорд. Самый могущественный человек в стране, который когда-то довел отца Моники до смерти.
Хильда все это время скрывала от Моники правду о причастности герцога Клокфорда к смерти доктора Рейна. Чтобы защитить Монику от опасности.
« Ты поняла, что герцог Клокфорд...»
Мне нужны материалы исследований отца, чтобы бороться с герцогом Клокфордом. Пожалуйста, одолжите мне свои силы.
Моника склонила голову, а Хильда скрестила руки и замолчала.
Долгое молчание говорило о внутреннем конфликте Хильды.
Моника, ты действительно понимаешь суть исследований доктора Рейна?
"Я читала книги отца. Я знаю, что он пытался создать..."
Черный Грааль - магическое устройство, анализирующее магическую силу крови, чтобы считывать генетическую информацию человека.
Чтобы создать то, что задумал отец, с нуля, потребовалось бы огромное количество времени.
Моника прекрасно разбиралась в математике и магических формулах, но ей было непривычно создавать магические устройства. Она могла встраивать простые заклинания в драгоценные камни, но для создания сложных предметов требовались чертежи.
Отцовские материалы для исследований просто необходимы.
«Хильда, я...»
Моника сжала кулаки на коленях и представила себе это.
Ее друг-хулиган, с которым она бродила по ночным улицам.
Я хочу помочь кое-кому... а для этого мне придется сразиться с герцогом Клокфордом. Пожалуйста!
Моника, которая всегда предпочитала убегать, впервые проявила желание сражаться.
Это, должно быть, произвело впечатление на Хильду. Она испустила глубокий, долгий вздох.
«Если подумать, возможно, содержимое полки, рухнувшее вниз, было своего рода божественным руководством».
«...?»
« Пошли со мной».
Хильда встала и позвала Монику.
Хильда направилась в кабинет на втором этаже дома Эвереттов. Дверь кабинета была широко распахнута, и из нее в коридор высыпались бумаги. Хильда, выглядевшая довольно смущенной, собрала их, освободив путь к шкафу для документов. Затем она сильно толкнула заднюю стенку пустой полки.
Раздался щелчок, и задняя панель откинулась.
Сняв панель, она обнаружила небольшое скрытое пространство, где хранилась пачка документов.
«...Все, что мне удалось вытащить, - это вот это и тот кофейник».
Хильда передала пачку документов Монике. Моника пролистала толстые бумаги, пролистав их.
В документах оказался именно тот магический артефакт, который искала Моника, - чертежи Черного Святого Грааля.
Доказательство того, что отец Моники был жив.
Это магическое устройство стало бы ключом к спасению Айзека.
«Хильда».
« ............ »
Лицо Хильды исказилось от явного сожаления.
Наверняка такое же выражение было у нее, когда она забирала эти документы и кофейник.
«Спасибо, что защитила то, что оставил мой отец».
"Не стоит меня благодарить... Это было меньшее, что я могла сделать..."
Хильда закрыла лицо дрожащими руками.
«...Я не могла доказать невиновность Рейна».
Моника отчаянно протянула свои короткие руки и прижалась к Хильде. Хильда обняла Монику в ответ.
(Прости меня, Хильда...)Черный Святой Грааль - плод исследований ее отца, который Хильда отчаянно оберегала.
Теперь Моника пыталась использовать его, чтобы помочь тому, кто виновен в смерти ее отца.