ГЛАВА 8 Механика ресниц
ГЛАВА 8
Механика ресниц
«Клянусь... О чем думает принц?» - пробормотал Сирил Эшли, просматривая документы из справочной.
Феликс не приказывал ему проводить проверку. Остальные члены студенческого совета уже вернулись в свои общежития. Сирил взял на себя обязанность остаться и просмотреть их, потому что не мог заставить себя доверять Монике Нортон.
Принц сказал, что она просмотрела все прошлые документы, но она никак не могла сделать это за несколько часов между обеденным перерывом и окончанием занятий. Должно быть, это была ошибка, и поэтому Сирил в бешенстве искал любые признаки того, что Моника сделала работу небрежно.
К сожалению, чем больше он просматривал, тем больше убеждался, что Моника сделала все идеально. Она указала на очень незначительные ошибки в цифрах, которые даже Сирил не заметил бы. На данный момент он должен был признать, что ее способности к расчетам были невероятными, но...
«...мне все равно это не нравится».
Как эта девушка посмела игнорировать Феликса - самого второго принца, - когда он разговаривал с ней, и вместо этого смотреть на документы! Это было оскорбление королевской власти!
Вспоминая эту сцену, он начинал раздражаться. Но, убирая бумаги, он вдруг заметил кое-что.
...Цифры, они написаны как...
Все эти изъяны, которые обнаружила Моника, - у него возникло ощущение, что их стало больше после определенного года.
И Сирил догадался, чьим почерком написаны добавленные строки. Цифры были написаны с наклоном вправо - очень характерно для левши.
...Может ли это быть? Нет, но подождите, это не...
Сирил еще несколько раз проверил документы, затем встал, не говоря ни слова. Ему нужен был ответ на этот вопрос. С документами в руках он вышел из комнаты студенческого совета и направился к...
«......?»
Перед дверью комнаты студенческого совета Сирил пришел в себя. Что он только что делал?
Ах, да. Нужно было запереть и вернуть ключ от комнаты совета мистеру Торнли. Ключ был у него в руке. Но когда он посмотрел на него, то почувствовал, что что-то не так.
В руках у него был не ключ, а какие-то документы. И тут он вспомнил - да, что-то в документах привлекло его внимание, и он...
«......»
Внезапно в голове у него зашумело. Сирил приложил руку к виску и прислонился к стене. Должно быть, он устал. Возможно, из-за этого он отключился.
...Может, мне стоит сегодня лечь спать пораньше?
Все еще держась за пульсирующую голову, он начал идти к преподавательской комнате.
* * *
"Что это значит?! Как ты, позор нашей семьи, смогла стать членом студенческого совета?! Я хочу знать правду прямо сейчас! Как тебе удалось подлизаться к принцу?!"
Кричала Изабель Нортон, благородная дочь графа Кербека. Ее голос раздался и в комнате , и в коридоре. Затем она бросила на пол свою чайную чашку. Звук разбившегося фарфора заставил Монику испуганно вскрикнуть.
Затем Изабель подняла стоявшее у ее кровати чучело животного, размахнулась и ударила им в стену. Раздались приглушенные звуки: «Бамф, бамф».
"И что это за вызывающее выражение лица?! Я вижу, ты не понимаешь своего положения! В таком случае мне придется напомнить тебе о твоем месте!" - сказала Изабель, со всей силы впечатывая чучело в стену.
Затем с посвежевшим выражением лица она вытерла пот со лба. На ее лице отразилось удовлетворение, как у мастера, только что закончившего работу.
«Ну как, удалась злодейка?» - спросила она.
«Э-э-э...», - заикаясь, ответила Моника.
Затем горничная Изабель Агата, которая убирала разбитую чашку, улыбнулась и кивнула. "Это было замечательно, леди Изабель! Вы сыграли роль просто великолепно!"
"Правда? Правда?! Последняя фраза - «Мне придется напомнить вам о вашем месте» - была взята из последней книги!"
"Иии! Да, я помню! Графская дочь поднимает вилку, намереваясь поранить лицо героини, и тут принц вскакивает и спасает ее!"
"Это была та самая сцена! Это было просто так, так чудесно!"
Моника, не поспевавшая за возбужденной болтовней Изабель и ее горничной, сделала крошечный глоток черного чая, который они для нее приготовили. «Э-э-э... Вообще-то, разбив чашку, вы... как бы это сказать... переборщили...», - заикаясь, пролепетала она, глядя на оставшиеся осколки.
Изабель надула грудь. "Это совсем не проблема. На самом деле она уже была треснута! Я запаслась бракованной посудой именно для этой цели!"
«Понятно... понятно...»
«Главное, чтобы звук отдавался эхом, поэтому вместо ковра я должна бросить его на твердый пол!»
Когда Изабель подробно описала свой бессмысленно сложный спектакль, Агата улыбнулась и захлопала в ладоши. "Просто замечательно, миледи! Вы настоящая артистка!"
В ночь своего назначения на должность бухгалтера студенческого совета Моника пришла в комнату к своей соучастнице Изабель и ввела ее в курс дела. Она решила, что раз уж они вместе выполняют эту миссию, то лучше поделиться информацией.
Но как только она сообщила новость, Изабель практически подпрыгнула в воздух от радости, как будто ее саму назначили на должность, и быстро пригласила Монику на чаепитие в честь праздника.
У богатой Изабель была не только отдельная комната, но и три горничные. Самой младшей была Агата, которая, судя по всему, была ее приятельницей по чтению. Она тоже с радостью помогала Изабель изображать из себя злодейку.
Неужели ей нравится, когда ее собственная хозяйка играет роль злодейки?
Моника не могла понять, как они обе получают от этого такое удовольствие.
У любого, кто проходил мимо этой комнаты, могло сложиться ошибочное впечатление, что Изабель ее наказывает или наказывает. Не понизит ли это репутацию Изабель?
Не обращая на это внимания, Изабель вернула чучело на прежнее место, а затем уселась на свое место в чрезвычайно элегантной манере.
"Итак, - начала она. "Моника, сестра моя, поздравляю тебя с новой должностью бухгалтера студенческого совета. Быть выбранной в совет всего за два дня после поступления в школу - это... О, я знала, что ты особенная!"
Пока Изабель прикладывала руку к щеке и возбужденно болтала, Агата бросила взгляд в сторону коридора и приложила палец к губам. "Миледи, тише! Они услышат вас в коридоре, если вы будете слишком громко разговаривать".
"О! Да, верно. Тогда извините, пожалуйста, что я говорю шепотом... А вообще, поздравляю. Я так же счастлива, как если бы это случилось со мной".
Моника, бессмысленно вертя в руках свою чашку, слабым голосом произнесла: «Спасибо...»
Изабель изящно поднесла чашку к губам и сделала еще один глоток черного чая, после чего элегантно улыбнулась. Казалось, что ее поведение и улыбка, сделанная со вкусом, принадлежат совсем другому человеку, чем тот, который только что размахивал этим чучелом.
"Сестра моя, если что-то будет беспокоить вас во время пребывания в академии, вам нужно будет сказать об этом только мне. Пока я буду выступать в роли злодейки и всячески препятствовать тебе, я всегда буду поддерживать тебя из тени".
Мешать мне, но поддерживать меня? Что это значит? - подумала Моника, неопределенно кивнув. От реакции Изабель на новость у нее уже разболелась голова, но ее одноклассники были куда более серьезной проблемой. Если они узнают, что она вступила в студенческий совет, что они с ней сделают? Она начала дрожать, хотя было совсем не холодно, и отпила еще чая.
Взгляд Изабель остановился на голове Моники. «Если подумать, твои волосы... Они отличаются от тех, что я видела раньше».
«Эм, это... Девочка из моего класса, эм, сделала это для меня...»
"Ну, это очень мило. И тебе очень идет! ...Агата, пожалуйста, сделай мне такую же прическу!"
«Мы не можем этого сделать», - улыбнулась Агата на просьбу Изабель. «Злодейка не может подбирать прическу под прическу девушки, которую она мучает, как будто они подруги».
Изабель разочарованно застонала. «Ну тогда давайте сделаем это в праздник, когда никто не будет смотреть!»
"Да, миледи. Когда придет время, я сделаю все возможное, чтобы у вас обеих были восхитительные одинаковые прически".
Взволнованная Изабель воскликнула: «Тогда это обещание!»
Наблюдая за их беседой, Моника подумала о Лане. Изабель была вне себя от радости, когда ее назначили бухгалтером, но это потому, что Изабель была ее соучастницей. Большинство людей сочли бы, что она ведет себя намного выше своего положения, не так ли? Даже Лана, которая заплетала ей волосы - если она узнает о назначении, то возненавидит Монику за то, что та выпендривается?
...я не хочу этого.
С точки зрения своей миссии Моника должна была радоваться тому, что стала членом совета. Она постоянно твердила себе об этом. Но когда она представляла, как Лана смотрит на нее холодными глазами, она ничуть не радовалась.
* * *
Как она и ожидала, на следующий день после того, как ее назначили бухгалтером студенческого совета, Моника оказалась под прицелом любопытных взглядов с того самого момента, как вышла из своей комнаты в общежитии. Глаза следовали за ней из коридора в аудиторию - казалось, новость уже успела облететь всю округу.
Усевшись на свое место и принявшись бессмысленно переставлять письменные принадлежности, она вспомнила события предыдущего дня.
Вчерашний день был, мягко говоря, неспокойным. Эллиотт вызвал ее к себе, а затем приказал найти виновного в инциденте с цветочным горшком. Выполняя это задание, она упала с лестницы и встретила в музыкальной комнате красивую девушку. А потом, когда она выяснила, кто уронил цветочный горшок, и с радостью просмотрела бухгалтерские записи студенческого совета, ее каким-то образом назначили новым бухгалтером совета.
Для той, кому было поручено защищать Феликса, стать бухгалтером было удивительной удачей. Но как бы она ни ненавидела выделяться, Моника не могла этому радоваться.
До сегодняшнего дня одноклассники считали ее деревенской простушкой, и их взгляды были насмешливыми. Но теперь она отчетливо видела, как в них просыпаются зависть и злоба. Ненависть вонзалась в ее кожу, как ножи. В шепчущихся голосах слышались раздражение и насмешка.
Я хочу домой... - думала она, полуплача, пока вдруг кто-то не коснулся ее плеча. Моника чуть не выпрыгнула из кожи и начала дрожать. Она была слишком напугана, чтобы обернуться. Возможно, ее окликнули. Кто бы это ни был, он попросил бы поговорить с ней за зданием школы, а потом облил бы ее водой... Она уже почти начала плакать, когда этот человек дернул ее за косу.
«Привет. Значит, ты снова вернулась к прежней прическе?»
Это была Лана, недовольно глядящая на нее. Сегодня она, как всегда, была накрашена, волосы уложены в замысловатую прическу и украшены разноцветными украшениями.
Моника же была настолько подавлена тем, что пришла в школу этим утром, что у нее не было никакой мотивации для создания новой прически. В такие моменты она становилась еще более неряшливой в отношении своего внешнего вида, и ее косы были более растрепанными, чем обычно.
Увидев, что Лана недовольно нахмурилась, Моника тут же извинилась. «Простите, я просто... я не могла заниматься, как хотела, и...»
«Это связано с тем, что тебя вчера отвели в комнату студенческого совета?»
«......»
"До меня дошли слухи, что ты стала членом студенческого совета. Это шутка, да?"
Моника сняла значок, обозначающий ее статус члена совета, и положила его в карман. Ее рука неосознанно прижалась к нему через ткань.
Лана обиженно надула губы. "Что? Не хочешь больше со мной разговаривать?"
"Н-нет... Нет! Это... я, ну..."
Пока Моника бормотала, опустив глаза, Лана продолжала смотреть на нее. Моника была уверена, что сделала ее несчастной, и сидела в тихой депрессии.
Затем Лана внезапно заговорила. «...Я, ну, вчера...»
«А?»
«Это не я тебя толкнула или что-то в этом роде, но это я спровоцировала Кэролайн, так что... Я... Ты ведь не... не пострадала, правда?»
Ах, да. Моника вспомнила. Вчера она была втянута в спор между Кэролайн и Ланой и в итоге упала с лестницы. Честно говоря, за расследованием преступлений и просмотром всех этих бухгалтерских книг она совсем забыла об этом. Но Лана, похоже, все это время не выходила из головы.
"...Спасибо... спасибо. Я не... ранена. Я просто в порядке".
Лана издала «хмф». Ее щеки слегка покраснели. Чтобы отвлечься от этого, она расчесала свои льняные волосы и достала расческу. "Ну, мы не можем оставить тебя в таком виде. Придется снова поправить тебе прическу".
«...Хе-хе.»
"Над чем ты смеешься?! Поторопись и научись сама!"
«...Да. Обязательно». Моника кивнула, чувствуя себя странно счастливой.
«О? Значит, твоя подруга вчера сделала тебе прическу, да?»
Голос был мягким и приятным, и Моника уже достаточно наслушалась его вчера.
Лана замерла от удивления. И не только она - все остальные в классе тоже уставились на новенькую.
Наконец Моника повернулась с пораженным лицом и встретилась взглядом с Феликсом, который стоял и улыбался. Его мягкие светлые волосы блестели в лучах утреннего солнца, а голубые глаза казались полными тайны. Девочки в классе начали визжать, глядя на его красивые черты.
Более разборчивые из них не шумели, но все равно смотрели на него завороженными, страстными взглядами. Лана не стала исключением - хотя она была шокирована, красота Феликса очаровала и ее.
«Доброе утро».
«Доброе... доброе утро!»
"Извините, что врываюсь так рано. Я хотел дать тебе копию расписания членов студенческого совета".
Слова Феликса взбудоражили окружающих. Даже Лана посмотрела на Монику расширенными глазами.
...я хочу исчезнуть.
Лицо Моники напоминало труп, когда Феликс протянул ей лист бумаги с написанным на нем расписанием, а затем провел пальцем по воротнику. "О? Где твоя булавка? Ты ее сняла?"
«О, эм...»
Моника повернула голову в сторону, чтобы избежать вопроса, но он взял ее за подбородок и заставил смотреть прямо перед собой. «Почему бы не достать ее?»
Испугавшись, она достала свою булавку члена совета. Он вырвал ее из рук, а затем лично прикрепил к ее воротнику. " Ты должна ее не снимать, хорошо? Ты член престижного студенческого совета, поэтому должна всегда выглядеть соответствующе".
Ах, я не хочу быть членом студенческого совета. Но для этой миссии телохранителя мне придется.
Тем не менее, взгляды окружающих были такими болезненными.
...Я боюсь!
И теперь Феликс был рядом с ней - слишком близко. Чтобы убежать от реальности, она начала считать его ресницы. Раз, два, три, четыре... Его ресницы были чуть более насыщенного цвета, чем волосы, и поразительно длинными. Сколько спичек могло бы уместиться на них? Две... Нет, можно даже три.
Считая ресницы, она одновременно начала думать о том, сколько ресниц потребуется, чтобы выдержать вес спичечной головки. Важны были прочность каждой ресницы, их относительная густота и угол наклона.
Когда она погрузилась в свои фантазии, длинные ресницы на ее глазах приподнялись, а голубые глаза озорно сверкнули. "Ты очень много смотришь. Почему?"
«...М-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м...»
«Хм?»
«Я думала об оптимальном угле наклона ресниц для поддержки спичечной палочки!»
Все ее одноклассники, наблюдавшие за этой сценой с затаенным дыханием, вдруг замерли. Лана побледнела и начала заикаться: « Подожди, н-нет... Ты-ты глупая...»
Но Феликс лишь усмехнулся, покачивая плечами, и отпустил воротник Моники. "Тебе стоит попросить подругу сделать тебе прическу - вчера она была очень милой. Лента тебе очень идет". Он слегка погладил пальцем ее волосы, а затем подмигнул ей. "Увидимся после школы. В комнате студенческого совета".
Оставив ее наедине с собой, Феликс вышел из класса. Моника опустила глаза и испустила долгий вздох. Она устала. Было только утро, а она уже так устала. Ей хотелось прямо сейчас вернуться в свою комнату и спрятаться под одеялом...
Пока Моника размышляла об этом, Лана достала различные расчески и заколки и разложила их на столе. Ее глаза практически сверкали.
«Э-э-э...?» - испуганно сказала Моника, глядя на Лану.
Взволнованно пыхтя, Лана приготовила свои расчески. «Мое мастерство признано принцем... Я не могу отправить тебя к нему с чем-то меньшим, чем шедевр... Приготовься, сейчас я сделаю тебе самую модную прическу в столице!»
Моника была искренне рада, что Лана перестала ненавидеть ее теперь, когда она стала членом студенческого совета, но она также была немного напугана огнем, полыхающим в ее глазах, когда она держала расчески.
«Я возьму вчерашнюю, пожалуйста!» - воскликнула Моника, когда их учитель, мистер Виктор Торнли, вошел в класс.
На мгновение ей показалось, что он пристально смотрит на нее из-за очков. Моника была особенно чувствительна к чужой злобе, и ее плечи затряслись от этого ощущения. Мистер Торнли отвел глаза, а затем суетливо постучал по пюпитру.
«Всем занять свои места», - сказал он. "У меня объявление. Студентка нашего класса, леди Сельма Карш, вернулась домой из-за внезапной болезни".
В классе начался ропот. Все еще помнили, как Аарон, жених Сельмы, покинул школу по той же причине. Несколько девочек, особенно склонных к сплетням, принялись с жаром строить догадки:
«Не была ли она действительно подавлена тем, что случилось с Аароном?»
«Это ведь не могло быть попыткой самоубийства, верно?»
«О нет, какой ужас!»
Мистер Торнли прочистил горло. Оглядев учеников, он продолжил. «Поэтому я выберу нового медицинского работника класса, который займет ее место».
Слушая мистера Торнли, Моника размышляла про себя. Значит, они действительно держат правду в секрете от ее одноклассников... Но тогда почему...?
В ее голове расцвел маленький вопрос. Их целью было похоронить скандал в академии, чтобы никто из студентов, кроме совета, никогда о нем не узнал.
Тогда почему Сельма Карш узнала о том, что Аарон О'Брайен был осужден за свои проступки?
Аарон О'Брайен был не в себе, когда его забирали, и Сельма Карш была в таком же состоянии, когда настаивала на невиновности Аарона. Их действия просто не сходились, и Монике стало ужасно любопытно.
* * *
Занятия на сегодня закончились, и Моника стояла перед дверью в зал студенческого совета. Она еще раз проверила свой внешний вид. Форма была в порядке, перчатки в порядке, а волосы Лана заплела заново.
Она сделала глубокий вдох и выдох, затем подняла руку, чтобы постучать в дверь... и снова опустила ее на бок. Она делала то же самое снова и снова уже некоторое время. Это был уже десятый глубокий вдох за все время.
Стоя перед дверью и делая глубокий вдох за глубоким выдохом, она являла собой образ «подозрительного человека». Ее миссия заключалась в том, чтобы устранить всех подозрительных людей рядом со вторым принцем, но, к сожалению, самой подозрительной была она.
Ладно. На этот раз. На этот раз..., - подумала она, укрепив свою решимость и снова подняв руку.
«Вы в порядке?» - раздался голос у нее за спиной.
Моника так испугалась, что прыгнула вперед, ударившись лбом о дверь. Ой, - подумала она, схватившись за лоб и пошатнувшись.
Обладатель голоса извиняюще поклонился. "Ой! Простите, что так удивил вас. Вы долго стояли здесь, просто дышали, и я подумал, что вам нехорошо..."
Говорил мальчик со светло-коричневыми волосами. Он был небольшого роста и казался молодым, но цвет его шарфа указывал на то, что он учится в том же году, что и Моника. Как и она, он носил на лацкане значок студенческого совета.
...Он тоже член совета?
Если подумать, она действительно помнила нескольких человек в справочной комнате накануне. Однако она была настолько поглощена цифрами, что почти не обращала внимания ни на что другое. Она начала ерзать.
Мальчик отвесил элегантный поклон, подобающий благородному человеку. "Вы Моника Нортон - наш новый бухгалтер, верно? Я - Нил Клей Мэйвуд, офицер по общим вопросам. Рад познакомиться. Мы единственные второгодники в совете, так что, надеюсь, мы поладим".
Нил смущенно улыбнулся - очевидно, он был добродушным человеком. Это радует, подумала Моника, тихо вздохнув. В глубине души она боялась, что другие члены совета возненавидят ее, но здесь уже был кто-то хороший. Может быть, у меня все-таки получится... - с облегчением подумала она.
В этот самый момент сзади раздался гневный возглас. «Долго вы еще будете болтать перед дверью?!»
Плечи Моники вздрогнули. Обернувшись, она увидела серебристоволосого Сирила Эшли, вице-президента студенческого совета, который скрестил руки и пристально смотрел на нее. Он поднял свой тонкий подбородок вверх, уставился на нее, а затем с горечью сказал: "Моника Нортон. Ты заметила, что из-за твоих затянувшихся глупостей я не могу попасть внутрь?"
Очевидно, Сирил видел, как она делала все эти глубокие вдохи перед дверью.
«Гм, вице-президент...», - отважился Нил. «Вы наблюдали за ней все это время?»
Сирил перевел взгляд на Нила, и мальчик, казавшийся слабовольным, быстро закрыл рот. Вице-президент насмешливо фыркнул, а затем снова посмотрел на Монику. «Не знаю, чем ты умаслила принца, но я, например, не признаю тебя членом совета», - прорычал он, открывая дверь.
Нил позвал Монику внутрь, и она нервно последовала за ними.
В комнате уже сидели три человека. Феликс, президент, сидел за столом в центре. За отдельным столом для совещаний сидел молодой человек с поникшими глазами - Эллиотт, один из секретарей. Также за столом переговоров сидела красивая девушка со светлыми волосами, выполнявшая канцелярскую работу.
О-о-о, она... Эта напряженная красота была незабываема - та самая девушка, которая играла на пианино в музыкальной комнате. Наверное, она тоже член совета...
Красавица даже не взглянула в сторону Моники, она просто молча продолжала водить пером. Пока Моника раздумывала, стоит ли что-то говорить, Феликс заговорил спокойным голосом. «Похоже, мы все здесь».
При этом все, естественно, потянулись к столу для совещаний, оставив свободными места во главе и у подножия стола. Место рядом с Нилом, у подножия, вероятно, принадлежало Монике. Феликс жестом предложил ей занять его, а сам занял место во главе.
"Итак. Как я уже объяснял вчера, я назначил леди Монику Нортон нашим новым бухгалтером вместо Аарона О'Брайена. Мы займемся самопредставлением; начну я. Я - Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета".
Как только Феликс назвал свое имя, остальные последовали его примеру. Лицо Сирила горько скривилось, когда он заговорил. «...Я Сирил Эшли, вице-президент».
Враждебность в его голосе была направлена прямо на Монику. Она попятилась, когда Эллиотт небрежно поднял руку.
«Я уже представился вчера, но я Эллиот Говард, один из секретарей».
С первого взгляда его поведение показалось беззаботным, но его опущенные глаза холодно наблюдали за ней.
Как только Эллиотт закончил, настала очередь красивой девушки, которую Моника встретила в музыкальном зале накануне. «Я Бриджет Грейхэм, вторая секретарша», - сказала она, не поворачиваясь к Монике. Закончив краткое самопредставление, она поднесла складной веер ко рту и замолчала.
Наконец Нил, немного смущаясь, представил ее с места, где сидел рядом с ней. «Я Нил Клэй Мэйвуд, офицер по общим вопросам... хотя я только что представился, а-ха-ха». Притворный смех Нила не ослабил напряжения в комнате.
Как бы желая улучшить настроение, Феликс продолжил. "И последняя - леди Моника Нортон. Пожалуйста, представьтесь".
Ну почему в последнее время ей постоянно приходится представляться? У нее так плохо получалось. Ей хотелось встать прямо сейчас и убежать. Но если так поступить, Луис отругает меня. Луис отругает меня... а он страшный, очень страшный...
Она мысленно представила себе Луиса Миллера. Что это, мой друг Мудрец? Ты даже не можешь правильно произнести свое собственное имя? Ха-ха-ха. Твой голос похож на крик цикады, находящейся на пороге смерти. Когда это цикада присоединилась к мудрецам? Если ты будешь слишком некомпетентен, они решат, что я тоже некомпетентен. Если ты понимаешь, тогда выпрямись и стань человеком, девочка-цикада.
От одной мысли об этом ей захотелось плакать. Она захрипела. Затем слабым голосом она представилась.
«...Я... Моника Нортон...»
Она сказала это. Она сказала это! Она немного заикалась, но у нее получилось гораздо лучше, чем обычно.
Но кто-то за столом, похоже, с этим не согласился.
«Как некрасиво».
Это была Бриджет, секретарь. Она посмотрела на Монику своими янтарными глазами и, прикрыв рот веером, продолжила. «Я никогда не слышала о члене студенческого совета, который даже не может правильно произнести свое имя». Когда плечи Моники дрогнули, Бриджет перевела холодный взгляд на Феликса. "Ваше королевское высочество, я сомневаюсь в том, что эта девушка имеет право выступать перед другими. Я прошу вас передумать, пока это не повредило репутации этого совета".
Как всегда, улыбка Феликса была мягкой, а глаза слегка сузились, почти забавляясь. «Мой выбор вас не устраивает?»
«Нет». Бриджет кивнула. Она была тверда, видимо, не видя необходимости в страхе или лести по отношению к принцу. «Разве здесь нет других, кто думает так же?»
Первым отреагировал Сирил. Он встал со своего места, сжал кулак и стал отстаивать свою точку зрения. "Сэр, я придерживаюсь того же мнения, что и секретарь Грейхем. Пожалуйста, пересмотрите свое решение! Поставить рядом с собой человека, который неуважительно к вам относится, просто..."
Эллиотт с весельем наблюдал за решительной речью Сирила, а Нил, казалось, был в растерянности, что делать. Однако спокойная улыбка Феликса не сходила с лица. Но хотя губы его улыбались, голубые глаза холодно блестели.
"Если леди Нортон совершила какой-то проступок, - сказал Феликс, - то ответственность за него лежит на мне за то, что я ее назначил. Если такое случится, даю вам слово, что я уйду с поста президента студенческого совета".
Это замечание шокировало остальных членов совета, но больше всех, несомненно, была удивлена Моника.
Ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва! Подождите, подождите, подождите! Честно говоря, она не могла представить, что не облажается. Она обязательно облажается. Она знала, что так и будет. За пределами цифр она была безнадежна. Неудачница - хуже, чем посредственность.
Когда она сидела и дрожала, Феликс легонько хлопнул в ладоши. "Думаю, на этом можно закончить. Сирил, я бы хотел, чтобы ты прямо сейчас показал леди Нортон, как нужно вести бухгалтерию", - проинструктировал он.
Сирил открыл рот, чтобы высказаться, - на его лице читалось недовольство. Но он проглотил свое возражение и неохотно кивнул. «...Как скажете, сэр». Подняв голову, он устремил взгляд на Монику. Его глаза блестели от враждебности.
Почему именно он учит меня моей работе?! Дрожа от бешенства, Моника подняла глаза на Феликса. «Простите, простите... Почему вице-президент?»
«Сирил был бухгалтером до того, как занял свою нынешнюю должность». Феликс сделал паузу, вглядываясь в лицо Моники с выражением, которое показалось ему забавным. «Может быть, вы хотели, чтобы я учил вас?»
«Нет, я просто подумала, может быть, кто-то, гм, ближе по возрасту...»
Другими словами, Нил - тот, кто казался наиболее приятным и безобидным.
«Понятно», - сказал Феликс, мягко улыбнувшись. «Сирил не даст тебе расслабиться».
Моника хныкнула.
* * *
«Начало и конец месяца - самое напряженное время для бухгалтера», - сказал Сирил. «Я составил список всех твоих обязанностей, так что тебе лучше его запомнить».
Отношение Сирила Эшли к Монике было откровенно агрессивным, но он хорошо объяснил ей ее задачи. Однако ее заинтересовала одна вещь - он поставил на стол большой стакан. В перерывах между объяснениями он произносил короткое заклинание и опускал в пустой стакан один или два кусочка льда.
По понятным причинам ей было любопытно узнать об этом, поэтому, как только Сирил прервал свое описание, она нервно спросила: «Э-э-э... Этот лед... Для чего... вы его используете?»
«Он нужен для того, чтобы запихивать его в рот каждый раз, когда ты делаешь ошибку».
«Фу!»
Сирил возился со своей брошью - возможно, нервная привычка - и опустил в сосуд еще один кусок льда.
Внезапно Моника что-то заметила. Она почувствовала, как от Сирила исходит холодок - такой, какой бывает от ледяной маны. Но пока он создавал кусочки льда, холод был подавлен.
Подождите... Может быть, именно поэтому он так поступает?
Закончив объяснять основы, Сирил слегка взболтал наполненный льдом бокал и недовольно фыркнул. "Хмф. Если бы ты медленно училась, я бы засунул их тебе прямо в рот... но, похоже, этого не потребуется".
Это была версия Сирила о проходной оценке?
«Если у тебя есть время, чтобы отвлекаться, потрать его на изучение документов».
«Д-да, сэр, простите...!»
Смутившись, Моника начала просматривать документы. На самом деле ее задача была не очень сложной. До приезда сюда она работала с такими вещами, как финансовые отчеты, отчеты о доходах и расходах, изменения в продажах продукции и отчеты о численности населения - если это было связано с цифрами, она приложила к этому руку. По сравнению с ними эта работа была не слишком сложной.
Просматривая документы, она бросила взгляд на Сирила. Во время объяснения он собирал старые бухгалтерские записи.
«Это... те записи, которые я просматривала?» - нервно спросила она.
Сирил фыркнул. "Да. Я собрал их, чтобы мистер Торнли просмотрел их сегодня вечером. Он согласился просмотреть их, пока был на ночной смене".
«Простите!» - рефлекторно извинилась Моника.
Он растерянно посмотрел на нее. «За что ты извиняешься?»
«У вас стало больше ненужной работы, потому что я просмотрела... все старые записи... не так ли?»
Накануне Моника была так взволнована тем, что снова будет работать с цифрами, что просмотрела все прошлые документы. Теперь она чувствовала себя виноватой в том, что прибавила работы Сирилу и мистеру Торнли.
Сирил бросил на нее взгляд. "Это не лишняя работа. Она совершенно необходима. И вообще, почему ты все время такая робкая?"
«Э-э-э... я... ну...»
"Знаешь, ты уже завоевала доверие принца. Ты можешь гордиться этим. Почему же ты настаиваешь на излишней скромности?"
Это были слова, которые Моника привыкла слышать.
Почему вы так скромничаете?
Вы должны гордиться своими талантами.
Если ты принижаешь себя, то что должны думать те, кто еще менее искусен?
Каждый человек, которого знала Моника, говорил ей что-то подобное. И по выражению их лиц было ясно, что они с трудом понимают - точно так же, как сейчас Сирил.
"Принц выбрал тебя. Признал твои таланты. Почему ты не гордишься этим?"
Не будьте слишком скромным. Не принижай себя. Будьте уверены в себе. Ты талантлива... Когда она училась использовать магию без песнопений, ей бесконечно твердили подобные вещи.
Но Моника никогда, никогда не могла кивнуть и согласиться с этим.
Она не отвергала тех, кто гордился собой, - гордиться чем-то было хорошо. Это прекрасно - быть уверенным в своих талантах. Если бы Моника могла это сделать, она бы это сделала.
Но это было не так, и она не могла.
«Мне очень жаль...», - пробормотала она, медленно покачивая головой. "Я просто не могу... не могу гордиться собой... несмотря ни на что. Я просто... не могу".
Когда она училась в Минерве, там был только один человек, которого она могла назвать своим другом. Молодой человек, который всегда старался помочь застенчивой Монике. Он занимался с ней песнопениями, так как она не умела хорошо говорить при других. Это радовало Монику.
Но когда она научилась произносить заклинания без песнопений и ее стали называть гением, дружба распалась.
Ты ведь все это время смотрела на меня свысока, правда?
Нет, - ответила она. Но ее слова не дошли до него.
Моника окончила Минерву и стала одной из Семи мудрецов, так и не помирившись с ним. Даже сейчас это осталось горьким воспоминанием, комком в ее сердце.
Когда она опустила голову, лицо Сирила нахмурилось, а губы недовольно скривились. «Ненавижу слово "не могу"».
«...Мне очень жаль». Монике оставалось только опустить глаза и извиниться в ответ на осуждение Сирила.
Кто-то однажды сказал, что талант может быть проклятием. Так было и с Моникой. Он отнял у нее все, чего она хотела, - и отца, и друга.
«...И еще один вопрос», - небрежно заметил Сирил, когда Моника напряглась, боясь, что последует дальше.
«Речь идет о том, как ты вчера упала с лестницы».
«...А, это...»
Кэролайн и Лана поссорились, и Кэролайн толкнула Лану на Монику. Но Моника решила, что вопрос решен после того, как она заявила, что упала случайно. Возможно, Сирил собирался отругать ее за неосторожность. Она вздрогнула.
Выражение лица Сирила стало суровым. "Я опросил студентов, которые в тот момент находились поблизости, и понял ситуацию. Я приказал Кэролайн Симмонс, виновнице нападения, написать письмо с извинениями и сделал ей строгое предупреждение".
«...А?»
У Моники расширились глаза - она не понимала, о чем говорит Сирил. Кэролайн была благородной дочерью из элитной семьи. Именно поэтому она была так уверена в себе в то время. Она знала, что ее социальный статус делает ее невосприимчивой к критике. Если бы Моника попыталась обвинить Кэролайн, Лана в итоге взяла бы всю вину на себя. Именно поэтому Моника отказалась говорить правду и вместо этого попыталась разрешить ситуацию, заявив, что в падении виновата она сама.
«...Вы допрашивали... их?»
«А как еще я могу получить точное и объективное представление о ситуации?» Сирил вел себя так, словно она только что спросила его, сколько будет два плюс два. "В любом случае, в следующий раз, когда случится что-то подобное, ты должна дать правдивый и точный ответ! Твоя неудачная попытка солгать прибавила мне работы! Больше никаких ложных отчетов!"
Моника с открытым ртом уставилась на Сирила. Она не думала, что кто-то станет ее слушать, что бы она ни говорила. Поэтому она сразу же сдалась и замолчала.
Значит, такие люди существуют... Удивленная и посвежевшая, она подняла глаза на Сирила.
Он поднял брови, продолжая пристально смотреть на нее. «Ты слушаешь меня, Моника Нортон?!»
«О, эм, да... Я... ну...» Пока она вертела пальцами и пыталась заикаться о следующих словах, кто-то постучал Монику по плечу.
«Как у вас тут дела?»
Обернувшись, она увидела Феликса, который приятно ей улыбался.
Сирил ответил сразу и лаконично. "Я объяснил все обычные задания, включая те, что в начале и конце месяца. Осталось только объяснить школьные события".
"Ах да. У нас есть шахматный турнир и школьный фестиваль перед зимними каникулами. Ты сможешь постепенно объяснить ей их".
«Да, сэр». Сирил кивнул.
Феликс взглянул на стакан, стоящий на столе, и небрежно поднял его. Кусочки льда звякнули друг о друга. Через мгновение он спросил: «Тебе нехорошо, Сирил?»
«Никаких проблем, сэр».
«О? Ну, это прекрасно... Только не переборщи».
О чем они говорили?
Если Лорд Эшли создает лед, значит ли это, что он плохо себя чувствует? От него исходил холод, лед, который он так старательно создавал и опускал в бокал, брошь, с которой он возился, как с нервной привычкой...
Вообще-то у Моники была идея, которая все это объясняла. Постойте, мог ли он...?
Когда она разглядывала брошь Сирила, сбоку протянулись пальцы и ткнули ее в лицо. Она оглянулась: Феликс сжимал ее щеку, явно получая от этого удовольствие. "Не смотри только на Сирила. Посмотри и на меня".
«Я... я... я... я так...»
"Как ты смеешь! Твое поведение порочит честь Его Королевского Высочества!"
«Я с-с-сож...», - заикаясь, полуплакала Моника.
Сирил стукнул кулаком по столу. « Говори яснее!»
"Я! Я! Я... я... сожалею..."
«Я не помню, чтобы просил тебя добавить стаккато*!»
«Сирил, пожалуйста, не задирай ее слишком сильно, хорошо?» - укорил Феликс, когда Сирил сердито закричал.
Лицо последнего заострилось. "Я не издеваюсь над ней, сэр! Это дисциплина!"
"Дисциплина - это работа владельца животного, верно? А значит, это моя работа".
Моника почувствовала себя так, словно он только что беззаботно лишил ее человеческих прав. Пока что она решила убежать от реальности, подсчитывая количество ресниц Феликса.
*Стаккато — это музыкальный приём (штрих), означающий исполнение звуков отрывисто, с короткими паузами между ними. Это слово происходит от итальянского staccato (отрывисто, отделённо), а противоположностью стаккато является легато — связное, плавное исполнение без пауз.
В общем, так Сирил запинки Моники обозвал.
Информация из конца первой главы актуальна и сейчас
Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana
Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы.