Глава девятая: Призрак одержимости, стоящий на месте
Глава девятая: Призрак одержимости, стоящий на месте
Прошла неделя с тех пор, как Моника назвала Феликсу имя своего отца в комнате студенческого совета в тот дождливый день.
В поведении Феликса не произошло никаких изменений. Он оставался пугающе нормальным.
Именно поэтому Моника старалась вести себя как можно более нормально, чтобы он не догадался о ее чувствах... или ей так казалось.
«Бухгалтер Нортон».
Сирил, который вместе с ней разбирал документы в архиве, спросил, не отрываясь от работы.
«Что-то случилось с Его Высочеством?»
"А!? "
Моника уронила пачку документов, которую держала в руках, на ногу. Документы были перевязаны бечевкой в картонной обложке, поэтому они не рассыпались, но приземлились точно на ступню, вызвав тупую боль.
Моника подняла упавшие бумаги и неловко рассмеялась, глядя на возмущенное выражение лица Сирила.
"Ничего не случилось, правда. Все как обычно, да?"
« ............ »
Сирил молча взял пачку бумаг из рук Моники и положил их на высокую полку, недоступную для Моники.
«Я слышал от представителя Мэйвуда в администрации, что вы отклонили предложение войти в новый состав студенческого совета».
Похоже, Сирил считал, что подозрительное поведение Моники было вызвано именно этим.
Президентом студенческого совета в следующем году официально был назначен Нил Клэй Мэйвуд, нынешний секретарь. Сам Нил спросил Монику: «Не согласишься ли ты снова стать казначеем в следующем году?».
Учитывая, что все остальные члены студенческого совета, кроме Нила и Моники, заканчивали школу, было вполне естественно, что Монику попросили остаться казначеем. Да и для Нила наличие человека с опытом работы облегчило бы работу.
Однако Моника отклонила приглашение.
С окончанием обучения Феликса сверхсекретная миссия по охране закончится, и Монике придется вернуться к роли молчаливой ведьмы из Семи мудрецов.
До конца студенческой жизни Моники Нортон оставалось всего полтора месяца.
Когда Моника повесила голову, Сирил, наводя порядок на полках, спросила.
«Вы не собираетесь продолжать работу в качестве руководителя?»
«Ну...»
Моника присела, собирая старые документы в коробку у своих ног, и задумалась.
Если бы она была обычной студенткой, а не одной из Семи Мудрецов, выполняющих задание, как бы она ответила?
(Если бы в следующем году я снова взяла на себя роль студенческого совета, общалась с самыми разными людьми в ходе мероприятий, а Лана и мистер Гленн тоже присутствовали на них...)
Сцена, промелькнувшая в ее сознании, казалось, ярко сверкнула.
Она сияла так ярко именно потому, что это была недостижимая для Моники мечта.
Сирил, который работал, сделал паузу и посмотрел на Монику, которая продолжала молча сидеть.
«Я считаю, что в делах всегда нужно разбираться совершенно беспристрастно».
«Ах, ах...»
«Исходя из этого, я оцениваю работу бухгалтера Нортон как хорошую». (ПП: да что с этим анлейтом несчастным не так? Он всё время разные слова использует, совершенно разные, для описания Моники)
Глаза Моники расширились в немом удивлении. Сирил неловко прочистил горло, его речь слегка ускорилась.
"Административные способности... особенно при работе с цифрами, он работает быстрее и точнее, чем кто-либо другой. С тех пор как Нортон вступила в должность, качество бухгалтерских операций значительно улучшилось. Это похвальное достижение. Её навыки ведения переговоров, конечно, оставляют желать лучшего, но её нежелание идти на поводу у собственных интересов и справедливость по отношению ко всем заслуживают похвалы".
Его жесткая, серьезная оценка, столь характерная для его серьезного характера, слово за словом врезалась в память Моники.
Сгорбившись, Моника бессознательно выпрямила спину.
"Прежде всего, благодаря таким мероприятиям, как школьный фестиваль и студенческие ассамблеи, я почувствовал готовность к переговорам - то, что ей трудно дается, - и к выступлению перед большими группами. Хотя она по-прежнему неопытна и некоторые моменты откровенно ужасны, я ценю эти усилия".
От слов Сирила в груди Моники стало тепло и уютно.
Ее уже много раз хвалили за ее способности как мага, например за разработку магии без начитывания заклинаний и новых заклинаний.
Но похвала за ее отношение к решению вопросов, выходящих за рамки магии, случалась редко.
Моника и не подозревала, что это может заставить ее сердце биться так быстро.
Моника прикусила губу, прижав ладони к раскрасневшимся щекам.
(...Лорд Сирил похвалил меня.)
Было радостно получать похвалу от человека, который был строг и к себе, и к другим. А то, что этот человек был тем, кто обучал ее работе в течение последнего года, делало ее еще более счастливой.
"Другими словами... Я считаю Нортон Бухгалтера человеком, достойным стать следующим председателем студенческого совета. Поэтому спрошу еще раз. Не собираетесь ли вы продолжить работу в качестве члена студенческого совета в следующем году?"
Держась за щеки, Моника задумалась.
Как же повезло Монике Нортон, подумала она.
Даже не имея престижного титула одного из Семи мудрецов, она может быть кем-то узнана. Нужно.
...чтобы ей протянули руку помощи.
Это было счастье, от которого Моника давно отказалась.
Даже если Моника Нортон была лгуньей, Моника втайне поклялась никогда не забывать эту радость.
Для Моники эти воспоминания, эта радость - все было сокровищем.
Моника, прижав руку к щеке, медленно встала и посмотрела на Сирила.
«...Это слишком много для меня».
Увидев, что Моника улыбается, опустив брови, Сирил, видимо, понял, что дальнейшие уговоры бесполезны.
Сирил пробормотал: «Понятно», - и продолжил работу.
"Завтра у нас встреча с будущими членами студенческого совета на следующий год. Мы должны закончить оформление документов сегодня".
«Да. А что это за люди - новые члены студенческого совета?»
На вопрос Моники Сирил слегка опешил.
"Что? Разве ты не слышала? На данный момент кандидатами являются Роберт Винкель, Гленн Дадли, Элиана Хайатт... и мисс Лана Колетт тоже в списке". (ПП: Глен в списке кандидатов? Я так понимаю, это все желающие, без отсеивания, даже предварительного)
"Что? "
Все имена, которые назвал Сирил, были друзьями и знакомыми Моники.
Сирил выглядел таким же удивленным, как и Моника.
"Я полагал, что ты не хочешь входить в студенческий совет в следующем году, потому что тебе не нравится Роберт Винкель..."
«Нет, для меня это все новость».
Если подумать, Лана в последнее время многозначительно ухмыляется... Видимо, причина была в этом.
Хотя семейный титул Ланы был невысок, она сама стремилась когда-нибудь основать купеческую гильдию и обладала недюжинными способностями к расчетам. К тому же ее семья была крупным торговым домом, а значит, она гораздо лучше Моники разбиралась в делах гильдии.
Элиана - самая известная девушка среди первокурсников, а Гленн - ученик одного из Семи Мудрецов, знаменитость, прославившийся во время школьного фестиваля.
Это, безусловно, группа сильных личностей, но Нил наверняка сможет эффективно объединить их.
Самым неожиданным выбором, однако, стал Роберт.
Моника представляла себе Роберта, энергично засучивающего рукава даже ранней весной.
Роберт в ее воображении говорил с резким выражением лица.
"Если я стану членом студенческого совета вместе с мисс Моникой, мы сможем играть в шахматы и в комнате совета".
Он бы так сказал. Он бы точно сказал.
Когда щеки Моники дернулись от ее собственных фантазий, Сирил с горьким выражением лица сказал.
"Вице-президент играет решающую роль в поддержке президента. Поэтому от него требуется академическое мастерство. В этой связи... крайне... удивительно... что Роберто Винкель, несмотря на то, что он студент по обмену, стал лучшим в своем году".
Судя по его нерешительному тону, у Сирила явно были свои соображения на этот счет.
Моника неловко улыбнулась Сирилу, все еще сохранявшему кислое выражение лица, и спросила.
«Кстати говоря, а леди Клаудия не войдет в состав студенческого совета?»
«...Думаешь, захочет?»
«...Нет».
Если говорить о самой академически одаренной студентке второго курса старшего отделения, то ею, несомненно, была сестра Сирила, Клаудия Эшли.
Однако Клаудия была в равной степени известна как своими исключительными академическими способностями, так и своим непростым характером.
«Я подумал, что если ее жених, секретарь Мэйвуд, станет президентом Студенческого совета, то, возможно... но, похоже, секретарь Мэйвуд исключил Клаудию из числа кандидатов».
«Лорд Мэйвуд, говорите?»
'„Если бы мисс Клаудия была в том же комитете, я мог бы неосознанно проявить к ней благосклонность“'... или так кажется''.
Услышав это замечание, Клаудия, очевидно, пришла в восторг и заявила: «Ну да, Нил действительно ко мне благоволит».
«Это похоже на мисс Клаудию».
«Ах...»
Пока они обменивались взглядами и улыбались, дверь в архив открылась, и появился Феликс.
"Здравствуйте, вы двое. Как продвигается работа?"
«Да, мы закончим ее сегодня».
Моника замолчала, чувствуя себя неловко, в то время как Сирил ответил ярко.
Феликс улыбнулся со своим обычным спокойным самообладанием.
"У меня есть дела, так что я отправляюсь. Завтра выходной, но утром состоится встреча старого и нового состава студенческого совета, так что не забудьте прийти в зал студенческого совета".
Сирил и Моника ответили, а Феликс сказал: «Ну тогда извините меня», - и повернулся, чтобы уйти.
(... Ах)
Перед тем как закрылась дверь архивной комнаты, Моника словно встретилась взглядом с Феликсом, и в груди у нее тихонько зашевелилось.
＊ ＊ ＊
Вернувшись в свою комнату в общежитии, Феликс- Айзек достал из шкафа полный комплект выходной одежды.
Вильдиан в виде белой ящерицы высунул голову из кармана формы и с недоумением спросил.
«...Разве вы не закончили с ночными эскападами?»
"Ну, кое-что нужно подтвердить. Не волнуйся, я вернусь, как только все проверю".
Неделю назад Моника упомянула имя Венедикта Рейна.
Хотя оно было ему незнакомо, он почувствовал, что уже где-то видел его, и с тех пор оно не давало ему покоя. Наконец он вспомнил, где его видел.
Насколько Айзек помнил, владелец «Антикварных книг Портера» всегда сидел за прилавком в задней части магазина и молча писал. Но сегодня, как ни странно, за прилавком никого не было.
Дверь не была заперта, так что он не мог предположить, что хозяина магазина просто нет дома.
Когда он подошел к задней части магазина и позвал Портера, дверь за прилавком открылась, и оттуда высунулся хозяин, Портер.
Портер был человеком, у которого, казалось, всегда были чернильные пятна на руках или одежде, но сейчас он был нарядно одет для путешествия. В руках он держал шляпу и дорожную сумку.
«Мои извинения, вы как раз собирались уходить?»
«...А, это вы».
пробормотал Портер, натягивая шляпу на голову.
"Я только что закончил рукопись и собирался отправить ее. Я намеревался использовать оплату, чтобы отправиться в путешествие за книгами".
«Похоже, я прибыл в чудесно подходящий момент».
Айзек сказал это в шутку, а Портер слегка наклонил край шляпы и улыбнулся, слегка искривив рот.
"...Чудо, чудо. Банальное выражение, но ведь вы обладаете способностью притягивать к себе чудеса и судьбы, не так ли?"
Голос, журчащий, словно пережевывающий слова, был с оттенком сарказма.
Портер сел на стул перед стойкой и посмотрел на Айзека, который остался стоять.
"Вы необычны. Главный герой этой истории. Благословение это или проклятие, я не могу сказать".
Казалось, Портер каким-то образом почувствовал, зачем Айзек пришел в магазин. Поэтому Айзек сразу перешел к делу.
«Я хочу спросить о человеке по имени Венедикт Рейн».
Это было имя, которое Моника упоминала неделю назад.
"Что бы я ни выбрал в дальнейшем, в каком бы будущем ни оказался... пожалуйста, запомните это имя. Абсолютно, абсолютно не забывайте его".
Моника выглядела совершенно решительной, когда говорила это.
Айзек уже однажды видел имя Венедикт Рейн в этом антикварном книжном магазине.
Книгу, которую он купил для Моники в ту ночь на Празднике колокольного звона за две золотые монеты. Ее автором был Венедикт Рейн.
Моника, вероятно, не ожидала, что Айзек вспомнит имя автора.
Портер упомянул, что автор книги был его другом. Именно поэтому Айзек проявил легкий интерес и посмотрел на имя автора.
Портер медленно и глубоко выдохнул. Пламя свечи мерцало вместе с его дыханием, а силуэт человека в шляпе плавно покачивался.
"Венедикт Рейн. Один из моих немногих друзей, ученый".
«Его специализация... судя по названию книги, медицина или биология?»
"На этот вопрос трудно ответить. Венедикт обладал исключительными знаниями во всех областях - медицине, биологии, математике, магии..."
Портер подперся щекой, опершись рукой о стойку, его взгляд слегка отрешился. Затем, пробормотав, словно вспоминая прошлое, он сказал:
"Он был разносторонним человеком, видите ли. Он рисовал чертежи самых разных вещей - кофейников, медицинских инструментов... даже магических устройств, если подумать. Он был настоящим гением, каких редко встретишь".
Его глаза, покоившиеся на воспоминаниях о покойном друге, медленно поднялись и встретились с глазами Айзека. В них не осталось и следа сентиментальности.
«Вы упомянули, что читали мои романы, не так ли?»
«Полагаю, я читал все те, что были опубликованы под именем Дастина Гантера».
"Тогда, возможно, вы поймете это... Венедикт Рейн пытался создать магическое устройство, которое служило бы той же цели, что и Черный Святой Грааль."
Черный Грааль. Это реквизит, который появляется в серии «Приключения Бартоломью Александра».
Святой Грааль, который становится красным, когда реагирует на кровь королевских особ, доказывая их законное происхождение.
В груди Айзека зашевелилось нехорошее предчувствие.
"Венедикт занимался исследованиями в области генетики. Когда магическое устройство Венедикта будет готово, можно будет собирать и анализировать образцы крови и кожи, чтобы выявлять генетические заболевания на ранних стадиях и определять кровных родственников".
Если бы такое магическое устройство действительно существовало, кто бы больше всего беспокоился?
-Герцог Клокфордский, который поддерживает лжепринца.
«В конце концов Венедикт умер до того, как это магическое устройство было завершено».
«...Это была болезнь или что-то еще?»
"Его казнили за запрещенные магические исследования. Инквизиторы сожгли его на костре с неестественной поспешностью, не проведя должного расследования и не выслушав его защиту".
Условия слишком идеально совпадали, чтобы отбросить гипотезу, промелькнувшую в его голове.
(Нет, конечно, нет...)
Портер не упустил из виду волнение Айзека.
"Венедикт рано потерял жену, но у него была одна дочь."
« ............ »
"Я даже брал для нее в подарок свои романы, но она не проявляла ни малейшего интереса. Она была необычной девочкой, читала только математические книги".
Ах, да. Моника, отравленная на том чаепитии, продолжала бормотать, мучаясь от галлюцинаций, не так ли?
-Не сжигайте его, не сжигайте.
«...Что стало с той девушкой?»
"После смерти Венедикта, как я слышал, ее приютили родственники. Что с ней стало после этого, я не знаю".
Если предсказание Айзека оказалось верным... Нет, он больше не предсказывал, он был уверен.
Отец Моники, Венедикт Рейн, был убит герцогом Клокфордом.
Чтобы предотвратить раскрытие истинной личности второго принца.
Чтобы занять место Феликса и сохранить это имя, отец Моники был принесен в жертву ради цели Айзека.
(Что за дела...)
Тот, кто однажды собственными руками сжег останки дорогого ему человека, не колеблясь, снова запятнал их ради своей цели.
Так же как он угрожал Эммануэлю, воспользовавшись его слабостью, он сделает все, чтобы сохранить имя Феликса Арка Ридилла.
И все же впервые в жизни мысли Айзека замирали, подгоняемые порывом полностью отказаться от размышлений.
(Из-за меня умер отец Моники? ...Знала ли Моника? Упомянула ли она имя отца, потому что знала?)
В тот дождливый день, в комнате студенческого совета, Моника сказала следующее.
"Когда приходится чем-то жертвовать, чтобы желание исполнилось... Я всегда думала, что смогу сделать это легко".
"Узнав, что мой отец умер за чье-то желание... я не знала, что делать".
Какое желание загадала Моника? Это было очевидно. Доказать невиновность отца и очистить его имя.
А чем нужно пожертвовать ради этого желания?
(...Я.)
В тот день, обращаясь к встревоженной Монике, он сказал: "Разве ты не положишься на меня?"
Из пустой доброты. Не кто иной, как Айзек, тот самый человек, из-за которого погиб ее отец!
Он не успел опомниться, как на ладонях выступили бисеринки холодного пота, а во рту пересохло.
Застывшему в молчании Айзеку Портер объявил.
«Ранее я уже говорил: вы необыкновенный, главный герой этой истории».
Портер поднялся, его стул громко заскрипел. От одного этого его тень казалась неестественно большой.
"Но ваша история никогда не будет рассказана. Она будет похоронена в тени истории".
Лжепринц, лишенный лица и имени, сухим голосом спросил.
«...Это пророчество?»
"Вряд ли. Просто бред романиста. Даже для новой истории не годится".
Портер пожал плечами, по его выражению лица невозможно было понять, насколько он серьезен.
Наблюдая за ним, Айзек сказал себе:
(Ах, вы правы, Портер. Моей истории нет места в истории.)
Истории нужна была не история Айзека Уокера. Это была история Феликса Арк Ридилла.
И все же тот факт, что из-за него девушка потеряла отца, тяжким грузом лежал на его плечах.
＊ ＊ ＊
Во время поездки в карете Айзек рассеянно смотрел в окно, думая о какой-то девушке.
Таинственной девушке, которая появлялась везде, где бы он ни был. Застенчивая, робкая, застенчивая, но при этом ее глаза загорались, когда речь заходила о цифрах.
Она не казалась ни убийцей, ни эскортом, поэтому он не стал выяснять ее происхождение, предпочитая держать ее поближе и наслаждаться наблюдением за ней. Постепенно она стала ему нравиться.
Ее робкий характер, склонность к самобичеванию, постоянное «простите» - все это напоминало ему Феликс в детстве. И от этого Айзеку хотелось протянуть руку помощи. Защитить ее.
Что думала Моника каждый раз, когда он протягивал руку?
Ее тонкая фигура, старый шрам на спине. Ее робкая манера поведения, всегда настороженные взгляды окружающих.
Нетрудно было представить, какие тяготы ей пришлось пережить после казни отца.
В конце концов карета подъехала к общежитию, но даже вернувшись в свою комнату далеко за полночь, Айзек так и не смог уснуть.
Возвращаясь с туманными ответами к обеспокоенному Вильдиану, Айзек лежал на своей койке, погрузившись в размышления.
Айзек Уокер был человеком, способным устранить любое количество препятствий для достижения своих целей. Он решил стать таким человеком, когда собственными руками сжег останки дорогого ему человека.
Если он собирался следовать этой решимости, то Моника Нортон, открывшая правду, была той, кого нужно было устранить.
И все же Айзек не испытывал ни малейшего желания что-либо делать с Моникой.
Он знал, что Бриджит с подозрением относится к его перемене с Феликсом. Но при этом Айзек не чувствовал укоров совести.
Он знал, что обманывает человека, который дорожит им, как и Сирил. И все же он не чувствовал себя виноватым.
Айзек мог быть настолько хладнокровным, насколько это было необходимо, чтобы сохранить имя Феликса Арк Ридилла. Однако при мысли о Монике его кровь стыла в жилах, а внутренности становились тяжелыми, словно он проглотил кусок свинца.
Какое лицо, ради всего святого, он должен принять, столкнувшись с Моникой?
Он размышлял и размышлял, но не находил ответа. Не успел он оглянуться, как наступило утро.
Так же было, когда он сжигал останки настоящего Феликса. В тот день, желая, чтобы утро никогда не наступало, он неподвижно смотрел на свет, пробивающийся сквозь занавески.
Однако его тело двигалось само по себе, начиная играть роль идеального Второго принца.
«...Хозяин».
«Что такое, Вильдиан?»
«...Ничего, ничего».
Вильдиан, помогавший одеваться в облике юноши, выглядел так, словно хотел что-то сказать, но придержал язык. Закончив одевание, он удалился и встал у стены.
Айзек уселся на диван, безучастно глядя на оставленную шахматную доску.
Моника пристально смотрела на пешку с доски. Как, должно быть, выглядели фигуры на доске для нее тогда?
Не прикасаясь ни к одной из фигур на доске, Айзек безучастно смотрел на шахматную доску.
Сегодня был выходной, но утром у него была встреча с новыми кандидатами в члены студенческого совета. Как действующий президент студенческого совета, он не мог не показать своего лица.
Тем не менее он до сих пор не придумал, как взаимодействовать с Моникой... До последней минуты он пристально смотрел на шахматную доску, но так и не нашел ответа.
«Не пора ли?»
"А, я знаю... Пойдемте".
Вильдиан, одетый как камердинер, поклонился. Затем он перешел из человеческой формы в форму ящерицы и плавно опустился в карман униформы.
Убедившись, что Вильдиан полностью скрылся из виду, Айзек вышел из комнаты.
В этот праздничный день в прихожей было мало людей, но с противоположной от Айзека стороны доносились гневные крики Сирила.
Повернув взгляд в ту сторону, Айзек увидел Сирила, который шел, волоча за собой Глена.
"Боже мой, как долго ты собираешься спать?! Разве я не говорил тебе, что сегодня состоится собрание новых и старых членов студенческого совета?!"
«Это не обязательно должно быть в выходной день, не так ли... ах... спаа...»
Сирил без предупреждения ущипнул Гленна за ухо, когда тот широко зевнул.
«Гях!» Гленн вскрикнул, его волосы все еще были всклокочены. Скорее всего, он отсыпался с похмелья, забыв о встрече, но его разбудил Сирил.
«Доброе утро, вы двое».
воскликнул Айзек, и Сирил тут же привстал, отдавая честь.
«Доброе утро, ваше высочество!»
"А, председатель~. Ты тоже хорошо пострижен, да? Проспал?"
При словах Глена голубые глаза Сирила угрожающе вспыхнули.
"Не приравнивай себя к Его Высочеству, Гленн Дадли. Продолжишь говорить в том же духе, и я засуну тебе лед прямо в рот".
«Уф~»
Гленн и Сирил с сонными глазами, полные энергии с самого утра. Пока я с улыбкой наблюдал за их обменом мнениями, входная дверь снаружи открылась.
Непривычно было открывать дверь снаружи в такой час. Может быть, кто-то вышел из дома?
Айзек повернулся, недоумевая, и его глаза слегка расширились.В зал один за другим входили облаченные в доспехи воины. Гербы, выгравированные на их доспехах, отличались от гербов охранников академии. Это были солдаты из столицы.
Академия Серендии находилась под властью герцога Клокфорда. Даже король не мог легкомысленно вмешиваться. А уж допустить в общежитие солдат с мечами было и вовсе неслыханно.
Человек, который, судя по всему, был их капитаном, заметил Айзека и направился к нему.
Айзек бросил на него холодный, презрительный взгляд.
"Это ваша проделка, и вы прекрасно знаете, что это территория Серендийской академии, попечителем которой является герцог Клокфорд? Назовите свое подразделение и имя".
Не обращая внимания на ледяную, пугающую ауру, которая заставила бы вздрогнуть даже крупного мужчину, он повысил голос и заговорил четким, звучным тоном.
"Ты, самозванец, вступивший в сговор с магом самоцветов Эммануэлем Дарвином, чтобы оболгать Его Высочество Феликса Арка Ридилла! За заговор с целью свержения государства ты отныне будешь препровожден в замок!
Сирил отреагировал на эти слова быстрее всех.
"Принц - подделка!? Не говори глупостей! Неужели твои глаза совсем бесполезны?! "
"Не понимаю! По-моему, он выглядит точно так же, как обычный председатель!"
присоединился Гленн, тоже повысив голос.
Но солдаты не обращали на Сирила и Глена никакого внимания.
"Очень жаль тебя, самозванец, выдающий себя за принца. Твой сообщник, маг самоцветов, не выдержал мук совести и покончил с собой. В его предсмертной записке все было написано. В том числе и то, что ты - Имперский маг!"
Даже сейчас разум Айзека оставался спокойным и начинал анализировать ситуацию.
Если Эммануэль действительно покончил с собой, было бы крайне неестественно писать в предсмертной записке, что Айзек - имперский шпион. Поэтому можно было сделать вывод, что либо кто-то воспользовался самоубийством Эммануила, либо Эммануил был убит.
Айзек спросил, сохраняя спокойствие.
«Герцог Клокфорд знает об этом?»
"Конечно. Его светлость глубоко огорчен, узнав, что его любимый внук уже скончался".
Услышав это, Айзек убедился в своей правоте.
Он был выброшен герцогом.
Подмена Феликса и Айзека была планом, который стоил времени, денег и значительных усилий.
Именно поэтому герцог Клокфордский не мог просто выбросить Айзека. Он приказал своим подчиненным изучить магию ментального вмешательства и марионеточные проклятия - заклинания, способные контролировать разум живого человека.
Он полагал, что, потратив столько сил, герцог не станет легкомысленно убивать Айзека, но, похоже, его суждения были слишком мягкими.
(...Так вот почему герцог привел в свой лагерь третьего принца.)
Альберт, третий принц, был подготовлен как страховка на случай, если план сделать второго принца королем и управлять страной из тени провалится.
Герцог Клокфордский, скорее всего, поддержит третьего принца и поставит Альберта королем. Мать третьего принца, принцесса Филлис, вероятно, дала на это согласие.
Если удобно извратить ход событий, предположив, что именно Третий принц разглядел самозванство Второго принца, то обеспечить поддержку Третьему принцу будет не так уж сложно.
Даже замысловатая схема подмены была бы отброшена без колебаний, если бы это сочли необходимым. Теперь Айзек с запозданием понял, что именно эта быстрота в разрыве связей и делала герцога Клокфорда таким страшным.
«Ну же!»
Двое солдат обошли Айзека с флангов, удерживая его. Лицо Сирила осунулось, и он воскликнул.
«Ваше высочество!»
Айзек спокойно покачал головой, глядя на Сирила, который рефлекторно рванулся вперед.
«Сирил».
Сирил ждал приказа.
Разогнать этих наглых солдат.
И Айзек приказал.
«Я оставляю Студенческий совет на твое усмотрение».
Повернувшись спиной к Сирилу, Айзек забрался в карету сопровождения вместе с солдатами.
(...Это возмездие.)
Слышались шаги губителей.
И все же сердце Айзека было на удивление спокойно.
＊ ＊ ＊
Новые и старые кандидаты в члены студенческого совета собрались в комнате студенческого совета Академии Серендии.
Нил, нынешний президент студенческого совета и следующий президент студенческого совета; Эллиот и Бриджет, нынешние секретари; и Моника, нынешний казначей.
Кандидатами на пост следующего председателя студенческого совета стали вице-президент Роберт, секретарь Элиана и казначей Лана.
Оставалось только дождаться прибытия Феликса, Сирила и Глена.
Моника, которая до вчерашнего дня не знала, что Лана была выбрана новым членом студенческого совета, хотела поговорить с Ланой, но больше всего ее волновал другой человек.
Лана, похоже, разделяла ее мнение, и она бросила взгляд на Клаудию, которая нахально сидела рядом с Нилом.
"...С какой стати ты здесь? Ты же не вступаешь в студенческий совет?"
Клаудия ответила Лане, которая озвучивала мысли всех присутствующих, со своим обычным кукольным выражением лица.
"Вот именно... Я бы не стала браться за такое хлопотное дело".
"Тогда почему ты здесь? Это ведь встреча старого и нового состава студенческого совета, не так ли?"
Клаудия приподняла уголки рта при словах Ланы и наклонилась к Нилу с лукавой улыбкой, которая могла бы соперничать с любой сказочной злодейкой.
"Я личный секретарь Нила. Понятно?"
«...Как будто».
Щека Ланы дернулась, когда она посмотрела на Нила.
«Погодите, а это вообще допустимо?»
«Ну, видишь ли...»
Рука Клаудии плавно скользнула по шее Нила, на которой появилось озабоченное выражение.
Затем она прижалась щекой к Нейлу и ровным тоном объявила.
"Устав Студенческого совета 17-3: Президент Студенческого совета может назначать одного или нескольких, не более двух, вице-президентов, секретарей, казначеев и секретарей. Кроме того, по мере необходимости они могут назначать дополнительных добровольных помощников".
Другими словами, Клаудия, похоже, была одним из этих добровольных помощников.
Помощник не имеет никаких полномочий в студенческом совете; по сути, это доброжелательный помощник.
Однако Клаудия была не из тех, кто спокойно занимается общественной деятельностью.
Лана тихонько застонала.
«...Совершенно очевидно, что она просто хочет быть рядом со своим женихом».
«Однако это не совсем так».
Как ни странно, вмешался Эллиотт, нынешний секретарь.Эллиотт окинул взглядом справочную и неловко почесал щеку.
"Когда мисс Клаудия помогала составлять список гостей на выпускную церемонию, все прошло как по маслу... Она не только разбирается в книгах, но и прекрасно разбирается в семейных отношениях и гербах светского мира. Даже герольд позеленел бы от зависти".
Клаудия в принципе не любит, когда на нее полагаются.
Однако, похоже, она готова закрыть глаза на небольшие неприятности, если это означает, что она может быть рядом с Нилом.
(Это очень похоже на Клаудию...)
Пока Моника невесело улыбалась, Роберт закатал рукава и поднял мускулистую руку.
«У меня тоже есть одно дело, которое я хотел бы подтвердить».
Ее охватило дурное предчувствие.
К тому времени как Моника поняла это, Роберт уже смотрел на Монику совершенно незамутненными глазами.
"Я так понял, что мисс Моника не продолжит работу в качестве члена студенческого совета в следующем году. Это так?"
"А!? А разве Моника не будет казначеем? "
При этих словах Роберта глаза Ланы расширились, и она посмотрела на Монику.
Моника горько улыбнулась и опустила взгляд на стол.
"Что ж... Я считаю, что этого года было вполне достаточно..."
"Мне еще не хватало шахматных партий с мисс Моникой. Если вы останетесь членом студенческого совета, мисс Моника, у нас будет больше возможностей для общения, и нам будет легче найти время для шахмат. Пожалуйста, подумайте о том, чтобы остаться казначеем".
"Подождите! Предлагать мне вступить в студенческий совет только для того, чтобы играть в шахматы, просто смешно, не так ли? ...Но я думала, что смогу провести время с Моникой..."
Независимо от Роберто, при виде такого удрученного вида Ланы у Моники защемило сердце.
Тем не менее, следующего года для Моники Нортон не будет.
«Эм... Я...»
Как только Моника начала оправдываться, дверь комнаты студенческого совета распахнулась.
«Это серьезно, серьезно, серьезно...!»
Это ворвался Гленн, крича во весь голос.
Но если в шуме Гленна не было ничего нового, то сегодня он выглядел как-то не так.
Гленн, с перекошенным от отчаяния лицом, зачем-то сжимал руку Сирила.
Сирил выглядел ужасно измученным, его ноги подкашивались. Казалось, Гленн практически притащил его сюда.
Бриджет пробормотала: «Шумно», а Элиан прижала руку ко рту, говоря: «О, о, о, о, о».
На фоне всего этого Эллиот в раздражении почесал голову и спросил Гленна:
"Эй, что происходит? У Сирила анемия или что-то в этом роде?"
Сирил никак не отреагировал на дразнящие слова Эллиота. Он по-прежнему склонился над ним, бормоча что-то себе под нос, и было ясно, что что-то серьезно не так.
Гленн заговорил от имени Сирила.
"Внезапно в общежитие мальчиков ворвались солдаты и начали говорить непонятные вещи вроде «маг самоцветов покончил с собой» и „коккатенпуку“!"
Моника испустила удивленный вздох.
Маг Самоцветов, Эммануэль Дарвин. Один из Семи мудрецов, как и Моника, он был тайно наказан за частное владение древним магическим артефактом, Флейтой Ложного Короля, Галаниса.
После поражения в Келилинденском лесу его считали исчезнувшим. Но самоубийство?
Моника была совершенно ошеломлена, но на этом ее потрясение не закончилось.
"Они начали говорить, что Председатель - злодей... что Второй принц - подделка! А потом они просто забрали председателя, как будто он был каким-то преступником!"
Худший из возможных сценариев уже начался.
Эту и предыдущие несколько глав словно разные люди делали. Точнее, не делали.