Глава 10: Так говорил посторонний

Глава 10: Так говорил посторонний

Один из Семи мудрецов, маг Самоцветов Эммануил Дарвин, покончил с собой, проткнув палец отравленной иглой в своем домашнем кабинете.

На его рабочем столе была найдена предсмертная записка, в которой, как сообщается, были следующие слова:

"Будучи членом Семи мудрецов, я был ослеплен личными амбициями и предал королевство Ридилл.

Я вступил в сговор с имперским магом, владеющим магией физических манипуляций, чтобы тайно убить второго принца.

Этот имперский маг успешно выдал себя за Второго принца с помощью магии манипуляции плотью и до сих пор носит имя Феликс Арк Ридилл... Да, истинная цель Имперского Мага - захватить контроль над королевством Ридилл и сделать его вассальным государством Империи.

Я только сейчас осознал свою ошибку.

Поэтому, чтобы искупить все свои грехи, я записываю все здесь и лишаю себя жизни".

Барьерный маг Луис Миллер, полируя ногти в своем домашнем кабинете, слушал отчет, который без обиняков зачитывала Рин, контрактный дух в форме служанки.

Осторожно подув на ногти, которые теперь были тщательно подстрижены и стали короче и круглее, чем обычно, Луис с горечью пробормотал.

"Упреждаю... Рин, в этом отчете есть приказ о вызове?"

«Да. Семь мудрецов должны немедленно собраться в Нефритовой палате».

В замке, должно быть, царил полнейший хаос.

Для Луиса это означало, что у него нет другого выбора, кроме как изменить свой первоначальный план.

«Рин, отправляйся в покои Молчаливой ведьмы, передай этот отчет и приведи ее прямо в замок».

"Поняла... А вы, Луис?"

На вопрос Рин Луис ответил с лицом воина, отправляющегося на поле боя.

"Естественно, я тоже отправлюсь в замок. Но прежде... сегодня, наконец... сегодня, наконец, этими самыми руками..."

«Своими собственными руками?»

«Уложить Леонору в постель».

Не будет преувеличением сказать, что хозяйство Миллеров теперь вращалось вокруг их новорожденной дочери, Леоноры.

И Луис, который очень любил свою жену, был очень полезен в уходе за ребенком.

Но почему-то всякий раз, когда Луис брал ее на руки, Леонора разражалась слезами, как будто поджигалась.

Даже бесполезная служанка Рин могла успокоить ее, когда держала на руках.

Таким образом, самой насущной задачей для Луиса на данный момент было завоевать расположение своей очаровательной дочери.

Отчаявшемуся новоиспеченному отцу Рин без обиняков заявила.

«По моему скромному мнению, мисс Леонора, скорее всего, напугана запахом крови, прилипшим к вам, лорд Луис».

"Как грубо. Я не настолько глуп, чтобы быть забрызганным кровью во время драки".

Заметно обидевшись на Луиса, Рин задала редкий, но вполне разумный вопрос.

«Кстати, может, действительно нет необходимости отправляться в замок?»

"Даже если бы мы поспешили в замок, там уже царил бы полный хаос. Информация явно разбросана по всему миру".

Кроме того, Совет Семи Мудрецов не может начаться до прибытия Молчаливой Ведьмы. Хотя теперь мы не Семь, а Шесть мудрецов.

(Я также должен в ближайшее время разобраться с уходом Молчаливой Ведьмы из академии).

После ухода Второго принца, ее опекаемого, у Моники не было причин оставаться в Академии Серенидии.

И теперь, когда одно место среди Семи Мудрецов вакантно, должен начаться процесс выбора следующего Мудреца.

(Остается надеяться, что до этого Молчаливая ведьма не доставит новых неприятностей...)

Положив пилочку обратно в ящик, Луис вздохнул с озабоченным выражением лица.

＊ ＊ ＊

Маг самоцветов покончил с собой.

Второй принц был арестован как самозванец.

Это были два пункта из того потока слов, который Гленн выкрикнул, вбежав в комнату студенческого совета.

Моника бросила короткий взгляд на Бриджет. Бриджет тоже перевела взгляд на Монику.

Даже для Бриджет, которая догадывалась, что Феликс - самозванец, такой поворот событий оказался неожиданным. Хотя она прикрывала рот веером, ее красивое лицо было напряженным и бледным.

В конце концов, желая встретиться с настоящим Феликсом, она никогда не хотела осуждать самозванца или раскрывать все до последней правды.

Все остальные выглядели растерянными, не понимая смысла слов Гленны.

(... А?)

Моника почувствовала тревогу.

Среди этой ситуации был один человек, который не выказывал ни удивления, ни растерянности, его взгляд был холодным и отрешенным.

Как только Моника перевела взгляд на этого человека, Нил заговорил.

"Все, пожалуйста, успокойтесь. Гленн, ты тоже присаживайся первым. И заместитель председателя Эшли тоже".

«Сейчас не время успокаиваться!»

Гленн засуетился, постукивая ногой, и быстро заговорил.

"Но ведь президента забрали! Если я буду гнаться за ними с помощью своей летающей магии, то смогу догнать их и сейчас...!"

"Что бы ты сделал, если бы догнал? Если бы ты силой вернул студенческого президента, тебя бы тоже объявили в розыск, Гленн?"

Гленн поперхнулся словами.

Нил тоже был не совсем спокоен. Тем не менее он подавлял свою панику и волнение, стараясь сохранять спокойствие.

"Сначала нам нужно разобраться в том, что произошло... собрать информацию. Только тогда мы сможем решить, как действовать дальше".

Нил Клэй Мэйвуд не обладал харизмой Феликса.

Большинство людей считали Нила «милым парнем, но немного ненадежным», а главное, оценивали его исключительно по титулу барона.

Когда выбирали новых членов студенческого совета, многие отказались от этих должностей, заявив, что не будут служить в доме барона. Поэтому все вновь избранные члены были довольно сильными личностями.

Роберто, студент по обмену, Лана, дочь барона, Гленн, простолюдин... Единственная, у кого титул выше, чем у Нила, - это, пожалуй, дочь герцога, Элиана. Поскольку Элиана не является наследницей титула по мужской линии, мало кто видит в этом проблему. Однако если бы она была мальчиком, то наверняка нашлись бы те, кто поднял бы шум.

Новые члены студенческого совета не пользовались такой поддержкой студентов, как поколение Феликса.

Тем не менее Нил, пытаясь справиться с ситуацией, обладал выдержкой, подобающей новому президенту студенческого совета.

«Вице-президент Эшли, пожалуйста, объясните ситуацию в меру своих знаний».

« ............ »

«Вице-президент Эшли!»

Сирил, пребывавший в оцепенении, наконец вернулся к реальности, когда Нил решительно назвал его имя. Медленно он поднял лицо.

Сирил уважал и восхищался Феликсом больше, чем кем бы то ни было. Его волнение было вполне объяснимо... но одно лишь объяснение Глена не давало полной картины.

Сирил, похоже, тоже это понимал. Голосом, который звучал так, словно он мог умереть в любой момент, он начал сбивчиво пересказывать то, что ему было известно.

По словам солдат, уводивших Феликса, на шахматный турнир проник имперский маг, использующий магию манипуляции телом. Он вступил в сговор с магом самоцветов Эммануэлем Дарвином, чтобы спланировать захват Второго принца.

На шахматном турнире подмена провалилась, и его схватили, но он сбежал.

Затем, перед самым окончанием зимних каникул в Академии Серендии, Имперский маг убил Второго принца, когда тот направлялся в академию, и подменил его.

Имперский маг, выдавая себя за Второго принца, попытался захватить власть над страной. Однако его сообщник, маг самоцветов, не выдержал тяжести преступления и покончил с собой. Он записал все в своей предсмертной записке.

...Именно такое объяснение услышал Сирил.

Слушая это объяснение, Моника отчаянно металась.

(Кто распространил информацию о том, что Второй принц - подделка? Император Империи Черный Лев? ...Нет, это не может быть правдой.)

Если бы это было делом рук Императора Черного Льва, он бы не стал распространять информацию о том, что «подделка = маг Империи».

Предположение о причастности Империи может легко стать искрой для войны. Император Черный Лев, желающий избежать войны, конечно же, не стал бы этого делать.

Если же, напротив, целью было подставить Империю, выдав ее за Второго принца, то виновник становится ясен.

(...герцог Клокфорд.)

Моника не могла сказать, покончил ли маг самоцветов с собой или был убит. Но, судя по обстоятельствам, можно было сделать вывод, что его принесли в жертву как пешку, чтобы обеспечить падение Айзека.

Даже те, кто скептически отнесся к объяснению Глена, казалось, постепенно осознали всю серьезность ситуации, слушая рассказ Сирила.

Роберт поднял руку, чтобы заговорить.

"Это может показаться абсурдным, но я не считаю возможность замены Второго принца самозванцем совершенно неправдоподобной. Ведь убийца, выдававший себя за Юджина Питтмана на том шахматном турнире, прекрасно обманул учеников Минервы".

Действительно, все присутствующие знали об инциденте с поддельным Питтманом на шахматном турнире.

Для тех, кто не был знаком с Юджином, теория о самозванце Второго принца выглядела весьма правдоподобно.

На фоне всего этого Нил тихо произнес.

"Все, на данном этапе у нас просто нет достаточной информации. Давайте воздержимся от домыслов. Гленн, были ли еще свидетели, когда председателя уводили?"

«Э-э... не думаю, что рядом были другие... но пришло много солдат, так что кто-то из них должен был заметить?»

"Значит, слухи еще не успели распространиться так далеко? ...В таком случае, может быть, все присутствующие здесь согласятся держать этот инцидент в тайне от других студентов?"

Бриджит первой согласилась с предложением Нила.

«Это кажется разумным».

«Нет, подождите минутку».

На этот раз вмешался Эллиот.

"Более проницательные студенты в конце концов спросят нас, что происходит. Ты так и будешь прикидываться дурачком?"

«Если кто-нибудь поднимет шум, просто скажите им вот это».

Бриджет захлопнула веер и сказала.

"Поскольку речь идет о престиже королевской семьи, мы не можем распространять непроверенную информацию. Любой, кто распространит непроверенную информацию, может быть виновен в измене".

Эллиотт замолчал, услышав решительное заявление Бриджет, а Нил кивнул в знак согласия.

"Мы еще не знаем, что будет со студенческим советом дальше. Однако я считаю, что мы должны постараться разобраться в сложившейся ситуации и подумать, что делать дальше".

"Итак, могу ли я что-нибудь сделать? Если это нужно для того, чтобы помочь президенту, я сделаю все, что в моих силах!"

Гленн все еще не понимал ситуации. Он не сомневался, что Феликс, которого он знал, был настоящим.

Для такого Глена Нил сказал.

"Пока что все новые кандидаты в члены студенческого совета должны вернуться в общежитие. Дальнейшие действия я объясню позже. Я пойду в комнату для персонала с вице-президентом Эшли, чтобы обсудить, что будет дальше... Вы не против, вице-президент Эшли?"

« ..................Ах, ах.»

Сирил вяло отреагировал на оклик Нила. Он все еще не мог смириться с реальностью.

Пока все с жалостью смотрели на Сирила, Клаудия холодно заметила.

"Если нынешний президент отсутствует, то, конечно же, ответственность должен взять на себя вице-президент... Если вице-президент будет в таком состоянии, усилия президента окажутся напрасными".

«Мисс Клаудия!»

Выговор Нила ничуть не смягчил ледяной тон Клаудии.

Сирил медленно поднял голову и прижал руку ко лбу.

"...Ты права, Клаудия. Пока он не вернется... как вице-президент Студенческого совета, я должен делать то, что требуется".

Сирил пробормотал, его усталость все еще была очевидна, казалось, он был близок к краху.

В итоге новый состав студенческого совета был временно распущен.

Сирил и Нил отправились в комнату персонала, а Эллиот, Бриджет и Моника ждали в комнате студенческого совета.

Идя по коридору, Сирил ругал себя за то, что пошатнулся, и вкладывал все силы в ноги.

(Я должен взять себя в руки).

Однако, как только они вышли из комнаты студенческого совета и прошли небольшое расстояние, Клаудия остановилась и схватила за подолы одежды Сирила и Нила.

У Клаудии, которая не была ни новым, ни старым членом студсовета, не было никаких причин находиться там в первую очередь.

И в таком чрезвычайном положении ей, естественно, следовало вернуться в общежитие.

«Клаудия, тебе пора вернуться в свою комнату», - жестко сказал Сирил.

жестким голосом сказал Сирил. Клаудия медленно подняла лицо.

Ее бледное лицо невыразительно смотрело на Сирила.

«...Три».

пробормотала Клаудия, освобождая руки от одежды двух мужчин.

Нил спросил Клаудию.

«Мисс Клаудия, в чем дело?»

«Когда я услышала доклад Глена Дадли, три человека отреагировали странно».

Клаудия со своим обычным мрачным выражением лица подняла три пальца правой руки.

"Первый - Моника Нортон. Моника в тот же миг взглянула на Бриджет Грейхэм. Второй - Бриджет Грейхем. Она тоже взглянула на Монику в тот же миг".

Моника и Бриджет - необычная пара.

Когда Сирил нахмурился, Клаудия обратила свой сапфировый взор в сторону комнаты студенческого совета.

«И третий человек...»

＊ ＊ ＊

Моника, оставшаяся в комнате студенческого совета, сидела на стуле и украдкой поглядывала на Бриджет.

Она была бледна, как привидение, но сидела прямо, уставившись на деревянную поверхность стола. Будучи умным человеком, она, вероятно, пыталась систематизировать информацию и разобраться в сложившейся ситуации.

Тем временем Эллиотт, сидевший со сложенными руками, тихо вздохнул и посмотрел поочередно на Монику и Бриджет.

"Я чувствую себя довольно неспокойно. Не хотите ли выпить чаю?"

"...Вы выглядите вполне спокойным. Как друг детства Его Высочества, разве вы не должны быть более расстроены?"

Моника не думала, что слова Бриджит - это выплеск ее собственного разочарования.

Эллиотт сказал, что ему «неспокойно», но он казался странно спокойным.

"Нет смысла напрягаться. Мы ничего не можем сделать".

При этих словах Эллиотт иронично пожал плечами.

Внезапная мысль пришла в голову Монике, и она спросила,

«...Лорд Говард - друг детства Его Высочества?»

"Ну, да. Они знают друг друга примерно с шести лет".

Другими словами, и Эллиот, и Бриджет были друзьями детства Феликса.

Однако, похоже, Эллиот и Бриджет в то время не общались.

Зная это, Моника почувствовала, что все вопросы вдруг обрели смысл.

(Так вот как все было...)

Моника закрыла глаза и вспомнила слова, которые Эллиотт говорил ей в прошлом.

Несколько мелких вопросов и тревожных ощущений, которые возникали у Моники, наконец соединились.

"Мне всегда было интересно... Почему Лорд Говард, который так трепетно относится к статусу, не проявляет никакого почтения к Его Высочеству?"

Эллиот сузил глаза и слабо улыбнулся.

"Разве я не говорил вам? Мы друзья детства".

«И это все?»

Эллиотт Говард был убежден в верховенстве социального класса.

Он считал, что простолюдины должны вести себя как простолюдины, а аристократы - как аристократы, поэтому для него было бы естественным проявлять еще большее уважение к королевским особам. Как и Сирил, который всегда проявлял уважение к Феликсу.

Но почему он этого не делал?

"...Сэр Говард, может быть, вы знали? ...что Его Высочество был фальшивкой?"

Глаза Бриджет расширились от шока, и она пристально посмотрела на Эллиота.

Эллиотт слабо улыбнулся и с весельем посмотрел на Монику.

"Так, так, мисс Нортон. Какие у вас есть доказательства?"

"Когда открылось, что Его Высочество был самозванцем... Лорд Говард не выглядел удивленным".

В этот момент Моника взглянула на Бриджет... и кое-что поняла.

У Эллиота, сидевшего рядом с Бриджет, было необычно спокойное выражение лица.

Это было лицо человека, который что-то понял, как бы говоря: «А, значит, это все-таки правда».

"Лорд Говард как-то сказал мне, что простолюдины, родившиеся с талантом, эксплуатируются хитрыми людьми. Он сказал, что знает человека, чья жизнь была разрушена таким образом..."

Эти слова Эллиотт произнес, рассказывая о своем росте в начале факультативного занятия по шахматам.

Простым людям, родившимся с редкими талантами, обычно завидуют некомпетентные или используют хитрые.

"Я знаю нескольких несчастных, чьи жизни были разрушены таким образом".

Моника сжала кулаки на коленях и спросила.

"Когда вы говорите «люди, чьи жизни были разрушены», Говард, может быть, вы имеете в виду..."

Звук сухих аплодисментов прервал голос Моники.

«Вы хорошо помните эту старую историю».

На лице Эллиота отразились ирония и отставка.Бриджит уставилась на него глазами, в которых, казалось, читалось что-то невероятное.

«Что это значит...?»

Эллиотт не ответил.Бриджет, потеряв терпение, закричала.

"Что происходит?! "

«Не кричи на меня так».

Эллиотт успокоил Бриджет, выглядя при этом несколько утомленным.

Тем не менее он почесал голову, бросив покорный взгляд на Бриджет, которая, казалось, была готова наброситься на него в любой момент.

"Мисс Бриджет, вы ведь помните, не так ли? Его Высочество был плаксой, слабым ребенком, который плохо учился и занимался спортом".

Моника тоже слышала эту историю от Бриджет.

Настоящий Феликс из его детства был очень ненадежным принцем.

"Когда я впервые увидел Его Высочество, я был в ярости. Как такой ненадежный человек может быть членом королевской семьи, стоять выше других? То, что мы должны преклоняться перед таким человеком, как он, было просто смешно!"

Эллиотт очень суров и груб с теми, кто ему не нравится. Кажется, что эта сторона его характера не изменилась с детства.

"Однажды я разыграл Его Высочество, когда никто не смотрел. Я спрятал на дереве книгу, которой он очень дорожил. Я велел ему залезть на дерево и достать ее самому, без слуг. Его Высочество полез на дерево, почти плача... и упал, серьезно поранившись. Ему пришлось наложить несколько швов на бок".

Моника вспомнила утро после фестиваля колокольного звона.

Тогда у человека, называвшего себя Айком, был шрам на боку.

Он называл это необходимой раной - чтобы выдать себя за настоящего Феликса.

"По моей вине Его Высочество был серьезно ранен. Более того, шрам останется на всю жизнь. Естественно, я думал, что меня накажут, и дрожал от страха... но Его Высочество защитил меня. Он сказал, что поранился во время игры и что я не виноват".

Эллиот сделал паузу, откинул назад чёлку и горько улыбнулся.

"Когда я спросил Его Высочество, почему он меня прикрыл, как вы думаете, что он ответил? Он сказал, что сам виноват в том, что не может нормально лазить по деревьям".

«...Это похоже на него».

Эллиотт тоже выглядел ностальгическим, пробормотала Бриджит.

«А, это расстраивает, правда...»

Это единственное замечание передавало то, что Эллиотт действительно чувствовал по отношению к Феликсу.

Эллиотт, как и Бриджит, тоже восхищался им.

Плакса, не умеющий учиться и заниматься спортом... и при этом самый добрый принц из всех.

"Около десяти лет назад Его Высочество серьезно заболел. Это было настолько серьезно, что никто не мог его навестить, а сам он даже не мог отвечать на письма. Естественно, мы волновались. Однако прошло больше года, и как раз тогда, когда мы думали, что наконец-то сможем его увидеть..."

Лицо Эллиота исказилось в язвительной улыбке.

«Он стал идеальным принцем».

＊ ＊ ＊

Феликс, с которым Эллиот встретился впервые за долгое время, стал значительно выше. Его кожа, которая всегда была бледной и бескровной, приобрела совершенно здоровый цвет.

У прежнего Феликса было красивое лицо, но он всегда был робким и держался в тени, совершенно не умея пользоваться своей внешностью.

Но теперь он вел себя уверенно. Несмотря на то что ему еще не исполнилось и десяти лет, он, похоже, знал, как использовать свою внешность в своих интересах.

Эллиотт, приглашенный на прием в загородном поместье герцога, был просто ошарашен внешним видом Феликса.

Феликс, который всегда был робким, сидел тихо и следил за взглядами окружающих, чтобы его не отругал дед, теперь вел себя с достоинством, вступал в разговор со взрослыми и отвечал на танцы юных дам.

Все хвалили Феликса как «прекрасного принца».

После приема Эллиотт ускользнул от взгляда отца и в одиночестве посетил личную комнату Феликса.

Он чувствовал, что должен поговорить с ним один на один.

«Ну-ну, Эллиот, давно не виделись».

Улыбка Феликса, когда он приветствовал Эллиота, была мягкой, точно такой же, как у того Феликса, которого Эллиот знал.

Но почему же он чувствовал себя так неловко?

«...Вы как-то по-другому выглядите».

«Прошло много времени с нашей последней встречи».

«Вы действительно Его Высочество?»

Феликс хихикнул, словно услышал забавную шутку, и закатал рукава рубашки.

На его гладкой белой коже виднелся шрам от падения с дерева.

«Смотри, у меня до сих пор остались шрамы с того времени, не так ли?»

Действительно, шрам был таким же, как и тогда. Однако чувство тревоги становилось все сильнее и сильнее.

Эллиотт, пристально вглядывавшийся в лицо Феликса, вдруг что-то понял.

На мгновение. На мгновение он увидел в глазах Феликса отвращение.

Остатки отвращения исчезли в мгновение ока. Но Эллиотт не пропустил этот взгляд отвращения.

В конце концов, Эллиотт знал эти глаза.

Этот парень всегда смотрел на Эллиота с отвращением.

С тех пор как Эллиот издевался над Феликсом, и даже после того, как они стали друзьями после инцидента, в котором Феликс получил травму. Все это время этот парень недолюбливал Эллиота.

Каждый раз, когда Эллиотт приходил, он встречал его с невозмутимым выражением лица. Однако его голубые глаза выдавали его сильную ненависть!

"Ах, ты... одноглазый слуга...! "

Эллиотт не старался запомнить слуг из других домов. А вот этого слугу он помнил хорошо.

То, как он скрывал правую половину лица длинной челкой, тоже впечатляло, но самое главное - этот слуга всегда ходил за Феликсом по пятам.

Когда Эллиотт дразнил Феликса, слуга нагло смотрел на него в ответ, несмотря на свое низкое положение.

Когда Феликс упал с дерева и сильно ушибся, слуга был настолько кровожаден, что едва не набросился на Эллиота.

Цвет глаз слуги был очень похож на цвет глаз Феликса, но в отличие от ярко-голубых глаз Феликса, в них был лишь намек на зеленый цвет. Да, они были того же цвета, что и у стоящего перед ним мальчика.

«А что... настоящий принц...»

Выражение лица Феликса исчезло.

В следующее мгновение Эллиотт споткнулся и упал спиной на ковер.

Феликс - нет, слуга с лицом Феликса - взобрался на Эллиота и обхватил его руками за шею.

Низкий голос произнес над Эллиотом, который застонал, когда ему сдавили горло.

«Ты действительно доставляешь неудобства... как сейчас, так и в прошлом».

По тому, как он говорил, подавляя отвращение к Эллиоту, можно было безошибочно определить, что это тот самый сопровождающий, которого Эллиот знал. Эллиотт забыл, что его душат, и закричал.

"Что это, черт возьми, такое? Что случилось с твоим лицом... Оно точно такое же, как у Его Высочества...! "

"Конечно. Я был воспитан, чтобы стать его заместителем. Это лицо было даже переделано для этой цели".

"В качестве запасного варианта...? Тогда где же сейчас настоящее Высочество..."

Гишири. Что-то скрипнуло. Звук, похожий на скрежет зубов сопровождающего.

Юноша, стоявший перед ним, больше не скрывал выражения лица Феликса.

На его лице было выражение, которое Феликс никогда бы не принял, - выражение ненависти.

...Хотя невозможно было сказать, на кого именно направлена эта ненависть.

«Узнав о том, что я - запасной вариант, Его Высочество Феликс лишил себя жизни, чтобы дать мне возможность сбежать.»

Служитель зарычал, стиснув зубы, словно убеждая самого себя.

«Как будто я сам его убил».

Феликс был мертв.

Мальчик, который был добрее всех остальных... покончил с собой.

Эллиот был скорее шокирован, чем опечален, и его сознание помутилось. Слуга с ненавистью посмотрел на Эллиота.

"Он сам забрался на крышу и разбился насмерть... Проклятый Эллиот Говард. Сколько раз я жалел, что ты не научил Феликса лазить по деревьям!"

Это было очень обидно. Слуга мрачно улыбнулся Эллиоту, который теперь терялся в догадках.

"Феликс боялся, что люди забудут его после смерти. В таком случае я стану Феликсом Арком Ридилом. Я впишу свое имя в историю как выдающийся король, чтобы никто и никогда его не забыл".

После первоначального шока в голове Эллиота воцарилось смятение.

(С чем я сейчас столкнулся?)

Прислужник, чье лицо было переделано так, чтобы в точности походить на лицо Феликса, показался Эллиоту чем-то нечеловеческим.

«Это безумие...»

"Тогда, может быть, вы расскажете мне? Когда и где вы потеряли рассудок? Я больше не могу сказать".

Пальцы, прижатые к горлу Эллиота, напряглись. Еще немного, и он смог бы остановить дыхание Эллиота.

Однако во всем теле Эллиота преобладал не страх, а гнев и отвращение.

"Как смеет простолюдин притворяться королевской особой... Нет, это отвратительно, чертов слуга!"

«И что с того?»

Темные, мутные глаза слуги заглянули в лицо Эллиота, на котором выступили бисеринки пота.

"Если ты хочешь, чтобы семья Говардов процветала, тебе лучше забыть об этом разговоре. Как только ты заговоришь, герцог Клокфорд использует все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы уничтожить твою семью".

Ах, да. Такой грандиозный план не под силу осуществить одному лишь слуге. Герцог Клокфорд дергает за ниточки.

Если бы это было так, никто бы не поверил Эллиоту, если бы он заявил: «Второй принц - подделка». Напротив, семья Говардов, несомненно, была бы уничтожена.

Слуга дал понять, чтобы он занимался своими делами, а затем удалился от Эллиота.

Эллиот медленно сел, собрал все свое достоинство и устремил взгляд на слугу.

"...Я знаю. Те, кто безрассудно переступает барьеры статуса, обречены. Ты тоже однажды погубишь себя".

Лицо Феликса насмехалось над бравадой Эллиота.

"После того как мое имя будет выгравировано в истории как героя, я приму любую гибель. Это подобает глупому слуге, который стал причиной смерти своего господина".

Этот слуга не боялся собственной гибели.

Самым страшным для него было то, что имя Феликса Арка Ридилла будет забыто людьми.

Честь Феликса. Этот слуга сделает все, чтобы защитить честь Феликса.

«Так что, пожалуйста, не стой у меня на пути».

"Тогда я буду наблюдать как сторонний наблюдатель. Я буду наблюдать за судьбой ублюдка, который притворяется королевской властью... Когда ты будешь уничтожен, я от души посмеюсь над тобой. Видишь, я же тебе говорил! Я прав!"

При этих словах Эллиота затуманенные голубые глаза вновь обрели ясность.

«А, тогда, во что бы то ни стало, смотрите... конец дурака».

В этот момент Эллиот понял.

Тот, кого этот слуга ненавидел, высмеивал и проклинал... был не кто иной, как он сам.

* * *

Когда Эллиот закончил рассказывать, он испустил долгий, долгий вздох.

На его лице отразилось изнеможение - то ли от усилий, затраченных на рассказ, то ли от сильных эмоций прошлого.

В отличие от Эллиота, откинувшегося в кресле, Бриджет сложила руки на столе, прижала их ко лбу и склонила голову.

Ее красивый профиль был жестким и напряженным.

"...Что и говорить. Конечно, этот слуга... Ах, да, вполне логично, что он разделяет воспоминания Его Высочества. Этот слуга всегда был рядом с Его Высочеством".

Ее приглушенный голос становился все слабее и слабее. Бриджит закрыла глаза дрожащими руками.

«Настоящий принц... уже скончался, не так ли?»

Прозвучавшие слова разрывали сердце.

Бриджит смутно чувствовала смерть настоящего Феликса, но не могла расстаться с надеждой.

Что настоящий принц жив, просто находится где-то в заточении...

«И подумать только, что он лишил себя жизни ради этого слуги...»

Услышав страдальческое бормотание Бриджит, Моника осторожно опустила глаза.

Моника уже знала, что настоящий Феликс мертв, а нынешний Второй принц - Айзек Уокер, бывший слуга, занявший его место.

Однако Монике были известны лишь факты, произошедшие в прошлом.

Моника не знала, о чем думал или чего желал Айзек в тот момент. В отличие от Эллиота и Бриджет, Моника не знала Айзека с тех времен, когда он был слугой.

(Интересно, почему он был так послушен герцогу...)

В памяти Моники всплыли слова, сказанные им в ночь школьного праздника.

Он посмотрел на ночное небо и сказал

«Если бы даже после смерти я мог оставить свой блеск в ночном небе, как герой Ральф... разве это не было бы счастьем?»

Он хотел остаться в памяти людей.

Имя его хозяина, Феликса Арка Ридилла, который погиб, чтобы дать Айзеку Уокеру спастись.

Ради этого он отказался от своего лица и имени, став марионеткой герцога.

С этой истиной было связано и то наваждение, которое иногда задерживалось в его глазах.

Эллиотт пожал плечами, слегка улыбнувшись Монике и Бриджет, которые замолчали. Он улыбался, но как-то неловко, словно улыбка не получилась игривой.

"Не стоит сожалеть о том, что не разглядели его истинную сущность. Его игра была нервирующе безупречной... Ирония судьбы. Он не смог скрыть своего отвращения ко мне, и в результате только я, человек, которого он больше всего не любил, узнал его истинную сущность".

В его голосе звучал обычный для Эллиота сарказм, но ему не хватало привычной резкости.

Моника старалась тщательно подбирать слова, но в конце концов сказала то, что думала.

«Лорд Говард... вы все еще считаете его глупцом?»

Простолюдин, осмелившийся выдать себя за принца. Для Эллиота, верившего в главенство социального класса, это было самым презренным поступком, который только можно себе представить.

И все же Моника не могла найти в Эллиоте ненависти.

Эллиотт, похоже, тоже это понимал. Он приподнял уголки рта в самоуничижительной улыбке.

"Глупости... Если бы я только мог отрицать это, было бы легче".

Эллиотт откинулся в кресле и провел рукой по своей бахроме.

"Ах, да. Я понял, что есть люди, как Сирил и мисс Нортон, которые преодолевают барьеры статуса благодаря стараниям и таланту. И что я не могу с легкостью отвергать таких людей! Честно говоря, я ненавижу собственную слабую волю. Я всегда считал, что фальшивый принц должен быть казнен без промедления!"

«Что вы имеете в виду?»

Все трое обернулись на голос, доносившийся от входа.

Дверь в комнату студенческого совета была слегка приоткрыта. Там стоял бледный как смерть Сирил. За ним стояли Нил и Клаудия.

Сирил набросился на Эллиота с быстротой дикого зверя и схватил его за лацканы.

"Что это?! Ты хочешь сказать, что Его Высочество... Его Высочество был фальшивкой с момента встречи со мной?! "

Вопль Сирила был почти криком.

Замена Феликса произошла очень давно - не после зимних каникул, а десять лет назад. Для Сирила этот факт полностью перечеркнул все его воспоминания о Феликсе.

Эллиотт посмотрел на Сирила с жалостью.

"Если ты слышал то, что только что было сказано, ты должен понять. Да, Его Высочество был фальшивкой в течение десяти лет. К тому времени, когда ты познакомился с ним в средней школе, подмена уже произошла".

«Это чепуха!»

Эллиотт покачал головой в сторону Сирила, который истерически кричал.

"Если ты хочешь верить, что это чушь, то давай. Но реальность такова, что он фальшивка, и его собираются казнить как главного преступника. Вероятно, он облажался и разозлил герцога. Вот дурак".

"...Ты...! "

Сирил поднял кулак в сторону Эллиота. Но вместо того, чтобы опустить его, тот просто стоял и дрожал, не в силах пошевелиться.

Для Сирила, который происходил из простонародья, Феликс, открывший его, был абсолютным присутствием.

Признание Феликса позволило Сирилу гордиться собой.

То, что Феликс был фальшивкой, было для Сирила совершенно жестоко.

Сирил на мгновение тяжело вздохнул, затем отпустил Эллиота и бросился вон из комнаты студенческого совета.

«Господин Сирил!»

Моника поспешила за Сирилом.

Почти в тот же момент, когда Моника выбежала из комнаты студенческого совета, Сирил свернул за угол коридора.

Этот путь должен был быть тупиковым. Моника отчаянно переставляла свои медленные ноги и бежала за Сирилом.

Сирил стоял в конце коридора, прижав кулак к стене и склонив голову.

Моника не знала, какие слова сказать ему в спину.

Если кто и пострадал бы, узнав, что Второй принц - самозванец, то Сирил был первым, кто пришел ему на ум.

Для него, который так гордился тем, что его открыл Феликс, отрицание существования Феликса было бы равносильно отрицанию его собственного существования.

«...Это действительно глупое занятие, не так ли?»

Сирил, казалось, заметил присутствие Моники. По-прежнему отвернувшись от нее, он пробормотал хриплым голосом.

«Когда-то я говорил тебе, что нужно гордиться тем, что тебя выбрал Его Высочество... и посмотри на этот беспорядок».

Сирил закрыл лицо обеими руками. Хотя холода не было, его тело дрожало.

"Если вы говорите, что этот человек - грешник, то кем... кем был я? Обнаруженный этим человеком, я впадал в головокружение, убежденный, что стал достойным человеком..."

Под его руками тонкие губы искривились в гримасе.

Это была извращенная, самоуничижительная ухмылка, нехарактерная для вечно озорного и горделивого Сирила Эшли.

«...Как будто я всего лишь клоун».

На мгновение сознание Моники помутилось.

«Нет!»

Моника не сразу поняла, что это решительное отрицание прозвучало из ее собственных уст.

Оно вырвалось прежде, чем она успела подумать.

"Нет, нет, нет! Это не...! "

Мощный импульс сотряс грудь Моники. Это, несомненно, была эмоция разочарования.

От досады Моника закричала. Как избалованный ребенок.

"Сэр Сирил просто великолепен! В отличие от меня, которая разбирается только в цифрах, он знает столько всего, он блестяще преподает работу, он внимателен к окружающим, он всегда уверен в себе, так достоин... Вот почему... Вот почему... "

Она даже не понимала, что пытается сказать. Это была полная тарабарщина.

Тем не менее Моника крепко вцепилась в юбку и порывисто произнесла.

«Итак... Я не хочу, чтобы кто-то плохо отзывался о лорде Сириле, которым я восхищаюсь...»

Сирил уставился на Монику с совершенно ошарашенным видом.

Моника почувствовала себя оскорбленной и опустила глаза. Только сейчас она поняла, как ужасно по-детски это прозвучало.

Сирил ничего не сказал.

Когда она подняла на него глаза, Сирил резко отвернул лицо. Ей показалось, что его профиль покраснел?

Сирил взъерошил челку, бормоча невнятные звуки вроде «ах-» и «ух-», а затем неловко прочистил горло.

«...Когда я только поступил в университет, мой статус как приемного ребенка из семьи простолюдинов был невысок, и никто не хотел иметь со мной дело».

Эллиотт вскользь упоминал, что Сирил был усыновлен.

Но впервые он услышал о прошлом Сирила из уст самого Сирила.

"Это он говорил со мной... Он сказал, что выбрал меня за то, кем я был, а не за то, что я был сыном маркиза Хиона. Я гордился этим. Это означало, что он признал мои способности".

Сирил, который всегда говорил четко, сейчас был необычайно неразборчив и скороговорчив.

Сирил опустил руку, которой прикрывал лицо.

"Он выбрал меня, не обращая внимания на мой титул. И все же я излишне расстроился, когда его собственный титул изменился... Какой позор!"

Опущенные длинные ресницы медленно поднялись. Ясные голубые глаза смотрели прямо перед собой.

Такой же Сирил, каким он всегда был. Волевой, надменный.

"В то время я хотел быть полезным этому человеку. Я принял предложенную мне руку по собственной воле. Поэтому сейчас я не должен предавать эту волю".

Твердый голос, словно напоминающий о себе, снова принадлежал обычному вице-президенту Студенческого совета Сирилу Эшли.

"Прежде всего, этот человек попросил меня. возглавить Студенческий совет. Поэтому я буду просто исполнять свои обязанности вице-президента до окончания срока полномочий".

(...Как обычно, господин Сирил)

Моника изобразила на лице нечто среднее между слезами и смехом, что заставило Сирил неестественно прочистить горло.

"А... ну, вы понимаете. Это... я показала вам довольно... неприличную сторону себя".

"...Действительно. Мы оба вместе - верх неприличия, я... чувствую".

Плечо Сирила дернулось вверх.

Моника обернулась и встретилась взглядом с Клаудией, которая выглядывала из-за угла коридора, ее правая половина была видна.

Клаудия была красивой молодой женщиной, но то, как она стояла, тщательно скрывая половину своего тела, было настолько тревожным, что хотелось, чтобы она вышла как следует.

"Этот коридор не так уж далеко от комнаты студенческого совета, не так ли... Вы же понимаете, что при открытой двери каждое слово вашего разговора просочится наружу?"

«Уф...»

Сирил поперхнулась. Моника прижала обе ладони к щекам и спросила.

«Может, это... мой... мой голос тоже...»

Клаудия кивнула и усмехнулась. Эта улыбка говорила обо всем.

Детские крики Моники были услышаны громко и отчетливо. Вероятно, Эллиотт и остальные тоже.

«...Хорошо, что школа сегодня закрыта, не так ли?»

Сирил и Моника покраснели до ушей.