ГЛАВА 10 Знакомый Венедикта Рейна
ГЛАВА 10
Знакомый Венедикта Рейна
Пока Моника и Гленн оставались в своих комнатах, восстанавливаясь после ранений, переговоры с фарфолийскими посланниками продолжались спокойно. Граф Мале, выражавший опасения по поводу планируемого аванпоста драконьих рыцарей, похоже, смягчился после того, как лично испытал на себе драконий рейд.
В тот день переговоры были завершены, и следующим днем Феликс отбыл из герцогства Ренберг. В честь этого события вечером будет устроена небольшая вечеринка, и Монике было рекомендовано посетить ее.
Когда напал проклятый дракон, Моника защитила всех от его натиска, а Феликс убил его. Они оба сыграли ключевую роль в разрешении инцидента, и, похоже, делегация Фарфола хотела выразить свою признательность Молчаливой ведьме за ее участие в спасении их жизней.
"...Итак, Моника? Что ты собираешься делать?"
Моника лежала в постели лицом вниз, и на вопрос Неро она натянула одеяло на голову.
«Я не хочу выходить... Я устала от людей... Я просто хочу думать об уравнениях и магических формулах... Или я хочу стать кошкой...»
«Кошкам не нужны уравнения и магические формулы, знаешь ли».
Феликс одержал над ней полную победу во время их беседы в тот день. Это сокрушило ее дух. В данный момент она не хотела никого видеть, особенно его. Если она столкнется с принцем, он может снова начать приставать к ней с расспросами и полностью разрушить ее прикрытие. Одна мысль о том, что произойдет, когда она вернется в академию после зимних каникул, угнетала ее.
"Я обещала, что постараюсь вести переговоры и разговаривать с людьми... Я обещала, когда звонила в куранты Альтерии... Простите, лорд Сирил, но принц слишком страшен. Я не смогу его победить. Я не справилась с задачей... принц ужасен... Вааааа, хик..."
Моника свернулась калачиком под одеялом, зарылась лицом в подушку и начала хныкать.
«Ты безнадежна», - со вздохом сказал Неро. "Ну, я пойду. Не могу пропустить шведский стол".
"...Да, хорошо. Развлекайся."
Не обращая внимания на пренебрежительный ответ Моники, Неро начал напевать: «Еда, еда, все для меня» и вышел из комнаты. Какой бессердечный фамильяр.
Даже если Феликс теперь знал его истинную сущность, Неро, скорее всего, будет вести себя так же, как и раньше. Моника позавидовала его смелости.
Я не собираюсь покидать эту комнату до конца дня...
Обняв подушку, Моника перевернулась на спину.
Интересно, где сейчас этот предатель-шаман... Знает ли принц что-нибудь о том, кто сделал этот проклятый инструмент? ...Наверняка знает. Может, они как-то связаны, и принц укрывает его... Как много он знает?
В обычной ситуации Моника сразу бы погрузилась в мир уравнений и магических формул. Но сейчас она не могла отвлечься от мыслей о Феликсе и проклятом драконе.
Она еще несколько раз поерзала и повернулась, а потом посмотрела в окно. Зимой солнце садится рано; уже час или два как стемнело.
В садах поместья, утопавших в черноте, она увидела несколько слабо светящихся цветов, бросавших маленькие огоньки то в одну, то в другую сторону. Это был вид растений, называемых спиритрестами, которые поглощали и излучали ману.
Но тут она заметила между слабыми огоньками спиритов пламя размером с кулак. Оно внезапно появилось, а затем исчезло. Через несколько секунд появилось еще два таких же пламени, как и первое, а еще через несколько секунд снова исчезло.
Это...
Моника поднялась на ноги и подошла к окну. Еще одно пламя появилось всего на несколько секунд, осветив кого-то - Гленна.
Гленн вытянул руки ладонями вверх и пытался одновременно поддерживать два пламени - по одному в каждой руке. Он занимался одновременной магической тренировкой, которую ему показала Моника.
Но он только сегодня проснулся... В оранжевом отблеске пламени она увидела боль и решимость в его лице.
Опираясь одной рукой на оконную раму, Моника сползла на пол.
...Гленн так старается. Он пытается сдержать обещание, данное курантам Альтерии.
Она прижалась лбом к стене и оставалась в таком положении несколько мгновений. В конце концов она глубоко вздохнула. Затем встала, подняла со стула мантию, накинула ее и прикрыла рот вуалью.
Я отлучусь на несколько минут... Совсем ненадолго... Отдам дань уважения герцогу Ренбергу и фарфолийцам, а потом уеду, пока не столкнулась с принцем...
Она подняла свой посох, прислоненный к стене. Звяканье его украшений немного напомнило ей звон альтерийских курантов, раздававшийся в ясном зимнем небе.
Она несколько раз встряхнула посох, чтобы услышать его снова, затем решительно вздохнула и вышла из комнаты.
Комнаты для гостей, отведенные Монике и остальным, находились на втором этаже поместья, а вечеринка проходила в зале на первом. Пройдя по коридору второго этажа, Моника остановилась перед лестницей.
Снизу до нее доносились оживленные голоса. Вечеринка уже началась.
Как только она спустится по лестнице, зал окажется совсем рядом.
Хорошо. Я смогу это сделать, подумала она. Но едва она собралась сделать шаг вперед, как увидела что-то.
Точнее, она увидела жуткое белое лицо, плывущее за угол по коридору вместе с парой сверкающих розовых глаз.
Моника тут же прикрылась вуалью, чтобы подавить крик. Ей это удалось, но она все равно упала на колени от шока. Она даже выронила свой посох, и он с грохотом упал на пол.
«Безмолвная ведьма...»
На упавшую Монику из-за угла смотрело лицо Рэя Олбрайта, шамана Бездны. Его тело было скрыто, и выглядело это жутковато, словно в коридоре парила оторванная голова.
«О... Эм... Шаман Бездны... Что ты... там делаешь?»
"Старуха, которая была главой семьи до меня, сказала, что я должен посещать как можно больше таких встреч... Но я не помогал убивать проклятого дракона... Я пришел сюда уже после того, как все закончилось. Люди наверняка будут говорить обо мне за моей спиной, удивляясь, почему я вальсирую на вечеринке, где мне не место... Аххх, от одного только представления этого мне хочется умереть... Я не хочу идти..."
Рэй вцепился когтями в свои фиолетовые волосы, и все его тело затряслось.
Моника была очень хорошо знакома с подобными чувствами, поэтому она встала и тихо предложила. «Мммм, Шаман Бездны... Не хочешь ли ты пойти... эээ... вместе?»
Рэй перестал чесать голову.
«Если мудрецов будет двое, - продолжила она, - им придется разделить свое внимание, а это может немного упростить дело».
«Понятно... Да, в этом есть смысл...»
Они обменялись кивками, затем взялись за посохи и двинулись вперед. Мудрецы - два самых могущественных мага королевства - осторожно спускались по лестнице, излучая то напряжение, которое можно было бы ожидать от людей, направляющихся в драконье гнездо.
На втором этаже было еще шумнее и шумнее, чем ожидала Моника. Они еще не были в холле, а она уже слышала голоса веселящихся людей и видела, как слуги приносят еду и спиртное.
Спустившись по лестнице, Рэй сгорбился и начал дрожать. «Я чувствую праздничную атмосферу... такую, какая бывает только на праздниках... Она такая густая, что я задыхаюсь... Уф!»
Моника стояла рядом с ним, застыв на месте. Но она не боялась толпы. Она что-то видела.
Это было...?
Один из слуг, проходивших мимо, поймал ее взгляд. Ей показалось, что она уже где-то видела этого человека - где-то недавно, но не в этом поместье.
Его рост, ширина плеч, длина рук и ног, соотношение головы и тела - все эти показатели, составляющие человеческое существо, промелькнули у нее в голове.
Где? Где он был? За пределами поместья...? Он был и на охотничьих угодьях, но... Нет, это не то... Это было где-то в другом месте...
Глубоко в темном лесу Моника увидела этого человека - нет, это не она его увидела. В памяти всплыл звук: полный ненависти крик зеленого дракона, у которого украли ребенка.
...Верно. Это не я видела того человека...
Левая рука Моники дернулась, словно реагируя на всплывшее воспоминание.
«Шаман Бездны, я нашла его...», - тихо сказала она, удерживая правой рукой дрожащую левую. «...Шаман, который проклял дракона».
Похоже, кто-то из Дома Олбрайт наконец-то догнал меня...
Мужчина, вернувшись на кухню из банкетного зала, незаметно вытер вспотевшие руки об одежду.
Остальные слуги были заняты своими делами, и ни у кого не было времени обратить внимание на странное поведение мужчины. Тем не менее он не мог не нервничать и не следить за тем, не смотрит ли кто на него. Он всегда был параноиком. Он не мог не опасаться чужих взглядов - как положительных, так и отрицательных.
Я в порядке. Рэй Олбрайт меня не раскусил. Прошло уже больше десяти лет, а я выгляжу совершенно иначе.
Он справится с этим, если будет вести себя естественно. И тогда он сможет продолжить свои исследования. Незаметно он взял в руки проклятый инструмент, который спрятал в карман.
«Возьми под контроль проклятого дракона и пусть второй принц убьет его».
Таков был его приказ. Но создать проклятого дракона и манипулировать им в своих целях было непростой задачей. Поэтому мужчина использовал молодого зеленого дракона в качестве подопытного.
Молодые зеленые драконы не обладали такой устойчивостью к мане, как взрослые. Подмешав проклятый предмет в пищу и поместив его в тело дракона, мужчина решил, что сможет заставить свое проклятие действовать.
И это сработало - до ужаса.
Проклятие должно было позволить ему управлять драконом. Вместо этого он поглотил существо и убил его. Хуже того, его мать поглотила останки ребенка, включая инструмент, и впала в безумие.
Второй принц смог убить дракона только потому, что рядом оказалась Молчаливая ведьма.
Нет. Подумай позитивно... На самом деле мне очень повезло. Мне не удалось справиться с проклятым драконом, но я все равно выполнил приказ Его Превосходительства и позволил второму принцу убить его. Осталось только довести до совершенства проклятие изготовления марионеток...
Завершить проклятие кукловодства - шаманскую технику, позволяющую управлять драконами и людьми по своему желанию, - было его самым заветным желанием. Если бы он смог это сделать, то все пошло бы по его пути. Богатство, престиж - все будет принадлежать ему. Он даже не будет бояться Семи мудрецов.
Его превосходительство непременно признает мои таланты и снова призовет меня к себе.
Человеку, на которого он работал, нужна была верная марионетка. Если бы он смог довести до совершенства проклятие, чтобы это произошло, то его работодатель непременно назначил бы его на доверенную должность.
В настоящее время дом Олбрайтов обладал монополией на все шаманские знания в королевстве Ридилл. Именно поэтому его превосходительство пригласил шамана, покинувшего семью, - как козырь на случай, если ему придется столкнуться с Домом Олбрайтов.
Он выбрал меня. Я не такой, как этот неуклюжий Виктор Торнли.
Всякий раз, когда он раздражался или беспокоился о своем будущем, он вспоминал всех людей, которые потерпели крах, несмотря на свои таланты.
Все они были переполнены потенциалом, но все они облажались и погибли. И это им на руку!
Они не были настоящими гениями, не в истинном смысле этого слова. Но он был другим. Он выживет. Он добьется успеха.
Уголки его губ приподнялись в мрачной улыбке. Когда он убирал бокалы с вином, к нему обратился коллега-мужчина - это был Варфоломей, новичок.
"Извините. Есть минутка? ...Я, кажется, поранил палец и хотел бы его обработать. Вы не могли бы принести дров? В обмен на это я сделаю всю подготовительную работу завтра".
Мужчина с сомнением посмотрел на него, но в конце концов согласился. Однако внутри он почувствовал облегчение. Теперь он мог уехать отсюда.
Они никогда не найдут меня, сказал он себе. Но на самом деле он был встревожен. Ему отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от пира.
Взяв фонарь, он направился к хижине дровосека за поместьем. Он заявит, что слишком стар, чтобы таскать столько бревен за раз, и сделает много заходов, выиграв себе еще больше времени.
Обдумывая варианты, он приложил руку к двери хижины.
«...Подождите, что происходит...?»
Его рука не отрывалась от дверной ручки. Его пальцы словно приклеились к ней. Ошеломленный, он осветил ручку фонарем и увидел, что между ней и рукой застряло что-то черное и липкое. Он точно знал, что это за темная жижа - физическое проявление проклятия.
«Это проклятие, когда твоя рука навсегда прилипает к чему-то... Я бы хотел, чтобы моя рука навсегда прилипла к руке симпатичной девушки...»
Молодой человек в мантии мудреца, сжимающий в руках посох, вышел из-за хижины лесоруба. Это был Рэй Олбрайт, третий шаман Бездны. А рядом с ним, в такой же мантии и с вуалью на губах, чтобы скрыть свою личность, стояла миниатюрная девушка по имени Молчаливая ведьма.
Мужчина обдумал свои возможности.
Он мог воспользоваться шаманской техникой, чтобы снять проклятие и отцепить руку от двери. Но если бы он использовал шаманскую технику, это только доказало бы, что он шаман. Вместо этого он сделал вид, что растерян.
«Что это значит, милорд, миледи?» - спросил он.
Молчаливая ведьма, которая до этого воздерживалась от разговоров в поместье, тихо ответила ему.
"Вы - Барри Оутс, шаман, предавший дом Олбрайтов десять лет назад. Не так ли, Питер Саммс?"
То, что Моника наконец-то заговорила, должно быть, повергло Питера в шок.
Слуга, которого звали Питер Саммс, был худым человеком с зачесанными назад седыми волосами. Его рот прикрывали усы, и выглядел он чуть старше шестидесяти лет.
Барри Оутс должен был быть мужчиной лет пятидесяти, крепкого телосложения и с черными волосами. Была ли эта новая внешность тем, что он принял, чтобы скрыться от Дома Олбрайт, или она появилась сама собой в результате его жизни в бегах?
Моника окинула Питера холодным взглядом и продолжила: «Первыми, кто столкнулся с проклятым драконом во время охоты, были вы и леди Элиана».
"О да. Тогда нас спас лорд Дадли..."
"Вторая встреча произошла на привале. Вы тоже были там". Моника засунула посох между рукой и грудью, а затем подняла вверх три пальца правой руки - единственной, которой она все еще могла свободно двигать. "Наконец, в третий раз. Не знаю, поняли ли вы, но проклятый дракон продолжал двигаться после того, как мы его уничтожили. Он направлялся в поместье - его затянуло туда проклятие".
Казалось, куда бы ни направлялся проклятый дракон, Питер Саммс всегда оказывался там.
И Моника знала причину этого. Она была свидетелем ненависти зеленого дракона, когда ее левая рука была проклята.
«Этот зеленый дракон пытался отомстить тебе за то, что ты проклял и убил ее ребенка», - сказала она.
Даже после того, как пуля Феликса пробила ему бровь, а Моника уничтожила крылья, дракон продолжал двигаться, ползая по земле. Он не переставал преследовать шамана, убившего его ребенка.
«Некоторые животные очень чувствительны к мане драконов», - сказала она. «Могу поспорить, что ты им не нравишься потому, что вступил в контакт с молодым драконом».
«Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, миледи... Я ничего не знаю о проклятиях...» Рот Питера подергивался, пока он пытался сохранить вид слуги.
Моника с помощью нехитрой магии создала вокруг него несколько маленьких язычков пламени. Они осветили мужчину, позволив ей прочитать цифры, составляющие его тело.
Для Моники числа составляли прекрасный мир, который она любила, и в то же время служили ей убежищем.
...Но не сейчас.
Перед ее мысленным взором предстал Гленн, мучимый проклятием. Она слышала вопли зеленого дракона, когда он понял, что потерял свое дитя.
Она расшифрует все числа, составляющие этот мир, и с их помощью докопается до истины.
Решив так, Моника повторила слова отца. «Люди, вещи, волшебство... Мир наполнен числами».
Питер вздрогнул, словно кто-то ударил его хлыстом. Затем он перевел испуганные глаза на Монику.
"Я видела воспоминания проклятого дракона, - сказала она. «В них человек наложил проклятие на молодого дракона и убил его».
Черты лица мужчины в памяти дракона были размыты, и она не смогла их разглядеть. Но она помнила его тело. Размер обуви, длину ног, туловища, рук и пальцев - все это она помнила.
"Я могу точно определить размер всего, что вижу. У шамана, свидетелем которого был проклятый дракон, были точно такие же пропорции, как у тебя".
Моника медленно подняла капюшон, чтобы получше рассмотреть тело Питера. Когда она это сделала, он увидел ее лицо.
Как только Питер увидел зеленоватый цвет ее глаз на свету, его поведение полностью изменилось.
«И... А... Ааааааахххх!»
Он сунул руку в карман и вытащил что-то, а затем поднял это. Это был черный драгоценный камень, заключенный в спиралевидный золотой узор. В свете пламени Моники камень блестел, как будто был мокрым.
И тут Моника увидела его - с камня капала черная жидкость, стекая по спирали золотого узора и падая к ногам Питера.
Это магический предмет? ...Нет, это проклятый инструмент!
Магические предметы и проклятые инструменты были очень похожи. Заклинание, запечатленное в любом из них, можно было произнести без песнопений - нужно было лишь направить в него немного маны.
Вязкая черная жидкость, стекая вниз, начала скользить по земле в сторону Моники и Рэя. Это была та же самая тень, что и у проклятого дракона.
Моника попыталась создать барьер против проклятия. Но когда она подняла посох, Рэй одной рукой толкнул его обратно вниз.
«...Нет необходимости», - сказал он.
Рэй пробормотал заклинание, затем сделал шаг вперед и вытянул перед собой левую руку.
Шаманская печать, выгравированная на кончиках его пальцев, засветилась фиолетовым светом, а затем оторвалась от кожи. Тонкая, похожая на ветку фиолетовая печать обвилась вокруг ползущего по земле чернокожего проклятия.
Затем печать Рэя расширилась, как воздушный шар, и проклятие Питера стало терять свой цвет. Печать Рэя пожирала его.
Когда глаза Питера расширились, Рэй заговорил с ним мрачным голосом. «Ты не сможешь убить меня проклятием... Я шаман Бездны, помнишь?»
Проклятие Питера было достаточно опасным, чтобы убить молодого дракона. Даже Моника, обладавшая относительно высокой способностью к мане, потеряла сознание в агонии от соприкосновения с кусочком проклятия размером с один волос.
Но даже такое мощное проклятие было легко поглощено самым талантливым шаманом королевства Ридилл.
Покончив с проклятием Питера, Рэй снова заговорил, низко и горько. "...Ты приложил руку к форме проклятия, которая намного превосходит твой статус. Твое старое, дряхлое тело - результат отдачи, не так ли?"
Проклинание было опасным искусством. Оно разъедало тело пользователя и иногда приводило к мутации. Тело Рэя медленно привыкало к нему с раннего возраста, поэтому единственное, что в нем изменилось, - это цвет волос и глаз. А вот у Питера Самма облучение, видимо, вызвало преждевременное старение.
Питеру Самсу - настоящее имя Барри Оутс - сейчас около пятидесяти лет, а когда-то он был мускулистым черноволосым мужчиной. Но сейчас перед Моникой стоял худой, изможденный и старый человек. Он выглядел по меньшей мере на десять лет старше своего реального возраста.
«Я не буду тебя оскорблять», - сказал Рэй. «Сдавайся, пока твое тело не утащили в бездну».
«Будь ты проклят... Будь ты проклят, чудовище Олбрайтов!»
Поклявшись, Питер оторвал правую руку от дверной ручки. Пока он приводил в действие проклятый инструмент, он использовал другую технику, чтобы снять прилипшее проклятие.
Худой старик развернулся и бросился бежать.
Они не могли позволить ему уйти. Я должна его догнать, подумала Моника.
Но как раз в тот момент, когда она приготовилась взлететь, Рэй упал на землю, цепляясь за свой посох. Он прикрыл рот рукой, и его и без того бледное лицо выглядело еще хуже, чем обычно.
"От его проклятия у меня несварение желудка, - простонал он. «Оно оказалось сильнее, чем я думал... Блех».
Проклятие Питера было достаточно жестоким, чтобы убить молодого дракона. Моника считала, что Рэй просто молодец, что смог съесть его, не испытав ничего хуже несварения желудка.
«Я... я пойду за ним!» - сказала она.
«Спасибо... Уррр.»
Моника помчалась за Питером так быстро, как только могла. Она хотела напасть на него с помощью магии, но тот знал эти сады как свои пять пальцев; он ловко перемещался между деревьями, держась в тени. А с учетом того, что ночью у нее было плохое зрение, атаковать его вообще было сложно.
Она хотела использовать больше пламени для освещения, но вокруг было слишком много декоративных деревьев. Если бы одно из них загорелось, огонь быстро распространился бы, что привело бы к настоящей катастрофе.
В таком случае...
Моника ударила посохом о землю. Она произнесла простое заклинание без напева - все, что она сделала, это напитала землю вокруг маной.
И тут же все цветы, посаженные в саду, начали светиться и распускаться, испуская частицы белого света.
Сад был полон спиритов. Напитав землю маной, она заставила их расцвести, и теперь могла использовать их свет для освещения.
Теперь ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы разводить большой костер. Да и землю нужно было напитать только один раз. Цветы будут светиться и дальше, и ей не придется поддерживать заклинание.
Питера в радиусе действия цветов не было видно. Возможно, он прячется в тени дерева и наблюдает за ней в поисках выхода.
Возможно, у Питера не один проклятый инструмент. Если она атакует безрассудно, он может нанести неприятный ответный удар.
Придется выкурить его из тени.
Моника сжала посох и сосредоточилась. В ее голове пронеслось огромное количество цифр. Затем она использовала магическую формулу, чтобы идеально воссоздать их.
«...Запишите это в своей памяти».
От посоха исходило слабое свечение, а круглые глаза Моники мерцали зеленым, отражая его свет.
Молчаливая ведьма нарушила молчание и безжалостно заявила: «Вот к чему привело твое проклятие».
Спрятавшись в темноте, Питер Саммс ждал своего шанса. Он все еще держал в руке проклятый инструмент. Это была неудачная версия проклятия, предназначенная для превращения живого человека в марионетку. Однако оно было слишком сильным для своего предназначения и убивало цель.
Но этого было достаточно, чтобы выпутаться из сложившейся ситуации. Он не мог позволить себе быть разборчивым в том, чтобы сохранить ей жизнь. Она была мудрецом.
И что с того, что она мудрец? Что с того, что она гений? Они - группа уродов!
Питер был талантливым человеком. Вот откуда он знал.
Шаман Бездны, поглотивший его проклятие, и молчаливая ведьма, использовавшая передовые магические приемы без песнопений, - они были не просто гениями. Они были чудовищами.
Если ты покажешь мне хоть малейший просвет, я прокляну тебя до смерти!
Как только его рука сомкнулась вокруг проклятого инструмента в кармане, между ним и Молчаливой ведьмой внезапно возникла большая черная тень.
Постойте, что это?
Это была гигантская масса, ползущая по земле, - существо, покрытое зеленой чешуей, пожираемое темной тенью. Его прекрасные крылья были полны дыр, рот сгорел дотла, а безвольно свисающий язык обуглился и почернел.
Большие золотистые глаза были затуманены белым, и он не чувствовал в них никакой жизни. Но вдруг они повернулись и посмотрели прямо на него.
Чистая ненависть в этих глазах заставила Питера закричать, несмотря на себя.
«Ах! Ах, иии, ах!»
Не тот ли это зеленый дракон, который съел проклятый инструмент? Что он здесь делал? Как он до сих пор жив?
Чудовище скользило по земле, приближаясь к нему.
«Нееееет!»
Питер больше не мог стоять на месте. Он выскочил из-за тени дерева и побежал прочь так быстро, как только мог.
Увидев его, Моника выпустила свою иллюзию. Магия иллюзий была чрезвычайно продвинутой техникой и занимала особое место в этой области. Откровенно говоря, хотя Моника и могла управлять им без помощи заклинаний, она не овладела им полностью. Она не могла двигаться во время использования этой техники и одновременно применять другие заклинания.
Иллюзии, которые она создавала, тоже не отличались точностью. Они были далеки от реальности. Когда она пыталась заставить их двигаться, они выглядели очень неестественно.
Именно поэтому Моника почти никогда не использовала иллюзорные заклинания. Если бы ей удалось идеально воссоздать с их помощью живое существо, она бы сделала копию себя, чтобы посещать мероприятия вместо нее.
Хорошо, что сейчас ночь...
Поскольку ночью было сложнее видеть, все работало гораздо лучше, чем обычно. И неловкость в движениях иллюзии не казалась такой уж неестественной для зеленого дракона, находящегося на грани смерти.
Питер хрипел и скулил, забегая за угол особняка. Все шло так, как и планировала Моника.
Сразу же она услышала крик мужчины и лай собаки за зданием. Она бросилась за ним, свернув за угол.
"Привет, малышка. Я ждала тебя прямо здесь, как ты и просил".
Завернув за угол, она увидела двух человек. Первым был Питер, которого собака укусила за ногу и теперь он лежал на спине. Вторым был черноволосый слуга, командовавший охотничьими собаками, - Варфоломей Баал. Увидев Монику, он помахал рукой.
"Ха-ха! Как тебе это нравится?" - сказал он. «Я очень хорош, не так ли?»
"Спасибо... вам. Не могли бы вы попросить собаку встать на место?"
Варфоломей сказал охотничьей собаке «назад», и она быстро отошла от Питера. Как только все стало ясно, Моника тут же поставила вокруг предательского шамана запечатывающий барьер.
Лицо Питера исказилось от ненависти, и он поднял в руке шаманский инструмент.
Черная тень, стекающая с инструмента, превратилась в стройную змееподобную фигуру и попыталась прорвать барьер. Но черная змея была заблокирована невидимой стеной и упала на землю.
Моника бесстрастно смотрела на Питера. "Это не сработает. Я использовала формулу против проклятий".
"Проклятье! Проклятье, проклятье, все проклятье!" поклялся Питер, и изо рта у него полетела слюна.
Варфоломей смотрел на него с жалостью и печалью. «Я и не мечтал, что старина Питер окажется шаманом...»
В этот момент Питер не обращал на Варфоломея никакого внимания. Его широко раскрытые глаза были устремлены на Монику, а тело ужасно дрожало.
Почему в его глазах был такой страх, когда он смотрел на нее? Почему он выглядел таким взволнованным? Казалось, что он встретился лицом к лицу с мертвецом.
Дрожащим голосом Петр застонал: «Я знал, что ты никогда не простишь меня... Венедикт Рейн...»
Мысли Моники мгновенно прервались. «...А?»
Варфоломей, казалось, был сбит с толку незнакомым именем. Но Моника знала, о ком говорит Петр. Как она могла забыть?
Венедикт Рейн был ее отцом, казненным семь лет назад.
Зачем ему понадобилось упоминать имя моего отца...?
Моника была встревожена, но Питер, казалось, был расстроен еще больше, чем она. По всему его телу выступил жирный пот, и он начал царапать свое лицо.
"Ах, ах, Венедикт! Даже в смерти ты охотишься за мной! Это месть за то, что я продал тебя его превосходительству...?!"
Его налитые кровью глаза больше не видели Монику. Они смотрели мимо нее на кого-то, кого там не было - на кого-то, кто давно умер.
Дрожащие губы Питера искривились в ухмылке. "А-а-а, ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха! Я не буду таким, как Артур! Я... я... Его превосходительство признает меня, и... Хи... Хи-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!"
Он вытянул перед собой еще один шаманский инструмент. Он был похож на первый, но был больше. Черная тень стекала с инструмента и расширялась. Это произошло гораздо быстрее, чем раньше, и она стала намного больше.
Он сильнее предыдущего!
Моника в панике стиснула зубы, гадая, выдержит ли ее барьер против проклятий. Однако у тени были другие планы.
Разросшись, она не стала атаковать барьер, а обхватила руку Питера.
«...А?»
Не только Моника была в шоке. Питер тоже вскрикнул, с удивлением глядя на свою руку.
"Подождите. Нет! Не я! Твоя добыча, это... Иии, нет, аааа!"
Он широко раскрыл рот, но не успел крикнуть, как тень впилась ему в горло. Он потерял контроль над проклятием.
«Эй, Питер!» - крикнул Варфоломей.
Но было уже слишком поздно. Магия Моники не могла остановить наступление проклятий. Особенно если они двигались так быстро, как это произошло в этот раз. В два мгновения Петр рухнул на землю и перестал двигаться, все его тело окрасилось в черный цвет.
Когда шаман встретил свой конец, поглощенный проклятием, его губы дрогнули, и он пробормотал последние слова.
«...Венедикт... Это твоя месть...?»
Тело Петра, превратившееся в черную тень в облике человека, быстро распалось и исчезло, как пепел, развеянный по ветру.
Остался только шаманский инструмент - черный драгоценный камень, украшенный золотом.
Но... почему...?
Моника еще не могла осознать, что за шокирующая сцена предстала перед ней. Больше всего ее встревожили последние слова Питера.
Почему он произнес имя моего отца?
Питер должен был быть причастен к смерти ее отца. Он продал ее отца кому-то... тому, кого он называл Его Превосходительством.
Неужели этот человек тоже был организатором инцидента с проклятым драконом?
Моника повесила голову. Дрожащими руками она закрыла лицо.
Откуда шаману, проклявшему дракона, знать моего отца?
"Эй, малышка, ты в порядке? Эй!"
Моника не обратила внимания на встревоженный голос Варфоломея.
Ее карие глаза с зеленым оттенком затуманились, когда она смотрела на него из-под пальцев. Ее грудь болела. Каждый раз, когда она делала вдох, ей казалось, что она впитывает в себя остатки мертвого шамана. От этого ей хотелось блевать.
Почему? Как? У нее было так много вопросов. Но здесь не было никого, кто мог бы ответить на них. Единственного человека, который знал правду, только что сожрало проклятие прямо у нее на глазах.
Она знала наверняка только одно.
...Мой отец был убит. Кто-то хотел избавиться от него.
Перед глазами промелькнуло изображение горящего отца. Глубоко в ушах она услышала голос душеприказчика, выносящего ему приговор.
"Этот человек, Венедикт Рейн, тайно проводил исследования в области запрещенных магических искусств первого класса. Он замышлял свержение государства. Поэтому сейчас он будет сожжен на костре. Пусть пламя нашего великого бога духа испепелит тебя и очистит от греха твое тело!"
Нет, подумала она. Нет, нет! Мой отец не преступник!
Тяжело дыша, Моника уставилась на шаманский инструмент, оставленный Питером.
Он должен был стать ключом к разгадке истины.
Подожди меня, папа...
Моника взяла инструмент, сжала его в своей маленькой руке и пообещала.
Клянусь, я докажу, что ты не преступник.
Когда люди забрасывали камнями тело ее отца, висящее на дереве, и когда душеприказчик сжигал его книги, юная Моника ничего не могла сделать. Но она уже не была тем беспомощным ребенком. Она была одной из Семи мудрецов - молчаливой ведьмой.
Медленно поднялась она с корточек, держа в руке проклятый инструмент. Затем она подняла глаза на Варфоломея, который с беспокойством наблюдал за ней.
«У меня к вам просьба, мистер Варфоломей».
«Хм? Правда?»
Феликс, который знал о краже.
Питер, шаман, которого поглотило его собственное проклятие.
Два человека, которых упоминал Питер, - Его Превосходительство и Артур.
Возможно, все четверо были замешаны не только в инциденте с проклятым драконом, но и в смерти отца Моники.
Ей нужно было узнать правду. Она хотела очистить его доброе имя.
А для этого ей нужен помощник - тот, на кого можно положиться и кто может действовать вне стен Академии Серендии.
«Я бы хотела нанять вас!»