ГЛАВА 1 Мой принц

ГЛАВА 1

Мой принц

До школьного фестиваля в Академии Серендии оставалось всего четыре дня, и члены студенческого совета были заняты даже больше, чем обычно. Моника не была исключением.

Обычно она сидела в кабинете совета, погрузившись в канцелярскую работу. Однако в этот день она отправилась на переговоры. Судя по всему, клуб изучения истории магии был недоволен своим бюджетом и местом проведения фестивальной выставки. Если говорить о месте, то Моника была бухгалтером, а значит, непосредственно занималась бюджетом.

По этой причине ее отправили лично выслушать мнение клуба. Интересно, смогу ли я правильно вести переговоры, подумала она, нервничая... Похоже, они не в восторге от бюджета. Что, если они на меня накричат...?

Любые задания, вынуждающие ее взаимодействовать с другими людьми, были сущим мучением для застенчивой, интровертированной Моники. А эти люди и так были несчастны. Моника чуть не упала в обморок от страха, но, сделав глубокий вдох, направилась в комнату клуба, ноги ее все еще дрожали.

Я уверена, что выросла с первого дня пребывания в Академии Серендии...

Моника Нортон из студенческого совета была лишь временной личиной, которую Моника использовала. На самом деле она была Моникой Эверетт, молчаливой ведьмой и одной из Семи мудрецов - самых талантливых магов Королевства Ридилл. До недавнего времени она жила в хижине в горах, в изоляции от других людей. Но с тех пор как она взяла на себя секретную миссию по защите второго принца королевства Феликса Арка Ридилла, она стала проводить гораздо больше времени среди своих сверстников.

Буквально на днях она дебютировала в обществе в роли хулиганки и бродила по ночным улицам города в разгар оживленного фестиваля. Она до сих пор испытывает странное чувство, когда вспоминает ту ночь.

На следующий день после их вечернего приключения Феликс явился в зал студенческого совета с видом идеального принца, как и всегда. Айка с его озорной улыбкой, чьи глаза сверкали при чтении книг по магии, там больше не было.

Монике стало немного одиноко. Как будто она потеряла друга и больше никогда его не увидит. Это так странно, подумала она. Я его телохранитель, поэтому вижу его каждый день, и все же...

Размышляя об этом, она быстро добралась до клубного зала. Стоя перед дверью, она сжала руки в кулаки и стала перечислять, что ей предстоит сделать.

Клуб исследователей истории магии недоволен местом проведения выставки и бюджетом. Моя первая задача - выслушать их. Если мне покажется, что я не справлюсь сама, я вернусь и объясню, что происходит. По крайней мере, так велел поступить лорд Сирил...

Она была уверена, что члены клуба будут настроены враждебно по отношению к ней как к члену студенческого совета. Чтобы не дать этой враждебности поглотить ее целиком, она постаралась держать спину прямо и постучала в дверь.

"Здравствуйте, здравствуйте! Извините за ожидание... О? Хм? Вы..."

В дверном проеме появился немного пухлый мальчик с черными волосами. Он носил круглые очки. Это был президент клуба, Конрад Аскам - тот самый, с которым Монике предстояло вести переговоры.

"Я Моника Нортон, бухгалтер студенческого совета. Я пришла сюда, чтобы послушать, что вы скажете". Ей удалось необычно энергичное и четкое вступление, а затем она стала ждать, что ответит мальчик.

Посмотрит ли он на нее? Закричит ли он в гневе? Нет, ответ Конрада превзошел все ожидания Моники.

Спокойным голосом он сказал: «Пожалуйста, подождите минутку», а затем снова закрыл дверь.

Моника стояла у входа в клуб с открытым ртом. Она услышала голос Конрада изнутри, и в нем звучал энтузиазм. "Все! Все и каждый! Член студенческого совета соизволил посетить нас!"

Она услышала, как группа студентов-мужчин радостно закричала в ответ.

«Принесите нашу лучшую подушку!» - крикнул Конрад. "Принесите закуски и чай! Мы должны сделать это правильно! Идеальное гостеприимство!"

«Я немедленно их приготовлю, президент!»

"Не забывайте улыбаться! Только лучшие манеры для нашей леди-гостьи!"

«Мы прекрасно понимаем, президент!»

Пока Моника, ошеломленная, смотрела на дверь, она вскоре снова распахнулась. Появился Конрад, его круглое лицо теперь украшала вкрадчивая улыбка, и он пригласил Монику внутрь.

«Я очень извиняюсь за ожидание», - сказал он. «Входите, пожалуйста, входите, леди Нортон!»

«Хорошо...»

Интерьер комнаты производил впечатление тесноты - скорее всего, из-за того, что все книжные полки и шкафы были втиснуты в и без того небольшое помещение. У левой стены при входе стояли два ряда из трех книжных полок, на которых хранились разнообразные папки и бумаги. Одно только это угнетало.

Другая сторона не была прислонена к стене, но документы были приколоты к ней, закрывая ее. Возле нее стояли двое студентов-мужчин. В клубе, включая его президента Конрада, состояло всего три человека.

Но в комнате был и четвертый человек. Они томно откинулись на гостевом диване у задней стены - некая знатная дама с прямыми черными волосами и лазуритовыми глазами, излучающими мистическую красоту.

«Леди... леди Клаудия?» заикаясь, произнесла Моника.

Клаудия Эшли, дочь маркиза Хайоуна, перевела взгляд на нее. Когда она увидела Монику, ее красивое лицо исказилось в выражении отчаяния. Казалось, что влажность в комнате повысилась.

«...Почему ты не Нил?» - спросила она.

«Эм, эм...», - ответила Моника, смутившись. Насколько она знала, Клаудия не состояла в этом клубе - или в каком-либо комитете, если уж на то пошло. Так почему же она здесь?

Конрад, все еще улыбаясь, провел Монику к дивану. "Пожалуйста, присаживайтесь, леди Нортон. Для нас невероятная честь, что уважаемый член студенческого совета посетил нас, несмотря на ваш плотный график. Да, конечно".

«Да, ну...», - заикаясь, произнесла Моника, садясь рядом с Клаудией и нервно переходя к делу. «Я слышала, что вы недовольны бюджетом и местом проведения выставки».

Конрад сел напротив них и глубокомысленно кивнул. "Да, это правда. Вы совершенно правы. Как вы знаете, мы в скромном клубе по изучению истории магии должны представить свои находки на школьном фестивале".

Он сделал паузу, приложив переплетенные пальцы к мягкому подбородку. Его круглые глаза широко раскрылись за стеклами очков. «Но нам не только не разрешили пользоваться Выставочным залом №1, мы должны выступать в этом самом зале клуба - в комнате, которая находится далеко от входа, которую трудно найти, и внешний вид которой нам не нравится!»

Как и говорил Конрад, эта комната находилась гораздо дальше, чем первый выставочный зал, где собиралось большинство посетителей фестиваля. К сожалению, свободных аудиторий поблизости тоже не нашлось.

«Эммм, - нерешительно начала Моника, - некоторые коридоры и классы будут закрыты по соображениям безопасности, так что... немного... ну, поздновато менять место проведения выставки...» Несмотря на то что она заметно сжалась, в отчаянии ей удалось сформулировать разумный ответ.

Улыбка Конрада выглядела очень нежной и мягкой, когда он ответил ей мягким голосом: "Действительно. Поэтому мы усердно искали другое место для нашей выставки. И наконец мы нашли его - сбоку от парадного входа!"

Он прав, подумала Моника. Сбоку от парадного входа есть небольшое свободное пространство. Но исследовательские презентации всегда проводились внутри.

«Ну, - начала она, - я не думаю, что в Академии Серендии есть оборудование для выставок на открытом воздухе...»

«Вы совершенно правы», - сказал Конрад. "Именно поэтому мы хотели бы получить дополнительное финансирование, чтобы организовать выставку на улице. Мы считаем, что у нас достаточно времени для этого".

Он хихикнул. Это прозвучало так, словно он вырывал из горла воздух. Затем он посмотрел на Клаудию.

«Кроме того, мы хотели бы попросить леди Клаудию Эшли представить наши исследования», - сказал он.

«Вы хотели бы?» - ответила Моника.

Он снова захихикал. "Она - потомок Линии Мудрецов. Люди называют ее Ходячей библиотекой. Я уверен, что для нее не составит труда донести нашу презентацию до широких масс. К тому же, если одна из трех самых красивых девушек школы устроит выставку под открытым небом, мы обязательно вызовем интерес!"

Моника нервно повернулась и посмотрела на Клаудию. Ее выражение лица кричало: " Я ненавижу все это! Это чувство практически витало в воздухе вокруг нее.

"Э-э, леди Клаудия, - начала Моника. «Вы... Вы намерены согласиться?»

Клаудия медленно выпрямилась на своем месте, прислонилась к Монике и тихо прошептала ей на ухо: «Конечно, нет».

От ее голоса по позвоночнику Моники пробежали мурашки. В словах звучал необычный, тихий гнев.

«Я ненавижу людей, которые обращаются со мной как с публичной библиотекой», - продолжила она. "А использовать меня для привлечения гостей? Они, должно быть, шутят".

«Тогда почему...?» Моника запнулась. Клаудия ненавидела терять время; Моника могла предположить, что она тут же откажется и уйдет. Но тогда почему она все еще находилась в комнате?

Словно почувствовав ее вопрос, Клаудия зловеще ухмыльнулась. "Если бы меня несправедливо держали в плену, член студенческого совета пришел бы мне на помощь, да? Я притворялась девушкой в беде, ожидая, что мой прекрасный принц спасет меня. К сожалению, вместо Нила пришла ты. Почему так?"

«Я... мне очень жаль», - слабо ответила Моника, несмотря на то что вся эта ситуация казалась ей очень несправедливой. Ей было жаль Клаудию, которая ожидала увидеть своего жениха Нила, но это дело было поручено Монике, а не ему.

Я должна сама решить эту проблему и освободить Клаудию, подумала она, обернувшись, чтобы посмотреть на Конрада. «Ну, хорошо», - сказала она. "Приоритет места проведения выставок и бюджета определяется достижениями клуба и количеством людей. Так что..."

«Да, действительно», - ответил Конрад. "Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, леди Нортон. У нас всего три члена и нет никаких выдающихся достижений. Да и сама область исследования истории магии не слишком велика".

Он печально опустил глаза, вызвав в сердце Моники укол вины. История магии была лишь частью фундаментальных магических исследований, поэтому в этой области было мало возможностей для научных презентаций. Поэтому никому из участников было сложно многого добиться. Моника чувствовала себя еще хуже, потому что за время учебы в Минерве она не раз лично убеждалась в этом. Интересно, могу ли я как-то помочь им, подумала она.

Конрад взглянул на двух студентов, ожидавших у стены. «И поэтому мы хотели бы, чтобы вы, член студенческого совета, лично рассмотрели нашу презентацию».

«Я?» - спросила Моника.

«Да! Будьте добры, посмотрите на это и подумайте о том, чтобы пересмотреть статус нашего клуба!»

Два студента принесли несколько свернутых документов и быстро развернули их. Затем Конрад принялся красноречиво объяснять суть своих исследований.

Вице-президент Сирил Эшли просматривал кипу бумаг в комнате студенческого совета, когда взглянул на настенные часы и нахмурился. Моника уже давно ушла в клуб по изучению истории магии.

Хотя девушка была невероятно опытна в канцелярской работе, она была плохим переговорщиком. Она не могла просто представиться человеку, с которым никогда раньше не общалась. Сможет ли она узнать, что нужно клубу?

Ведь я говорила ей, что нужно только выслушать их, а не навязывать себя для решения их проблем. Президент клуба был не из тех, кто полагается на запугивание, но это не избавило Сирила от беспокойства за Монику и ее застенчивость.

Он представлял себе, как она так нервничает, что пускает пузыри у рта и падает в обморок. Наконец он положил перо в подставку и встал. «Сэр, я вернусь через несколько минут».

« Хорошо», - сказал Феликс и, кивнув, слегка рассмеялся. Вероятно, он точно знал, что задумал Сирил.

Чувствуя себя неловко, вице-президент поспешил выйти из комнаты совета чуть быстрее, чем обычно, и направился в клубный зал.

Он постучал в дверь и вскоре был встречен президентом клуба Конрадом, на лице которого сияла широкая улыбка.

"Ну! Вице-президент Эшли!" - сказал он, задыхаясь от смеха. «Добро пожаловать в клуб изучения истории магии».

«Вы должны извинить меня», - ответил Сирил. «Бухгалтер Нортон должен был нанести вам визит...» Он прервался, глядя мимо Конрада на двух девушек, сидящих на диване в задней комнате.

Одну из них звали Моника. Другая - младшая сводная сестра Сирила, Клаудия. Монику я могу понять, но что здесь делает Клаудия? спросил он озадаченно.

Клаудия откинулась на диванную подушку и уставилась в потолок с таким видом, будто вот-вот наступит конец света. «...Почему на этот раз ты?»

«О чем ты?» - раздраженно ответил он. У него была веская причина быть здесь, и она не имела права жаловаться.

Клаудия хмыкнула и мрачно улыбнулась. «Я пленница, ждущая, когда мой принц придет и спасет меня», - объяснила она. «Ты...понимаешь?»

Это была не улыбка принцессы, ожидающей спасения. Это была улыбка злой ведьмы, несправедливо оккупировавшей клубную комнату.

Пока Сирил стоял в замешательстве, Моника вдруг подняла голову и подбежала к нему. «Лорд Сирил!» - воскликнула она.

Она не выглядела ни ошеломленной, ни испуганной. Даже можно сказать, что она была энергичной. Даже чересчур. Сирил вздохнул с облегчением, когда Моника взяла в руки бумаги и принялась сыпать пространными объяснениями.

«Лорд Сирил, пожалуйста, посмотрите на это!» - умоляла она. "Эти бумаги! Они потрясающие! Это очень понятное изложение роли магов и магических предметов в истории королевства! И цифры в них предельно конкретны, а использование графиков просто великолепно...!"

Президент клуба снова разразился задыхающимся смехом. «Нет, нет, вряд ли это так уж впечатляет», - сказал он, а затем с гордым хихиканьем пристроился рядом с Моникой.

С лица Сирила исчезло всякое выражение, и от него повеяло прохладой. Моника, однако, этого не заметила.

«И еще!» - продолжала она. "Здесь не только рассматриваются современные и древние магические предметы - здесь даже говорится о шаманских инструментах! Так мало литературы, в которой проклятые инструменты рассматриваются в контексте исторических магических предметов, что..."

«Бухгалтер Нортон», - холодно перебил Сирил. Она замерла. "А как же текущий вопрос? Место проведения выставки и бюджет?"

Крепко сжимая в руках документы, Моника позволила своему взгляду неловко дрейфовать. «Ну... э-э-э...», - заикаясь, пролепетала она. Клаудия лишь слабо улыбнулась.

Как бы отмахнувшись от этой тяжелой атмосферы, Конрад перешел на еще более веселый тон и обратился к Сирилу. "Идемте, идемте! Пожалуйста, присаживайтесь сюда".

«Ваши попытки успокоить меня бессмысленны», - ответил Сирил. «Мы не признаем ни изменения местоположения вашей выставки , ни дополнительного финансирования».

«Сейчас, сейчас!» - продолжал Конрад. "Я хотел бы, чтобы вы выслушали меня относительно принципов нашего клуба. Видите ли, одна из наших задач - узнать о королевской семье Ридилл через призму истории магии, тем самым осветив ее величие. И поэтому..."

«И вот вы видите, что, наняв Розебургов - элитную семью магов и Олбрайтов - единственный в королевстве род шаманов, - королевская семья Ридилла сохранила хрупкий баланс сил между местными дворянами и Гильдией магов».

Моника и Сирил кивали, соглашаясь с объяснениями Конрада, их лица были серьезными. Отчет клуба показался чрезвычайно хорошо составленным даже Монике, одной из Семи мудрецов. А главное, умение Конрада донести его содержание было просто невероятным. Даже когда он объяснял уже знакомую фамильярную тему, всегда можно было обнаружить что-то новое.

Они погрузились в свои мысли, и поэтому никто из них не заметил Феликса, который стоял в дверях, сложив руки и изобразив на лице недовольство.

«Монику я могу понять, - пробормотал он с легким раздражением, - но Сирила?»

Одним и тем же движением Моника и Сирил обернулись.

"Ик! При-При-При-При-При..."

"П-принц! Что вы здесь делаете?!"

Феликс улыбнулся и сузил глаза. «Вы оба очень синхронны».

Они оба побледнели. Они так увлеклись объяснениями Конрада, что не заметили, что уже почти пора возвращаться в общежитие.

В то время как они паниковали, Клаудия, сидевшая рядом с Сирилом, смотрела в потолок и смеялась так, словно собиралась погибнуть. «О, как это может быть?» - пробормотала она. "Наконец-то появился настоящий принц... Но когда же появится мой? Как долго я должна ждать?"

Феликс бросил взгляд на Клаудию, затем перевел взгляд на Монику и Сирила. «А теперь, может быть, вы двое объясните, почему вы теряете драгоценное время перед школьным фестивалем?» - спросил он.

«Эм, я...»

«Не утруждайте себя, бухгалтер Нортон», - перебил Сирил. «Я сам все объясню».

Сирил выпрямился и рассказал Феликсу о ситуации в клубе. Принц смотрел на документы, висевшие на стене, и слушал.

Когда вице-президент закончил объяснения, Конрад воспользовался случаем и приблизился к Феликсу. "Идемте, идемте, президент! Присаживайтесь вот сюда..."

«Нет необходимости», - ответил принц. "Я уже просмотрел все, что вы написали. Мне больше ничего не нужно". Очевидно, он уже ознакомился со всеми документами, выставленными на стене. Сохраняя царственную улыбку, он посмотрел на Монику и Сирила. «Что еще более важно, могу я спросить, что вы оба подумали, увидев эти бумаги?»

«Хм, они очень хорошо обобщены...», - предложила Моника. «И я бы хотела, чтобы еще много людей получили возможность ознакомиться с ними».

«Они помогли мне углубить понимание королевской семьи», - пояснил Сирил. «А поскольку в Академии Серендии учатся королевские особы, я считаю, что это вполне подходящая тема для выставки».

Феликс кивнул каждому из них, а затем снова повернулся лицом к Конраду. "Президент Конрад Аскам. К сожалению, я не могу разрешить изменить место проведения выставки или выделить дополнительное финансирование".

Лицо Конрада заметно осунулось, а плечи Моники и Сирила поникли.

Страсть президента клуба и двух других его членов была более чем очевидна в материалах, которые они подготовили для фестиваля. Вероятно, они потратили много времени и сил, работая над ними. Тем не менее, мероприятие проводил студенческий совет, и они должны были принять во внимание предыдущие достижения.

Но данные все такие хорошие, подумала Моника. Ей было обидно, что такие замечательные исследования скрыты от посторонних глаз. Она повесила голову и закусила губу.

Тем временем Феликс обратился ко всем присутствующим в комнате. "Но долг студенческого совета - поддерживать студентов в их начинаниях. Поэтому вместо этого я познакомлю вас с одним талантливым человеком из знаменитого рода Посредников нашего королевства".

Клаудия, которая лежала, прижавшись к спинке дивана, как труп, выпрямилась и улыбнулась.

«Я понимаю ситуацию, сэр», - сказал Нил. Он говорил ровным тоном, так как был вызван Феликсом.

Нил Клэй Мэйвуд был ответственным за общие дела студенческого совета и довольно невысоким для своего возраста. Когда он поворачивался лицом к Конраду, который был высокого роста, разница в росте делала Нила похожим на ребенка рядом со взрослым.

Однако это не помешало Нилу обратиться к другому мальчику. "Во-первых, что касается места вашей выставки. Оно не может быть изменено. Однако я не вижу ничего страшного в том, чтобы разместить часть ваших материалов в свободном уголке первого зала..."

«Ну, пожалуйста, подождите минутку», - перебил Конрад, запыхавшись. «Мы можем поместить там только столько всего...»

«Да.» Нил кивнул, обращаясь к бумагам на стене. "Вы сможете выставить только одну из них в свободном выставочном углу. Вам нужно будет сжать свой отчет и тщательно выбрать, какую информацию использовать".

В клубном зале было восемь листов бумаги, каждый размером с дверь. Уместить все это на одном листе было бы грандиозной задачей.

Конрад все еще выглядел недовольным, поэтому Нил мягко улыбнулся и предложил. "Почему бы вам не поместить краткое описание в уголке для бесплатных экспонатов, а также указания, куда приходить за более подробной информацией? Мы также можем повесить карту в коридоре, чтобы потенциальные посетители не сбились с пути". Это предложение сохранило клубный зал в качестве основного места проведения выставки, но предложило направлять посетителей туда - и Нил не закончил. «Президент клуба, ваша целевая аудитория - это в основном те, кто занимается магией, верно?»

«Ну да, конечно», - ответил Конрад.

"Тогда, когда такие посетители регистрируются, мы можем вручить им небольшую карточку, направляющую их сюда. Думаю, это будет проще всего. На ней может быть простая карта и объяснение сути ваших исследований".

Конрад обдумал это. Может, они и не могли сменить место, но пока люди могли видеть их исследования, вопрос должен быть решен.

Но президент клуба, похоже, все еще был чем-то недоволен. "Как видите, - продолжал он, - в этом зале не так много места для стен. Он не очень-то приспособлен для размещения выставки..."

«Тогда почему бы не передвинуть эти полки?» - тут же предложил Нил, глядя на два ряда книжных полок вдоль левой стены. "Те, что у стены, прикручены, но можно развернуть второй ряд, задвинуть его в первый и накрыть тканью. На ткань можно повесить больше исследовательских материалов и данных, чтобы было легче все видеть. Таким образом, единственный дополнительный материал, который вам понадобится, - это ткань".

Члены клуба, включая Конрада, кивнули, поняв, к чему клонит Нил.

Нил улыбнулся и продолжил. "У театрального кружка должны быть большие куски ткани, которые им не нужны. Чтобы передвинуть полки, понадобится несколько человек, но вы можете попросить помощи у их сценографов".

Предложение новых способов решения проблем было не единственным, в чем Нил преуспел, - он четко представлял, что требуется и как разделить работу. Именно поэтому Конрад и остальные члены клуба так легко принимали его предложения.

Он умиротворил президента клуба, не идя ни на какие уступки. Это была блестящая демонстрация мастерства. Моника, по крайней мере, знала, что никогда не сможет справиться с подобным.

Когда обсуждение было в основном завершено, Моника нервно повернулась к Нилу. «Лорд Мэйвуд, это было потрясающе», - сказала она. «Как вам удается... так хорошо вести переговоры?»

Брови Нила опустились в улыбку от искренней похвалы Моники. Это было его обычное, несколько неустойчивое выражение лица. «Я научился у своего отца», - объяснил он. «По его словам, самое важное в переговорах - это выяснить, что для другой группы не является предметом переговоров».

Для Клуба исследований истории магии это означало, что их данные должны увидеть как можно больше людей. Поэтому Нил предложил показать людям дорогу сюда, не меняя места проведения выставки. Он сделал это легко, но Моника могла сказать, что это впечатляющий подвиг.

Когда она продолжала восхищенно смотреть на него, его лицо слегка покраснело от смущения, и он опустил взгляд. «По сравнению с моим отцом мне еще предстоит пройти долгий путь».

Если подумать, подумала Моника, Феликс сказал, что Нил из «Линии Посредников». Может быть, его семья действительно знаменита? Хотя Моника имела ранг графа магии - эквивалентный графу - благодаря своему статусу одного из Семи мудрецов, она не была знакома с обстоятельствами жизни знати королевства, политической или иной.

Феликс вмешался, словно отвечая на ее вопрос. "Дом Мэйвуд известен тем, что из поколения в поколение производит талантливых посредников и арбитров. Отец Нила, барон Мейвуд, считается одним из лучших даже среди аристократии".

«Верно...», - пробормотала Клаудия. Она вдруг оказалась позади Моники; должно быть, та встала и подошла. "Дом Эшли известен как Род Мудрецов, а Дом Мэйвуд - как Род Посредников. Вдвоем мы непобедимы. Вы согласны?"

«Ты даже ничего не сделала», - нахмурившись, пробормотал Сирил.

Клаудия ответила ему прекрасной улыбкой. «О?» - ответила она. «И кто же это был, кто так легко оказался втянутым в это дело, как Моника здесь?»

Сирил застонал, затем закрыл рот и отвернулся. Моника не была уверена, но ей показалось, что в его профиле промелькнул намек на депрессию... Все ли в порядке с лордом Сирилом? спросила она в пустоту. Может, его беспокоит то, как легко Конрад его переубедил? Если так, то Моника виновата в этом не меньше - ведь именно она первой поддалась на уговоры.

Но прежде чем она успела задать ему этот вопрос, Конрад потер руки и подошел к Клаудии, издав еще один задыхающийся смешок. «Кстати, что касается того, чтобы леди Клаудия представила наши исследования...»

«Я твердо, решительно и безоговорочно отказываюсь», - заявила она.

Конрад опешил. «О, но на сцене ваша красота привлекла бы всеобщее внимание, а ваш интеллект - национальное достояние», - сокрушался он со скорбным выражением лица. «Если бы вы были там, законный наследник рода Мудрых, только подумайте, сколько гостей мы бы привлекли...»

Внезапно Конрад поднял голову, словно что-то вспомнив. Он почему-то повернулся к Сирилу, но вице-президент студенческого совета ничего не сказал, а просто опустил глаза.

Конрад тут же выпрямился и отвесил Сирилу глубокий поклон. «Мне очень жаль», - сказал он. «В любом случае, я хотел бы принять предложения офицера Мэйвуда и продолжить подготовку к выставке».

Казалось, вопрос был решен. Пока Моника вздыхала с облегчением, Клаудия подползла к Нилу и обхватила его руками.

«Разве мой жених не чудо, на которое стоит посмотреть?»

Погладив его по мягким волнистым волосам, прекрасная благородная девушка скривила губы в лукавой ухмылке.

Клаудия Эшли впервые встретила Нила Клэя Мэйвуда, когда ей было двенадцать лет.

Потомок рода Мудрых, Клаудия, сколько себя помнила, все свободное время посвящала чтению. Взрослые, видевшие ее, говорили, что она обожает книги, но на самом деле она не особенно любила читать. Это не было для нее хобби. Когда человек хотел есть, он ел. Когда Клаудия чего-то не знала, она читала об этом книгу. Все было так просто.

И все же окружающие ее люди никогда не искали ответы на свои вопросы. Когда возникал какой-то вопрос, они просто полагались на кого-то из Линии Мудрых. Все, о чем они приходили к ней спрашивать, можно было легко узнать, стоило только открыть книгу. Но для них это было неважно: никто не хотел сам заниматься исследованиями. Им нужны были только ответы. Каждый из них считал Дом Эшли семейством ходячих библиотек, и не более того.

Особенно она ненавидела, когда ее благодарили. Те, кто просил ее о чем-то и благодарил, постоянно возвращались - одно за другим. Поэтому Клаудия решила принять мрачный, жалкий вид, чтобы отвадить всех желающих. На самом деле она была настолько мрачной, что можно было подумать, будто ее семья только что умерла.

Результаты были впечатляющими. Никто больше не хотел с ней сближаться, и у нее наконец-то появилось достаточно тишины и покоя, чтобы просто побыть одной и почитать.

И Клаудию это полностью устраивало.

Однажды в их поместье вместе с сыном приехал друг ее отца - человек по имени барон Мейвуд.

Барон Мэйвуд был простым человеком, выглядевшим довольно молодо, учитывая, что он был почти ровесником отца Клаудии. Его одежда была аккуратной и опрятной, но не экстравагантной. Хотя он и был бароном, он, должно быть, не был слишком богат. Судя по его неуверенной улыбке, он казался дружелюбным человеком, но не слишком умным.

"Сегодня я привел с собой сына. Давай, Нил. Представься", - сказал он, побуждая невысокого мальчика заговорить.

Мальчик, который ждал позади своего отца, смущенно улыбнулся и сказал: "Здравствуйте. Меня зовут Нил Клей Мэйвуд. Для меня большая честь познакомиться с вами".

У него были очень прямые глаза. Хотя на вид ему было не больше десяти, на деле ему было двенадцать, как и Клаудии. Похоже, молодость была присуща всей семье.

После того как его проводили в гостиную, барон Мейвуд некоторое время беседовал с отцом Клаудии, маркизом Хайдауном. Их разговор касался посредничества между Гильдией магов и Благородным собранием. Судя по всему, Гильдия магов выступала за отмену запрета на целительскую магию.

Задача барона Мэйвуда - выступить посредником на конференции между двумя группами. Хотя он сам был дворянином, роль посредника заключалась в том, чтобы не принимать ничью сторону, быть справедливым и беспристрастным и направлять обе группы к решению, которое устраивало бы всех.

«Если мы решим разрешить целительскую магию, мы действительно сможем спасти много жизней», - сказал барон Мэйвуд. "Это очевидно. Однако я считаю, что делать это еще слишком рано. Магия исцеления требует зрелости и конкуренции как в области медицины, так и в области магии... Но лечебные технологии нашего королевства вряд ли можно назвать зрелыми."

Маркиз Хайоун глубокомысленно кивнул. «Согласен», - сказал он. "В некоторых областях до сих пор встречаются так называемые доктора, которые только и делают, что следуют суевериям, чтобы успокоить своих пациентов. Если мы сейчас разрешим целительскую магию, люди могут начать путать эти два искусства".

«Я также думаю, что нам нужно провести больше исследований, чтобы выяснить, какой вред мана может нанести человеческому телу...», - добавил барон. «Данных, поступающих из Гильдии магов, все еще недостаточно».

"Вы не ошибаетесь. Я думаю, нам нужно вырастить и воспитать группу людей, искусных как в медицине, так и в магии. В один прекрасный день это может перерасти в целительскую магию... но сейчас у нас нет даже фундамента для этого. Вместо этого мы должны сосредоточиться на развитии этой основы".

Пока Клаудия молча слушала речь взрослых, барон Мэйвуд посмотрел на нее. Затем он свел брови в глупую ухмылку. «Прошу прощения», - сказал он. «Должно быть, вам это не очень интересно».

«О, но это очень интересно...», - сказала Клаудия. «Легко понять, что возникнет конфликт между магами, которые хотят снять ограничение на целительство, несмотря на недостаток данных, и Благородным собранием, которое беспокоится, что объединение медицины и магии приведет к тому, что преимущества, которыми сейчас обладает Гильдия лекарей, перейдут к магам».

Глаза барона Мейвуда слегка расширились, но он не выглядел особенно обиженным. Более того, он мягко улыбнулся ей. "Вы умная молодая леди. И вы правы. Именно поэтому мы должны быть еще более осторожны в поисках решения".

Нил, сидевший рядом с бароном Мейвудом, удивленно уставился на нее. Ей было интересно, насколько много понимает этот мальчик с детским личиком. Вообще-то я сомневаюсь, что он хоть что-то понял, подумала она про себя.

Низким голосом отец приказал. «Клаудия, не проведешь ли ты для Нила экскурсию по поместью?»

Вероятно, отец не думал, что ей наскучил этот разговор; это должно было быть признаком того, что они собираются обсудить вещи, о которых детям лучше не слышать.

Клаудия встала, не говоря ни слова, и Нил, запыхавшись, последовал ее примеру. «Э-э-э, спасибо!» - заикаясь, проговорил он.

«......»

Клаудия повернулась к Нилу спиной, затем открыла дверь в коридор.

«Вы хотите что-нибудь посмотреть?»

«Я бы хотел увидеть сады!»

«...О.»

Это было необычно, когда кто-то посещает Дом Эшли, гордящийся своим невероятным богатством книг, и просит вместо этого посмотреть сады. Будет меньше проблем, если он немного почитает книгу или что-то в этом роде, подумала Клаудия и повела мальчика в сад.

Когда они шли бок о бок, ей снова бросилось в глаза, насколько юным выглядит Нил. Он был ниже ее ростом. На вид ему было совсем немного лет.

Заметив ее пристальный взгляд, Нил опустил брови и улыбнулся. Улыбка была немного неуверенной, как у его отца.

«Вы действительно невероятны, леди Клаудия», - сказал он. «За этим разговором было трудно уследить, но вы точно знали, что лежит в его основе».

«......»

"Я не задумывался о возможных скрытых мотивах со стороны Благородного собрания. Я не знал, что между Гильдией врачей и Благородным собранием существует такая тесная связь", - продолжил он. «Отец привел меня сюда в рамках обучения, но, похоже, мне еще предстоит пройти долгий путь».

Очевидно, мальчик прислушивался к разговору их отцов.

Нил сложил руки и сделал сложное лицо, задумчиво хмыкнув. "Интересно, есть ли какие-нибудь данные, указывающие на четкую связь между этими двумя явлениями? Нынешний глава Гильдии лекарей... Стоп, кто это...?"

Он мучился одним вопросом за другим, но так и не задал ни одного Клаудии.

Она не удержалась и прокомментировала. «Разве ты не собираешься спросить меня?»

«А?»

"Я из рода Мудрых. Я достаточно умна, чтобы ответить на большинство твоих вопросов". По правде говоря, Клаудия знала ответы на все вопросы, которые он упомянул.

Но, подумав немного, Нил решительно покачал головой. "Нет, я все узнаю, когда вернусь домой. Отец всегда говорит, что если я чего-то не знаю, то должен сначала это узнать. Если я стараюсь изо всех сил, но все равно не понимаю, тогда я могу спросить у кого-нибудь".

«...Понятно.»

"О, простите! Вы сказали, что ответите на мои вопросы, но я..."

Клаудия этого не говорила. Она лишь сказала, что знает ответы. Тем не менее этот мальчик был явно добросердечным и, похоже, воспринял ее замечание как выражение доброй воли.

«Когда я вернусь домой, я обязательно проведу множество исследований», - сказал он. «Если и после этого я ничего не пойму, вы мне расскажете».

Клаудия не сказала ни «да», ни «нет» - она вообще ничего не сказала. Но это было не из желания поддразнить мальчика. Она просто не знала, что ответить.

Если она холодно откажется рассказать ему, он, скорее всего, никогда больше не придет к ней. А ей почему-то не хотелось, чтобы так случилось.

Клаудия бесшумно открыла дверь и направилась прямо по ухоженной дорожке. «Это сады», - сказала она.

«Ух ты!» - воскликнул Нил. «Посмотрите на все эти лекарственные травы!»

В садах поместья были посажены как декоративные цветы, так и лекарственные травы - примерно половина на половину. Отец Клаудии выращивал последние, чтобы использовать знания, почерпнутые из книг. Он считал, что подобные знания имеют ценность только тогда, когда их применяют на практике.

"Посмотрите на это, леди Клаудия, - сказал Нил. «Это растение может помочь в заживлении порезов!»

«Вы должны понимать, что я это уже знаю», - ответила она.

«О. Точно». Он почесал щеку, похоже, смутившись, затем присел на корточки и потянулся к нескольким сорнякам, растущим прямо за клумбой. «Тогда вы знаете, что это такое?»

«Это сорняки».

Если бы он захотел, она могла бы дать ему их научное название и рассказать, в каких регионах они обычно растут.

Но пока она размышляла об этом, Нил сорвал один из сорняков и загнул оба конца. Затем он поднес сложенную травинку ко рту и дунул в нее. Получился высокий свистящий звук.

"Если взять травинку и согнуть ее вот здесь, можно сделать из нее флейту. Наш пастух всегда так делает".

«...Я никогда этого не знала», - тихо сказала Клаудия.

Нил продолжал радостно дуть в свою травяную флейту. Звук чисто и ясно разносился по голубому небу над головой.

Как только барон Мэйвуд и его сын покинули поместье, Клаудия обратилась к отцу с требованием.

«Отец, - сказала она, - я собираюсь выйти замуж за Нила».

Маркиз Хайдаун не удивился и не отругал ее за неожиданное заявление. Вместо этого он посмотрел на нее прямо в глаза. « Нил - их старший сын и наследник, поэтому он не может быть принят в эту семью через брак», - объяснил он. Но как только она подумала, что он собирается отказать ей, он погладил свою бороду и тихо сказал: «Но я мог бы усыновить мальчика, чтобы он унаследовал семью».

Мать Клаудии скончалась вскоре после рождения дочери, а ее отец так и не женился. На данный момент Клаудия была единственной прямой наследницей маркиза Хайоуна.

Ее отец был прав: если маркиз Хайоун примет сына в качестве наследника, Клаудия будет вольна выйти замуж за кого захочет. Однако она была совершенно уверена, что ее отец предпочел бы усыновить ее мужа в качестве своего наследника.

«...Значит, вы не откажете мне?»

«Я не удивлен, что он тебе нравится», - ответил он, обдумывая сказанное. В его словах прозвучала странная личная нотка. Очевидно, они оба питали слабость к Мэйвудам.

Ее отец ничего не говорил о том, что род Мудрых угасает. Он знал, что не их кровь оставляет после себя знания, а их память.

Маркиз Хайдаун достал из стола несколько документов и сказал: - Может, нам оформить усыновление? Это может быть дальний родственник, если он желает улучшить свое положение".

Так Клаудия и Нил обручились, а тринадцатилетний на тот момент Сирил был усыновлен, чтобы продолжить семейную линию.

Через день после стычки с клубом по изучению истории магии Клаудия получила приглашение на чаепитие от неожиданного человека. Организатором оказался Сирил Эшли, приемный старший брат Клаудии.

Сирил был не из тех, кто устраивает чаепития, особенно за три дня до школьного праздника, когда он наверняка был очень занят. Да и ни он, ни Клаудия не были склонны к приятной беседе за чаем. Короче говоря, это была тайная встреча под видом чаепития.

Усевшись на приготовленное для нее место, Клаудия сделала кислое лицо, чтобы брат понял, что это последнее, чем она хотела бы заниматься. «Ты пришел пожаловаться на вчерашнее?» - спросила она.

«Нет», - категорично ответил Сирил.

Клаудия слегка сузила глаза. « Ты странно спокоен», - заметила она. «Я полагала, что слова Конрада Аскама все еще беспокоят вас».

Накануне Конрад Аскам, руководитель клуба по изучению истории магии, назвал Клаудию «законной наследницей рода Мудрых», а затем бросил неловкий взгляд на Сирила. Неловкость была вызвана тем, что он знал, что Сирил не был биологическим сыном маркиза Хайоуна и что его запасы знаний не шли ни в какое сравнение с запасами Клаудии.

«Я не ссорился с президентом клуба Аскамом, и меня не беспокоят его слова», - твердо заявил Сирил. «В том, что я не могу с гордостью заявить о своем членстве в Роду Мудрых, виноват лишь мой собственный недостаток мотивации».

По крайней мере, он не выглядел расстроенным. Тогда зачем он позвал меня сюда? задалась вопросом Клаудия, молча глядя на него.

В конце концов Сирил заговорил об этом с недовольным видом. «Я хочу попросить тебя кое о чем».

Клаудия, хотя и не подала виду, на самом деле была удивлена. У ее приемного брата было много гордости, и он почти никогда ни о чем ее не просил.

«Это необычно», - заметила она. «Ты всегда хотел, чтобы другие зависели от тебя, а теперь зависишь от меня... Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

«Я хочу, чтобы ты одолжила мне платье».

Клаудия замолчала, подняв чашку с черным чаем на полпути к губам. В этой позе она простояла целых десять секунд. Выражение лица Сирила напряглось, когда он встретил ее абсолютно немигающий взгляд.

Успокоив брата, Клаудия монотонно произнесла. «Я не знала, что ты интересуешься переодеванием в девочку». (ПП: Это было слишком ожидаемо)

Брови Сирила взлетели вверх от ярости. Казалось, он готов накричать, но ему удалось сдержать себя, подавить эмоции и спокойно сказать: «Почему ты предполагаешь, что я собираюсь его надеть?»

"О, но разве ты не знаешь? Некоторое время назад мы провели тайное голосование в академии по поводу того, кто лучше всего подходит на роль героини школьного фестиваля, Амелии".

«При чем тут это?»

Судя по его реакции, он, должно быть, не расслышал. Клаудия медленно скривила губы. «Первое место заняла секретарь студенческого совета Бриджет Грейхэм». Она сделала паузу. «А на втором месте - ты».

«Что... Что?!»

Амелия, первая королева Ридилла, была властной, гордой и красивой женщиной. Да, женщиной. И все же казалось, что ее брат, признанный вторым наиболее подходящим для ее роли, совершенно не осознавал, как хорошо он будет смотреться в женском платье.

"Кстати, я заняла третье место, - продолжила она. «Место в верхней части такого глупого голосования не доставляет мне радости, но видеть твое имя рядом с моим было так забавно, что я не могла перестать смеяться». Она снова засмеялась, красиво и нескромно.

Сирил уставился на нее, его челюсть упала на пол. Она могла дразнить его до тех пор, пока он не придет домой, но ей не хотелось затягивать этот бесполезный разговор. Сняв непринужденную улыбку, она вернулась в нужное русло. «Так почему ты попросил меня одолжить тебе платье?»

«Ну... вообще-то это для бухгалтера Нортона».

Бухгалтер Нортон. Моника Нортон. Клаудия не очень удивилась, услышав это имя. Когда ее гордый приемный брат что-то от нее хотел, это обычно было связано с Моникой. К тому же всего несколько недель назад, когда Моника оказалась замешана в инциденте с падающими пиломатериалами, он попросил Клаудию отвести ее обратно в общежитие для девочек.

«Учитывая ее обстоятельства и характер, вполне вероятно, что у нее нет платья, которое она могла бы надеть на бал после фестиваля», - объяснил он. «Я подумал, не могла бы ты поговорить с ней и одолжить ей одно, не... ну, не упоминая моего имени».

«......»

Когда Клаудия продолжала молчать, глаза Сирила заслезились, и он начал быстро лепетать. "Я, конечно, понимаю, что мужчине невежливо говорить что-то об одежде женщины, но если бухгалтер Нортон явится на бал в школьной форме, она опозорит студенческий совет и, соответственно, принца. Поскольку я его правая рука, вполне естественно, что я захочу сделать все необходимые приготовления заранее, чтобы защитить его гордость, так что..."

«Если ты беспокоишься о ее платье, то я слышала, что она одолжила его у одноклассницы».

На этом Сирил быстро замолчал. Он явно почувствовал облегчение. Так легко читать, подумала она.

"Понятно. Тогда, полагаю, проблем нет".

«И даже не думая, Моника все равно не влезет в мои платья», - продолжила она. «На тебе они будут смотреться гораздо лучше».

«......»

Клаудия была высокой, а Моника - невысокой. Разница в росте была значительной. Стройный Сирил, хотя и мужчина, был гораздо ближе к Клаудии по размеру, чем другая девушка.

Сирил стеснялся своего худого роста и досадливо поджимал губы. Чтобы отвлечься, он взял из чайника кусочек сахара и бросил его в чай, затем поспешно бросил еще один, потом еще. Он явно не считал их.

"А я-то гадала, - сказала Клаудия, - что может заставить моего горделивого брата просить что-то у меня... Хм. Понятно".

«Как я уже сказал, это нужно для того, чтобы школьный фестиваль прошел гладко...»

«Ты, должно быть, очень хочешь увидеть Монику в платье».

Сирил опустил следующий кусочек сахара в свою чашку с высоты, отчего капли черного чая брызнули на блюдце. Он чуть не уронил и ложку, яростно глядя на сестру.

«Члены студенческого совета должны задавать стандарты для всех остальных студентов», - настаивал он. «Я всего лишь пытаюсь сделать необходимые приготовления заранее...»

Клаудию не интересовали оправдания брата, поэтому она решила ничего не отвечать и просто откусила несколько кусочков бисквита. Но когда ее мысли обратились к балу, она кое-что вспомнила. "А, точно, - сказала она. «Насчет Нила...»

«А при чем здесь офицер Мэйвуд?»

"Разве есть что-то плохое в том, что я заговорила о своем женихе? Я хотела бы знать, будет ли он занят в день фестиваля в этом году".

« Конечно, будет».

Я так и думала, - тихо проговорила Клаудия. У Феликса было больше всего работы в центре внимания, поскольку он должен был встречать гостей и тому подобное, но самым занятым за кулисами был Нил, офицер по общим вопросам.

Ему предстояло следить за оборудованием и оснащением, организовывать питание, и он должен был быть наготове, чтобы помочь, если возникнут проблемы. Кроме того, он должен был поддерживать тесный контакт с лидерами всех клубов и делиться любой информацией со своими коллегами по студенческому совету. Ему предстояло многое сделать.

Клаудия опустила длинные ресницы и скорбно вздохнула. «Тогда, полагаю, Нил не будет готовить для меня цветочное украшение и в этом году».

«Цветочное украшение?» - повторил Сирил. «Ах, это...»

В Академии Серендии существовала традиция, согласно которой мальчики дарили девочкам цветочные аксессуары, чтобы те надевали их во время школьного фестиваля. Когда мальчик делал это, это означало, что он хочет получить первый танец получательницы на балу. А если девушка надевала украшение, это означало, что она согласна.

Такие подарки часто украшались цветами или лентами, совпадающими с цветом глаз или волос дарителя, так что знающие люди могли легко догадаться, от кого они. Однако это не было обязательным мероприятием, и большинство студентов, принимавших в нем участие, были уже помолвлены.

«Я не смогла потанцевать с ним на прошлогоднем балу», - жаловалась Клаудия.

«Офицер Мэйвуд очень занят, в конце концов».

«Он даже не подарил мне цветочное украшение».

"Ну и что? Это все равно глупая игра".

Клаудия презрительно нахмурилась, глядя на брата. «...Ты явно не понимаешь, как устроено женское сердце, дорогой старший брат».

Сирил, раздосадованный, замолчал.

Следующие слова Клаудия пробормотала, почти не шевеля губами. «Любая женщина, которая не получает его, рассматривается как нежелательный остаток».

«Это всего лишь твое воображение», - ответил Сирил. «Мужчины, по крайней мере, не смотрят на женщин так...»

"Верно. Мужчины, может быть, и нет, но женщины всегда все прочитывают и оценивают друг друга. Это нечестно, тебе не кажется?"

Сирил вздрогнул от холода, прозвучавшего в ее голосе. «Но ты... Разве в прошлом году ты не получила по меньшей мере десять?»

Несмотря на помолвку Клаудии с Нилом, каждый год бесконечное число людей настаивали на том, что они подходят ей больше. Тот, кто хотел иметь талантливых и красивых детей, готов был отдать руку и ногу за человека с невероятной внешностью и интеллектом Клаудии. Именно столько внимания уделялось Линии Мудрых в этом королевстве.

Как только начинался школьный праздник, все, кто считал себя более достойным, чем простой сын барона, толпились вокруг нее с цветочными украшениями.

Но какое это имело значение?

«Ты же знаешь, что я никогда не приму цветы ни от кого, кроме Нила», - сказала Клаудия, бросив на него яростный взгляд. Ей было неприятно, что он заставляет ее произносить вслух то, что они оба так хорошо знали.

Сирил сделал глоток чая, чтобы отвлечься от неловкого молчания, которое последовало за этим. Он тщательно подбирал слова. "Офицер Мэйвуд верен и искренен. Если он не подарил вам цветочное украшение, значит, он действительно был слишком занят, чтобы танцевать с вами в тот день".

Нетрудно было представить, что Нил беспокоился о том, что обещать ей танец, который он может пропустить, было бы невежливо. Клаудия это понимала.

"Мм, - сказала она, рассеянно глядя на улицу своими лазурными глазами. «Знаешь, ты мне не особенно нравишься или не нравишься...»

«Почему ты заговорила об этом сейчас?»

« Но мне нравится, насколько точно ты представляешь себе Нила».

Сирил фыркнул, демонстрируя свое обычное высокомерие: «Тот, кто не видит таланта офицера Мэйвуда, должен быть абсолютно слеп».

« Ты совершенно прав», - мягко сказала Клаудия, поднося чашку к губам.

Сирил Эшли, сидя напротив своей приемной младшей сестры, думал о другой девушке - той самой, которая вызывала у него опасения, бухгалтере студенческого совета Монике Нортон.

Захочет ли она, чтобы кто-то подарил ей цветочное украшение? Огорчилась бы она, если бы не получила его?

Нет, зная бухгалтера Нортон, она, скорее всего, вообще не захочет танцевать.

Моника не умела танцевать - да и просто находиться в присутствии других людей. Ей никогда не понравится бал. Он был уверен, что его опасения беспочвенны.

Убедившись в этом, он допил остатки своего черного чая с большим количеством сахара. Может, Сирил и любил сладкое, но даже он не мог не поморщиться, когда оно попадало ему на язык.