ГЛАВА 3 Вот почему ты всегда будешь моим соперником
ГЛАВА 3
Вот почему ты всегда будешь моим соперником
После окончания утреннего собрания президент студенческого совета Феликс Арк Ридилл остался один в комнате совета. Он выглянул в окно.
Снаружи был сад, полный необычных сортов роз, великолепный фонтан, сделанный известным мастером, и красивые здания с замысловатыми узорами, доходящими даже до деталей колонн. Эта академия была воплощением роскоши - все это было проявлением власти его деда герцога Клокфорда.
«Подойди, Вильдиан».
В ответ на его голос из кармана Феликса высунулась белая ящерица - дух Вильдиану. Феликс подхватил его на палец, а затем поднял вверх, чтобы дать ему возможность полюбоваться пейзажем снаружи.
«Похоже, у нас больше гостей, чем в прошлом году», - заметил Вильдиан.
"Действительно," - мягко ответил Феликс.
Выпускники Академии Серендии имели преимущество, когда речь шла о работе при королевском дворе. Соседние страны понимали это, и в последние годы все больше студентов отправлялись за границу, чтобы учиться здесь. На данный момент дипломатический обмен был одним из основных предложений школы.
Сегодня я хочу наладить как можно больше связей с нашими соседями. Ведь нам предстоят переговоры с королевством Фарфолия.
На празднике будет присутствовать множество людей: ридиллианские дворяне, богатые купцы, служители храма и послы из соседних стран. И среди всего этого великолепия они узнают имя второго принца: Феликс Арк Ридилл.
«Что скажете, если мы ответим на ожидания его превосходительства?» - произнес Феликс ровным, певучим голосом. Он продолжил, и эти слова превратились в личную клятву: «Запечатлеть имя "Феликс Арк Ридилл" в памяти каждого».
Колокол, возвещающий о начале фестиваля, прозвенел над ясным небом. Прислушиваясь к его высокому гордому звону, принц вышел из комнаты студенческого совета.
Как только прозвучал колокол, парадные ворота академии распахнулись. Один за другим люди в одежде высшего общества выходили из припаркованных карет и проходили через них. Наблюдая за происходящим из окна школьного здания, Моника нервно сжала руки.
Наконец-то началось...
Когда Моника думала о школьных праздниках, она представляла себе студентов, суетливо снующих туда-сюда в Учебном заведении магов Минервы. Моника тоже всегда была частью этой суеты - хотя в ее случае она спасалась от преследующих ее преподавателей, требующих представить свои исследования.
Однако в тот день в Академии Серендии царила совершенно иная атмосфера: ведь в этой школе учились благородные дети. Основными мероприятиями фестиваля были выставки, презентации исследований, пение, спектакли и театр, а закулисные дела и непосильную работу выполняли слуги и наемные ремесленники.
Так что, кроме выступлений и презентаций, у студентов было довольно много свободного времени. Они могли проводить его в гостях у родственников или, если рассчитывали на должность при королевском дворе, посвятить время укреплению своей репутации.
Моника, которая не принадлежала ни к одной из этих групп, мысленно перебирала в уме свои цели на день. Мне нужно защитить принца и вернуть шаманский инструмент... Скоро должен прибыть мистер Луис, и я смогу встретиться с ним и обсудить инструмент.
Вопрос о предателе из дома Олбрайтов и проклятом инструменте касался не только благородной семьи, но и престижа Семи мудрецов. Вместо того чтобы поручать Рин передать сообщение, Монике лучше было бы поговорить с Луисом напрямую. Неро и Рин уже были в своих кошачьей и птичьей формах: Неро стоял на крыше, а Рин - на дереве.
«...Мисс Рин, вы меня слышите?» - пробормотала Моника в пустой класс.
«Да, миледи », - раздалось в ответ прямо в ее ушах. Будучи духом ветра, Рин могла улавливать даже шепот и доносить свой собственный голос прямо до ушей других. Она стала центром их коммуникационной сети.
«Мистер Луис...?» нерешительно спросила Моника.
«Он только что прошел через приемную».
«Мне нужно обсудить кое-что важное, поэтому я хочу встретиться с ним за зданием школы».
"Понятно. Я передам ему".
Не прошло и минуты, как раздался голос Рин. "Мне удалось связаться с лордом Луисом. Он сейчас же отправится в задний сад и будет ждать вас там".
"Хорошо. Я немедленно отправлюсь туда. А пока, пожалуйста, присмотрите за принцем".
«Понятно, миледи».
Закончив разговор с Рин, Моника вышла из пустого класса и направилась к месту встречи.
Проблема будет в том, чтобы поменять настоящий предмет на подделку, как только я его найду... - размышляла она, шагая по коридорам.
В этот момент раздался баритональный голос. "Леди Моника! Леди Моника Нортон!"
Моника остановилась, услышав свое имя, а когда увидела, кто это, ее глаза расширились настолько, насколько это вообще возможно.
К ней мчался крепко сложенный черноволосый молодой человек в черной униформе Университета, связанного с Темплом. Это был не кто иной, как Роберт Винкель, студент первого курса университета, тот самый, с которым она недавно играла на шахматных соревнованиях. Он же сделал ей предложение выйти замуж ради того, чтобы почаще играть в шахматы.
Вообще говоря, чтобы попасть на школьный праздник в Академии Серендии, требовалось приглашение. Без приглашения никого не пускали. Как он вообще здесь оказался?
Пока Моника стояла в недоумении, Роберт внимательно вглядывался в ее лицо, а затем кивнул, похоже, в чем-то убедившись. "Я так и знал. Это вы, леди Моника. Вы выглядите иначе, чем в нашу последнюю встречу, и я боялся, что ошибся".
Теперь, когда он упомянул об этом, она была накрашена и причесана по-другому в день конкурса. Вполне естественно, что Роберт был удивлен - он никогда не видел ее в естественном виде.
«Но ваш сегодняшний наряд, на мой взгляд, выглядит не менее аккуратно и опрятно».
«Спасибо...», - сказала Моника, неловко улыбнулась и отступила назад.
Но на каждый ее шаг назад Роберт делал еще больший шаг вперед. «Мне так хотелось с вами познакомиться, что я уговорил своего учителя разрешить мне сопровождать его».
Моника вспомнила, что учителя из соседних школ тоже были приглашены. С запозданием она сообразила, что есть шанс, что среди присутствующих окажутся и знакомые из «Минервы», и краска исчезла с ее лица.
Надо было попросить Лану сделать мне макияж... - подумала она.
Лана обещала помочь ей одеться и накраситься перед балом, и Моника чувствовала себя слишком виноватой , чтобы попросить ее помочь ей определиться с внешним видом на первую половину дня. Однако теперь она пожалела о своем выборе.
Пока она внутренне паниковала, Роберт сделал еще один шаг вперед. Они были слишком близко для двух недавно знакомых, разговаривающих друг с другом, и Моника начала дрожать. Она чувствовала себя как загнанный в угол зверь.
«Вы не задумывались о том, что мы обсуждали в тот день?»
«В тот день...?» - заикнулась она.
«Мое предложение».
Естественно, она не задумалась об этом ни на минуту. В день шахматного соревнования она была слишком занята своей стычкой с Барни и защитой Феликса. Честно говоря, она почти забыла о существовании Роберта.
«Ну, в общем, я не совсем...»
"Если вас что-то не устраивает, пожалуйста, не стесняйтесь сказать мне об этом. Если это в моих силах, я все улажу. Я приложу все свои силы, чтобы сделать тебя счастливой".
Она не могла сказать ему, что является одной из Семи мудрецов, работающих под прикрытием, и поэтому о помолвке не может быть и речи... Поэтому она просто заикалась.
Роберт продолжал серьезно настаивать на своем. "Я никогда не видел никого, кто играл бы в шахматы так, как вы. А по словам мистера Реддинга, вы начали заниматься совсем недавно. Это значит, что вам есть куда расти... Будете ли вы стремиться к большим высотам под моим руководством?"
Монике нравились шахматы, но лишь постольку, поскольку это был один из ее факультативов. Она не планировала посвятить этому всю свою жизнь.
«Я... э-э... Ну...»
Что она могла сказать, чтобы заставить Роберта отступить? Ей казалось, что неважно, что она скажет, - скорее всего, он все равно сумеет ее переспорить.
От нервозности и растерянности она побледнела. Она прослезилась. Она знала, что у Роберта только добрые намерения, но он все равно был пугающим, и это пугало Монику.
Должна ли я... позвать на помощь...?
Если она попросит Рин или Неро, возможно, они, как и раньше, наденут яркие наряды и прибегут к ней. А может, она подаст знак рукой, и Изабель позаботится об этом в стиле истинной злодейки.
Но Роберт не был наемным убийцей, охотящимся за жизнью Феликса. Вопрос о том, что он требовал от нее помолвки, стоял отдельно от ее задания защитить принца. Ей придется решать эту проблему самой.
Моника подняла левую руку на полпути, остановилась и снова опустила ее. Если бы она коснулась левого уха, это был бы знак Изабель помочь. Но она не хотела беспокоить свою коллегу подобными личными проблемами.
Наконец она выдавила из хрипящего горла несколько слов.
«Я... я не могу... обручиться».
Ее голос был настолько слабым, что его могло бы издать и насекомое, и Роберт снова открыл рот, чтобы возразить.
Но не успел он это сделать, как его оборвал четкий, звонкий голос. «Роберт Винкель», - сказал он. "Профессор Реддинг ищет вас у главных ворот. Оставайтесь со своим сопровождающим - не уходите".
Моника, спина которой теперь была абсолютно прямой, рефлекторно обернулась. Она увидела, как к ней спешит человек с завязанными сзади серебристыми волосами, покачивающимися в такт движениям, - это был Сирил Эшли.
Вклинившись между Робертом и Моникой, он окинул Роберта холодным взглядом. "Бухгалтер Нортон - член нашего студенческого совета, и школьный фестиваль - очень напряженное время для нее. Если это личное дело, я должен попросить вас прийти в другой день".
«Понятно», - сказал Роберт. "Прошу прощения. Я не знал".
Манера поведения Роберта доставляла Монике неудобства, но в душе он казался серьезным и искренним. Он удивительно легко уступил наставлениям Сирила, затем сказал: «Еще увидимся» - и поспешил прочь.
Моника с облегчением вздохнула, глядя ему вслед. Если бы рядом с ней не было Сирила, она бы тут же рухнула на колени. Вместо этого она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и подняла глаза на Сирила.
«Э-э-э, лорд Сирил, я...»
Сирил спокойно посмотрел на нее. Он выглядел каким-то несчастным. Моника отшатнулась назад. Возможно, он злился из-за того, что она доставила ему неприятности.
"Простите меня! Я знаю, что вы заняты, и я не хотела... чтобы..."
«......»
Сирил молчал и хмурился, наблюдая за Моникой.
Она начала беспокойно перебирать пальцами. В этот момент он вынул правую руку из-за спины и протянул ей. На его ладони лежала белая роза.
Моника смотрела то на него, то на Сирила, пока он вдруг не сделал такое лицо, будто только что что-то понял.
"О нет. Лента...", - пробормотал он, снимая с шеи ленточный галстук. Брошь, которой он ее застегивал, была магическим предметом. Он страдал гиперпоглощением маны и никогда не обходился без нее. Он плавно сунул предмет в карман.
Затем он привязал голубую ленту - цвет которой означал его учебный год - к уже лишенному шипов стеблю белой розы, закрепил ее булавкой и протянул Монике.
«Надень это куда-нибудь».
"Цветок? Мне кажется, я видела, что и другие люди носят их..."
Моника видела в основном студенток с цветочными украшениями в волосах или на лацкане. Может, это какой-то фестивальный атрибут?
Когда Моника в недоумении посмотрела на белую розу, Сирил удивился. «Подожди, ты не знаешь о цветочных украшениях?» - спросил он.
«Это что-то вроде традиции?»
"...Неважно. Все в порядке", - прямо сказал Сирил смущенной Монике. Но его взгляд был устремлен вниз, на свои ноги.
Моника широко раскрытыми глазами смотрела на нехарактерно суетливого Сирила. Он резко поднял свой тонкий подбородок, как делал всегда, и указал на розу.
"Это талисман на удачу. Если вы его наденете, то не опозоритесь сегодня. Не забудьте надеть его и на балу".
« Это... такой талисман?!» Моника с восхищением смотрела на цветочное украшение. Она не увидела в нем никаких магических формул. Значит, это не тот амулет или проклятие, которые пропитаны магией. Должно быть, это связано с каким-то обычаем или местным суеверием.
Она не знала, какое значение имеет этот цветок, но, судя по всему, если она наденет его, то не опозорится до конца дня. Когда она внимательно рассмотрела цветок, нежный аромат, исходящий от белой розы, вызвал на ее лице улыбку.
Как красиво...
Может, это и талисман, но это был первый раз, когда кто-то подарил ей цветок.
"Спасибо за красивый цветок, лорд Сирил." На лице Моники появилась искривленная улыбка.
Губы Сирила приподнялись, и он удовлетворенно кивнул. "Ну что ж, у меня есть дела, поэтому я должен уйти. Если что-то случится, немедленно сообщите мне или одному из других членов студенческого совета. Но постарайтесь не нагружать принца лишней работой!"
«Д-да, сэр!»
Бросив ей замечание, так похожее на замечание Сирила, он поспешил прочь.
Моника посмотрела на белую розу в своей руке. Может, прикрепить ее к болеро? Она прикрепила ее к болеро, пальцы ее неуверенно сжались. Белая роза придавала дополнительный блеск ее богатому цвету болеро.
Еще недавно она не придала бы значения беспочвенному талисману на удачу. Теперь же он почему-то наполнил ее уверенностью.
Я сделаю все возможное, чтобы фестиваль прошел успешно.
Роберт сильно вымотал ее, но теперь она чувствовала, как к ней возвращается энергия. Выдохнув воздух через нос, она направилась к заднему саду.
Сначала я должна встретиться с мистером Луисом.
Она спустилась на первый этаж, где коридоры уже были заполнены гостями. Раньше она бы содрогнулась от такой толпы и убежала. Но недавно Монике довелось побывать на еще более оживленном фестивале.
На фестивале в Корлаптоне было гораздо больше людей.
Толпа по-прежнему нервировала ее, но не настолько, чтобы она не могла двигаться. Подстегивая себя, она уже собиралась свернуть за угол, когда кто-то схватил ее за руку сзади.
«Подожди минутку».
Низкий, придушенный голос был знаком. Она никогда его не забудет. Она затаила дыхание и медленно обернулась.
За руку ее схватил неказистый молодой человек с волнистыми светлыми волосами - мальчик, с которым она порвала дружбу во время шахматного состязания. Это был Барни Джонс, сын графа Амбарда.
«Барни...», - хрипло произнесла Моника.
Барни не отводил глаз и быстро заговорил. "Мистер Резерфорд такой же. Ты же не хочешь, чтобы он тебя нашел, верно?"
«А?»
Профессор Гидеон Резерфорд работал в Институте подготовки магов Минервы. Он был учителем Моники, когда она училась там, и многое для нее сделал. Его прозвали Магом Фиолетового Дыма, это был пожилой профессор с насупленными бровями, который всегда носил с собой трубку с длинным стеблем. Именно он порекомендовал Монику Семи Мудрецам.
Если бы речь шла о простом светском приеме, она бы подошла поздороваться. Но, учитывая ее нынешнее задание под прикрытием, будет катастрофой, если он ее увидит.
Моника выглянула из-за угла и увидела на небольшом расстоянии от себя пожилого мужчину в халате. Несмотря на возраст, он стоял прямо, и его коротко остриженные белые волосы и кустистые брови были такими же, какими она их помнила.
Это действительно мистер Резерфорд... Моника спряталась за стену и посмотрела на Барни.
Молодой человек вздохнул и пожал плечами. " Пошли куда-нибудь еще. Здесь не место стоять и разговаривать. Если только... ты не хочешь больше не видеть моего лица?" - предложил он с сардонической ухмылкой.
Моника не собиралась больше терпеть подлое отношение своего бывшего друга. «Нет», - сказала она. «Мне тоже нужно тебе кое-что сказать».
«...Понятно», - сказал Барни и замолчал. Его взгляд указывал ей путь.
« Следуй за мной», - сказала она и пошла. Он молча последовал за ней. Они вообще не разговаривали.
Когда она училась в Минерве, они ходили по коридорам бок о бок, ведя непринужденные беседы. Но сейчас их отношения были далеки, а глаза не встречались.
Это немного печалило Монику, но боль в груди, которую она раньше вызывала, прошла.
Моника отвела Барни в пустой класс на первом этаже. На время фестиваля он был оцеплен, так что можно было не беспокоиться, что кто-то помешает.
«Ты пришел сюда с учителем из Минервы?» - спросила она, подумав, что он, скорее всего, пришел с таким профессором, как Роберт.
Но Барни покачал головой. "Я пришел один. После того, что случилось, единственным преподавателем Минервы в этом году стал мистер Резерфорд".
Во время шахматного состязания некий лазутчик причинил вред учителю из «Минервы». Судя по всему, в другой школе царило смятение из-за смерти Юджина Питмана. Неудивительно, что их учителя отказались от планов посещать школу. Профессор Резерфорд - единственный, кто пришел, - был сильным и бесстрашным бойцом. Вероятно, он был здесь, чтобы собрать сведения и обменяться информацией о случившемся.
« Подожди, - сказала Моника, - но если ты не с мистером Резерфордом, то как ты получил приглашение?»
"Разве ты не помнишь, кто я? Я из Дома Джонсов. Школа никогда бы не отказалась от заявления одного из нас."
«А, понятно...»
Она не слишком разбиралась в деталях, но, судя по всему, семья Барни была одним из ведущих аристократических домов в Ридилле. Это было предметом его гордости: в студенческие годы она постоянно слышала от него фразы вроде: «Ну, я из Дома Джонсов, так что...»
Пока она предавалась воспоминаниям, Барни продолжал рассказывать, причем слова его были несколько поспешными. "Но в любом случае, ты ведь сказал, что тебе есть что мне сказать, верно? Зная тебя, могу поспорить, что ты сейчас спросишь, почему я тебя прикрыл".
«...Да».
После того как Моника победила убийцу, замаскированного под Юджина Питмана, Барни солгал и сказал, что это он ответственен. Таким образом, ее личность не была бы раскрыта. И он снова помог ей, помешав столкнуться с профессором Резерфордом. Благодаря ему о ней никто не узнал, и она смогла остаться в Академии Серендии.
У Барни нет причин покрывать меня...
Его ответ прозвучал ровно и быстро, словно он подготовился к нему заранее. "Поначалу я с подозрением отнесся к тому, почему ты здесь. Я думал, что это очередная игра мудрецов - дурачиться, притворяться учеником. Но когда я понял, что здесь находится второй принц, а после того как я стал свидетелем вторжения в школу, вполне естественно предположить, что ты была послана, чтобы защитить его".
Он посмотрел на нее в поисках ответа, и Моника слабо кивнула. Миссия была совершенно секретной, но сейчас она не могла ему лгать.
"Если ты здесь по заданию Семи Мудрецов, защищая принца, то я, как дворянин королевства Ридилл, обязан помочь тебе, не так ли? Это единственная причина, по которой я прикрыл тебя, о великий и могучий Мудрец".
Он помогал Монике не из дружеских чувств - он помогал мудрецу из своих обязанностей как благородный человек. На этом он очень настаивал.
Моника замолчала. Он заглянул ей в лицо и жестоко усмехнулся. « Теперь убедилась, мудрец?»
Барни больше не видел в ней друга. Он упрямо и неоднократно подчеркивал это. Как будто пытался убедить самого себя. Любые слова Моники, обращенные к нему как к другу, больше не дойдут до его ушей.
Но Моника хотела спросить его еще кое о чем. «Можешь не отвечать, если не хочешь, но...»
"О? В чем дело? Как член Дома Джонсов, я, конечно же, подчинюсь приказу мудреца", - ответил он, в его голосе прозвучал сарказм.
Моника на мгновение закрыла глаза. Затем она снова открыла их и посмотрела прямо на Барни. «Почему ты принял участие в шахматном соревновании?»
Все выражение исчезло с его лица.
С тех пор как они воссоединились, она не могла отделаться от мысли, что это странно. Когда Моника училась в школе Минервы, Барни всегда высмеивал шахматы как праздный мужской спорт и считал, что овладение магией - гораздо более достойное занятие. Поэтому, когда она заметила его на соревнованиях, то удивилась - удивилась тому, что снова увидела его, но удивилась еще и потому, что он пришел играть в шахматы.
Барни сделал кислое лицо, как будто она задела нерв, и Моника забеспокоилась. Возможно, она только что сказала что-то очень жестокое, возможно, она обидела его. "Если ты не хочешь отвечать, можешь не отвечать. Прости, что спросила так странно..."
«Я скоро ухожу из Минервы».
«А?» Моника замерла, ее рот был открыт. Потрясенная, она подняла на него глаза и увидела вымученную улыбку, полную покорности.
«Мой старший брат погиб в несчастном случае в прошлом месяце», - продолжил он. "И нет, это не было заговором или убийством. Несмотря на свои ужасные навыки верховой езды, он набрался смелости и отправился в дальнее путешествие, а потом упал с лошади и сломал себе шею... Достойная глупая смерть для глупого человека".
Моника не знала подробностей семейной ситуации Барни. Но она слышала, что он был вторым сыном графа Амбарда и что титул унаследует его старший брат. Не имея возможности унаследовать титул, Барни все силы бросил на обучение в Минерве, чтобы стать мудрецом и получить звание графа магии, приравняв его к обычному графу.
Но теперь, когда брат Барни умер, наследовать будет он.
«Барни, ты отказываешься от идеи стать Мудрецом?»
"Да. Зимой я вернусь домой и сосредоточусь на учебе, чтобы стать следующим графом. А на шахматное состязание я пошел вместе с остальными, чтобы немного развлечься".
Никто не обращал на него внимания как на второго сына, и поэтому он пылал от гнева и потребности в признании. Он направил эти эмоции на тяжелую работу, отдавая свою кровь, пот и слезы, чтобы заработать такие оценки, которые заставили бы других обратить на него внимание.
Монике было интересно, что он чувствовал, когда все рухнуло.
С юных лет он безнадежно мечтал получить наследство. Но то, что статус, о котором он так мечтал, упал ему на колени, не могло сделать его очень счастливым.
И все же она не увидела на его лице ни гнева, ни огорчения.
"Если честно, - сказал он, - я чувствую облегчение. Теперь я могу отказаться от своей мечты стать Мудрецом". Моника растерялась. Барни продолжал устало, почти бормоча про себя. «В глубине души я уже давно отказался от этой затеи».
Монике было трудно в это поверить. Барни был трудолюбив, и у него был талант. Никто не сомневался, что в один прекрасный день он станет первоклассным магом.
«Это... моя вина?» - спросила она с трудом.
Барни одарил ее бездушной, насмешливой улыбкой. Но высмеивал ли он глупую Монику, себя... или их обоих?
"Да. Это твоя вина. Когда ты использовала не зачарованное волшебство, я увидел невозможную пропасть между нашими талантами... Это было грубое пробуждение. Оно было бы для любого. Зная, что мне никогда не достичь тебя, никогда не стать равным тебе..." Сухой смешок. За очками его глаза повернулись, чтобы снова посмотреть на Монику. «И все же ты продолжала улыбаться мне вот так, так невинно... Казалось, ты смеешься надо мной».
Сколько бы слов ненависти и отвращения он ни бросал в ее адрес, в его голосе не было духа. Он уже отказался от будущего, к которому стремился, - стать Мудрецом.
«Ты все время называла меня своим другом, но я никогда не хотел быть твоим другом».
Моника тоже перестала ждать от него чего-либо. Но слышать, как он отвергает дни, которые они провели вместе во время учебы, было все еще неприятно. Она повесила голову.
«Я хотел быть твоим соперником», - сказал он. «Равным тебе».
Моника моргнула, затем медленно подняла глаза.
Увидев ее идиотское выражение лица, он издал одно из своих обычных злобных фырканий. "Что ж, я талантлив. Однажды я стану известным на весь мир величайшим графом Амбардом, который когда-либо жил. А раз я буду графом, то и мы будем одного ранга, не так ли, граф Магии Эверетт?"
"А? О, ну... Да". Моника пошатнулась перед лицом столь внезапной перемены отношения, но все же смогла кивнуть.
Барни сложил руки и надменно рассмеялся. "Когда-нибудь я стану способным графом. И когда это случится, я ожидаю, что ты будешь полагаться на меня с тем же жалким выражением лица".
Барни произнес эту фразу, как сказочный злодей, и отвернулся от нее, как бы говоря, что им больше нечего обсуждать.
Моника и Барни, вероятно, никогда больше не станут друзьями. Но не все было потеряно. Она была уверена, что даже из остатков их разрушенной дружбы могут возникнуть новые отношения.
Она опустила голову перед Барни, когда он уходил, и произнесла несколько слов, как Молчаливая ведьма. «...Я искренне благодарю вас за помощь в этой миссии, лорд Барни Джонс, сын графа Амбарда».
Барни обернулся к ней и усмехнулся. Она знала это выражение. Он всегда улыбался Монике, когда она обращалась к нему за помощью, а он вздыхал и говорил: «Ну и ладно».
«Правильно», - ответил он. «Тебе лучше продолжать благодарить меня до конца жизни».