Глава первая: Ответы
Глава первая: Ответы
В комнате студенческого совета Академии Серендии повисла тяжелая тишина.
За столом заседаний сидели действующие члены студенческого совета: Сирил, Эллиот, Бриджит и Нил.
Следующие члены студенческого совета: Роберт, Гленн, Лана и Элиан.
Клаудия, которая не была членом совета, но являлась помощником президента студенческого совета. Альберт, третий принц и ученик средней школы. И Хьюберт, сидящий со скрещенными ногами на диване рядом с конференц-столом, - всего одиннадцать человек.
Моника обратилась ко всем.
"Говорит одна из семи мудрецов королевства Ридилл, Моника Эверетт, Молчаливая ведьма. Прошу вас одолжить мне свои силы".
Все взгляды в зале устремились на Монику и Изабель, стоявшую за ее спиной.
Моника крепко сжимала посох, склонив голову, отчаянно борясь с желанием задрожать.
Она боялась поднять лицо.
Она боялась узнать, какими глазами все смотрят на нее.
«Моника, перестань... ты ведь шутишь, правда?»
дрожащим голосом произнесла Лана.
(Я должна сказать это. Как следует, своими собственными устами...)
Я снова и снова представляла себе этот момент, репетировала слова, которые должна произнести, но во рту пересохло, а язык не шевелится.
Выйдя вперед вместо Моники, Изабель, которая ждала ее позади, произнесла.
"Вполне естественно, что вы все потрясены. Но я, Изабель Нортон, свидетель".
Приняв на себя основной удар недоуменных взглядов вместо Моники, Изабель заявила.
«Эта леди - не кто иная, как великий герой, отразивший Черного дракона Воргана и спасший графство Кербек... один из Семи Мудрецов, Тихая Ведьма».
Даже после заявления Изабель в воздухе сохранялось недоумение.
В этот момент раздался необычный свист. Это был Хьюберт, откинувшийся на спинку дивана.
"Хм, хм, хм. Чем объяснять словами, покажи это, и все решится одним махом... не так ли?"
Хьюберд щелкнул своими тонкими пальцами. Кольцо на пальце засветилось зловещим красным светом, наколдовав десять огненных стрел.
Огненные стрелы, выпущенные из дорогого магического устройства Хьюберда, полетели прямо в Монику.
Это был смертельный удар, не оставляющий шансов на создание защитного барьера.
Моника подняла голову, увидев пылающие стрелы, и одновременно выпустила ледяную стрелу без заклинания. Затем она сбила все огненные стрелы, выпущенные Хьюбертом, своими ледяными стрелами.
Люди, сведущие в магии, ахнули, увидев этот божественный подвиг - перехватывать стрелы стрелами.
Уголки рта Хьюберта скривились в злобной, но забавной ухмылке.
«Тогда как насчет этого?»
Хьюберд раздвинул пальцы правой руки до предела, а затем крепко сжал кулак. Мгновенно огненные стрелы, возникшие вокруг него, слились в одно пылающее копье.
Острие копья, рассыпая искры, было направлено не на Монику, а на остальных сидящих за столом.
Сирил и Гленн, оба сведущие в магии, мгновенно проскандировали контрзаклинания.
«Старший Ди!»
Моника стукнула посохом по полу.
Украшения палочки зазвенели и покачнулись. Словно откликаясь на звук, из палочки вырвалась огромная змея воды, обвившаяся вокруг копья пламени.
«Я бы предпочла, чтобы вы не использовали наступательную магию в помещении, пожалуйста».
«Но ведь дядя и в помещении делает бум-бум, да?»
«...Я знаю».
Моника перевела взгляд на стол для совещаний.
Лана и остальные уставились на Монику глазами, не в силах поверить в то, что видят. Даже Клаудия, хотя и без выражения, смотрела на нее шире, чем обычно.
Как и планировал Хьюберт. Если она хотела доказать, что является Безмолвной ведьмой, то продемонстрировать магию без заклинаний было бы быстрее, чем нагромождать слова.
Даже те, кто не был знаком с магией, знали, что ее нельзя использовать без заклинаний.
Любой, кто хоть немного интересовался магией, должен был признать, насколько необычным было мастерство Моники.
Сирил, в частности, убедился в этом воочию, когда Моника только перевелась, - во время своего собственного приступа магической передозировки. Выстрелить стрелой, чтобы отклонить стрелу, - техника, выходящая за рамки человеческих возможностей.
Моника крепко сжала свою палочку скользкими от пота руками.
«...Может, вы... послушаете меня?»
Раздался грохот. Сирил поднялся на ноги.
Тихими шагами Сирил стоял перед Моникой. Ее сердце сжалось. Она была напугана, хотела бежать, не желала слышать его.
Ее рука, сжимавшая посох, дрожала, орнамент дребезжал.
Не выдержав, Моника склонила голову. В этот момент Сирил опустился на колени и склонил перед ней голову.
«Пожалуйста, простите мою предыдущую неучтивость, леди Эверетт». (ПП: ещё и Монику "Лорд" обозвали)
Вежливое извинение врезалось в сердце Моники глубже, чем любое проклятие.
Обращаясь к напрягшейся Монике, Сирил произнес.
«Прошлой осенью именно вы спасли меня, когда моя магия вышла из-под контроля... в конце концов, это были вы».
При этом единственном слове «в конце концов» Моника задохнулась.
«Сирил, с каких пор...»
«Фигура в капюшоне, спасшая меня прошлой осенью, человек, которого я встретил в замке под Новый год... и почерк Нортон-бухгалтера поразительно похожи».
Сирил пристально посмотрел на руку Моники, сжимавшую палочку.
Руки Моники действительно были меньше, чем у других девочек ее возраста, совсем детские.
Но Моника ни на секунду не подозревала, что Сирил, а тем более Феликс, догадались о ее истинной сущности.
«Итак, господин Сирил... вы заметили мою истинную сущность?»
«Я не был уверен в этом».
Сирил опустил свои длинные ресницы.
«За многочисленные неуважения к Семи мудрецам, сокровищам нации, я приношу свои самые искренние извинения».
Моника стояла, ошеломленная искренностью его извинений.
Пожалуйста, не утруждайте себя. Это было вполне естественно, ведь я скрывала свою истинную личность.
Она понимала, что на этом следовало бы закончить разговор и перейти к главному, но язык Моники отказывался шевелиться.
(Я должна сказать ему, что все в порядке. В конце концов, я же Безмолвная ведьма...)
Моника знала, что, если она раскроет свою истинную сущность, Сирил и остальные отдалятся от нее.
Она была готова ко всему, абсолютно ко всему, в том числе и к тому, что ее отдалят.
И все же...
«Нет...»
В носу щипало, а глаза жгло.
Слова, которые она приготовила на сегодня, исчезли из головы, а рот начал двигаться сам собой.
"Сирил-сама, не надо со мной разговаривать вежливо... Я не хочу этого..."
Из ее глаз полилась горячая слеза. Затем, словно прорвало плотину, слезы полились одна за другой.
Моника судорожно вытирала глаза тыльной стороной ладони, но слезы никак не останавливались. Ее горло неконтролируемо сжалось, издав неловкий икающий звук.
Сирил нахмурился, глядя на Монику, рыдающую как ребенок.
«Э-Эверетт, Лорд Магии...»
"Я бы предпочла обычного сердитого лорда Сирила... Хииин... Уф, вааааа..."
« ............ »
Наконец Моника рухнула на землю, сжимая в руках свою палочку. Изабель поддерживала ее со стороны.
Переполненные чувством вины и жалости к себе, слезы Моники текли все свободнее.
"Прости меня за то, что я так много лгала... Прости, что обманула тебя... Прости меня..."
Когда чувство вины овладело Моникой, все, что она могла делать, - это извиняться. Совершенно бесполезные, как и...
Моника была одной из Семи Мудрецов. Она должна была кое-что сделать.
(Это нехорошо...!)
И все же слезы и рыдания не прекращались.
Она боялась встать и увидеть реакцию окружающих.
Что, если они назовут ее лгуньей?
Что, если они будут обескуражены тем, что такой человек является одним из Семи Мудрецов?
(Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно...)
Когда я, дрожа, приседал, я услышал, как кто-то поднялся с кресла.
Моника вздрогнула, ее плечи дернулись, и она посмотрела вверх - на коленях перед Моникой стояла Лана.
Губы Ланы были плотно сжаты, брови нахмурены. Пока Моника корчилась от злости, Лана достала из кармана носовой платок и вытерла им лицо Моники.
"Ты идиотка, Моника. Если ты будешь так плакать, я даже не смогу с тобой драться".
"Драться... Я имею в виду, что я все еще злюсь..."
"Да, злюсь! Я в ярости! Я в ярости, что ты хранишь от меня секреты! Я думаю: "Ты обманывала меня? Неужели ты мне не доверяла? Но...""
Лана обиженно надулась и пробормотала.
«Но если я злюсь... это ведь не значит, что я ненавижу другого человека, правда?»
Когда Моника издала бессмысленное «ой-ой-ой», Лана крепко зажала нос.
"Фумми... "
"Кроме того, я понимаю, что у тебя были причины не раскрывать, кто ты. Я не дура, знаешь ли".
" Ауууу... "
"...Итак. Я все еще считаю себя твоим другом. Не так ли, Моника?"
Лицо Ланы, прямо перед ее глазами, было с немного расфокусированными глазами.
Моника ответила, фыркая и плача.
«Все в порядке...»
Лана кивнула: «Точно», - и потянула Монику за руку, чтобы помочь ей подняться.
Затем, подойдя к Монике сзади, она взяла ее за плечи и повернула лицом к Сирилу.
"Извините, что заставили вас ждать, вице-президент Эшли. Пожалуйста".
«Пожалуйста», - сказала Лана, хотя Моника была совершенно обескуражена тем, на что именно ее приглашают.
Пока Моника смотрела на растерянность, Сирил прочистил горло и произнес.
«Казначей Нортон!»
Резкий голос, похожий на удар хлыста, эхом разнесся по залу студенческого совета.
Рыдания Моники резко прекратились, как будто внезапно прекратилась икота.
"Что это за поведение для члена студенческого совета!
Член студенческого совета всегда должен быть примером для всего студенческого сообщества! Сначала сделайте что-нибудь с этим позорным лицом!"
Опухшие от слез глаза Моники расширились при виде Сирила, который кричал, подняв брови.
«...Как обычно, господин Сирил».
Сирил неловко посмотрел на Монику, которая пробормотала гнусавым голосом.
"Если подумать, то, поскольку я все еще зачислена в школу, мой статус члена студенческого совета остается неизменным. Поэтому казначея Нортона будет достаточно".
«...Да, казначей Нортон подойдет».
Моника слабо улыбнулась, ее лицо было в слезах.
＊＊＊
Как только она перевела дыхание и почувствовала облегчение, слезы снова потекли. Это были слезы облегчения. Изабел осторожно вытерла платком лицо Моники, которая хрипела и фыркала.
"Сестра Моника, Агата приготовила для вас теплый напиток. Пожалуйста, подождите еще немного."
Дочь уважаемого графа Кербека, великого дворянина с Востока, пользовалась дурной славой в академии за то, что презирала и мучила свою собственную сестру Монику.
Все смотрели на Изабель, занятую уходом за Моникой, и выглядели весьма озадаченными.
Эллиот положил руку на лоб и поднял глаза к потолку.
"Мне кажется, что за последние несколько минут я постарел на десяток лет... Мисс Нортон, конечно, магический граф... вершина магии?"
Клаудия, сгорбившаяся над своим столом, словно труп, застонала безжизненным голосом.
«Какая же я идиотка, что говорила о Молчаливой ведьме в ее присутствии...»
Клаудия имела в виду чаепитие, на котором она познакомилась с Моникой. Тогда Клаудия упомянула Молчаливую ведьму, сказав, что это очень умный и мудрый человек, который понимает ценность молчания.
Молчаливая ведьма - это очень рациональная и умная личность, которая понимает ценность тишины.
"И мой брат смутно догадывался, не так ли? Да ............ Я чувствую, что умираю прямо сейчас".
"Мисс Клаудия, пожалуйста, возьмите себя в руки."
Нил судорожно пытался утешить Клаудию, которая, казалось, действительно была на грани смерти.
В этот момент Гленн, который до сих пор необычно воздерживался от высказываний, поднял руку и сказал: «Точно, точно!»
«Значит, Моника тоже победила проклятого дракона в Реймбурге?»
«Ну... в то время... мои последующие действия были недостаточными, и я доставила вам большие неприятности, мистер Гленн...»
Пока Моника извинялась, глаза Изабел ярко сверкнули, и она наклонилась вперед из-за стола.
"Действительно, действительно! Мастерство нашей сестры, победившей и проклятого дракона Ренбурга, и черного дракона Вогана - этих двух великих злых драконов, - поистине поразительно! С каким изяществом она в одно мгновение расправилась со стаей крылатых зверей...!"
«Мисс Изабель, мисс Изабель, я... я...»
Когда Моника запыхалась, Гленн пробормотал в благоговейном ужасе: «Черт возьми».
"Так значит, это Моника полностью разгромила моего мастера в магической битве во время отбора Семи Мудрецов? "
«Ну, это немного не так...»
Все уставились на Монику глазами, которые видели нечто невероятное.
Атмосфера отличалась от той, что была, когда она раскрыла свою истинную личность.
Это... это... недоразумение! Тогда я просто боялась мистера Луиса и постоянно пускала в него заклинания широкого спектра действия...
Когда Моника затрясла головой так сильно, что казалось, будто у нее может свернуться шея, Хьюберт с ухмылкой добавил.
«И кстати, это ведь Моника ворвалась на ту магическую дуэль на днях и выбила из меня все соки, не так ли?»
"Ах, но это было потому, что старший Ди так ужасно себя вел со всеми...! "
"То, как ты использовала новейшее заклинание слежения, чтобы медленно мучить меня, а затем подменила книгу моих магических инструментов, чтобы захватить контроль и безжалостно показать мне разницу в нашей силе... это было просто великолепно, не так ли? А? Моника?"
«Прекрати, пожалуйста!»
Информация продолжала сыпаться, каждая порция была тревожнее предыдущей - кто бы там ни был, его избивали до полусмерти и так далее.
Этот разрыв казался совершенно несовместимым с робкой Моникой Нортон, что приводило всех в полное недоумение.
Альберт пробормотал: «Раз уж ты об этом заговорил, то высота на церемонии была...», а Элиана улыбалась и бормотала: «О боже, о боже», ее глаза метались по сторонам.
В то время как один человек оставался непоколебим.
"Значит, Семь мудрецов этой страны - это группа шахматных мастеров. А другие мудрецы тоже грозны?" (ПП: рука-лицо)
При словах Роберта Винке, всегда прямолинейного человека, помешанного на шахматах, Моника не смогла удержаться от странной улыбки.
«Хм... Семь мудрецов не имеют никакого отношения к шахматам, видите ли...»
Эллиот прижал руку к голове, словно терпя головную боль.
Семь мудрецов - это самые высокопоставленные маги в Королевстве Ридилл. Они занимают должности, эквивалентные графским, и служат советниками Его Величества короля.
"Значит, Моника тоже играет с королем в шахматы... !? "
«Ради всего святого, не вмешивай сюда шахматы!»
Эллиот вскрикнул голосом, граничащим с криком, и опустился лицом на стол.
Рядом с ним Бриджет пробормотала: «Наконец-то все стало понятно» и посмотрела поочередно на Монику и Изабель.
«Я всегда думала, что Моника Нортон - оперативник разведки, действующий по приказу графа Кербека... но если быть точной, она была телохранителем Его Высочества, которого поддерживал граф Кербек».
«Да... это была миссия по тайной охране Его Высочества...»
"Только Его Величество Король может командовать Семью Мудрецами. В таком случае вполне логично, что вы не могли раскрыть свою истинную личность".
Пока окружающие недоумевали по поводу истинной личности Моники, Бриджит, казалось, уже переключила внимание.
Ее янтарные глаза были устремлены прямо на Монику.
«И тот факт, что этот Мудрец сам раскрыл свою личность, говорит о том, что для этого есть веские причины, я так понимаю?»
Моника тяжело сглотнула и кивнула.
Вот тут-то и начиналось настоящее дело.
"Прежде чем я объясню обстоятельства... я бы хотела, чтобы все сначала прочитали вот это".
Моника встала и положила дневник между Эллиотом и Бриджет. Это был подлинный дневник Феликса Арка Ридилла.
Она хотела, чтобы его прочли все, но эти двое, знавшие покойного принца Феликса, должны были прочесть его первыми.
Эллиот и Бриджит озадаченно переглянулись, но когда они увидели первую страницу, их лица застыли в шоке.
Эллиотт широко раскрыл свои запавшие глаза и посмотрел на Монику.
«Откуда у тебя это...!»
"Пожалуйста, сначала прочитайте все. Я хочу, чтобы все здесь прочитали".
Бриджет ничего не ответила. Ее глаза уже следили за словами на странице. Эллиотт проглотил свои слова и начал читать дневник.
Как раз в этот момент горничная Изабель, Агата принесла чай для всех, и все пили чай и ждали, пока Эллиот и остальные закончат читать дневник.
В конце концов Эллиот и Бриджет, которые, казалось, дошли до последней страницы, вздохнули.
Лицо Эллиота, в частности, было настолько бледным, что его можно было назвать пепельным.
"Черт возьми, это...! Значит, этот парень..."
Эллиот слышал от Айзека об истинной судьбе принца Феликса. Возможно, именно поэтому он не мог скрыть своего волнения.
На лице Бриджет тоже появилось страдальческое выражение, тонкие брови сошлись вместе.
Подумав об их душевном состоянии, Моника обвела взглядом всех присутствующих в комнате.
"Во-первых, я бы хотела, чтобы все присутствующие прочитали этот дневник. Затем... я бы хотела, чтобы вы выслушали то, что я хочу сказать".
Эллиот передал дневник, который он закончил читать, Сирилу. Один за другим все присутствующие в комнате прочитали дневник принца Феликса.
В дневнике содержалась правда десятилетней давности.
Дружба между юным принцем и его мальчиком-слугой, заговор герцога Клокфорда и... истинное желание принца Феликса.
Хьюберт, который читал дневник последним, откинулся на спинку дивана и повернул голову, чтобы посмотреть на Монику.
"Хм... Итак, десять лет назад Второй принц и его сопровождающий Айзек поменялись местами. Тогда, после того как был написан этот дневник, куда делся настоящий Второй принц?"
«...Мне сказали, что он скончался».
"Что ж, этого следовало ожидать. Это самое правдоподобное объяснение. Короче говоря, тот Феликс Арк Ридилл, которого мы знаем... Давайте называть его президентом студенческого совета, чтобы избежать путаницы. Президент студсовета - это Айзек, значит... Хм? Но это противоречит обвинению Мага Самоцветов в том, что «совсем недавно его заменили подделкой»... "
Он сделал паузу, поглаживая свою узкую челюсть и ухмыляясь.
"...Понятно. Президент Студенческого совета и герцог Клокфордский до сих пор сотрудничали. Но по какой-то причине они разошлись, и герцог Клокфордский решил избавиться от председателя Студсовета... Вот в чем суть. Маг самоцветов тоже всего лишь жертвенная пешка".
Быстрое мышление и острая проницательность Хьюберта были как нельзя кстати в этот момент.
Моника кивнула и произнесла.
"Этот человек... председатель Студенческого совета, он стремится сохранить честь настоящего принца Феликса. Для этого он намерен умереть как великий грешник".
Сохранить имя Феликса Арка Ридилла. В этом заключалась вся мотивация Айзека.
Ради этого он жил последние десять лет, отбросив собственное лицо и имя. Как идеальный принц, признанный всеми.
«Но если этого человека казнят как имперского мага... это вполне может спровоцировать войну с империей».
До всех дошли слухи, что герцог Клокфорд жаждет войны.
Только Гленн, не знакомый с внутренними делами, в замешательстве наклонил голову и пробормотал: «Неужели это так?»
В это время Альберт с горечью пробормотал.
«Так вот почему они так настаивали на моей помолвке с мисс Элианой?»
"Эх!? Альберт и Элиа обручаются!? "
От громкого возгласа Глена Элиана покраснела и поднялась со стула.
"Ну, это еще не решено, видите ли. Отец просто... вдруг ни с того ни с сего заговорил об этом..."
В отличие от взволнованной Элианы, Альберт оставался совершенно спокойным. Однако в глубине его глаз кипела тихая ярость.
"Отец мадемуазель Элианы, герцог Рейнебургский, находится в близких отношениях с герцогом Клокфордом. Скорее всего, они намерены выдвинуть меня, третьего принца, в качестве кандидата на трон. Эта помолвка - всего лишь основа для этого".
Если Альберт станет королем, герцог Клокфорд, скорее всего, возьмет на себя роль регента, захватит реальную власть и будет готовиться к вторжению в империю.
Для герцога Клокфордского неудобная марионетка больше не нужна.
«Я хочу помочь президенту студенческого совета и, более того, предотвратить войну».
Когда Моника произнесла эту фразу, Клаудия, склонившаяся над столом, словно труп, слегка пошевелилась. Сквозь пробор прямых черных волос на Монику устремился пристальный взгляд лазурно-голубых глаз.
«Невозможно».
Слова Клаудии, как потомка ученой семьи, имели вес.
"Действительно, публикация этого дневника раскрыла бы преступление, совершенное герцогом Клокфордом десять лет назад... но она также раскрыла бы преступление Айзека, его слуги... Как сообщник герцога, его казнь была бы неизбежна..."
Клаудия была права. Даже если бы вся правда стала достоянием гласности, казни Исаака не избежать.
Прежде всего, он сам не желает быть спасенным.
Моника сжала кулаки на коленях и заявила, почти отрывисто.
«У меня есть один план, всего один».
Назвать это планом было бы самонадеянно; это самый большой блеф Моники.
Но так мы сможем избежать и войны, и казни Айзека.
"Я не смогу осуществить этот план в одиночку. Поэтому я умоляю вас. Одолжите мне свои силы".
Когда Моника склонила голову, Сирил заговорил своим обычным строгим тоном.
"Бухгалтер Нортон, сначала объясните план. От этого зависит, предоставим мы свои силы или нет".
Хотя он и был суров, но за то, что он побуждал ее продолжать, Моника была ему благодарна.
Моника слегка кивнула и объяснила разработанный ею план. Содержание плана и порядок объяснения были тщательно проработаны, так что на это не потребовалось много времени.
«...Это план, который я разработала».
Все, кто услышал план, приняли мрачные выражения.
Конечно, этот способ мог предотвратить и войну, и казнь Айзека. Но это при условии, что он окажется успешным.
Клаудия, которая бесстрастно слушала, заговорила низким голосом.
"В случае неудачи дело не ограничится потерей места среди Семи мудрецов, понимаешь? ...Тебя казнят вместе с самозванцем".
Моника поджала губы и кивнула. Она уже приняла решение.
«В таком случае вся ответственность ляжет на меня».
В Верховном совете Моника одна будет принимать меры.
Она была готова к самому худшему: если Моника возьмет на себя всю ответственность и будет казнена. Без такой решимости она не сможет бороться с герцогом Клокфордом.
В напряженной атмосфере Сирил произнес.
«Вместо того чтобы думать о том, что произойдет, если мы потерпим неудачу, нам следует подумать о том, как увеличить шансы на успех этой операции».
Его слова изменили атмосферу.
По крайней мере, Сирил положительно отнесся к предложенному Моникой плану.
Сирил устремил на Монику острый взгляд, который он демонстрировал во время совещаний.
"Бухгалтер Нортон, у меня есть вопросы по поводу этой операции. В частности, относительно магического устройства, которое лежит в основе этой операции..."
«Черный Грааль...»
Магическое устройство, которое пытался создать отец Моники. Прибор, способный анализировать кровь для выявления кровных родственников.
Это абсолютно необходимо для операции.
«Неужели... его действительно можно создать?»
Вместо ответа Моника достала документы, которые принесла с собой. Толстые, как словарь, они представляли собой чертежи ее отца, измененные самой Моникой.
Моника передала документы Хьюберту, сидевшему на диване.
"Что касается создания магических устройств, думаю, старший Ди знает больше, чем я... Ничего, если он посмотрит?"
"Хм, а я-то думал, что меня вызвали, чтобы я засвидетельствовал, что вы - настоящая Молчаливая Ведьма... Понятно, значит, все так и есть".
Хьюберт небрежно пролистал документы.
Это было так быстро, что можно было усомниться в том, что он действительно читает, однако Хьюберт твердо помнил содержание.
Дойдя наконец до последней страницы, Хьюберт откинул голову назад и рассмеялся.
"Ах-ха-ха-ха! Что это такое! Оборудование и материалы, подходящие для профессорского класса Минервы! Стоимость, должно быть, астрономическая, да? Достаточно, чтобы построить дом в столице?"
"У меня есть деньги. Я... не потратила ни копейки из своей зарплаты".
"А где ты возьмешь материалы? Камни, обработанные для магических устройств, краски, различные химические растворы для извлечения эссенции маны... Все это не так-то просто достать, верно?"
Действительно, изготовление Черного Святого Грааля требует оборудования, материалов и времени.
Именно поэтому, по ее мнению, Моника одна не справилась бы с этим в срок.
«...Лана, сможешь ли ты достать перечисленные здесь предметы в течение недели?»
Когда Моника показала ей список материалов, Лана выглядела слегка удивленной.
Но тут же эти широкие, яркие глаза сузились, когда она прочла текст на странице. Это был взгляд искушенного в торговле торговца.
"Что касается руд, то если мы обратимся в главный филиал, то сможем сразу же подтвердить наличие. Даже если их не окажется в наличии, у меня есть связи с ювелирами, так что я уверена, что мы сможем их достать. Что касается зелий, то у моего отца есть знакомый в гильдии торговцев, специализирующихся на магических артефактах, так что мы запросим их через него. Неделя - это, конечно, мало, но если мы воспользуемся быстрой лошадью, то, думаю, вполне успеем".
Если бы Моника сама закупала все эти предметы, на это ушло бы больше месяца. Вот как сложно добывать материалы для магических устройств.
До заседания Совета осталось всего две недели. Одна неделя уйдет на закупку материалов. На создание магического устройства - чуть меньше недели. Это значит, что мы успеем как раз вовремя.
Хьюберт, несомненно, гений, когда дело доходит до создания магических устройств. Он превосходит Монику в техническом мастерстве.
"Если материалы готовы, ты сможешь его сделать, верно, Ди?
"Для его изготовления нужно соответствующее оборудование, да? ... Минерва? Мне запрещено посещать Минерву, вы знаете?"
«Нет.»
Минерва, вершина учебных заведений для магов, может похвастаться отличными условиями для создания магических артефактов.
Однако создание магического устройства в Минерве сопряжено с риском, что Луис заметит его. Этого нужно избежать любой ценой.
Поэтому Моника уже позаботилась об альтернативных местах.
"Что касается помещений... Я незаметно договорилась с графом Амбердом".
Граф Амберд.
При этом имени Моника скептически посмотрела на всех присутствующих.
Первым заговорил Нил.
«А, шахматный турнир!»
Молодой граф Амберд, Барни Джонс, только недавно унаследовавший свой титул, - однокурсник Моники по Минерве, а теперь ее соперник.
Лана пробормотала себе под нос: «Этот ботаник в очках?»
Сегодня утром я поспешила на встречу с Барни... графом Амбердом, чтобы получить разрешение на использование их оборудования.
В поместье Амберд работает множество мастеров, специализирующихся на изготовлении магических артефактов, в том числе несколько известных мастерских. Моника договорилась с Барни об аренде одной из таких мастерских.
Если Барни предоставит оборудование, Лана - материалы, а Хьюберт - технические знания, то создание Черного Святого Грааля будет вполне осуществимо.
"Хм, хм, хм~. Я ведь никогда не говорил, что буду помогать, верно? ... Естественно, за это полагается награда, не так ли?"
Хьюберт похабно ухмыльнулся, а Гленн сморщил нос.
Но замечание Хьюберта вполне соответствовало ожиданиям Моники.
«...Я подготовлю сцену для магического боя, как и полагается старшему Ди».
«А ты будешь с ним сражаться, Моника?»
"Нет. Но я гарантирую, что это будет исключительно грозный противник. Старший Ди будет очень доволен".
И эта магическая битва также была одним из ключевых элементов операции.
Задержать определенного человека. Магическая битва для этой цели.
Когда Моника назвала имя этого человека, все в комнате замолчали, а Хьюберт разразился хохотом.
"Блестяще! Блестяще! Такая возможность выпадает нечасто! Моя королева действительно знает, как использовать своих собак".
«Э-э, старший Ди... насчет этой „королевы“... не могли бы вы... прекратить...»
Хьюберт не обратил внимания на слабый протест Моники.
Он поднялся с дивана, опустился перед Моникой на колени и широко улыбнулся.
"Приказывайте, моя королева. Прикажите своему псу разорвать горло своей жертве".
«Нет, не нужно вырывать горло... достаточно просто сдерживать его...»
Ужасающий вид Хьюберта, стоящего на коленях перед Моникой, лишил всех дара речи.
Моника, не в силах больше терпеть, тихонько хныкала, почти плача, когда Сирил вмешался.
"Я понял суть плана. Я сделаю все возможное, чтобы помочь... но..."
Сирил сделал паузу, оглядывая всех присутствующих в зале студенческого совета.
"Это операция, где один неверный шаг может привести к краху. Участие в ней не является обязательным. Если кто-то хочет отказаться, пожалуйста, покиньте комнату".
«Я согласна».
без колебаний заявила Лана.
"Если мои друзья рассчитывают на меня, я выложусь по полной. Время дорого, поэтому мы отправимся сразу же после этой встречи".
Лана фыркнула и вызывающе ухмыльнулась.
«Я тоже буду помогать».
Следующим кивнул, как ни странно, третий принц, Альберт.
"У меня есть своя королевская гордость. Я хочу отомстить взрослым, которые относились ко мне с презрением".
После этого Нил спокойным голосом произнес.
"Я тоже помогу. Эта операция... Я считаю, что наши шансы на успех очень малы. Освободить президента студенческого совета и предотвратить войну. Нам это точно удастся".
«Если Нил сотрудничает, мы не можем позволить себе потерпеть неудачу и погубить его...»
пробормотала Клаудия рядом с Нилом. Вид у нее был пресыщенный, но, похоже, она все же согласилась сотрудничать.
«Я тоже буду помогать».
Роберт Винкель плавно поднял руку. Он был единственным представителем соседнего королевства Рэндалл.
Если Королевство Ридилл и Империя вступят в войну, наше Королевство Рэндалл, расположенное между ними, не останется невредимым... Более того, не исключено, что Королевство Ридилл нападет на Рэндалл первым, используя его как плацдарм для вторжения в Империю. И прежде всего...
И без того суровое лицо Роберта еще больше напряглось, когда он посмотрел на Монику.
"Мой старший брат говорит мне: «Никогда не упускай возможности проявить себя как мужчина»."
Что значит «проявить себя»? задалась вопросом Моника.
Должна ли она пока просто смотреть на Роберта?
В ответ на недоумение Моники Роберт с полной серьезностью произнес.
«Пожалуйста, мисс Моника, наблюдайте за мной, сколько душе угодно».
«Д-да...!»
Моника поджала губы и пристально посмотрела на Роберта. Роберт в ответ уставился на нее.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга, пока рука в перчатке плавно не прервала их взгляд. Это была рука Сирила, который незаметно для всех поднялся.
Моника моргнула и посмотрела на Сирила, который неловко прочистил горло.
«Сэр Сирил?»
« ............ »
«Эм?»
«...Ладно, вернемся к делу».
быстро сказал Сирил. Верно. Они как раз набирали участников для операции.
И тут послышался тоскливый вздох. Это была Бриджет, прижавшая к губам веер.
"Придумав такой смелый план, вы ведете себя довольно ненадежно... Эта операция полностью зависит от вас, Моника Нортон".
Бриджет намеренно обращалась к Монике по фамилии Нортон и пристально смотрела на нее.
"Высший совет - это место, где собираются самые влиятельные люди страны. Следовательно, с таким мелкобуржуазным отношением все, что вы скажете, будет встречено насмешливым фырканьем".
«Уф... это... ну...»
Моника прекрасно понимала, что в ее внешности и поведении не хватает достоинства, подобающего одному из Семи мудрецов.
Пока Моника сокрушалась, Бриджет захлопнула складной веер и объявила.
«Чтобы ты, как член студенческого совета, не опозорилась на Высшем совете, я проведу с тобой тщательный инструктаж».
Решительная улыбка на ее прекрасном лице слегка дрогнула, а в самом конце промелькнула нотка печали.
"Поэтому спасите этого глупого слугу и передайте... истинное желание Его Королевского Высочества принца Ф".
От этой улыбки сердце Моники словно сжалось.
(Какая же она невероятно сильная.)
Она годами преследовала настоящего Феликса, узнала жестокую правду и должна была быть раздавлена как никто другой.
И все же она смотрела в будущее.
Бриджет со свойственным ей спокойствием спросила Эллиота.
"Остался только один действующий член студенческого совета, который не высказал своего мнения. Что вы будете делать, секретарь Говард?"
Эллиот, которому был задан этот вопрос, прислонился щекой к руке, выглядя несколько измученным.
"...О, Боже, мне конец. Мне действительно конец. Я планировал остаться простым наблюдателем".
Да, Эллиот был сторонним наблюдателем до конца. Он многое знал, но не был глубоко вовлечен в происходящее, а просто наблюдал.
Тем не менее человек, который знал Айзека и Феликса лучше, чем кто-либо другой в этом месте, был не кто иной, как Эллиот.
"Ах, да. Если подумать, я до сих пор не сказал ему «я же тебе говорил». Неплохо было бы помочь ему спастись, чтобы я мог показать на него и посмеяться".
Сардоническая улыбка вернулась на лицо Эллиота. Он зачесал волосы назад и сузил запавшие глаза.
«Посмотрим на его лицо, когда он поймет, что его спас кто-то, кого он ненавидит».
С этими словами Эллиотт медленно обвел взглядом комнату и наконец остановился на местах новых членов студенческого совета.
"Итак, все действующие члены студенческого совета кивнули в знак согласия. Что насчет оставшихся двух?"
Оставшимися двумя были Гленн и Элиана.
Когда разговор перешел на нее, Элиана тихонько прошептала Глену.
«Лорд Гленн... что вы будете делать?»
В такие моменты Гленн, который обычно первым высказывал свое мнение, будь то за или против, сейчас стоял со скрещенными руками, выглядел обеспокоенным и молчаливым.
И правильно. Из всех них Гленн, несомненно, больше всех переживал из-за участия в этой операции.
Моника не могла заставить себя принудить Гленна к сотрудничеству.
Пока все наблюдали за тем, что решит Гленн, он наконец заговорил.
"...Верно. Я принял решение. Я все как следует обдумал".
Гленн начал говорить таким тоном, словно разговаривал сам с собой.
"Когда я учился в Минерве, я совершенно ненавидел школу. Ничего, кроме неприятных вещей, ни капли веселья..."
Гленн прервал себя и посмотрел на Хьюберта. Хьюберт, однако, выглядел совершенно невозмутимым.
Гленн нахмурился, нахмурив брови, но, взяв себя в руки, продолжил.
"Но с тех пор как я попал в эту Серендийскую академию, каждый день был чертовски прекрасным... Отчасти благодаря таким товарищам, как Нил и Моника... но я считаю, что влияние президента студенческого совета тоже имеет значение".
Гленн начал перечислять воспоминания, пересчитывая их по пальцам: барбекю в заднем саду, постановка спектаклей для школьного фестиваля.
Глаза Сирила расширились от удивления - "Барбекю на заднем дворе!" - но Нил успокоил его успокаивающим "Вот, вот".
"Так я хочу помочь президенту студенческого совета! А потом, на церемонии вручения дипломов, я скажу «Поздравляю с окончанием школы!» президенту студенческого совета!"
Мистер Гленн... спасибо.
Моника глубоко поклонилась, а Гленн широко ухмыльнулся, показав свои белые зубы.
«Не нужно формальностей!»
При виде характерной для Гленна жизнерадостности Элиана, сидевшая рядом с ним, заметно расслабилась и испустила вздох облегчения.
"Ну, я... Полагаю, я могла бы помочь за кулисами, если это все, что нужно".
Элиана выразила свое согласие.
Никто не пытался покинуть комнату.
Сирил кивнул: «Верно», - и оглядел группу.
"Итак, с этого момента мы начинаем операцию: Спасение президента студенческого совета Академии Серендии!"
При этих мощных словах Моника почувствовала, как ее собственная кровь громко запульсировала во всем теле.
Противник был самой могущественной фигурой в стране. Все шансы были направлены против них. Поражение означало верную гибель.
Однако тело Моники ничуть не дрожало. Ее грудь наполняла эмоция, сильнее страха.
«Мы добьемся успеха, непременно».
Слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить. Сирил вызывающе улыбнулся. «Конечно».