СЛУЧАЙ III: Меланхолия циника: ~Музыкант Плейбой и слухи о старом общежитии~
СЛУЧАЙ III: Меланхолия циника: ~Музыкант Плейбой и слухи о старом общежитии~
"Ах, какая красота украшает мои глаза! Тебе я посвящаю эту песню".
Бенджамин Мординг начал играть на скрипке, которую держал в руках.
Пьеса, изначально написанная для фортепиано, была написана как благословение для влюбленных во всем мире. Исполнение ее на скрипке требовало высокого уровня мастерства. Некоторые играли ее в другом ключе, чтобы использовать открытые струны, но Бенджамин намеренно придерживался оригинального ключа.
Изящная, нежная мелодия разносилась по аудитории второго курса. Все присутствующие прекратили свои разговоры и работу, чтобы вслушаться в ее ноты.
Когда чудесное исполнение наконец закончилось, красавица, которой была посвящена песня, - студентка второго курса и дочь маркиза Хайоуна Клаудия Эшли - закрыла книгу, которую читала. Ее голова лениво опустилась на одну сторону, как будто она была слишком тяжелой для нее.
«Даже самая прекрасная музыка - всего лишь шум для тех, кто не хочет ее слушать...», - сказала она. «Вы понимаете, да?»
В то утро, когда Эллиот Говард лежал в постели и корчился от боли, шел проливной дождь. Он ненавидел дождливые дни. От них промокала одежда, пушились волосы, заглушалась скрипка. В них не было ничего хорошего.
«Уже утро, лорд Эллиот».
Он услышал слова слуги как раз перед тем, как с него одним грубым, безжалостным движением сдернули одеяло. Все слуги дома Говарда знали, что если проявить к Эллиоту хоть каплю милосердия, он никогда не встанет утром.
Все еще только наполовину проснувшись, он сел и пробормотал: «Бабушка, а можно мне в чай осенние листья бурого дерева и молоко...?»
"Бабушки здесь нет. Я ее сын".
«И добавь сначала молоко...»
"Да, да. Должен сказать, вы - невыносимый молодой господин".
Такой невыносимый молодой хозяин- так любила говорить старушка по имени Бабушка, которая присматривала за Эллиотом, когда он был дома. В последнее время эта фраза, похоже, заразила и ее сына. Яблоко от яблони далеко не падает, верно? «Должен сказать», которое он добавил спереди, тоже придавало ей изрядную длину.
"Возьмите себя в руки," - продолжал мужчина. «Вы же не хотите опоздать на занятия».
На занятия. Точно. Сегодня у него были занятия.
Это была не его кровать дома. Это была его комната в общежитии Академии Серендии. Его сознание понимало это наполовину, но, к сожалению, другая половина все еще находилась в мире снов. Его тело тем временем искало свое теплое одеяло, а рука тянулась, чтобы ухватиться за него. Но слуга быстро отнял его.
" Идем, переоденьтесь. Вы опоздаете к завтраку".
«...Верно.»
"Базар сегодня после школы, да? Вы не идете?"
«...Нет.»
Когда слуга помогал ему переодеться, он услышал пронзительный голос Сирила из коридора.
"Гленн Дадли! Никакой сушки рыбы в общих помещениях общежития!"
"Но ведь идет дождь! Я не могу делать это на улице. В этом месте самый лучший поток воздуха".
Глупые простолюдины и их дурацкая утренняя энергия, подумал Эллиотт, зевнув.
Эллиотт никогда не был утренним человеком. Он просто не мог заставить свой мозг включиться, а тело - не чувствовать тяжести. Тем не менее к тому времени, как он привел себя в порядок и появился в кафетерии общежития, он уже проснулся - во всяком случае, по его меркам. На самом деле его глаза все еще были полузакрыты, а когда он двигался, то словно продирался сквозь грязь.
Он зевнул, без всякой причины разрывая хлеб на мелкие кусочки, когда кто-то занял место напротив него. Это был его старый друг Бенджамин Мординг.
Хрупкое, нежное лицо мальчика было окрашено в цвет меланхолии, когда он поднял руки к небу и воскликнул: «У меня завал!»
"...О, - сказал Эллиотт.
«Завал, я говорю!»
«...Точно».
Так они и продолжали: Бенджамин восклицал, что у него завал, а сонный Эллиот что-то бормотал в ответ. Когда они повторили этот цикл более десяти раз, последний наконец начал просыпаться по-настоящему.
Эллиотт запил хлеб, который теперь был разорван на мелкие кусочки, чаем и уставился на сидящего напротив мальчика, который жалобно причитал. "Почему ты такой шумный по утрам? И вообще, что? Завал? Не волнуйся. Ты гений. Вся твоя музыка звучит возвышенно".
"О, Эллиот, друг мой! Представьте себе, как приятно проснуться среди весеннего солнца и звуков тающего снега, превращающегося в воду и уносящегося прочь! Подумайте о тепле! Эмоции! Я не мог выразить ничего из этого своей музыкой... Мое исполнение не могло вызвать солнце, чтобы растопить зимний снег!"
«...Что именно ты сделал на этот раз?»
Эллиот выбрал именно эти слова, потому что знал Бенджамина уже много лет. Когда мальчик впадал в депрессию, это обычно происходило из-за того, что он создавал проблемы с девушкой. Он постоянно порхал от одной роскошной женщины к другой; на самом деле во время школьного фестиваля он был с тремя такими женщинами.
Наверное, они узнали, что он их троекратно обхаживает, подумал Эллиотт.
Затем Бенджамин печально поднял глаза к небу, его льняные волосы колыхались. «Я выступал перед мисс Клаудией Эшли... скажем так, без восторженных отзывов».
«......»
Эллиотт немедленно огляделся. К счастью, ни Сирила, ни Нила в пределах видимости не было.
«Эй!» - крикнул он. "Мисс Клаудия помолвлена! Ее приемный брат входит в студенческий совет! У тебя хватает наглости говорить мне об этом!"
«Но я ничего не могу с собой поделать, Эллиотт... Всякий раз, когда я вижу влюбленную красавицу, мои инстинкты музыканта требуют, чтобы я предложил ей выступить».
Проблема Бенджамина заключалась в том, что он любил красивых женщин, которые уже были влюблены, и не имело значения, был ли он объектом их привязанности.
В итоге он влюблялся в женщину, у которой уже кто-то был, поднимал шум по этому поводу и получал разбитое сердце. После этого, пока он не найдет кого-то или что-то еще, чему можно посвятить себя, он никогда не выберется из своей депрессии.
"Вы уже слышали мое дело," - сказал Бенджамин. "Я пришел просить тебя о помощи, чтобы выбраться из этого застоя, друг мой! Ты обязан прийти мне на помощь".
«На самом деле нет». Эллиот нахмурился.
Бенджамин зачесал назад свои льняные волосы и одарил Эллиота тонкой, многозначительной улыбкой. "Хе-хе. Похоже, ты не понимаешь, Эллиот. Зимний концерт состоится на следующей неделе. На нем будет держаться гордость академии. А я - солирующий скрипач".
«Ты... Почему, ты...»
На концерте будут присутствовать гости из-за пределов академии, а спонсировал его студенческий совет, так что несерьезное выступление наверняка поставит их всех в неловкое положение.
Наблюдая за тем, как его друг гримасничает, Бенджамин отщипнул виноградину с тарелки Эллиота и подмигнул.
«Разве ты не думаешь, что член студенческого совета несет определенную ответственность за успех сольного концерта?»
Как же так получилось? подумал Эллиот, в отчаянии повесив голову.
«Эй, Моника, когда у тебя день рождения?»
Лана раскрыла книгу, задавая этот вопрос. У них был перерыв между занятиями.
«Хм, это первый день первой недели Шелгрии...»
Подруга Моники кивнула, затем пролистала страницы книги.
Похоже, это была книга по астрологии, хотя и не техническое руководство с подробным описанием того, как читать звезды. Это была книга для развлечения, рассчитанная на широкие массы, в которой предлагалось предсказать судьбу по дню рождения. Так, по крайней мере, считала Моника.
"Если вы родились в этот день, вы добрый человек," - читала Лана. «Но вы склонны влезать в чужие дела, выполнять сложные задания и попадать во множество неприятных ситуаций».
Моника, которая оказалась здесь только потому, что коллега втянул ее в сложное задание по проникновению, была ошеломлена. Эта астрологическая книга настолько правильная, что это пугает, подумала она.
«Ваши талисманы удачи - кофе, белые аксессуары и фиалки... Вот что там написано».
В этот момент челюсть Моники упала на стол. Лана озорно усмехнулась.
"Это одна из книг, которую недавно подарили библиотеке, - объяснила она. «Все говорят, что она очень точная».
«А автор... случайно не...?»
"Леди Мэри Харви. Сама Звездная Ведьма. Ну, знаешь, из Семи Мудрецов".
Моника не могла в это поверить. Значит, это была она. Эту книгу написала главный пророк королевства. Неудивительно, что она была такой точной.
Если она была подарена недавно, интересно, не от Хеймов ли она... Моя диссертация тоже была подарена, в конце концов... Она горько улыбнулась, вспомнив неудачную миссию по ее прочтению.
« Эй, Моника». Лана закрыла книгу и посмотрела на подругу. «Ты слышала о базаре, который будет проходить после уроков сегодня и завтра?»
«Да».
Несколько раз в год Академия Серендии приглашала торговцев и устраивала базар на территории школы. Будучи переведенной студенткой, Моника еще не сталкивалась с подобными мероприятиями. Но, по словам Ланы, там продавали самые разные вещи, от одежды и аксессуаров до мелочей, книг, выпечки и чайных листьев. По всей видимости, там даже работали портные, которые прямо на месте снимали с вас мерки и принимали заказы на одежду.
«Я не могу пойти сегодня, но... Не хочешь ли ты пойти завтра вместе?» спросила Лана.
Глаза Моники заблестели от такого приглашения. Она ничего особенно не хотела покупать, но мысль о том, чтобы пройтись по магазинам вместе с Ланой, заставила ее сердце забиться.
«Да... С удовольствием!»
«Тогда решено», - сказала Лана, улыбаясь. "Согласно этой книге, мой талисман удачи - жемчужина. У меня уже есть несколько жемчужных аксессуаров, но если я найду на базаре действительно красивый, то хочу его приобрести".
Моника с воодушевлением кивнула, но часть ее мыслей обратилась к заданию охранять Феликса. Злоумышленники и раньше проникали на территорию кампуса под видом торговцев, и школа собиралась приложить больше усилий для проверки посетителей базара и усиления безопасности в целом.
Юэн, с которым Моника столкнулась на шахматных соревнованиях и на школьном фестивале и который использовал магию, изменяющую тело, был проклят шаманом Бездны Рэем Олбрайтом. По словам Рэя, проклятие продлится месяц, так что Юэн вряд ли нападет в течение этого времени. Тем не менее им все равно следовало быть осторожными, и она намеревалась не терять бдительности.
Не думаю, что принц собирался посетить базар... (ПП: Ясно, опять у Моники с Феликсом будет свидание)
В таком случае не мешало бы поручить Неро и Рин присмотреть за Феликсом.
«О нет!» - воскликнула Лана. "Мой следующий урок в другой комнате, так что мне пора идти. Увидимся позже, Моника!"
«Хорошо», - ответила Моника, кивнув в ответ.
Она взяла свои учебники и поднялась. Следующим занятием был один из факультативов - шахматы, которые нравились ей почти так же, как математика. Это и мысли о планах на следующий день придали ей бодрости.
Жду не дождусь базара... Может, присмотрюсь к бумаге и чернилам или еще к чему-нибудь.
В голове пронеслись мысли о предстоящем событии, и она открыла дверь в свой следующий класс...
«......»
...и замерла у самого входа.
Посреди комнаты стоял Бенджамин Мординг, прижав правую руку ко лбу, а левую - к бедру. Все его тело было скрючено, ноги скрещены, а голова откинута назад, так что он смотрел в потолок. Он не двигался. Рядом Эллиотт, явно раздраженный, расставлял фигуры на шахматной доске.
Моника задумалась, не стоит ли окликнуть их. Ситуация казалась ей немного неловкой.
Пока она колебалась, Бенджамин наклонил голову вперед. Их глаза встретились.
"Добрый день, мисс Нортон. Если вам интересно, почему я принимаю такую позу, то я пытаюсь использовать все свое тело, чтобы выразить свою агонию. И да, для такого музыканта, как я, выразить свою агонию с помощью собственного тела, а не музыки, может означать только одно - музыка иссякла!"
"Садись, белочка, - сказал Эллиот. «Занятия начинаются».
Профессор Бойд как раз вошел через другую дверь, поэтому Моника поспешила к своему столу и села. Даже Бенджамин после взгляда учителя уселся на место рядом с Эллиотом.
« Провал?»
Моника в замешательстве наклонила голову, переставляя шахматные фигуры.
Шахматный класс был разделен на несколько рангов в зависимости от мастерства. Ученики одного ранга играли друг с другом, поэтому Моника часто играла с Эллиотом и Бенджамином, которые вместе с ней участвовали в шахматном соревновании.
Сегодня она впервые играла с Бенджамином, и его партии явно не хватало обычной живости.
По его собственным словам, его шахматы представляли собой «многогранность самой музыки». По сути, он не был привязан к какой-то определенной манере игры. Иногда он выстраивал сильную защиту, а иногда смело шел в атаку. Его игры были разнообразны, как он и утверждал.
В тот день, однако, его старания казались половинчатыми, независимо от того, занимал ли он оборонительную позицию или переходил в атаку. Когда Моника указала на это во время послематчевого разбора, Эллиотт, наблюдавший за игрой, вздохнул и пояснил: «Он говорит, что у него кризис».
Бенджамин дико тряхнул своими льняными волосами, используя драматические движения и жесты, чтобы показать свое расстройство. "Должно быть, в сегодняшней игре проявились мрачные небеса, затмевающие музыку в моем сердце. Аххх, как бы я хотел выразить эту печаль с помощью своей скрипки, но теперь даже ноты моих выступлений подобны тучам, заслоняющим солнце... Если так пойдет и дальше, то на следующем концерте я буду играть даже самую светлую и веселую музыку в стиле lamentabile!"
«Хм...» Моника не понимала большинства слов, быстро слетавших с губ Бенджамина. Она знала только, что он встревожен. Неловко она сказала: «Это, наверное, трудно».
"О, это так, так! И поэтому мне бы очень хотелось, чтобы вы помогли и в этом вопросе, мисс Нортон".
«А?» - сказала она, ее рот был полуоткрыт.
Эллиотт усмехнулся, выглядя измученным. «Он утверждает, что студенческий совет обязан обеспечить успех его следующего сольного концерта, так что ты в этом участвуешь, нравится тебе это или нет, маленькая белка».
«Но я не... я ничего не знаю о музыке... Что я должна... должна...?»
"Не волнуйся. Я разбираюсь в музыке, но даже я понятия не имею, что с ним происходит".
Не значит ли это, что они ничем не могут помочь?
Пока Моника дрожащими губами бормотала какую-то чушь, Бенджамин положил руку на грудь и заявил: "Выйти из этого застоя можно только с помощью любви! Да, любовь! Бабочки в моем сердце! Она должна прыгать, она должна парить! Вот ключ к освобождению!"
Любовь была темой, которую Монике было особенно трудно понять. В ее случае пришлось бы начать с самого начала - с определения самого слова. Что же такое любовь? Она сложила руки и крепко задумалась.
Эллиотт понизил голос. "Потише, Бенджамин. Мистер Бойд смотрит на тебя".
«Ах, моя ошибка».
Бенджамин приложил руку ко рту, затем испустил одинокий вздох и уставился в пустоту. Неужели он видел ту, в которую был влюблен?
"Аххх, мисс Клаудия Эшли. Всякий раз, когда я думаю о вас, мое сердце не может не трепетать".
«Хва?!» - вскрикнула Моника.
И тут же закрыла рот руками. Строгий профессор Бойд теперь смотрел прямо на нее.
Говоря более мягко, она спросила Бенджамина: «Та, в которую вы влюблены... Это леди Клаудия?»
« Безумие, верно?» вмешался Эллиот. «Я тоже так думал».
Возможно, из-за того, что он давно знал Бенджамина, слова Эллиота прозвучали еще более язвительно, чем обычно.
Клаудия Эшли, дочь маркиза Хайоуна, считалась одной из трех самых красивых девушек в академии. И хотя она уже была помолвлена с Нилом, казалось, мальчикам, добивавшимся ее руки, не было конца. Бенджамин, должно быть, был одним из них.
«А почему сейчас?» - спросил Эллиот. "Ты и раньше был с ней рядом. В прошлом году ты занимался с ней шахматами, не так ли?"
"О, я всегда считал ее очаровательной. Она красавица, но еще больше - она влюбленная красавица".
Заявление Бенджамина только смутило Монику.
Эллиотт ввел ее в курс дела. "Бенджамин влюбляется в красивых людей, которые уже влюблены. И только если у них красивые лица, так что можешь быть спокойна".
Он хотел сказать, что это был злобный подкол в адрес простой и непривлекательной Моники, но ее такие вещи не особенно волновали, поэтому она просто неопределенно кивнула и сказала: «О».
Бенджамин проигнорировал их обмен мнениями, и выражение его лица становилось все более и более восхищенным по мере того, как он продолжал. "Она всегда была очаровательна, но в день школьного фестиваля цветок ее любви был в полном расцвете. Я это заметил. Когда женщина влюблена, ее красота возрастает. И эта красота ослепила меня".
Внезапная слепота может указывать на болезнь глаз, подумала Моника со всей серьезностью. Может, ему стоит обратиться к врачу?
Эллиотт устало перевел. "В общем, Бенджамин влюбился в мисс Клаудию. Не подумав, он посвятил ей песню, и она ее возненавидела. Это привело его в упадок".
«О. Я, эм... думаю, я поняла?»
«Я могу предложить три возможных решения». Эллиотт поднял три пальца перед Моникой так серьезно, как будто объяснял шахматную стратегию. "Первое: мисс Клаудия отвечает на его чувства. Второе - он влюбится в какую-нибудь другую девушку. Третье - он становится одержим чем-то другим, нежели любовь. Честно говоря, первый вариант никогда не сработает, да и к тому же будет безрассудным. Так что придется выбрать один из двух вариантов".
Он сделал паузу, затем слегка наклонился вперед и снова понизил голос.
"И не рассказывай ничего из этого ни Сирилу, ни офицеру Мэйвуду. Если станет известно, что Бенджамин влюблен в мисс Клаудию... ну, Сирил будет в бешенстве. Это я тебе могу обещать".
Трудно было представить, как отреагирует добродушный Нил, но реакцию Сирила было легко представить даже Монике. Вечно серьезный вице-президент наверняка скажет что-нибудь вроде «Моя сестра помолвлена, поэтому вы должны немедленно прекратить за ней ухаживать». А когда Бенджамин откажется отступить, Сирил придет в ярость и накричит на него, рассеивая холодный воздух во все стороны. В худшем случае весь класс может покрыться инеем.
«И если это случится, - продолжал Эллиотт, - у нас не останется другого выбора, кроме как привлечь принца».
«...Да».
Другими словами, им нужно было вывести Бенджамина из депрессии, не дав Сирилу и Нилу узнать об этом. Для этого нужно было, чтобы он либо влюбился в какую-нибудь другую красавицу, либо стал одержим чем-то совсем другим.
Моника не могла вспомнить ни одного влюбленного красавца, поэтому решила рассмотреть другую возможность.
«Тогда почему бы ему не попытаться найти решения нерешенных задач по математике?» - предложила она. "Когда я сосредотачиваюсь на чем-то подобном, я могу не спать три ночи подряд! Я рекомендую попытаться доказать гипотезу о близнецах-праймах..."
«Послушайте, мисс Нортон...» простонал Эллиот, сузив глаза.
Бенджамин театрально зачесал назад челку и сказал: "Хе-хе. Не хочу хвастаться, но мои оценки по всем предметам, кроме музыки и шахмат, находятся на самом дне!"
"Ты прав, хвастаться тут нечем, так что прекращай. Ты ставишь меня в неловкое положение как своего друга".
Казалось, Бенджамину будет довольно сложно стать одержимым математикой. Если это и магия были исключены, то у Моники не было других предложений... Но как только она собралась сдаться, что-то пришло ей на ум.
«О, я знаю... Сегодня и завтра после школы будет базар, верно?» - сказала она, вспомнив, как забилось ее сердце, когда Лана пригласила ее. «Может быть, если ты найдешь там что-то замечательное... что-то, чем ты сможешь по-настоящему увлечься... это поможет тебе выйти из депрессии?» Последние слова прозвучали скорее как бормотание.
Эллиотт нахмурился. "Покупки? Он может просто попросить слугу сделать это".
«Нет, это замечательная идея, мисс Нортон!» - воскликнул Бенджамин. «Вы оба, встречаемся сегодня после школы у входа!»
Эллиот поднялся со своего места, взволнованный таким односторонним предложением. "Подожди минутку, Бенджамин. Ты не можешь решать все сам".
«Я... я... тоже...?» - спросила Моника.
Бенджамин театрально раскинул руки в стороны. "Ах, мой любимый друг, моя младшеклассница. Молись, не будь такой холодной, такой бесчувственной. Шопинг в одиночестве был бы слишком печальным. Музыканты - хрупкие создания. Одиночество для нас смертельно".
Затем это самопровозглашенное хрупкое создание начало выстраивать шахматные фигуры, радостно напевая про себя.
Эллиотт приложил руку ко лбу и вздохнул. "Вот дерьмо. Бенджамин перестает слушать, когда становится таким... Это было твое предложение, так что не убегай, белочка".
«Ой...»
Потухшие глаза Эллиота горели решимостью. Он не собирался позволить ей сбежать.
Если бы погода была ясной, базар проводился бы на улице, на территории школы. Но дождь лил без перерыва с самого утра, поэтому вместо этого они устроили ярмарку в зале, где проводились торжественные церемонии и балы.
Моника пришла на место встречи немного раньше и заглянула внутрь. Она расширила глаза, увидев оживленную толпу.
Здесь больше людей, чем я думала...
Студенты были не единственными посетителями - многие из тех, кто делал покупки, были их слугами.
Чем выше был ранг дворянина, тем реже он ходил за покупками лично. Эллиот был одним из таких примеров. Обычно такие дворяне либо поручали слуге идти вместо себя, либо вызывали торговца к себе домой.
Но в отличие от городских базаров, в Академии Серендии вход был разрешен только тем, кто связан со школой. Это позволяло не беспокоиться о похищении или краже вещей карманником. К тому же все магазины, участвующие в ярмарке, отбирались вручную и были первоклассными, что гарантировало беззаботность покупок. Возможно, именно поэтому среди толпы то тут, то там виднелись несколько высокородных студентов.
«...А?»
Внезапно Моника заметила белый носовой платок, лежащий на полу неподалеку. Она огляделась по сторонам, но, похоже, никто его не искал.
Не желая, чтобы кто-то наступил на него и испачкал, она подняла его. Он был сделан из высококачественного льна, но, развернув его, она не увидела ни имени, ни инициалов, вышитых на ткани. Единственным украшением были цветы - ландыши.
Моника не очень разбиралась в вышивке, но стежки, которыми были вышиты цветы, были очень замысловатыми, заполняющими весь участок ткани линиями. То, что создательница изобразила лепестки ландышей без пробелов, говорило об искусном рукоделии.
По какой-то прихоти Моника перевернула его и заметила нечто странное на изнаночной стороне.
Обратная сторона вышивки тоже свидетельствовала о мастерстве человека. В какой-то степени талантливые вышивальщицы могли сохранять чистоту нитей даже при взгляде с изнанки.
Именно таким был платок, полученный ею от Кейси. Хотя с изнанки вышивка желтого цветка была не совсем такой же, нитки лежали аккуратно и близко к намеченной форме.
А вот вышивка на платке, который Моника только что взяла в руки, была довольно грубой с изнанки. Там, где были зеленые листья, торчали белые и синие нитки.
Но спереди все выглядит так аккуратно...
Совершенство лицевой стороны делало неряшливую работу на изнанке еще более любопытной. Моника сомневалась, что ее сделал мастер, - скорее всего, вышивал любитель. Возможно, на тренировочной ткани какой-нибудь знатной девушки. Вышивание было распространенным увлечением среди аристократок; в Академии Серендии даже существовал клуб по этому виду спорта.
Я принесу его в преподавательскую позже...
Убирая платок в карман, она услышала позади себя голоса Эллиота и Бенджамина. Голос первого был явно недоволен, а голос второго - свеж и радостен, как чистое голубое небо.
"Фу. Почему я должен идти гулять в дождливый день...? И ходить по магазинам..."
"Мы не гуляем, друг мой, ведь зал находится в помещении. А кроме того, звук дождя - сам по себе музыка. Мелодия, которую играет природа - почему бы нам не насладиться ею от души!"
«Не понимаю, откуда в тебе столько энтузиазма, когда ты, по идее, должен быть в упадке...», - проворчал Эллиотт, выглядевший не только недовольным, но и измученным.
"Здравствуйте, - сказала Моника, слегка поклонившись.
Бенджамин, похоже, был в очень хорошем настроении, раскинул руки и воскликнул: "Здравствуйте, мисс Нортон! Как хорошо, что вы пришли! Давайте не будем больше терять времени. Пойдемте наслаждаться базаром? О, вы впервые участвуете в ярмарке, мисс Нортон?"
«Да».
"Тогда я буду вашим личным гидом! Первым пунктом назначения должны быть суконщики. Я рекомендую «Магнову», старую добрую компанию. Я всегда заказываю у них одежду для своих сольных концертов. Если вам нужна более оригинальная одежда или аксессуары, вам стоит обратиться в мастерскую Роттхайма. Их шляпы особенно божественны. В них идеально сочетаются игривость и практическое мастерство ремесленников, обладающих первоклассными знаниями в галантерее!"
Бенджамин практически танцевал от лавки к лавке, его шаги были легки как перышко. В один момент его глаза блестели при виде бархатной шляпки, а в другой он был полностью сосредоточен на фарфоровой вазе иностранного производства. Затем он оказался у книжного магазина, с нетерпением просматривая новинки. Они двигались так быстро, что у Моники начала кружиться голова.
"«Сборник стихов Кортли» - тоже обязательная вещь. О? Это новая книга знаменитого детектива Келвина Алкока. Как замечательно!"
Бенджамин только что взял в руки детективный роман, которым так увлекались Неро и Рин.
Если я правильно помню... Это история о том, как некто очень старается совершить сложное преступление, хотя это легко сделать с помощью магии или волшебных предметов...
Пока Моника мысленно пересказывала историю так, чтобы заслужить гнев Неро, Бенджамин уже отошел. Он держал на свету драгоценный камень и смотрел на него, словно в трансе.
Эллиотт преувеличенно вздохнул. «Ты ведь все время был таким угрюмым...»
"Хе-хе-хе. Когда мое сердце похищают такие прекрасные, сияющие драгоценные камни, я чувствую себя бабочкой, порхающей по полям, целуя каждый цветок по очереди..."
«Если тебя привлекают блестящие вещи, разве это не делает тебя мотыльком?» - спросил Эллиот.
«Нет! Мотыльки не бывают красивыми!» - пронзительно закричал Бенджамин, отклоняясь назад. Через мгновение он поднялся на ноги и направился к магазину, торгующему сезонными открытками. "Ах да. Я должен купить и шелгрийские открытки!"
«Похоже, снова наступило то самое время года, да?»
В наши дни слово «Шелгрия» обычно обозначало календарный месяц, но произошло оно от имени мифического ледяного духа.
Согласно легенде, когда-то существовал дух по имени Шелгрия. Король ледяных духов сказал Шелгрии: «В этом году давай вызовем зиму раньше обычного».
Шельгрия задумалась. Если зима наступит раньше, не создаст ли это проблем для людей? Они могут не успеть собрать урожай. Они могут не успеть подготовиться к холодам.
Поэтому она решила написать людям письма, чтобы сообщить им о приходе зимы. Она собрала много осенних листьев и написала на каждом из них послание.
"Зима придет рано. Пожалуйста, поторопитесь с приготовлениями".
Люди увидели ее послания и закончили подготовку к зиме раньше срока, что позволило им пережить раннее наступление зимы.
Из этого мифа возникла традиция посылать открытки с конца осени до начала зимы. Обычно люди писали послания с благодарностью семье или близким, живущим далеко, возможно, подробно описывали свои планы на зимние каникулы.
Шелгрийские открытки... Кажется, я никогда не писала ни одной...- подумала Моника.
Ее взгляд привлекли симпатичные открытки, выложенные в одном из магазинов. Шелгрийские открытки обычно были простыми, с белым фоном и иллюстрациями сезонных цветов, птиц или маленьких существ. Некоторые были украшены более сложными деталями, такими как штампы из фольги и бумажные вырезки.
Бенджамин выбрал открытку с нарциссом и конверт с цветочным водяным знаком, а затем спросил у продавца: «О, а у вас есть синие чернила?»
"Да, есть. Не хотите ли испытать их?" - сказал продавец, предлагая ему бутылочку чернил и перо.
Бенджамин взял у него лист с подложкой и написал пером несколько нот синими чернилами. Хотя технически чернила были синими, это не был яркий сапфировый цвет. Он был несколько темнее, ближе к индиго, и в зависимости от освещения мог казаться слегка фиолетовым. Синий цвет чернил был одним из самых дорогих и стоил почти в десять раз дороже черного.
Эллиотт посмотрел на бутылочку и спросил в замешательстве: «Почему именно синие чернила?»
"О, но разве ты не знаешь, Эллиот? Написание любовного письма синими чернилами гарантирует, что любовь будет взаимной. Это известный талисман".
«Странно», - сказал Эллиотт. Казалось, он никогда не слышал о таком.
А вот Моника слышала. Где-то слышала. Но не недавно. Она была уверена, что это было довольно давно.
Любовное письмо, написанное синими чернилами... Где я это уже слышала...? (ПП: Это раньше тоно было, но я уже забыл, где)
У нее были лишь самые слабые воспоминания, а это означало, что в тот момент ей, скорее всего, было не очень интересно. На самом деле она была поражена, что вообще вспомнила об этом.
"Бенджамин," - сказал Эллиот. «Только не говори мне, что ты собираешься использовать эти чернила, чтобы...»
"Ну конечно! Я хочу выплеснуть свои чувства на страницу и предложить их мисс Клаудии".
Даже после ее язвительного отзыва о его музыке, казалось, он все еще не сдался.
Эллиотт скорчил гримасу и простонал. "Она выбросит его. Даже читать не станет. Я бы поставил на это деньги".
Моника согласилась. Лучшее, на что он мог надеяться, - это то, что она вскроет конверт. Однако более вероятно, что она выбросит его, даже не сломав печать.
"Послушай, Бенджамин," - продолжал Эллиот. "Я не пытаюсь тебя оскорбить, но ты должен отказаться от нее. Ты ведь знаешь, как безрассудно поступаешь, не так ли?"
"Да, знаю. И все же я не могу остановиться. Такова любовь, Эллиотт". Бенджамин драматическим движением зачесал челку вверх и в сторону. Эллиотт, казалось, готов был закричать.
В этот момент сзади послышался голос.
«Обычно я не вижу вас троих вместе».
Эллиотт застонал, не обращая внимания на себя, а Моника с визгом вдохнула. Обернувшись, они увидели стоящего позади них Сирила Эшли - старшего брата девушки, в которую был влюблен Бенджамин.
«Бенджамин, пожалуйста, пожалуйста, не говори ничего лишнего...», - шептал Эллиотт, как молитву.
К сожалению, его молитва осталась без ответа.
«Привет, мой брат!» - поприветствовал Бенджамин, радостно подняв руку.
«...Что?» нахмурился Сирил.
Эллиотт прошептал Монике на ухо: "Делай все, что нужно, чтобы увести Сирила от него. Я разберусь с Бенджамином".
«Хорошо!»
Если Сирил узнает, что Бенджамин положил глаз на Клаудию, это это точно приведет к катастрофе.
Моника подбежала к Сирилу и, заикаясь, спросила. «Лорд Сирил, вы в патруле?»
"Верно. Я хочу быть поблизости на случай неприятностей..."
«Ничего, если я пойду с вами, чтобы узнать, как это делается?!»
Сирил слегка расширил глаза от удивления. Но затем он улыбнулся и кивнул. " Вот это настрой. Тогда за мной".
«Точно!»
Пока Моника разговаривала с Сирилом, Эллиот схватил Бенджамина за воротник и потащил прочь.
Они вдвоем только что совершили чудесный подвиг, продемонстрировав идеальную координацию.
Никто из студенческого совета не был назначен патрулировать базар - Сирил делает это добровольно.
«Я не могу допустить, чтобы принца беспокоили возможные неприятности», - объяснил он, выражение его лица было острым и настороженным.
Моника подумала, как бы он отреагировал, если бы узнал, что они с Эллиотом относятся к нему как к потенциальной неприятности. Не то чтобы это означало, что он виноват, но если он снова столкнется с Бенджамином, они в конце концов поссорятся.
А этого как раз и нужно избежать, подумала она, сжимая вспотевшие ладони.
"Лорд Сирил, - сказала она. «Ваша нога... в порядке?»
"Я без проблем хожу на ней. Однако мне запрещено бегать. И мне приказали на некоторое время отказаться от тренировок по магическим боям".
Около недели назад Сирил получил травму во время инцидента с земным духом Истреа и потерявшейся девочкой: он вывихнул левую лодыжку. На следующий день он был таким же прямоходящим и энергичным, как и всегда, но Феликс предупредил его, чтобы он не нагружал себя и не получил новую травму. Поэтому серебристоволосый мальчик избегал бега и участия в магических сражениях.
Эллиотту казалось, что Сирил двигался бы как обычно, если бы принц не запретил ему это делать. И если быть честной, Моника была уверена, что он прав.
«А что с твоими...?» - спросил Сирил, глядя на ее покрытые перчатками руки. "Дух укусил тебя, верно? Теперь вы в порядке?"
«Эм, все было не так уж и плохо, так что... Да, я в порядке».
В самом конце дух в виде кролика вышел из-под контроля и упорно преследовал Монику по какой-то причине, о которой она не могла догадаться. Он несколько раз укусил ее за руки и кисти, но следы уже почти исчезли.
«...Хорошо», - с облегчением произнес Сирил и вдруг остановился и посмотрел на что-то впереди себя.
На их пути стоял высокий студент с желтовато-русыми волосами и оранжевыми глазами.
Разве это не президент клуба магического боя... Лорд Байрон Гарретт?
Этот вспыльчивый молодой человек уже вызывал Сирила на дуэль. Но в данный момент его высокая фигура была согнута, и он бродил по комнате, уставившись в пол.
«Президент клуба Гарретт», - позвал Сирил. «Вас что-то беспокоит?»
Байрон удивленно вскочил на ноги и судорожно огляделся по сторонам. «О, это ты, Эшли... Ну, я кое-что уронил и...»
"Тогда мы тебе поможем. Что вы уронили?" - спросил вице-президент. Его тон недвусмысленно намекал на то, что студенческий совет обязан помогать студентам в трудную минуту.
По какой-то причине Байрон начал неловко заикаться. «Это носовой платок, и... он сделан из белого льна...»
Белый льняной платок. Уж не взяла ли Моника что-то подобное у входа?
Тогда, возможно...
Поняв, почему Байрон ведет себя так неловко, Моника достала платок из кармана. Убедившись, что вышивка в виде ландыша лежит на лицевой стороне и не видна, она протянула его ему.
«Я взяла его у двери... Не могли бы вы проверить, ваш ли он?»
Он взял платок и тут же повернулся к ней спиной. Наверное, он не хотел, чтобы Сирил увидела рукоделие. Однако после того как он взглянул на него, выражение его лица просветлело.
"Да, это мое. Спасибо. Вы ведь младшая ученица Эшли, верно?"
«Меня зовут... Моника Нортон». Она нервничала, и ее голос звучал жестко. Но она не запнулась на полуслове, и это немного обрадовало ее сердце.
Пока она мысленно радовалась, острый взгляд Байрона слегка смягчился, и он поклонился ей. "Благодарю вас, мисс Нортон. Этот платок очень важен для меня. Вы мне очень помогли".
Судя по мускулатуре и росту мальчика, он был из семьи военных. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, что он носит с собой симпатичный носовой платок с вышитыми на нем ландышами. Байрон так вежливо поблагодарил ее за то, что она постаралась спрятать их при передаче. Хотя у него было грубоватое лицо, из-за которого к нему было трудно подойти, в глубине души он казался похожим на Сирила - искренним и честным.
«Я рада... что смогла помочь», - ответила Моника.
Байрон приложил палец к своей суровой челюсти и неловко спросил: "Вы уже помогли мне однажды, но могу ли я попросить вас еще кое о чем? Не видела ли ты поблизости магазина, где продаются карты Шелгрии? Я обычно не бываю на базарах, поэтому не знаю, как там все устроено".
Моника как раз видела такую лавку по дороге сюда. Она тут же с готовностью заявила: «Я могу вас туда отвезти!»
Байрон расширил глаза. Сирил слегка улыбнулся энтузиазму Моники, но затем его выражение лица стало более степенным. «Понятно», - сказал он. «Тогда я поручаю тебе быть его проводником».
"Хорошо! Лорд Гарретт, сюда!"
С уверенным видом Моника пошла вперед. Втайне она гордилась тем, что была хорошим членом студенческого совета. К тому же она не забывала о том, что нужно держать Бенджамина подальше от Сирила.
Лорд Говард уже увез Бенджамина, так что все должно быть в порядке... Однако, чтобы быть уверенной, она не спускала глаз с окружающих, пока вела их двоих в магазин сезонных открыток.
Байрон вздохнул, похоже, ошеломленный огромным количеством выставленных там открыток. «Я... я не знал, что существует столько видов...»
Похоже, он не привык к такого рода покупкам. Как бы отвлекаясь от своего волнения, он сменил тему.
«Ты уже купил открытки Шелгрии, Эшли?»
«Я уже отправил их», - последовал ответ.
«...Ты всегда так быстро соображаешь, когда дело касается подобных вещей». Байрон нахмурился и уставился на одну из карточек.
Они были разделены примерно по тому, какое растение или животное изображено на них. Взгляд мальчика остановился на одной из них с розами - самым распространенным сортом в цветочном разделе. Он рассмотрел варианты с красными, белыми и розовыми розами, потом застонал и в конце концов остановил свой выбор на простой белой открытке.
"Простите, что заставил вас ходить со мной по магазинам, - сказал он им. «В любом случае, Эшли, когда ты сможешь принять участие в дуэли?»
"Доктор сказал, что со следующей недели все будет в порядке. Принц тоже дал свое разрешение".
"Понятно. В таком случае я официально вызову вас на дуэль!" - заявил Байрон.
Сирил с сомнением спросил: «Ты знаешь, что я приму вызов, но... Почему это обязательно должна быть официальная дуэль?»
У них каждую неделю были магические бои на уроках. Байрон мог запросто победить его в одном из них. И все же его ужасно тяготила мысль о том, чтобы сделать это официально.
Байрон снова нахмурился, похоже, ему было трудно подобрать слова. Но в конце концов он нашел их. "Потому что это более мужественно! Победа в официальной дуэли значит больше, чем в неофициальной".
Моника бросила взгляд на Сирила. Он выглядел немного взволнованным. Вероятно, он тоже не знал, почему Байрон так настроен на дуэль с ним. Тем не менее, когда кто-то обращался к нему с сильным желанием, он всегда отвечал искренне.
«Понятно», - ответил он. «Тогда я отвечу на ваш вызов всем, что у меня есть».
"Только смотри. Я не тот Байрон, с которым ты сражался раньше!"
В последний раз, когда Моника видела магическую битву Сирила и Байрона, Байрон пытался применить быстрое заклинание и потерпел неудачу. Возможно, с тех пор он улучшил свою точность.
Но все же интересно, почему он так настаивает на дуэли с Сирилом. Монику не слишком интересовали честь и слава, которые можно было получить на дуэли. Сирил, очевидно, собирался выполнить просьбу из лучших побуждений, но Моника не могла понять, что думает по этому поводу Байрон.
Базар Академии Серендии был куда более изысканным, чем городской рынок, но и его живая энергия была далека от фестивального бала. Шум от него выводил Эллиота из равновесия. Он не мог отделаться от ощущения, что ему здесь не место.
С другой стороны, Бенджамин был совсем другим. Он, вероятно, наслаждался бы жизнью, куда бы ни пошел, будь то элегантный бал или рынок в центре города.
"О, мой друг, ваше лицо... Такое впечатление, что это вы в упадке!"
Музыкант - тот самый, который действительно сейчас в прострации, - похлопал Эллиота по плечу, намереваясь подбодрить его.
Эллиотт с изможденным лицом грубо зачесал челку вверх и в сторону. «Я просто не могу сегодня начать», - сказал он. «Наверное, из-за дождя.»
«Ах да», - с тоской сказал Бенджамин. Эти двое знали друг друга уже много лет. «Ты всегда ненавидел дождливые дни, не так ли?»
Эллиот резко пожал плечами. "Однажды, давным-давно, мой отец слушал, как я играю на скрипке, и сказал, что моя игра звучит приглушенно. Я сказал ему, что это из-за дождя, а он отшлепал меня и сказал, чтобы я не оправдывался".
Отец Эллиотта был суров, и особенно строг он был с сыном. Когда Эллиотт оправдывался, он бил мальчика прямо по лицу.
«Твой отец действительно ужасен», - согласился Бенджамин. «Его строгость чем-то напоминает мне вице-президента Эшли».
"Ерунда. Мой отец в сто раз страшнее". По сравнению с ним Сирил был похож на щенка, который все время скулит Принц! Принц! Эллиот нахмурился и надулся.
Бенджамин начал размахивать правой рукой, как будто размахивал дирижерской палочкой. «Эллиотт, тебе не кажется, что звуки дождя, который ты так не любишь, и невнятные ноты твоей скрипки в дождливый день - это тоже своего рода музыка?»
«И я полагаю, что шум этого базара для простолюдинов - тоже музыка?»
«Конечно!» - сказал Бенджамин, напевая какую-то мелодию.
Это было известное произведение, которое знал даже Эллиотт, основанное на базаре в чужой стране. Он помнил мелодию; более того, он часто играл ее на скрипке, когда был маленьким. Бенджамин пытался использовать старую песню, чтобы показать, что музыка присутствует даже на этом базаре.
Эллиот нахмурился. "Меня тошнит от одного присутствия здесь. Базар - не место для благородного человека".
«И все же ты здесь - ради меня».
Эллиот замолчал, когда его друг посмотрел ему прямо в глаза. Хватит, подумал он. Если ты собираешься целыми днями пялиться на небо в каком-то странном восторге, то не смотри на меня в упор только в таких ситуациях.
«Разве ты не считаешь меня другом?» Бенджамин поинтересовался.
«Твой отец и дед получили свои титулы, и...»
"И все же я один из тех выскочек, которых ты так презираешь. Музыканты предназначены для того, чтобы их содержали дворяне, а не для того, чтобы они сами становились дворянами".
На ум пришло несколько оправданий. Они знали друг друга столько, сколько Эллиотт себя помнил. Их отцы знали друг друга. Но Эллиотт не мог заставить себя сказать ни одного из этих слов, и каждое из них, не высказанное, оседало в его сердце.
Простолюдины должны вести себя как простолюдины, а дворяне - как дворяне. Попытайтесь переступить через барьер социального статуса, и вы сделаете несчастным лишь себя и кого-то еще.
Эллиотт не собирался пересматривать свои взгляды. Его дядя принимал многих людей, независимо от положения, пока его жена-простолюдинка не предала его, доведя до самоубийства.
Если подумать, в тот день тоже шел дождь.
Звук дождя был нежным и каким-то липким. Он точно помнил, как пахло смертью в сыром воздухе.
Бенджамин внимательно посмотрел на него. "Если подумать, было два случая, которые еще больше подтолкнули вас к пониманию статуса, не так ли? Первый произошел, когда умер ваш дядя, а второй - перед тем, как вы поступили в Академию Серендии... Думаю, вам тогда было чуть меньше десяти. Что-то случилось, хотя я понятия не имею, что..."
"Больше не надо, Бенджамин. Это... это единственное место, куда я не могу тебя отпустить". Ради твоего же блага, подумал он про себя.
Он не мог позволить своему другу взвалить на себя вторую ношу, которую он нес в своем сердце.
Эллиотт закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то заговорил особенно ярким голосом, словно разгоняя сырой воздух вокруг них. "В любом случае, дело не во мне. Дело в тебе и твоем упадке. Если мы ничего не предпримем, то не успеем к концерту".
Эллиотт вынужден был прекратить разговор, и в ответной улыбке Бенджамина промелькнула нотка одиночества. Тем не менее он положил руку на грудь и громко заявил: "Когда тебе будет трудно, друг мой, скажи мне. Вряд ли я смогу одолжить тебе денег или сил, но я могу сделать все, что в моих силах, чтобы поддержать тебя".
«Да, но что меня сейчас беспокоит, так это твой спад». Эллиотт бросил на него взгляд.
В ответ Бенджамин озорно подмигнул ему. Этот жест вызвал у Эллиотта нехорошие предчувствия.
«По правде говоря, когда мы были в магазине, я услышал очень интересный слух от нескольких студентов!»
«...Ладно, выкладывай».
Его друг начал рассказывать ему о слухах, добавляя множество музыкальной терминологии и жестов руками. Предчувствие Эллиота оказалось верным.
Вечером, когда базар уже заканчивался, Моника рассталась с Сирилом и отправилась на поиски Эллиота и Бенджамина.
Понравился ли лорду Мордингу базар, задалась она вопросом. Сбросил ли он с себя оцепенение?
В какой-то момент дождь прекратился, и черные тучи разошлись, открыв ясный вид на вечернее небо. Красновато-оранжевое свечение озарило весь зал, сгустив тени.
Купцам потребуется еще немного времени, чтобы собрать вещи, поэтому слуги ходили вокруг и зажигали свечи. Моника наблюдала за этим процессом. В конце концов она увидела, что к ней направляется пара людей - именно те, кого она искала.
"Мисс Нортон! О, но вы должны это выслушать. У меня есть для вас интереснейшая информация!"
Бенджамин размахивал руками, его глаза сверкали. Эллиотт, напротив, выглядел готовым к обмороку.
Моника выпрямила спину и подняла глаза на Бенджамина. «Что это?»
"Ты знаешь старое студенческое общежитие? Заброшенное здание в лесу... Говорят, там бродит призрак прекрасной горничной..."
«Призрак горничной?» - повторила Моника.
Щеки музыканта вспыхнули пунцовым румянцем, когда он начал рассказывать ей эту историю. "Много лет назад один мальчик, учившийся в Академии Серендии, влюбился в служанку. Это была запретная любовь, выходящая за рамки социального статуса!"
«Такую я ненавижу», - пробормотал Эллиот, выглядя очень недовольным.
Бенджамин проигнорировал его и продолжил. "Юноша решил жениться на служанке, даже если ему придется отбросить свой дворянский статус. Но когда служанка попыталась представить себе будущее со своим возлюбленным, она поняла, что принесет ему только несчастье, и покончила с жизнью... А юноша, впав в отчаяние от смерти своей дорогой любви, выпил яд, чтобы последовать за ней".
Его льняные волосы развевались, Бенджамин смотрел на небо.
"Но, увы, трагедия продолжается! Погибшая служанка, беспокоясь о счастье своего возлюбленного, не отправилась после смерти в рай богини, а продолжает бродить по этому миру в виде призрака. Не сумев воссоединиться даже в загробном мире, они больше никогда не видели друг друга. Аххх, эта трагедия отчаянно требует скрипки, чтобы выразить ее!"
«Похоже, ты на верном пути», - сказал Эллиот. "Нужен еще один толчок, чтобы вырваться из колеи. Осталось только сочинить пьесу об этой трагедии или о чем-нибудь еще, и вы вернетесь. Проблема решена".
Эллиотт, который больше всего на свете ценил ранг, скорее всего, не считал, что трагическая любовь, «выходящая за рамки социального статуса», стоит того, чтобы к ней прислушаться. Важно было лишь то, сможет ли она вывести Бенджамина из депрессии.
Моника была согласна. Она не понимала этой любви между мужчиной и женщиной из разных слоев общества и не стремилась к этому.
И все же по какой-то причине бесстрастный взгляд Бенджамина давил на нее. «Мисс Нортон, что вы думаете об этой трагедии?»
Очень нелогично, подумала она, но остановила себя, решив тщательнее подбирать слова. «Я не понимаю, почему служанка покончила с собой... Разве она не могла просто сбежать...?»
"Хе-хе-хе. Но, видите ли, жизнь не стоила того, чтобы жить, если она не могла быть с тем, кого любила - какая страсть! Какая пылкая привязанность!"
«Страсть... привязанность...», - вкрадчиво повторила Моника, наклонив голову набок. Ее единственной страстью были математика и магия. Она сомневалась, что когда-нибудь поймет, что он имел в виду. Она застонала в раздумье, как будто он задал ей очень сложное уравнение.
Бенджамин взял руки Эллиота и Моники в свои. «Раз уж дождь прекратился, может, пойдем туда прямо сейчас?!»
«Ты же не серьезно...» Эллиотт помрачнел.
Бенджамин с улыбкой ответил: "О, но это так, Эллиот. Куда еще мы можем пойти после такого разговора, как не в старое общежитие? Солнце как раз садится, пока мы разговариваем. Тебе не кажется, что это идеальный шанс увидеть призрака?!"
"Мы осмотримся всего несколько минут. Иначе пропустим комендантский час".
сурово предупредил Эллиот, направляясь через тускло освещенный лес с фонарем в руке. Листва была еще влажной от дождя.
До комендантского часа оставалось еще немного времени, но поскольку в это время года солнце садится так рано, небо уже потемнело, и сквозь прорехи в черных тучах виднелись звезды. На фоне последних оранжевых отблесков вечера виднелась стая ворон.
Почему их крики так громко звучат в темноте леса? Моника почувствовала, как у нее задрожал позвоночник, когда она поправила хватку фонаря. Земля была грязной, и на ней легко было поскользнуться. Даже кратковременная потеря равновесия могла испортить их белую форму.
«После дождя лес звучит совсем по-другому», - размышлял Бенджамин. "Влажные опавшие листья хрустят под ногами, с веток капает вода, ветер шелестит во влажной листве деревьев, и, пройдя через этот лес, путники наконец достигнут места назначения. Их ждет прекрасная дева, которая странствует по этому миру с момента своей смерти... О, это хорошо, это так хорошо. Из этого получится отличная музыка..."
Когда Бенджамин постепенно погрузился в свой собственный музыкальный мир, Эллиот рявкнул: «Не размахивай фонарем».
Через несколько минут ходьбы они увидели сквозь деревья тень какого-то здания. Оно было высотой в три этажа и по размерам уступало нынешним студенческим общежитиям.
Эллиот с серьезным выражением лица сделал им последнее предупреждение. "Еще раз повторяю: не входите ни при каких обстоятельствах. Это касается и западных садов. Везде, где вы увидите знак «вход воспрещен», плотность маны достаточно высока, чтобы быть опасной".
Эти старые общежития были заброшены после строительства, потому что мана в земле стала слишком густой. Хотя существа, питающиеся маной, такие как духи или драконы, любили находиться в местах, полных этой субстанции, для людей ее слишком большое количество было вредно. Люди с низкой сопротивляемостью к мане могли получить отравление маной, если оставались в таких местах слишком долго, что могло привести к физическим изменениям или, в худшем случае, к смерти.
После нескольких предупреждений Эллиота они направились к парадному входу в общежитие. Само здание было не таким уж старым, но имело удручающий вид, характерный для таких мест, когда люди перестают о них заботиться. Это придавало ему определенную атмосферу, словно в любой момент мог появиться дух.
Бенджамин поднял фонарь и посветил им в окно первого этажа. "Если верить слухам, в окнах коридора можно увидеть горничную. Сообщалось также, что внутри появляется огненный шар. Я уверен, что огонь - это последние остатки души любовника служанки. Даже превратившись в ничто, он все еще бродит по старым общежитиям, разыскивая свою потерянную возлюбленную... Ах, трагическая любовь!"
Эллиотт насмешливо фыркнул. "Посмотри внимательнее, Бенджамин. На стене в восточном коридоре висит зеркало. Видишь? Вон там".
Он подошел к нему и поднял фонарь. В большом висячем зеркале появилось его расплывчатое лицо.
"Наверняка какой-нибудь эксцентричный студент привел сюда слугу, чтобы тот осмотрел это место. Вероятно, в такое же время - снаружи темно, видимость низкая. Он воспользовался фонарем, чтобы заглянуть внутрь общежития... и увидел в зеркале отражение своего слуги, а затем принял его за духа. А огненный шар? Возможно, это просто свет от его фонаря..."
Уверенная речь Эллиота внезапно оборвалась. Он расширил запавшие глаза и, не двигая головой, устремил взгляд в даль восточного крыла.
«Вы...?» - начал он. "Вы видели, как там что-то загорелось? Вы видели, верно?"
«Огненный шар... Должно быть, это дух!» радостно воскликнул Бенджамин, подбегая к нему.
"Придурок! Не уходи сам! А-а-а... Проклятье!" ругнулся Эллиот, обернулся к Монике и заорал: "Оставайтесь на месте, мисс Нортон! Не двигайтесь ни на дюйм!"
«Хорошо!» Она кивнула, пока он бежал за Бенджамином.
Как только он ушел, она отключила брошенный ею огненный шар.
«...Мисс Рин, Неро?» - пробормотала она.
С крыши старого общежития спустилась светловолосая горничная. Черный кот Неро тоже был с ней, катаясь на ее голове.
«Что ты здесь делаешь?» - спросил кот. "И почему такая толпа? Погоди, я понял! Ты охотишься за нашей секретной базой, да?!"
Моника приложила руку ко лбу, словно терпя головную боль. Как только она услышала историю о духе горничной, появившемся в старом общежитии, она подумала: "Нет. Этого не может быть... Неужели?
Действительно, может.
«Тайные базы щекочут мальчишеские фантазии», - объяснила великолепная горничная своим обычным монотонным тоном. "И я слышала, что порой за них ведутся ожесточенные бои. Не стоит ли нам поступить как мальчишки и запустить в захватчиков шариками с грязью и гусеницами?"
В этот момент Моника готова была упасть на колени.
«...По школе ходят слухи о призраке горничной, который преследует старое общежитие», - сказала она, глядя на них.
"Да? А я ни одного не видал".
"Я тоже не видела, несмотря на то что провела здесь много времени. Я не могу вспомнить ни одного случая".
Моника стиснула зубы, борясь с желанием сдаться и вернуться в свою комнату.
«...Я думаю, они имеют в виду вас, мисс Рин».
Лицо Рин оставалось бесстрастным, хотя она слегка расширила свои шартрезные глаза. «О, Боже!»
Духи любят места с высокой концентрацией маны. Поскольку Рин была связана контрактом с Луисом, она постоянно получала от него очень чистую ману, поэтому ей никогда не грозило истечение силы. Тем не менее густая мана в этой местности, вероятно, естественным образом притягивала ее.
Человеку было бы сложно проникнуть в запертые общежития, но она могла просто принять облик маленькой птички и пролететь через крошечную щель. Кто-то заметил, что она проводит время в этом здании, и это породило слух о призрачной горничной.
«В любом случае, я запрещаю вам использовать это место в качестве секретной базы...»
Не успела она договорить, как что-то привлекло внимание Моники.
Она только что увидела свет в коридоре западного крыла. Он был похож на небольшой огненный шар, внезапно появляющийся и быстро исчезающий.
Это не было магией Моники. А поскольку Рин была духом ветра, она не могла создавать огонь.
Тогда что же это было...?
В коридоре западного крыла снова что-то засветилось, а затем исчезло.
Неро и Рин, казалось, тоже заметили это. Кошка, сидя на голове у служанки, воскликнула: "Что это было? Ты это сделала, Моника?"
«Нет», - быстро ответила она, прежде чем погрузиться в раздумья.
Это было неполное заклинание. Вероятно, оно предназначалось для создания огненного шара в отдаленном месте путем введения дистанционной формулы. Но заклинатель не смог его поддержать, и оно сгорело. Удаленные формулы очень сложны. Вряд ли в Серендии найдется много людей, способных их использовать.
В конце коридора снова что-то засветилось и исчезло. Это был уже третий. Моника считала, сколько времени прошло между ними.
Это было очень быстрое время активации для дистанционной формулы. Должно быть, это не обычное заклинание, а быстрое зачарование. Заклинание было неполным, потому что заклинатель не имеет опыта работы ни с быстрыми заклинаниями, ни с дистанционными формулами...
Получив ответ, Моника подняла фонарь и побежала в заднюю часть западного крыла. Рин с Неро на голове почти в полной тишине пустилась в погоню.
Неро завопил, сидя на голове у служанки. «Эй! Моника, куда ты идешь?!»
"В западные сады. У меня предчувствие, что... если я не остановлю это, случится что-то плохое".
Расстояние тридцать, мощность минимальная. Хорошо, это работает... Благодаря книге, которую я одолжил, я понял, что такое быстрое заклинание. Теперь дело за формулой дистанционного воздействия. Если я овладею ею, то смогу атаковать его за ледяными стенами...
Он сосредоточился, тщательно выстраивая магическую формулу, но заклинание снова забулькало.
Магические формулы были похожи на уравнения. Включение в них дополнительных функций, таких как дистанционное управление или многоуровневое усиление, делало их еще более сложными. А если добавить к этому быстрое заклинание, то все становилось еще сложнее.
Автор книги, которую он позаимствовал, - Молчаливая ведьма, одна из Семи мудрецов - утверждала, что способна творить сложные заклинания, даже не читая нараспев, не говоря уже о быстрых заклинаниях. Он даже не мог предположить, как она творит такие чудеса. Она принадлежала к числу гениев.
Но я не гений. Я средний. Все, что мне нужно, - это упорный труд. Эшли тоже много работает, когда никто не смотрит, сказал он себе, а затем снова принялся за свой быстрый танец.
Но его формула была неполной, и он почувствовал, что его мана утекает. Довольно много ее вытекло из его тела. Если привести аналогию, то это было похоже на потерю большого количества крови. Все вокруг стало холодным, а чувства и разум неуклонно притуплялись. Казалось, он теряет то, что необходимо для поддержания жизни.
Я в порядке. В этом месте высокая концентрация маны. Я должен восстанавливать ее быстрее, чем обычно... Я могу идти дальше. Я могу продолжать... Я могу...
Перефокусировав свой разум, он начал сплетать ману. Но, видимо, его нетерпение вылилось в заклинание, потому что оно неестественно искривилось и распалось на части.
В одно мгновение огненный шар размером с кулак раздулся до ширины его тела.
О нет...!
Когда он понял, что теряет контроль, было уже слишком поздно. Разросшийся огненный шар взорвался - по крайней мере, должен был взорваться.
«...А?»
Огненный шар стремительно сжимался, словно его закрывали невидимые стены и раздавливали.
Не может быть, чтобы кто-то случайно активировал запечатывающий барьер, чтобы спасти его. Должно быть, заклинание случайно дало осечку.
Вздохнув с облегчением, он вытер вспотевший лоб носовым платком, а затем услышал позади себя шлепанье ног по грязи.
Повернувшись, он увидел невысокую девушку со светло-коричневыми волосами.
Это же младшекурсница Эшли...
Без эмоций посмотрев в ту сторону, где исчез огненный шар, Моника Нортон тихо сказала. «Это место запрещено... Лорд Байрон Гарретт, президент клуба магического боя».
За знаком «Вход воспрещен», в западном саду старого общежития, Моника обнаружила виновника. Это был высокий мальчик с желтовато-русыми волосами и оранжевыми глазами - президент клуба магических битв Байрон Гарретт. Она видела его на базаре в тот день.
Байрон, похоже, не знал, что делать в ответ на ее предупреждение, и его суровое лицо исказилось в гримасе. Вероятно, он не ожидал, что там окажется кто-то еще.
Места с высокой плотностью маны чаще вызывали отравление маной, но они также способствовали более быстрому восстановлению маны и поэтому хорошо подходили для занятий магией. Скорее всего, именно поэтому Байрон тайно пришел сюда, чтобы попробовать освоить его техники.
Байрон специализировался на магии, связанной с огнем. Люди видели его огненные шары издалека и связывали это со слухами о призрачной деве. Как и Бенджамин, они решили, что это душа призрака, ищущего свою возлюбленную.
Присутствие Рин в здании в сочетании с деятельностью Байрона только усиливало правдоподобие истории о служанке-призраке.
«Не стоит заниматься магией в местах с высокой концентрацией маны», - сказала она. «Многие люди... отравились маной».
Когда она училась в Минерве, то видела нескольких человек, отправленных в лазарет после того, как они занимались именно тем, чем сейчас занимался Байрон.
Байрон, его лицо исказилось от нетерпения, умолял ее. "Мисс Нортон, пожалуйста, никому не говорите об этом. Мне... мне нужно победить Эшли в нашей следующей дуэли".
«Почему вы так сильно хотите вызвать его на дуэль?»
Моника никогда не испытывала особого желания победить кого-то. Даже в шахматах, когда она проигрывала, она никогда не расстраивалась. Она думала о том, почему проиграла, извлекала из этого уроки и была довольна. В магических битвах все было точно так же - ее не интересовали ни честь, ни престиж, связанные с победой в них.
Поэтому она не могла понять, почему он так одержим дуэлями.
Байрон опустил глаза, похоже, устыдившись самого себя. Шевеля толстыми губами, он пробормотал: «Девушкам больше нравятся сильные парни, верно?»
«...А?» Выражение лица Моники сменилось с озабоченного на откровенно растерянное.
Девушкам больше нравятся сильные парни? Я должна включить себя в категорию «девушки», верно? Тогда мне больше нравятся сильные парни или нет...? Но подождите. Как я должна определить понятие «сильный»?
У Моники возникло ощущение, что попытка определить что-то подобное приведет к перегреву мозга, поэтому она слегка подняла одну из рук и сказала: «Хм-м-м, это проблема статистики?»
"Статистика? Я не разбираюсь в этом, но разве девушки не говорят, что предпочитают сильных парней?"
Наконец Моника поняла. Это был не статистический вопрос, а биологический. «О, я понимаю... Тогда да, я полагаю, что с точки зрения дальнейшего выживания вида, спаривание с сильными самцами было бы наиболее логичным».
«......»
Моника выглядела полностью убежденной. Байрон кашлянул, чувствуя себя почему-то неловко. «Моя невеста говорит, что ей нравятся мальчики вроде Эшли», - объяснил он. «Он самый сильный студент в этой академии, когда дело доходит до магических сражений».
«А, понятно...» Другими словами, Байрон хотел завоевать внимание своей невесты, победив Сирила. "Но в любом случае, вам не следует здесь тренироваться. Я... я член студенческого совета, так что... так что я не могу этого пропустить!"
"...Наверное, вы правы. Простите", - сказал Байрон, вытирая платком вспотевший лоб.
Это был тот самый платок с вышивкой в виде ландыша, который Моника нашла раньше. С лицевой стороны вышивка была довольно тонкой, но с изнанки были видны беспорядочно обрезанные концы ниток.
Увидев это, Моника вдруг вспомнила о чем-то. «Лорд Гаррет... Вам кто-то подарил этот платок?»
«Это подарок моей невесты», - ответил он. "Она занимается в клубе вышивки. И у нее очень хорошо получается".
В его голосе прозвучала гордость, когда он говорил о ней. Но его лицо быстро омрачилось, и он самодовольно улыбнулся.
«Но она любит Эшли, а не меня, так что... Думаю, она просто подарила его мне, потому что мы помолвлены, и она чувствовала себя обязанной...»
«У-умм...» Моника собиралась что-то сказать, но потом закрыла рот.
Увидев вышивку с ландышами, она кое-что поняла. Если перевернуть ее, то можно было увидеть белые и голубые нити на листьях, то тут, то там. Но на лицевой стороне Моника не увидела ни одной голубой нитки. Лилии долины были выполнены в трех цветах: белом, желтом и зеленом.
Для чего были нужны синие?
Может, это послание от его невесты...
Она вспомнила слова Бенджамина. Синие чернила были талисманом удачи - любовное письмо, написанное синими чернилами, гарантировало, что адресат ответит на ваши чувства.
Может быть, голубая нить под листьями цветов имела схожее значение?
Но у меня нет никаких доказательств... К тому же... Моника чувствовала, что, если она сейчас скажет что-то Байрону, она раскроет чужие личные чувства без его разрешения. Поэтому она держала рот на замке.
«Мисс Нортон?» - с сомнением спросил Байрон, когда она стала неестественно тихой.
В этот момент она услышала Эллиота и Бенджамина.
"Вот вы где, мисс Нортон! Я же просил вас никуда не уходить!"
"Ах, я боялся, что вас забрал призрак! Увидеть вас целой и невредимой - радость для моего сердца".
Пара подбежала к ним, а затем устремила свои взгляды на Байрона, подозрительно разглядывая его.
«Что вы здесь делаете, президент клуба Гарретт?» - спросил Эллиот. «Это место запрещено».
Моника начала паниковать. Если бы Байрон сказал, что занимался магией, они бы поняли, что он некоторое время появлялся и исчезал в месте, где никого не должно было быть.
Поэтому вместо этого она солгала.
"Лорд Гарретт сказал, что он тоже приходил к призрачной служанке! И мне показалось, что я видела ее здесь, ну... А может, и нет, но..."
Моника была ужасной лгуньей, и на ее лице была написана паника. Ее глаза блуждали, метались туда-сюда, и она начала играть с большими пальцами.
Эллиотт смотрел на нее с явным подозрением, но потом...
«Гьяхх?!»
-вдруг закричал. Его широко раскрытые, потухшие глаза были устремлены на окно позади Моники.
"Горничная! Она там, в том окне!" - закричал он.
Все посмотрели на окно. Горничной там не было - и никаких следов.
Тогда Эллиотт начал бешено жестикулировать и кричать в знак самозащиты. "Я серьезно! Я видел горничную со светлыми волосами! Всего на мгновение, а потом она исчезла!" Это было совсем на него не похоже.
Светловолосая служанка... Моника точно знала, кого он видел. Но она не могла открыть правду остальным.
Бенджамин приложил руку к груди, переполненный эмоциями, и посмотрел на ночное небо. "Значит, слухи все-таки оказались правдой... О, мое сердце! Как яростно оно бьется! Пара трагических любовников, ставших призраками, и путник, вскрикнувший при виде их... Как возвышенно. Идеальная музыка!"
"Подождите. Под путешественником ты подразумеваешь меня? Почему ты включил мой крик в свою музыку?"
Эллиот наседал на друга, но Бенджамин был невозмутим: он взмахнул правой рукой, как дирижерской палочкой, и заговорил звучным голосом. "Даже крики ужаса - это музыка, Эллиот! Спасибо тебе, друг мой. Твои крики завершили мой шедевр! Я должен поспешно вернуться в общежитие и сочинить эту песню!"
Казалось, Бенджамин пришел в себя. За спиной оживленного музыканта дулся Эллиотт, которого явно не убедили. Спасенный Моникой, Байрон усмехнулся.
Она подняла на него глаза, и он прошептал в ответ: "Спасибо. И извини".
Неловко улыбнувшись и кивнув, Моника помолилась, чтобы слухи о призрачной горничной не распространялись дальше.
С крыши старого общежития Рин и Неро прислушивались к разговору.
Дух, ответственный за одну половину призрачной суматохи, был как всегда бесстрастен, но в её тихих словах слышался оттенок гордости.
«Должна сказать, я отлично справилась со своей работой».
На следующий день после того, как призрачную служанку увидели в старом общежитии, северный ветер стал сильнее - холод пронизывал до глубины души. Казалось, что прошедший накануне дождь принес с собой зиму.
Когда Эллиот шел в школу один, он морщился от холодного воздуха, проникающего сквозь прорехи в его форме. Он часто ходил в школу с Бенджамином, но музыкант с момента их возвращения засиживался в своей комнате, сосредоточенно работая над последней композицией. Возможно, он даже решит прервать занятия в этот день.
Уф. Вчерашний день был просто ужасен.
Бенджамин таскал его за собой с рассвета до заката, а потом, что хуже всего, Эллиот испустил трусливый вопль при виде призрака. И это произошло на глазах у младшекурсника, не меньше.
Единственное, что было хорошо, - это то, что его друг выкарабкался из своей депрессии.
Теперь зимний концерт должен быть в целости и сохранности, подумал он. В этот момент он услышал за спиной бешеные шаги и голос: "Эллиот! Мой друг!"
Пораженный неприятным предчувствием, Эллиотт обернулся и увидел бегущего к нему Бенджамина, льняные волосы которого колыхались взад-вперед.
«Эллиот!» - крикнул он. "Послушай! Я закончил первую часть, основанную на вчерашних событиях! И ее главная изюминка - когда я вызываю твой крик своей скрипкой..."
Прежде чем Эллиотт успел накричать на него, чтобы он не превращал конфуз своего друга в музыку, глаза Бенджамина сфокусировались на чем-то помимо Эллиотта и сверкнули.
В конце его взгляда стояла благородная девушка с длинными прямыми черными волосами: Клаудия.
Неприятное предчувствие Эллиота становилось все хуже. Остановись! Я больше не могу, - взмолился он, поворачиваясь к другу.
«...Ты ведь выбрался из своего застоя, верно?» - спросил он.
«Да! Я возродился, и разве это не прекрасный шанс посвятить свою музыку той, которую я так обожаю?»
«Нет, это не так!» воскликнул Эллиот, практически крича. "Не надо! Если она еще раз обрушит на тебя упрек, ты снова скатишься в пропасть!"
И тут кто-то рядом с ним сказал: «Простите...»
Под пристальным взглядом новичка Эллиотт скривился. Это был невысокий мальчик с волнистыми каштановыми волосами - жених Клаудии, Нил. Красивая благородная невеста и музыкант, пытающийся ее увести, - не самое приятное сочетание.
«Я хочу сказать, что Клаудия - моя невеста, так что...»
Нил, казалось, избавился от своей обычной робости. Его лицо заострилось, и он пристально посмотрел на Бенджамина.
"Если вы желаете, я приму вызов на дуэль. В конце концов, это не тот вопрос, в котором я могу быть посредником". Это было редким заявлением со стороны Нила, посредника, известного тем, что всегда подсказывал путь к мирному решению.
Пока Эллиот и Бенджамин стояли в недоумении, Нил рысью направился вслед за Клаудией.
"Доброе утро, мисс Клаудия. Может, прогуляемся вместе?" Он говорил с ней так же робко, как и обычно.
Бенджамин смотрел ему вслед. "Должно быть, он пронюхал о моем музыкальном посвящении мисс Клаудии. Мужчины в конфликте, рискующие всем ради одной женщины... Как прекрасно. Я могу сделать из этого страстное произведение!"
Эллиотт был уверен, что его друг не станет больше заигрывать с Клаудией. Хотя он часто добивался любви от тех, кто был занят другим, и страстно любил писать музыку, он не был склонен принимать просьбы о дуэлях. Он был угрюмым музыкантом, и его мысли уже были заняты новым произведением. Он даже сейчас размахивал правой рукой, как дирижерской палочкой, и напевал про себя.
Внезапно его затуманенные, завороженные глаза распахнулись. Его взгляд упал на другую красивую девушку, идущую рядом с Клаудией, - секретаря студенческого совета Бриджет Грейхем.
Нет! подумал Эллиотт, хватит с меня плохих предчувствий на сегодня!
«Эллиотт, тебе не кажется, что моя музыка всегда предназначалась ей?»
Вот и все. Эллиотт не собирался оставаться в стороне и позволять этому случиться. Он схватил Бенджамина за воротник и начал уходить. "Как можно быть таким непостоянным?! А я-то думал, что тебе нравятся только красивые люди, которые уже влюблены!"
"Ах, но она влюблена, Эллиот. Я могу сказать. В конце концов, я признавался ей в своих чувствах раз десять с тех пор, как мы учились на промежуточном курсе, и всегда получал отказ!"
«Впервые об этом слышу... И если ты собираешься попробовать в одиннадцатый раз, не мог бы ты сделать это после сольного концерта?» Эллиотт хмыкнул.
Бриджет Грейхем, подумал он. Идеальная красавица. Если она в кого-то влюблена, то это должен быть... Уф. Я знал, что был прав с самого начала. Тот, кто пытается вот так переступить границы социального статуса, всегда сделает кого-то несчастным. Какая трагедия.
Эллиотт смотрел на здание школы, в его потемневших глазах не было света.