ГЛАВА 9 Обстоятельства шоколада
ГЛАВА 9
Обстоятельства шоколада
После того как Кэролайн Симмонс отравила ее и отправила в лазарет, Моника взяла недельный отпуск и провела это время, восстанавливая силы в комнате Изабель. Она бы с радостью осталась в своем чердачном общежитии, но Изабель уже принесла для нее кровать, и она не смогла отказаться.
Кровать была мягкой и пушистой, и сейчас Моника сидела на ней в одолженном комплекте шелкового ночного белья. Она перевернула страницу романа, который одолжила ей Изабель, чувствуя себя неловко под возбужденным взглядом девушки. Дочитав последнюю страницу, Моника потерла уставшие глаза.
Изабель, сидевшая у ее кровати, слегка наклонилась вперед и взволнованно спросила: "Как тебе понравилось? Это была самая известная работа Мароне Фириль -«Дева с белой розой спит в цветочном саду»!"
«Э-э-э...» Моника не знала, что ответить, и ее взгляд блуждал. «Выбор слов... очень, гм, уникален».
"Да, не так ли? Фразы Мароне Фирилл так поэтичны и красивы, и особенно хорошо удается передать пейзаж и мысли героини! Но и повествование тоже потрясающее! Просто невозможно удержаться от слез, когда герои расстаются в третьей главе!"
Моника, которая дочитала до третьей главы без слез, начала чувствовать, что должна извиниться перед Изабель. Она никогда не читала много книг со сказками, даже когда была совсем маленькой, поэтому ей было трудно воспринимать своеобразные обороты речи, характерные для этого вида художественной литературы. Здесь описывалась нежная кожа, гладкая, как белый фарфор, черные волосы, похожие на расплавленное черное дерево, усыпанное драгоценными камнями, и юные губы цвета лесной земляники. Моника недоумевала, почему автор просто не сказал, что у персонажа белая кожа, черные волосы или красные губы.
Но так как она не решалась говорить плохо о том, что рекомендовала ей Изабель, она лишь неопределенно улыбнулась и кивнула.
Затем горничная Изабель, Агата, негромко позвала: «Госпожа, уже почти наступило время трапезы».
«О, уже так поздно?» - сказала Изабель. "Я должна ненадолго отлучиться в столовую, сестра. Агата приготовит тебе еду".
«...Спасибо.»
После того как Изабель вышла из комнаты, ее молодая служанка Агата принесла поднос с едой. «Я оставлю все здесь», - сказала она. «Когда вы закончите, пожалуйста, позвоните в колокольчик на столе».
«...Э-э-э, спасибо».
Агата мило улыбнулась ей, поклонилась и вышла из комнаты. Похоже, она догадалась, что Моника не привыкла есть в окружении других, и Моника была благодарна ей за внимание.
Она поднялась с кровати и села в кресло. На столе стояло несколько блюд: мягкий хлеб, сыр, рагу из рыбы и овощей и блюдо с вареными сладкими яблоками. (ПП: ну почему я перевожу это в 11 часов вечера...) Очевидно, Агата воспользовалась столовой, чтобы приготовить все это специально для Моники.
Ценя заботу Изабель и Агаты, Моника отломила кусочек хлеба и положила его в рот. Он был мягким, пушистым и чуть сладковатым. В горах она почти никогда не ела такого мягкого хлеба. Ее хлеб всегда был почерневшим и твердым, как камень. Впрочем, даже такой хлеб был не так уж плох, если его размочить в супе и съесть с сыром.
Пока она жевала хлеб и вспоминала жизнь в хижине, за окном послышался скрежет. Оглянувшись, она увидела снаружи Неро, который скреб когтями по стеклу.
Моника встала и открыла окно, а Неро проскользнул внутрь и обнюхал все вокруг. « Как вкусно пахнет», - сказал он.
«Там рыба», - заметила она. «Хочешь?»
"Эх, не очень люблю рыбу. Мне больше по душе мясо. Особенно птичье мясо!" Кот запрыгнул на стол, но, увидев, что мяса нет, скривил мордочку и пожаловался: «Ладно, пойду на компромисс и возьму вместо него сыр».
Моника поставила небольшую тарелку с сыром перед Неро, который ловко подцепил его обеими лапами и стал чавкать.
«Ух ты, какая вкуснятина», - сказал он. "С мясом было бы идеально. Может, мне стоит поохотиться сегодня?"
«...А кто это был, когда у него в горле застряла птичья кость и поднялась такая шумиха?»
"Ах, тогда я был молод и безрассуден. Но все разумные существа должны терпеть неудачи, чтобы расти". Неро кивнул сам себе, полностью удовлетворенный своим объяснением. Затем, когда он заметил роман у ее кровати, его золотые глаза расширились. "Не каждый день такое увидишь. Ты читала роман...? О, подождите, я понял. Это ведь посоветовала та девочка с оранжевыми завитками, да?"
Прозвище «девочка с оранжевыми завитками », вероятно, относилось к волосам Изабель. Как правило, Неро никогда не старался запомнить имена людей.
"Неро, - укорила его Моника. «Это невежливо по отношению к леди Изабель».
Фамильяр проигнорировал ее, продолжая поглощать сыр и разглядывать обложку романа. "Никогда не слышал об этом авторе. Хорошая книга?"
«...Я не очень поняла ее».
«Что это была за история?»
Моника оторвала еще один кусок хлеба и задумалась над историей, которую только что закончила читать. «...Ну, там были мужчина и женщина», - начала она.
«Ага.»
«...И случилось много всего».
«Точно, точно».
«...А потом они поженились».
«И после этого?»
«...Вот и все».
Неро проглотил сыр во рту и пристально посмотрел на Монику. "Очевидно, что этот роман не вызвал у тебя ни малейших эмоций. Это «и еще куча всего произошло» - самая важная часть! Не могу поверить, что ты вот так просто вычеркнула из истории тысячи слов".
"Я серьезно! Я действительно многого не поняла..."
По сюжету, героиня, попавшая в трудные времена, встретила молодого человека, оказавшегося видным дворянином, и влюбилась в него с первого взгляда. Но у молодого человека была невеста, и эта невеста придумывала всевозможные схемы, чтобы избавиться от героини. Однако в конце концов влюбленные одержали победу и сыграли свадьбу.
Моника не могла понять, почему героиня влюбилась в дворянина. Начнем с того, что у него уже была невеста. Разве это не нормально, что невеста разгневана?
Моника молча смотрела на обложку книги. «...Как можно быть настолько одержимым другим человеком?»
Герои этой истории любили друг друга так сильно, что не могли думать ни о чем другом. Героиня говорила что-то вроде: «Я хочу, чтобы он любил меня, я хочу быть любимой, я хочу, чтобы он выбрал меня, я хочу, чтобы он желал меня... неважно, от чего мне придется отказаться в обмен».
Поведение героини напомнило Монике виновницу инцидента с цветочным горшком, в который она была втянута вскоре после перевода, - Сельму Карш. Она сошла с ума из-за своего жениха и пыталась навредить Феликсу. Сельма хотела, чтобы ее жених любил ее. Вероятно, она готова была на все, лишь бы ее желание исполнилось. Очевидно, это включало и причинение вреда другому человеку.
Моника была в ужасе, видя, как она одержима любовью.
«Как... как она может надеяться на такое от другого человека?» - размышляла она вслух, устремив взгляд темных глаз на обложку книги.
Неро вильнул хвостом из стороны в сторону. "Ты, наверное, слишком молода, чтобы понять. Любовь - это... Когда ты влюбляешься, в груди становится тесно. Знаешь, сердце сжимается и все такое", - объяснил он, по выражению его лица было понятно, что он думает, будто все знает.
Моника нахмурилась и уставилась на него. «Значит, ты понимаешь, что такое любовь?»
"Конечно, понимаю! И, кстати, я предпочитаю самок с красивыми хвостами".
«...Хвосты».
"Я просто не могу завести отношения, если у нее нет красивого хвоста, понимаешь? Кстати, это значит, что ты не в теме, так что не стоит об этом беспокоиться".
Это был мир, который Моника без хвоста никогда не поймет.
Возможно, как и то, что у нее нет хвоста, Монике тоже не хватает чувства романтики, и так было всегда. Удовлетворенная таким выводом, она положила в рот еще один кусок хлеба. В любом случае ее проблема была гораздо серьезнее, чем все эти любовные и романтические штучки. Такая робкая девушка, как Моника, никогда не могла ни на что надеяться.
Единственное, на чем стоило зацикливаться, - это цифры: они никогда не предадут ее.
После недели восстановления Моника полностью поправилась и решила вернуться в свою комнату тем же вечером. Изабель настаивала, что не будет возражать, если Моника останется, но, поскольку она должна была публично издеваться над девушкой, они не могли позволить себе вечно оставаться в одной комнате.
Завернув Неро в ткань, чтобы спрятать его, Моника направилась в кладовую на верхнем этаже. Ее покои на чердаке находились по другую сторону потолочной двери на вершине лестницы. Она спустила Неро первым, так как не могла подняться с ним на руках.
Когда она спустилась, Неро поднял на нее глаза. " Эй," - сказал он. «Мне кажется, или мы что-то забыли?»
«А? Что-то забыли?» Если подумать, Монике действительно показалось, что они о чем-то забыли. Она издала низкий задумчивый звук, поднимаясь по лестнице и нажимая на дверь в потолке. "Что бы это могло быть...? Кажется, я ничего не оставила в комнате леди Изабель, так что..."
"Добрый вечер, мадам. Я тот самый посыльный, о котором вы забыли".
Когда Моника толкнула дверь, на нее взглянула красивая служанка - это была Рин. «Ииип?!» - удивленно вскрикнула Моника. В шоке она отпустила лестницу и кувыркнулась назад... но вместо того, чтобы упасть, она была подхвачена легким ветерком. Рин манипулировала воздухом, чтобы поймать ее.
Легким взмахом руки служанка заставила Монику и Неро медленно подняться на воздух и войти в чердачное помещение.
Вспотев, Моника посмотрела на Рин. «Простите... Мисс Рин, как давно вы... э-э-э...?»
«Примерно три дня».
Моника побледнела и начала кланяться ей. "Я... я сожалею! Мне так жаль! Я была в комнате леди Изабель всю последнюю неделю... Кто-то пытался отравить меня, и я восстанавливала силы...", - объяснила она, перебирая пальцами.
Рин в замешательстве наклонила голову на девяносто градусов. Возможно, она хотела, чтобы это выглядело естественно, но получилось очень жутко, как у куклы со сломанной шеей. «С чего бы это Тихая Ведьма, которой поручено охранять второго принца, чуть не отравилась насмерть?»
«...Действительно, почему...» Моника и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.
Оглядываясь назад, можно сказать, что прошло полтора месяца с тех пор, как она перевелась сюда, и у нее было много времени: кто-то уронил на нее цветочный горшок, она поймала мага за использованием запрещенного волшебства, она тайно убила дракона, она пыталась нейтрализовать пару злоумышленников и в итоге вывела из-под контроля телегу с лошадьми, и ее чуть не отравил и не убил однокурсник. Город был страшным местом.
«Ну, извините!» - повторила Моника. «Я немедленно напишу отчет... Пожалуйста, дайте мне минутку».
Запыхавшись, она села в кресло и начала писать отчет. Затем, словно что-то вспомнив, Рин ударила кулаком по ладони. Она порылась в карманах своего наряда горничной. «Пока вас не было, пришло несколько секретных документов».
«С-секретных документов?»
"Да. Они были засунуты под дверь, и я взяла на себя смелость собрать их. Вот, пожалуйста". Рин протянул несколько листов простой бумаги, сложенных пополам.
Моника почувствовала, как ее тело напряглось. Во время ее пребывания в Минерве другие ученики засовывали в ее комнату ужасные письма с ужасными вещами. Сморщившись от горьких воспоминаний, она открыла одно из писем.
Но это были не враждебные слова. Далеко не враждебные - послания, написанные слегка округлыми буквами, были посвящены изменениям в расписании на следующий день или уведомлениям о том, что ей нужно принести в класс.
Также в них было несколько коротких комментариев. «Тебе лучше поскорее выздороветь », - говорилось в одном из них. «Ты правильно питаешься? » - говорилось в другом.
Имени на них не было, но Моника узнала почерк. Это от Ланы...- подумала она. Судя по количеству писем, она доставляла их каждый день на этой неделе.
Моника почувствовала щекотку в губах. Она поднесла руки к раскрасневшимся щекам.
«...Эх-хе-хе». Она хихикнула.
Внимательно перечитав каждое письмо, она открыла запертый ящик. В ящике хранились только важные для нее вещи - кофейник, оставшийся на память от отца.
Моника положила письма Ланы в ящик, закрыла его и снова заперла.
На следующий день, когда она впервые за неделю появилась в зале студенческого совета, все уже были в сборе. Особенно давно она не видела Эллиота - он бегал по всем помещениям, наводя порядок после инцидента с самозванцем из компании Эббот.
Моника поклонилась и извинилась за причиненные неудобства.
Феликс бросил на нее внимательный взгляд. "Здравствуйте, леди Нортон. Вам лучше?"
«Д-да, сэр...»
"Рад это слышать. Мы будем немного более заняты, так как на этой неделе прибудет больше запасов для школьного фестиваля, но я не хочу, чтобы вы давили на себя".
Услышав слово « запасы», Моника напряглась. Инцидент с самозванцами был еще свеж в ее памяти. Если что-то подобное повторится...- подумала она.
Эллиотт заметил ее мрачное выражение и пожал плечами. «Мы ужесточили процедуру проверки документации и печатей каждого подрядчика и запретили владеть любыми клинками, так что вряд ли у нас возникнет много проблем».
«Но мы не можем ослаблять бдительность», - добавил Сирил, бросив на него взгляд. Его тон был серьезным, в отличие от Эллиота.
Секретарь нахмурился. «Я знаю это».
Феликс прервался, чтобы попытаться утихомирить ситуацию. "Давайте приступим к сегодняшней работе, хорошо? Леди Нортон, Сирил позаботился о вашей работе, пока вас не было, так что вы можете просто сосредоточиться на том, чтобы вернуться к своим обязанностям".
«Да, сэр!» Моника кивнула, краем глаза взглянув на Сирила. Последний раз она видела его в лазарете после того, как проглотила яд и упала в обморок. Он кричал что-то безумное о том, что привяжет ее к кровати, если она попытается встать.
Его лицо было таким же строгим, как и всегда. Заметив недоверчивые взгляды Моники, он скрестил руки и надулся. "Я буду измываться над тобой, чтобы компенсировать твое отсутствие. Тебе лучше быть готовой".
«...Верно.»
Я должна возместить все те неприятности, которые причинила, подумала она, решив сделать все возможное. Однако все ее работы за предыдущую неделю были аккуратно закончены. Феликс был прав - Сирил уже сделал большую часть работы за нее.
Он грозился нагрузить ее работой, но в итоге она лишь проверила документы, которые он закончил вместо нее. В результате Моника теперь могла сосредоточиться на составлении бюджета для школьного фестиваля.
Но даже там Сирил уже просмотрел документы, поданные президентами клубов, и вернул те, с которыми возникли проблемы. Он был настолько внимателен ко всему, что Моника задалась вопросом, знает ли Сирил вообще, что такое «выжимка».
В конце концов, когда остальные члены совета остановились, Сирил сказал Феликсу: "Сэр, у нас с бухгалтером Нортоном еще много работы, так что мы задержимся. Я обязательно закрою дверь".
«О?» - сказал Феликс. «Я тебе доверяю, но... не переусердствуй, хорошо?»
«Да, сэр». Сирил кивнул, когда остальные члены клуба покинули комнату. Остались только он и Моника.
...Какую работу он мог иметь в виду? спросила Моника. Она не могла придумать ничего настолько срочного. Может, он держит меня здесь, чтобы прочитать мне нотацию... Я доставила ему много хлопот тем чаепитием...
Она представила, как он кричит на нее, что она даже не смогла организовать чайную церемонию, несмотря на то что является членом студенческого совета. Представив себе эту сцену, она начала судорожно сжимать пальцы на коленях.
Она сидела, все еще взволнованная, когда к ней подошел Сирил, неся что-то в каждой руке. Это были чашки - не причудливые, как на чаепитиях, а толстые, простые белые. Он поставил одну из них перед Моникой, затем взял одну себе и сел напротив нее.
"Пейте," - сказал он.
Моника посмотрела на свою чашку. Она была наполнена коричневой жидкостью. Оттенок был светлее, чем у кофе, и от него исходил слабый сладковатый запах. Она уже встречала этот запах однажды. «Это... шоколад?»
«Да».
Шоколад был популярным предметом роскоши среди знати. Этот напиток готовили, измельчая бобы какао, добавляя сахар и молоко. Он имел очень своеобразный вкус и стоил дороже кофе.
Она пробовала его всего один раз в жизни, но он был гораздо гуще и мутнее, чем этот. Нервно подняв чашку, она заметила, как колышется жидкость. Она выглядела гораздо более гладкой, чем та, которую Моника пила раньше.
Сирил небрежно отпил глоток. Моника последовала его примеру, поднеся чашку к губам.
«......!» Ее глаза расширились от удивления.
У напитка был приятный вкус и мягкая сладость - совсем не такой, как раньше. Он совсем не был густым, и даже кислотность какао уменьшилась.
Приготовление шоколада занимало больше времени, чем кофе. Если кофейные зерна можно было сохранить на некоторое время в измельченном виде, то с какао-бобами из-за их жирности так не получится. Приходилось измельчать бобы в мелкий порошок непосредственно перед употреблением. Учитывая, что это требовало усилий, шоколад еще не достиг такой популярности, как кофе.
Но у этого шоколада не было такой густой, жирной текстуры.
«В нем... не так много жира, верно?»
"Верно. Я использовал порошкообразную форму, из которой уже удален жир. Он был изготовлен по передовой технологии".
Если бы кому-то действительно удалось сохранить какао-бобы в порошке, это было бы революционным изобретением. Он не только лучше хранится, но и быстрее растворяется в воде или молоке, что делает его гораздо более удобным для употребления.
Пока Моника сидела и молчала под впечатлением, Сирил краем глаза взглянул на нее. «Я слышал от Клаудии, что ты выпила всю чашку яда, несмотря на вкус».
«...Я... да...», - сказала Моника, содрогаясь от воспоминаний.
Сирил повысил тон. "Твоя проблема в том, что ты ешь только объедки. Такие вещи происходят потому, что у тебя нет чувства вкуса. Тебе нужно развивать свой язык. Мы не можем допустить, чтобы ты снова беспокоила принца подобным образом".
«Вы правы... Простите...»
"Другими словами, пить это нужно для пользы принца. Понятно?"
«Д-да, сэр!» Моника кивнула головой.
Сирил тоже кивнул. «Пока мы понимаем друг друга», - сказал он, отпив еще немного. «Принц высоко ценит твои способности... А значит, ты можешь столкнуться с такими людьми, как дочь графа Норна, - с теми, кто тебе завидует и создает проблемы».
Он был прав. Моника должна была защищать Феликса, но вместо этого Феликс помогал ей.
"Тебе нужно хотя бы научиться защищаться. Так ты не будешь создавать для него лишнюю работу".
«...Хорошо.»
Моника повесила голову, задумавшись. Ей стало интересно, завидовал ли кто-нибудь Сирилу. Наверное, были, подумала она. Он служил помощником второго принца - завидная должность. Наверняка таких было немного.
И вот теперь Моника оказалась в той же лодке.
"Лорд Эшли, - сказала она. "Спасибо. И за то, что было раньше, и за шоколад..."
Сирил, как обычно, раздраженно фыркнул и пробормотал: "Наслаждайся вкусом. Понятно?"
Моника кивнула и продолжила осторожно пить теплый шоколад.
Наблюдая за ней, он вдруг словно что-то вспомнил. "И еще одно. Не говори об этом принцу. Особенно про шоколад. Это..."
«Э-э-эм, лорд Эшли...», - нервно перебила Моника.
Сирил нахмурил брови, пристально глядя на нее. «Что?»
«Принц, он...»
«А что с ним?»
«...Прямо... за вами».
Кровь отхлынула от лица Сирила.
Феликс стоял прямо за ним и улыбался. Сирил даже не заметил - умение принца подкрадываться к людям, пожалуй, посрамило бы и профессионального убийцу.
«Тайно кормим бельчонка, да?» - спросил Феликс. «Как несправедливо, не правда ли, Сирил?»
«П-п-п-принц?!» - заикался Сирил.
«Никогда не думал, что услышу, как кто-то, кроме Моники, произносит мой титул подобным образом».
«О, нет, я имею в виду, это...», - сказал Сирил, смущаясь и глядя на свою чашку. Казалось, он пытается спрятать шоколад от Феликса.
Феликс просто наблюдал за ним со своей обычной безмятежной улыбкой на лице. "Тебе не нужно его прятать. Я действительно не против".
«Но...»
По тому, как вел себя Сирил, можно было подумать, что его только что поймали на хранении запрещенного наркотика. Почему он так расстроился?
«Я бы тоже хотел немного шоколада», - сказал Феликс. «Не мог бы ты приготовить его для меня?»
Сирил, казалось, почувствовал некоторое облегчение. «Да, сэр!» - ответил он и поспешил выйти из комнаты.
Феликс смотрел ему вслед, вздыхая. «Ему действительно не стоит так волноваться», - заметил он.
Не понимая, о чем идет речь, Моника нерешительно спросила: «Э-э-э... А нам... нельзя пить шоколад?»
"Конечно, вы можете пить шоколад. В конце концов, он очень популярен среди знати этого королевства".
Тогда почему Сирил так расстроен? спросила Моника, сбитая с толку.
Феликс продолжил, его голос звучал непринужденно: «Технологию удаления жира из какао-бобов изобрел ученый из королевства Ландор».
Ландор был небольшим королевством, расположенным между королевством Ридилл и Империей на востоке. Но какое отношение изобретатель из Ландора может иметь к странному поведению Сирила? Моника не могла понять.
«Мать моего старшего брата, Лайонела, - принцесса Ландора», - объяснил Феликс.
Наконец Моника поняла, почему Сирил так старался скрыть от него шоколад. В этом королевстве было три принца, но у каждого из них была своя мать. Мать первого принца Лайонела была принцессой Ландора. Это означало, что многие в его фракции также ценили отношения с Ландором. Сирил, вероятно, опасался, что Феликс решит, что он принадлежит к фракции первого принца, если увидит, как он наслаждается их новой технологией.
"Поэтому, когда я оказываюсь на чаепитии, никто никогда не подает мне шоколад - ведь это технология Ландора. Но я не понимаю, почему. Шоколад ни в чем не виноват, и он вкусный. Разве это не главное?" - сказал Феликс, выхватывая из рук Моники чашку и делая глоток.
Если бы Сирил увидел, как принц берет в рот то, что уже использовал другой человек, у него бы глаза на лоб выскочили. Но на этот раз Моника увидела явный умысел в его действиях. Феликса действительно не волновали подобные мелочи.
«...Должно быть, это трудно - быть королевской особой и все такое», - сказала она.
«Можешь повторить это еще раз», - ответил Феликс. Его лицо в профиль было лишено обычного спокойствия. Вместо этого оно выражало холодное презрение, как будто он находил что-то совершенно нелепым.
________________
Когда я увидел это в манге (только анлейт есть, русский перевод не добрался), подумал, что Сирил из личных запасов принца шоколад спиздил скоммониздил.