СЛУЧАЙ IV: Тайные маневры злодейки: ~Очарованный сон~
СЛУЧАЙ IV: Тайные маневры злодейки: ~Очарованный сон~
Прошло две недели после школьного фестиваля в Академии Серендии. За эти две недели Моника пыталась помочь Феликсу пробраться в библиотеку, ее постоянно дергали за нос потерявшаяся девочка и дух, а также она старалась помочь музыканту оправиться от кризиса. Другими словами, она была очень занята.
Но теперь, когда уборка фестиваля осталась позади, в зал студенческого совета вернулось спокойствие.
...Или так казалось.
"Аргх! Фестиваль должен был закончиться. Так что же здесь происходит?" - прорычал Сирил, входя в комнату вместе с Феликсом.
Остальные члены совета уже прибыли, и все повернулись, чтобы посмотреть на них. Феликс улыбался своей обычной мягкой улыбкой, но Сирил был явно не в духе, от него повсюду веяло холодом.
"Почему все еще не успокоилось?! Возмутительно, что принца до сих пор все это беспокоит!"
Перо Эллиота остановилось, и он в отчаянии посмотрел на сереброволосого мальчика. «Похоже, кому больше всего нужно успокоиться, так это тебе».
Вице-президент сузил глаза, глядя на Эллиота, но прежде чем он успел что-то сказать в ответ, Феликс заговорил спокойным голосом. "Сирил весь день присматривал за мной. Я не виню его за раздражение".
Эллиотт пожал плечами. Сирил поджал губы и погрузился в угрюмое молчание.
Нил, который занимался разбором документов, тихонько заговорил, обращаясь к Сирилу. «Почему бы мне не пойти приготовить чай?» - сказал он, вставая.
«Я... я приду и... помогу!» Моника встала, чтобы пойти за ним.
Мальчик открыл дверь, ведущую в прихожую, и тут же замер на месте.
«Вау...», - вздохнул он.
Мгновение спустя Моника тоже заглянула в коридор. Она испуганно пискнула.
По обеим сторонам тянулась стена людей. Половина из них были студентками, а другая половина - их слугами.
Все они столпились перед залом совета, в отчаянии подметая пол глазами. Правда, как и следовало ожидать от благородных девиц и их слуг, ни одна из них не сочла нужным спуститься на пол и поползать. Так что около тридцати человек очень чопорно стояли в коридоре, приковав взгляды к полу. Это было жутковато.
Если бы это была лишь горстка людей, можно было бы предположить, что они просто ищут какую-то потерянную вещь. Но так много?
Это слишком страшно! Слишком страшно!
Пока Моника тряслась от страха, Нил тихонько закрыл дверь. Она не могла его винить. Ей тоже хотелось забыть о том, что они что-то видели.
Но тут Бриджет Грейхем, до сих пор хранившая молчание, встала.
"С дороги, - сказала она, отпихивая их обоих от двери и снова открывая ее.
Заметив Бриджет, все пристыженно отступили к стене.
Янтарные глаза благородной красавицы скользили по толпе слева направо, и она холодно нахмурилась. "Вы мешаете нам выполнять свои обязанности. Если вам ничего не нужно, то уходите".
Даже без крика ее красивый голос разносился по коридору, давая понять, что она не примет отказа.
После этого собравшиеся в зале люди развернулись и ушли, словно волна, отхлынувшая в море.
Эллиотт похлопал. "Отличная работа. Разительно отличается от Сирила, который просто кричит на всех".
Сирил бросил на него взгляд, а затем сказал низким, придушенным голосом: «Что они там делали?»
"Там крутится какой-то абсурдный амулет, - объяснила Бриджет, закрывая дверь и возвращаясь на свое место. «Возьмите волос любимого человека, заверните его в бумагу и положите под подушку - якобы вы встретитесь с ним во сне».
"О, - сказал Эллиотт, как будто теперь все стало понятно. «Амулет, позволяющий встретиться с любимым человеком во сне». Он посмотрел на Феликса.
Феликс улыбнулся, его яркие светлые волосы колыхались. Он выглядел немного обеспокоенным.
Как у второго принца и наиболее вероятного кандидата на престол, у него было много поклонников. И если не принимать во внимание политические мотивы, многие благородные девушки были влюблены в него просто за его высокие оценки и хорошую внешность. Среди тех, кто тосковал по нему, были и такие, кто с радостью прибегал к чарам, чтобы увидеть его в своих мечтах.
Кажется, я не так давно слышала, что писать любовные письма синими чернилами было популярно...- подумала Моника. В любом случае, для нее это не имело особого смысла, поскольку она не понимала, что такое любовь. Она была немного поражена: неужели существует столько разных чар?
Но тут Сирил стукнул кулаком по столу. От него повеяло холодом, еще более холодным, чем северный ветер. "Ты хочешь сказать, что они искали прядь волос принца? По такой причине?! Невежливо даже думать о том, чтобы использовать часть его королевского тела для удовлетворения своих личных желаний!"
Сирил почитал Феликса, поэтому не мог простить, что кто-то использует принца в своих целях - даже если это всего лишь прядь волос. Он посмотрел в сторону коридора, сверкая глазами, а затем приложил руку к груди.
"Принц! Я буду защищать ваши волосы!" - заявил он.
Мальчик был так серьезен, что иногда немного сбивался с курса. Феликс криво усмехнулся и прислонился щекой к его руке. "Это всего лишь причуда," - заверил он Сирила. "Через несколько дней все пройдет. Не стоит так волноваться".
«...Ваше великодушие поистине достойно похвалы». Услышав мягкие слова Феликса, Сирил быстро умерил свой пыл.
Принц снова улыбнулся, затем обвел взглядом комнату. "Давайте отложим этот вопрос," - сказал он, призывая всех занять свои места.
Должно быть, у него было важное сообщение. Когда все расселись, он начал - выражение его лица было необычайно суровым.
«Я только что получил сообщение от библиотечного комитета о том, что из одного из гримуаров, хранящихся в Библиотеке 2, была вырвана страница».
Моника вздохнула. Она лучше других знала, как страшно повредить гримуар. В отличие от книг по магии, гримуары были магическими предметами, просто имеющими форму книг, и их заклинания могли срабатывать без чьего-либо вмешательства. Бумага и чернила для них были особыми, и если страница была повреждена, это могло привести к тому, что начертанное в ней волшебство вышло из-под контроля.
"К счастью, мистер Макраган быстро запечатал страницу, чтобы избежать серьезных проблем, - продолжил принц. "Однако это отвратительная выходка. Завтра мы оповестим всех студентов, и как только виновник будет найден, мы его строго накажем. Если вам доведется пользоваться библиотекой, пожалуйста, будьте начеку".
В голосе Феликса звучала тихая ярость. Моника догадалась, почему. Дело было в том, что он любил магию настолько, что тайком читал учебники по этому предмету. Повредить гримуар - кристаллизацию мастерства и техники мага - для него было непростительно.
Моника задумалась, слушая принца. К гримуарам обычно относятся так же, как и к магическим предметам, и за ними строго следят. Чтобы посмотреть на них, нужно разрешение... Так как же их разорвали?
В голову пришла пугающая возможность - что, если это попытка привести в действие гримуар и каким-то образом вовлечь в это Феликса, чтобы совершить на него покушение? Но в таком случае метод казался слишком ненадежным. Гримуар не дал осечки. Он был немедленно запечатан.
Если вы просматривали гримуар, то должны были подписать протокол просмотра. Зачем кому-то...?
Как бы то ни было, если преступник оставил после себя запись о просмотре, то его обнаружение - лишь вопрос времени. Покончив с этим, Моника перешла к следующей теме.
"Я тебе миллион раз говорила, чтобы ты немедленно приходил, когда тебя позовут! Как долго ты собиралась заставлять меня ждать?!"
Моника привыкла к этому неизбежному представлению, которое устраивала ее соратница, фальшивая злодейка Изабель Нортон, всякий раз, когда она входила в комнату девушки.
Но в тот день она быстро отказалась от этого представления и закрыла дверь.
«Э-э, леди Изабель?»
"Ты ужасно выглядишь, сестра моя. На диване ты отдохнешь лучше, чем на стуле. Пожалуйста, присаживайся. Агата, приготовь сегодня горячее молоко вместо черного чая. И добавь в него побольше меда!"
Моника сделала все, что ей было сказано, и села на диван. Служанка Изабель, Агата, плавно положила ей на колени одеяло.
Изабель села рядом и посмотрела ей в глаза. "Вы выглядите такой усталой. Это печалит мое сердце..."
Монику и в лучшие времена нельзя было назвать здоровой, но в этот день она выглядела еще более изможденной, чем обычно. Вероятно, ее изнеможение отразилось на лице. Она потерла щеки ладонями, пытаясь вернуть им хоть немного цвета.
«Ну, в последнее время возле комнаты студенческого совета появилось много людей... Это меня напрягает...»
Прошло три дня с тех пор, как на совете заговорили о чарах - тех, которые якобы заставляли мечтать об объекте своей привязанности. Громогласные приказы Бриджит несколько улучшили ситуацию, но людей в зале по-прежнему было гораздо больше, чем раньше.
Феликс был вторым принцем и широко известен как потенциальный наследник престола. Он всегда был популярен, но то, что к нему стекались знатные девушки в поисках прядей его волос, было ненормально. А главное, если так пойдет и дальше, это может помешать ее тайной миссии по его защите.
Выслушав ее рассказ, Изабель в задумчивости прикрыла рот веером. "Этот амулет? Он популярен и среди первокурсников. Если я правильно помню, кто-то услышал о нем на одном из регулярных семинаров клуба вышивки..."
« Клуба вышивки?»
"Любой может принять участие в мастер-классах, даже если он не состоит в клубе. Я тоже иногда участвую".
По словам Изабель, семинары клуба вышивки были местом сбора информации, как и чаепития. В то время как на чаепитиях, как правило, присутствовал постоянный состав участников благодаря семейным и межличностным отношениям, на вышивальных посиделках такие барьеры были ниже.
Конечно, у них были свои сообщества. Но если ваши рабочие столы находились близко, вы могли слышать, о чем говорят другие. Должно быть, кто-то услышал об амулете на одном из таких собраний и разнес его по классу Изабель.
Изабель раскрыла веер и слегка надула грудь. "Конечно, такой страстный поклонник, как я, не нуждается в чарах. Я могу видеть вас в своих снах, когда захочу".
Это звучит даже более удивительно, чем чары, подумала Моника, потеряв дар речи.
«Кроме того... - продолжила Изабель, - я думаю, что секретный код может способствовать доверию людей к этому конкретному талисману».
«...Секретный код?»
Насколько Моника слышала, этот талисман заключался в том, чтобы завернуть прядь чьих-то волос в бумагу и положить под подушку. Она впервые узнала о каком-то секретном коде.
«Насколько я слышала, секретный код пишется на листке бумаги, а затем с его помощью в него заворачивается прядь волос человека».
...А? Внезапно у Моники появилось неприятное ощущение в животе. «Вы имеете в виду шаманскую технику...?»
«Шаманские техники... Ты имеешь в виду тот чокер, который ты нашла на школьном фестивале?»
Изабель выглядела озадаченной. И это было вполне естественно. Большинство людей всю жизнь не имели ничего общего с проклятиями. Даже Моника не была в них хорошо осведомлена. Они совершенно не похожи на магию и были уделом Дома Олбрайт, семьи шамана Бездны.
«Леди Изабель, вы знаете, как выглядит секретный код?»
«Одну минуту, пожалуйста... Агата!»
Ее служанка быстро принесла перо и лист бумаги. Изабель закрыла глаза, как бы перебирая воспоминания, а затем пером записала код.
Он не был похож ни на одну магическую формулу или круг, которые Моника привыкла видеть. Но в нем была закономерность, которую она помнила.
Похоже на проклятые печати шамана Бездны... я думаю.
Рэй Олбрайт, шаман Бездны и один из коллег Моники по Семи Мудрецам, несколько раз использовал проклятые техники в ее присутствии. Во время одного из таких случаев он написал печать на листке бумаги и обернул его вокруг пряди волос, создав таким образом простой шаманский инструмент.
Может быть, мне стоит проверить это. Просто чтобы перестраховаться. Если это проклятие, а не просто амулет, все может выйти из-под контроля.
Пока Моника собиралась с мыслями, Изабель поднялась с дивана. «Похоже, пришло время злодейке появиться».
«Э-э-э...»
"Сбор информации в высшем обществе - это то, где я блистаю. Только посмотрите, как эта злодейка элегантно вынюхивает источник этих слухов!"
Она расправила веер и уже собиралась разразиться еще одним звонким смехом, но, возможно, из соображений усталости Моники, резко закрыла рот. Затем она уселась обратно на диван, приняв чинную и правильную позу, и принялась вместе с Моникой пить горячее молоко, которое приготовила Агата.
Мастерская клуба вышивки располагалась в уютной большой комнате, как и подобает салону. Устроившись на одном из диванов и продолжая вышивать жаворонка, Элиана Хайатт, дочь герцога Ренберга, прислушивалась к сплетням.
Она услышала о популярном в последнее время привороте, который заключается в том, что прядь волос любимого человека заворачивают в бумагу и кладут под подушку, чтобы он приснился.
О, Боже. Боже, Боже. Значит, они толпятся вокруг лорда Феликса в надежде найти упавший волос для своего талисмана... Как вульгарно. Какая печальная судьба - никогда не улыбаться ему, кроме как во сне.
Элиана была троюродной сестрой Феликса и претенденткой номер один на брак с ним. Он посещал ее чаепития, если она того пожелает, и танцевал с ней на балах столько раз, сколько она захочет. Ей не нужно было полагаться на очаровательное маленькое обаяние, чтобы видеть его в мечтах.
Она почти никогда не посещала мастер-классы клуба вышивки, но сегодня сделала исключение. Как дворянка, она должна быть в курсе всех последних тенденций. Обычно такие занятия посещались гораздо реже, но сейчас, благодаря взрыву моды на шармы, здесь царило оживление.
Все дворяне должны быть заинтересованы в том, чтобы следить за тенденциями. И... никогда не знаешь, когда эти знания пригодятся. Можно и послушать.
Сидящие неподалеку девушки прекратили вышивать и принялись что-то писать на листе бумаги. Однако это была не схема вышивки, а секретный код, используемый для зачарования. Сначала вы писали его на бумаге, а затем вставляли в него прядь волос человека. Притворившись, что переключает нить, Элиана краем глаза взглянула на код.
Он оказался сложнее, чем она предполагала. Для человека, разбирающегося в магии, пусть и на начальном уровне, код выглядел скорее как магическая формула. Однако она могла с уверенностью сказать, что это не так. Это было нечто иное.
Наверняка тот, кто придумал этот амулет, взял за основу код магической формулы. Она судорожно пыталась запомнить его, понимая, что не сможет, когда по комнате пронесся рокот.
«Добрый день!»
Улыбаясь, вошла ее однокурсница, Изабель Нортон, благородная дочь графа Кербека.
Элиана недовольно нахмурилась. Девушка ей не особенно нравилась - в конце концов, она была всего лишь графской дочерью, но осмеливалась выделяться больше, чем Элиана, - но граф Кербек обладал огромным влиянием, поэтому Элиана не могла вести себя с ней холодно.
В тот момент, когда в зал вошла крупная шишка Кербек, девушка с волосами цвета молочного чая быстро встала. Это была президент клуба вышивки Сесили Стэнли.
«Добрый день, леди Изабель», - сказала Сесили. "Я так рада, что вы пришли. И я вижу, что вы также принесли свою свиту".
Позади Изабель стояла Моника Нортон, невысокая девушка со светло-каштановыми волосами, которая работала бухгалтером студенческого совета.
Изабель спрятала рот за веером и захихикала. "Ну да. И представляете, эта жалкая прислуга не может даже один стежок сделать правильно. Может, кто-нибудь покажет ей, как это делается?"
Моника опустила глаза, не обращая внимания на злобный комментарий Изабель.
Элиана задумалась. Может, лучше сказать «Ах, ты, бедняжка» и пригласить Монику за свой столик?
Нет, нет. Если такая служанка придет к нам за стол, она будет выглядеть еще более жалкой по сравнению с ней. Трагедия!
Все остальные, вероятно, думали так же. По их лицам было ясно, что, хотя все они хотят заручиться благосклонностью влиятельного дома Кербеков, они не желают видеть слугу за своим столом.
И только девушка за другим столом наконец предложила свою помощь - Шейла Эшбертон, вице-президент клуба вышивки. Черноволосая девушка носила очки и казалась воплощением спокойствия, плавно подняв руку.
«В таком случае, пожалуйста, подойдите сюда... Ну, вы знаете... За этим столом мы учим новичков».
Когда Моника вздохнула с облегчением, Изабель язвительно заметила. "Как хорошо для тебя. Я знаю, что это будет трудно, но, пожалуйста, научись шить хотя бы скатерть для пола. Ох-хо-хо-хо!" Смеясь от удовольствия, девушка села за стол с несколькими другими высокопоставленными вельможами.
Моника Нортон, подергиваясь и стараясь казаться маленькой, подошла к угловому столику, чтобы присоединиться к группе Шейлы.
***
Догадавшись, что амулет, ставший центром недавнего увлечения, возможно, использует шаманскую технику, Моника написала письмо Рэю Олбрайту, шаману Бездны, с просьбой проверить, не совпадает ли он с какими-нибудь известными ему проклятиями. Она доверила письмо духу ветра Рин; таким образом, оно дошло бы быстрее, чем обычной почтой. Однако ответ не обязательно придет сразу.
Поэтому, пока она ждала, она вместе с Изабель отправилась в мастерскую клуба вышивальщиц, чтобы выяснить подробности.
Изабель предложила разделиться, как только они окажутся внутри. В основном мастерские делились на группы, состоящие из дворян высшего и низшего ранга. Группы высшего ранга обычно возглавляла президент клуба Сесили Стэнли.
Сесили вела себя так же, как и при организации чаепития: учила благородных девушек вышивать и вела легкую беседу, чтобы развлечь их. Это была важная работа - она задавала темы для разговоров, будь то вышивка, одежда или последние тенденции в модном обществе.
За другими группами присматривала вице-президент клуба, Шейла Эшбертон. Изабель так отзывалась об этой девушке:
"Она может быть сдержанной, но она очень добрая. Если я не обращаю на вас внимания, она обязательно пригласит вас за свой столик".
И Изабель была права. После того как над ней поиздевались, Моника сразу же оказалась приглашена за столик Шейлы.
Ух ты, Изабель просто потрясающая... Все действительно прошло именно так, как она сказала...
Изабель знала семейные ситуации, межличностные отношения и характеры всех, кто посещал клуб вышивки. Она быстро становилась все более надежным сотрудником.
Задача Моники заключалась в том, чтобы узнать у Шейлы, откуда взялся амулет. Девушка, о которой шла речь, в данный момент руководила вышиванием группы учеников низшего звена. Иногда она переходила от стола к столу, давая указания, так что вполне возможно, что она знала о слухах больше, чем Сесили, - по крайней мере, так считала Изабель.
Я... я постараюсь! Набравшись смелости, Моника направилась к столу Шейлы и вдруг заметила знакомую, сидевшую на диване рядом с вице-президентом, фигуру.
Она расширила глаза. «А? Эм... Лана?»
«Моника?!»
Лана быстро прижала к груди обруч для вышивания, а затем спрятала его за спину, чтобы Моника не видела. Возможно, она была из тех людей, которые не любят показывать людям то, что еще не закончили делать. Моника тоже не любила демонстрировать наполовину готовые магические формулы, поэтому понимала ее чувства.
Если я сяду рядом с ней, то, возможно, буду ей мешать...
Пока Моника колебалась, раздумывая, куда сесть, Шейла похлопала по месту рядом с ней. «Это место свободно».
Диван вице-президента стоял под прямым углом к тому, на котором сидела Лана, поэтому, хотя они и могли разговаривать друг с другом, они находились на достаточном расстоянии, чтобы не видеть, что вышивает другая.
Благодарная, Моника села рядом с Шейлой. «Спасибо...»
Когда Моника села, Шейла посмотрела на коробку с вышивкой девушки и нахмурилась. Она была достаточно маленькой, чтобы поместиться на ладони, и в ней были только иголка и нитки. Ножниц, чтобы отрезать нить, у нее не было, поэтому пришлось откусывать нити зубами. Там же лежало несколько лоскутков ткани, которые она могла использовать для тренировки, но это было все, что она взяла с собой.
Шейла пододвинула к Монике свою коробку для вышивания. "Если вам нужен какой-то инструмент, пожалуйста, воспользуйтесь моим... Ну, вы знаете. Я могу одолжить вам и наперсток".
«Спасибо... А на какой палец мне его надевать?»
Вице-президент посмотрела на Монику сквозь очки, потрясенная - она не ожидала, что девушка окажется настолько невежественной. Но затем она любезно объяснила, как пользоваться наперстком. Она действительно была заботливой, как и говорила Изабель.
Моника не отличалась неуклюжестью рук, но у нее не было никакого интереса к шитью, поэтому она умела делать только самые простые вещи. По сути, она могла сшить два куска ткани вместе, не заботясь о том, как это выглядит, и все. Пока она жила в своей горной хижине, ее внешний вид не особо волновал. Пока она могла зашивать дыры на порванной одежде, этого было достаточно.
"Наперсток надевается на средний палец доминирующей руки, - объясняла Шейла, - и с его помощью нажимается на головку иглы. Это облегчает работу при шитье толстых тканей".
«Понятно...»
Раньше, когда она работала с толстым куском ткани и не могла продеть иглу, она надавливала на головку иглы, чтобы заставить ее пройти через стол. Это было откровением.
"Для начала мы можем потренироваться шить по прямой линии. Мы будем использовать эту ткань. Вы не столько двигаете иглу, сколько... Ну, вы понимаете. Представьте, что вы выводите иглу вперед. Двигайте ткань так, чтобы просунуть ее под прямым углом".
«Хм, кажется, я поняла...»
Моника начала прошивать ткань, как описала Шейла. Поначалу наперсток на среднем пальце правой руки казался странным, и она не могла нормально двигать правой рукой. Но, собственно, ей и не нужно было ею двигать.
Не двигайте иглу, выведите ее вперед... Под прямым углом к ткани...
Большинство «правильных» способов делать вещи были основаны на логике. Монике нравилось, когда все было логично.
А? Подождите, теперь я делаю это более эффективно. И, кажется, швы тоже стали аккуратнее...!
Пока Моника тайком любовалась своими стежками, Лана остановила свой и нахмурилась. «Ты должна была сказать, что придешь», - сказала она.
«А ты часто сюда приходишь?» - спросила Моника. «На эти семинары, я имею в виду?»
По какой-то причине Лана вздрогнула.
Шейла бросила на девушку косой взгляд, а потом сказала: "Мисс Колетт здесь впервые. Но у нее неплохо получается".
Рот Ланы дернулся, словно она пыталась скрыть, как рада комплименту. Однако, похоже, она все еще намеревалась скрыть от Моники свое вышивание. Если она предпочитает, чтобы Моника этого не видела, то так будет лучше. Моника позволила своему взгляду блуждать, чтобы не смотреть на руки Ланы.
«Ты часто вышиваешь, Лана?» - спросила она.
«Полагаю, немного», - ответила девушка. "Бизнес нашей семьи включает в себя производство одежды, так что не помешает знать немного о том, как это работает, верно? В последнее время популярны вышитые рикраки с жемчугом или бисером вокруг них. Наверняка вы видели их на воротничках и брошах. А еще люди добавляют вышивку к краям кружев..."
Она говорила быстро. Монике показалось, что она пытается скрыть истинную причину своего прихода в мастерскую. Если она обычно не ходила туда, то почему пришла сейчас? Моника могла придумать только одну причину.
Может ли быть так, что... Лана тоже заинтересовалась чарами...?!
Она была влюблена в кого-то? Хотела ли она видеть его в своих снах?
Но сначала я должна выяснить, не связан ли этот новый амулет с проклятием... Если это не шаманская техника, а просто безобидный амулет, то проблем быть не должно...
Конечно, люди по-прежнему будут охотиться за волосами Феликса, но как только мода пройдет, уляжется и суматоха возле комнаты студенческого совета.
Моника перестала двигать иголкой, а затем постаралась говорить как можно непринужденнее. «Я слышала, что в последнее время очень популярен один амулет...»
Ее попытка была совершенно неестественной. Ей совсем не удался непринужденный тон.
Лана бросила на нее недоверчивый взгляд. «Тебя это интересует, Моника?»
Она была права. Лана знала о привороте. Но как она должна была ответить? Должна ли она сказать, что ей это интересно?
Пока Моника колебалась, Шейла, не прекращая своей работы по вышиванию, ответила: "А, это. Тот, когда прядь волос заворачивают в бумагу... Бедный студенческий совет. Люди практически стучались в двери зала совета в поисках пряди волос принца".
«Да...», - сказала Моника.
"С тех пор как поползли слухи, эти мастер-классы стали намного популярнее... Я просто хочу вышивать в тишине, но что ж. Вы знаете. Это сложно".
«Интересно, кто пустил этот слух...», - вслух задалась вопросом Моника - слишком прямолинейно.
Шейла, наверное, подумала, что дело с шармами беспокоит ее как члена студенческого совета. «Я не знаю, кто это начал, - сказала она с сочувствующим видом, - но, по-видимому, амулет был взят из книги, недавно переданной в библиотеку».
«Книга, переданная в библиотеку...?»
Это должно было означать, что речь идет об одном из томов из библиотеки Хеймса-Налии, которая недавно была закрыта. Моника была там один или два года назад, чтобы сделать кое-какую работу по запечатыванию их гримуаров.
Библиотека Хеймса-Налии... Амулет...
Что-то в этом было. Она остановила иглу и застонала. Потребуется еще один толчок, чтобы вспомнить, что это такое. Как оказалось, толчок был неожиданным.
"Простите! Могу я одолжить у кого-нибудь иголку и нитку? У меня в носке дырка открылась!"
Дверь распахнулась, и в сопровождении громкого голоса появился всегда веселый сын мясника, Гленн Дадли. И то, что он сказал, открыло дверь в воспоминания Моники.
Два года назад, запечатывая гримуары в Хеймсе, Рэй Олбрайт - шаман Бездны - описал проклятие. Оно должно было открыть дырку в подошве чьего-то ботинка, чтобы помочь заклинателю почувствовать себя лучше.
Затем Моника вспомнила милую розовую обложку, которую он придумал, чтобы сделать проклятия более привлекательными для молодых девушек.
И наконец, она вспомнила новое название книги. Он заменил оригинальное название « Введение в шаманское искусство» на пузатую надпись «Мои первые чары».
Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
Горло Моники сжалось в спазме. Она начала икать, но ее икота была похожа на сдавленное хныканье. Если автор заклинания взял идею из «Моего первого заклинания» - бывшего «Введения в шаманское искусство», - то, как бы кто ни называл его, это было проклятие.
Это ужасно...!
Трясущимися руками Моника убрала иглу и, шатаясь, поднялась на ноги. "Простите! Мне нужно сделать кое-что очень важное!"
Она поклонилась удивленным Лане и Шейле, а затем выскочила из комнаты.
Первым делом она должна была проверить список подаренных книг в библиотеке.
Когда Гленн Дадли вошел в комнату и закричал своим абсурдно громким голосом, Элиана была так потрясена, что уколола иголкой палец.
Как далеко ты должен зайти, чтобы вывести меня из себя, Гленн Дадли?!
Хотя она молча смотрела на него, он, казалось, ничего не заметил. Вместо этого он растерянно посмотрел на девушку, выбежавшую из комнаты.
"Ну, Моника явно торопится. Что случилось? ...О, простите. Не одолжите ли мне иголку и нитки?" - воскликнул он.
Благородные девушки наблюдали за ним, наполовину с изумлением, наполовину с весельем. Обычно мужчина, ворвавшийся на собрание клуба вышивальщиц - женское собрание, - был бы поводом для критики.
Но после того как он сыграл героя в фестивальном спектакле и произвел фурор, на него положила глаз вся школа. Несколько благородных девушек надеялись сблизиться с ним.
Гленн обвел взглядом зал, а затем, казалось, заметил кого-то знакомого. «О, привет, да это же Лана», - сказал он и направился к ее столику.
Почему он идет туда? подумала Элиана. Я же здесь! ...Ну, я не хочу приближаться к нему ни на волосок. Все-таки мы выступали вместе, так что можно подумать, что он хотя бы поприветствует меня.
Положив на колени обруч для вышивания, Элиана обратилась к нему. «Добрый день, лорд Гленн».
«О, вы та самая девушка из пьесы».
Ей пришлось отчаянно сдерживать улыбку. Она помнила его имя. Неужели он не помнит ее?
«Элиана Хайатт», - ответила она, глядя на него с улыбкой, которую описывали как сказочную красоту, и слегка наклонив голову.
«Вы порвали носок?» - спросила она его. Хотите, я вам его зашью?"
Теперь она была уверена, что он растрогается до слез, подумав, какая она сострадательная и добросердечная девушка.
К сожалению, его реакция была гораздо более неловкой. «Ну... Хм...»
Он взглянул на жаворонка, которого она как раз вышивала, и, как ни в чем не бывало, страдальчески усмехнулся.
"Будет быстрее, если это сделаю я, так что не волнуйся. О, но я одолжу у тебя иголку и нитки!" Он сел рядом с ней и без лишних вопросов достал из ее шкатулки для вышивания иголку и нитки.
Он продел нитку в иголку и завязал французский узелок, похоже, очень ловко.
Пока Элиана содрогалась от унижения, Гленн смотрел на жаворонка в ее вышивальном обруче. «Если ты собираешься вышивать кабана, - сказал он, - то будет лучше, если ты сделаешь полосатый узор черной нитью».
Она хихикнула. "О, лорд Гленн. Вы так хорошо умеете шутить", - сказала она, сохраняя элегантную улыбку и сознательно удерживая себя от того, чтобы не ударить его по лицу своим обручем.
Моника бежала - вернее, топала- по коридорам к залу студенческого совета. Это выглядело невероятно неловко и неуклюже, но она бежала так быстро, как только могла.
Она только что пришла из библиотеки. Десять или двадцать минут назад, выскочив из мастерской клуба вышивки, она направилась прямо туда и попросила ответственного студента показать ей список подаренных книг.
И вот оно, как она и предполагала:
МОЙ ПЕРВЫЙ ТАЛИСМАН. АВТОР: РЭЙ АЛБРАЙТ
Официальное название книги - «Введение в шаманское искусство», но эта часть была напечатана таким мелким шрифтом, что ее, должно быть, не заметили.
Обычно для просмотра шаманских томов требовалось разрешение. Но из-за новой симпатичной обложки эту книгу приняли за книгу общего пользования и поместили в обычную часть библиотеки академии.
Как только Моника поняла это, она судорожно попросила одолжить книгу. К сожалению, она уже была взята на время. И из-за политики конфиденциальности библиотекарь не могла сказать ей, кто ее взял.
Я заказала книгу на следующий день, но мне нужно получить ее как можно скорее...
Если бы она послала в школу заявление о том, что шаманский фолиант находится среди общих книг, они, возможно, сразу же его получили бы. Но тогда у других возникли бы подозрения - откуда она знала, что он особенный? Обычные люди, по сути, никогда не имели возможности увидеть шаманский фолиант. Аргумент, что она знала, что автор - третий шаман Бездны, выглядел слабовато.
Пока что я должна убедиться, что принц не проклят...!
Ее миссия заключалась в защите Феликса. Его безопасность была для нее главным приоритетом, поэтому она должна была сначала проверить, как он там. В отчаянии она побежала, разминая затекшие конечности.
Для человека, страдающего хронической физической слабостью из-за недостатка физических нагрузок, бег от зала клуба вышивки до здания библиотеки и затем до зала студенческого совета казался марафоном. У нее болели бока.
В конце концов ее шаги сменились топаньем и усталым покачиванием, но она добралась до комнаты совета.
«Я... я здесь...», - пробормотала она, закашлявшись.
Открыв дверь, она увидела, что Феликс был один и занимался какой-то работой - как раз то, что нужно. В этот день заседания совета не было, но Моника предположила, что принц захочет воспользоваться тихой комнатой, чтобы сосредоточиться на своих делах. И она оказалась права.
Слава... слава богу... Если бы его здесь не было, мне пришлось бы идти в класс третьих курсов... Для такой застенчивой особы, как Моника, посещение кабинета другого класса было ужасным испытанием. Она вздохнула с облегчением.
Перо Феликса остановилось, и он поднял на нее глаза. "Привет. Что случилось? Почему ты выглядишь не в своей тарелке?"
«П-принц, э-э...»
Но прежде чем она успела произнести слова, она проглотила их обратно. Она хотела сказать ему, что кто-то нашел шаманский фолиант среди обычных библиотечных книг и распространил вокруг проклятые чары, и спросить, не заметил ли он чего-нибудь неладного. Но она не слишком хорошо разбиралась в проклятиях и не знала, какие из них были в книге. На самом деле она могла вспомнить только одно.
«П-принц, ваш...»
«Да?»
"Ваши носки! Они в порядке?!"
Феликс замолчал. Сначала Сирил беспокоился о его волосах, теперь Моника беспокоится о его носках? Тихая комната наполнилась болезненными вздохами и пыхтением Моники.
Все еще улыбаясь, он сказал: «Думаю, они в порядке».
О, хорошо... По крайней мере, я знаю, что он не проклят на дырки в носках. Втайне почувствовав облегчение, она продолжила. «А еще... Есть новые синяки или жар?»
«С чего вдруг такие вопросы?»
Это был вполне естественный вопрос. Моника запаниковала и начала бессмысленно размахивать руками перед собой, отчаянно пытаясь составить слова. «Ну, в общем, тут ходит такая болезнь, и я волновалась, что ты заболел!»
«Хм?» - сказал Феликс, вставая из-за стола. Поскольку Моника продолжала задыхаться, он подошел к ней и улыбнулся. «Ты волновалась за меня?»
"Да, очень сильно! Очень волновалась!" Как его телохранитель, она беспокоилась о том, как именно он мог быть проклят.
Она прищурила глаза, изучая все открытые участки кожи - его лицо, шею. У тех, кто проклят шаманской техникой, на коже обычно образуются узоры, называемые печатями.
Я не вижу ничего подобного, но что же у него под одеждой?
Пока Моника смотрела на то место, где его шея сходилась с формой, принц очень естественными движениями взял Монику за плечи и велел ей сесть на диван. Она опустилась на него и погрузилась в подушки, а он спокойно сел рядом с ней.
«А как эта болезнь связана с моими носками?»
«Ну... Это болезнь, при которой кожа на ноге может начать гноиться, и...»
«Боже, звучит ужасно».
«Да! Это действительно, действительно ужасно!»
Часть ее сознания понимала, что если такая болезнь действительно существует, то она гораздо хуже, чем проклятие, пробивающее дырки в носках. Тем не менее она быстро кивнула.
Феликс, похоже, был чем-то позабавлен, усмехнулся и наклонил голову набок. «Какие еще симптомы у этой болезни?»
«Учащенное сердцебиение, одышка, головокружение...», - сказала она, перечисляя симптомы, которые, по ее мнению, звучали достаточно убедительно.
Феликс вздрогнул. «О, это нехорошо», - серьезно сказал он.
Цвет исчез с лица Моники. «Только не говорите мне, что эти симптомы мне знакомы!»
«Еще как напоминают», - сказал он. «Я знаю кое-кого, кто настолько бледен, что готов потерять сознание, и у него была сильная одышка».
«Кто это?!»
Моника была в панике. Проклятие не обязательно должно было быть на Феликсе. Была вероятность, что вместо него проклят кто-то рядом с ним.
И тут она кое-что поняла. В последние несколько дней все охотились за волосами Феликса. А это означало, что Сирил всегда был рядом с принцем. Но сейчас его нигде не было.
«Нет!» - закричала она. «Только не лорд Сирил!»
«Я имею в виду тебя.»
«А?» - сказала Моника, застигнутая врасплох.
Феликс плавно снял перчатку и приложил руку к ее лбу.
"...Ну, не похоже, что у вас жар. Но ты запыхалась с тех пор, как пришла, и выглядишь очень бледной. Я волновался за тебя".
Одышка была вызвана тем, что она бежала всю дорогу сюда, а плохой цвет лица был хроническим. "Н-нет, я в порядке. А почему лорда Сирила здесь нет?"
«Он сейчас занят другим делом». Феликс, казалось, о чем-то задумался, затем понизил тон. "Помнишь, я рассказывал тебе, как была порвана страница гримуара? Он нашел преступника и собирается его допросить".
О да. Это действительно произошло, подумала Моника. Гримуары имели ограничения по просмотру, так что если бы вы просмотрели записи по тому, о котором идет речь, то смогли бы легко найти виновного.
«И кто же это оказался?»
"Некая мисс Ванда Уиллмотт, третьекурсница продвинутого курса. Полагаю, ты ее не знаешь... Она двоюродная сестра президента клуба вышивки. Она тоже состоит в этом клубе".
Моника никогда раньше не слышала имени этой девушки. Но тот факт, что преступница была членом клуба вышивки, беспокоил ее.
Скорее всего, чары, которые ходят вокруг, - это проклятие из шаманского фолианта. И тот, кто его распространил, был членом клуба вышивки...
Шаманский фолиант смешался с обычными книгами и вырванной страницей из гримуара. Что-то связывало их. Моника чувствовала это.
Неужели это Ванда Уиллмотт одолжила «Мои первые чары» -точнее, «Введение в шаманское искусство»? Но даже если так, зачем ей понадобилось вырывать страницу гримуара?
Когда Моника опустила глаза и начала размышлять над этим, она почувствовала, как что-то коснулось ее рта. А еще она почувствовала, как что-то щекочет ей ноздри - насыщенный аромат сливочного масла. Рефлекторно она взяла это в рот и начала жевать.
Это была выпечка, мягкая и маслянистая, с малиновым джемом и пестрым узором из крошек сверху. Слегка влажное тело и начинка имели разную текстуру, что добавляло интереса, а кислинка малины служила прекрасным акцентом.
«...А?!»
Моника подняла голову, засунув пирожное наполовину в рот. Озорной голубоглазый взгляд встретился с ее взглядом.
"Как только съешь это, возвращайся в свою комнату в общежитии и отдохни остаток дня. Я уверен, что усталость тебя одолевает".
С набитым выпечкой ртом Моника не знала, что ответить.
Губы Феликса растянулись в улыбке. «Или ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе?»
Она энергично покачала головой. Если бы такое случилось, разъяренный Сирил сделал бы из всей комнаты студенческого совета морозильную камеру. «Как ты смеешь подвергать принца такому обращению!» - закричал бы он на нее. Она вздрогнула от этой мысли.
«Я-я пойду номф!» - воскликнула она, вскочила на ноги и бросилась прочь. Феликс с усмешкой смотрел ей вслед.
Выскочив в коридор, Моника закрыла дверь и выдохнула. Она была измотана как физически, так и морально. Но она неуклонно получала всю необходимую ей информацию.
Правда, самого главного все равно не хватает...
Сначала она хотела встретиться с Изабель и обсудить то, что они узнали. Семинар клуба вышивки скоро закончится.
Когда Моника направилась в сторону женского общежития, она вдруг услышала мягкий голос у себя над ухом.
«Леди Тихая Ведьма... Вы меня слышите?»
Это была Рин. Вероятно, она издавала звук издалека, непосредственно вибрируя барабанные перепонки Моники.
Вчера вечером Моника доверила духу письмо к Рэю. Получила ли она ответ?
«Вы сказали, что хотите получить ответ от сэра Шамана Бездны как можно скорее, и вот...»
Моника обратилась с этой просьбой лишь накануне. Не могу поверить, что она уже получила ответ! подумала она, пораженная.
Затем, с ноткой гордости, Рин продолжила: «Поэтому я похитила его и привезла сюда».
«Мип?!» - воскликнула Моника.
Рэй Олбрайт, шаман Бездны, сидел в лесу возле Академии Серендии, свернувшись в клубок и обхватив руками колени.
"Невероятно... Внезапно меня похищают, а потом я кружусь в воздухе и приземляюсь здесь... Что происходит? Я не понимаю. Что происходит? Я был уверен, что мои органы начнут вытекать через нос..."
Очевидно, Рин опробовала на нем один из своих «беспрецедентных способов приземления». Приведя Монику к Рэй, дух кротко кивнула. «Я рад, что вы, похоже, довольны».
Монике стало жаль его, и она извиняюще поклонилась. "Мне очень, очень жаль. По правде говоря, одна из ваших книг попала в школу..."
Она вкратце объяснила ситуацию. Шаманский фолиант, обложку которого он изменил в библиотеке Хеймса-Налии, затерялся среди обычных книг, и тот, кто нашел его, распространил одно из проклятий по школе под видом амулета.
И без того бледный цвет лица Рэя стал еще более отвратительным. Он почесал свои фиолетовые волосы, видимо, с трудом. «Я счастлив, что девушка взяла мою книгу... так счастлив... Но, похоже, ситуация довольно неприятная...»
«Проклятие, возможно, нацелено на принца», - добавила Моника.
Шаман расширил глаза и непонимающе забормотал. «Абух, бух, бух...»
Ей было знакомо это чувство. Нужно было как можно скорее вернуть шаманский фолиант, а затем схватить того, кто распространил проклятие.
«Я написала тебе письмо об этом, но... Существует ли проклятие, при котором ты видишь любимого человека во сне?»
«...Нет».
Рэй повесил голову и покачал ею. Его фиолетовые волосы зашуршали из стороны в сторону, а челка на мгновение расступилась, открывая вид на сверкающие розовые глаза.
«Суть шаманских техник в том, чтобы заставить других страдать...», - пояснил он. "Та, о которой вы говорите, должна вмешиваться в сны вашей цели. Вы создаете простой шаманский инструмент из пряди собственных волос, а затем кладете его под подушку цели. После этого вы можете проникать в их сны и делать с ними гадости... В частности, вы можете кричать на них и обзывать их, ведь это всего лишь сон".
Крики Моники не были уместны. Все становилось немного странным.
В оригинальной технике используются собственные волосы - и это мешает чужому сну? А в привороте используется прядь любимого человека, и кладешь ее под подушку...
Это означало, что создатели проклинают самих себя, не так ли?
Зачем кому-то понадобилось распространять такую вещь? Чего они добивались?
Моника застонала, пытаясь разгадать эту загадку.
"Ну, - мягко сказал Рэй, - чтобы создать инструмент, нужна бумага, которую можно напитать маной. А для пропитывания нужна тренировка. Сомневаюсь, что кто-то сможет использовать его прямо из книги..."
«А?»
Слова Рэя укололи Монику в память. Подождите, это значит...
Если ее предположение было верным, то все было взаимосвязано. Вероятно, преступник вообще не мог использовать шаманские техники. Но их способность проклинать была не главное. Детали не имели значения - факт заключался в том, что кто-то впутал принца в ритуал с использованием шаманских техник. Если это будет доказано, виновного предадут смерти.
Я должна уладить все это мирным путем. В тайне. Но как...?
«Понятно... Значит, вот в какой ситуации мы оказались».
Вернувшись в женское общежитие, Моника отправилась в комнату Изабель, чтобы обменяться информацией и идеями.
Шаманский фолиант из библиотеки Хеймса-Налии попал в Академию Серендии. И по какой-то причине проклятие, призванное вмешиваться в сновидения объекта, распространилось как амулет, позволяющий увидеть любимого человека в своем собственном.
После этого краткого объяснения Изабель поднесла веер к губам и опустила глаза в задумчивости. Моника отпила глоток чая, который приготовила Агата, а затем изложила свою теорию.
«Я думаю, что виновницей и той, кто вырвал страницу из гримуара, была мисс Ванда Уиллмотт».
Судя по тому, что сказал Рэй, для проклятия требовалась бумага, пропитанная маной. Такая бумага ценилась, и ее использовали для гримуаров. Даже благородной девушке было бы трудно заполучить ее в свои руки.
Но она получила ее другим способом - вырвала страницу из гримуара в библиотеке.
«Думаю, она переработала технику под себя».
Изначально проклятие заключалось в том, чтобы положить под постель жертвы простой шаманский инструмент с собственными волосами, а затем вмешиваться в ее сны. Но Феликс был королевской крови. Никто не смог бы пронести что-то подобное в его комнату.
Поэтому Ванда, скорее всего, хотела, чтобы Феликс вмешался в ее сон, а не в его. Именно так она истолковала проклятие и именно поэтому использовала для изготовления амулета вырванную страницу гримуара.
«Единственное, чего я не понимаю, так это зачем она распускает слухи», - сказала Моника. «Не лучше ли ей было бы держать все в секрете?» Она сложила руки и задумчиво хмыкнула.
«Вы хотите уладить все мирно, да?» - тихо спросила Изабель, глядя Монике прямо в глаза. Ее выражение лица было воплощением гордости и достоинства благородной девушки.
В присутствии Моники Изабель могла вести себя как обычная, возбудимая девушка, так и благородная, элегантная дочь графа Кербека. Обе версии были частью единого целого, которым была Изабель.
Чувствуя себя немного ошеломленной, Моника слегка кивнула. «Д-да».
«Тогда, с вашего позволения, сестра моя... Я более чем способна сама навести порядок в этом инциденте».
Когда Сесили Стэнли, президент клуба вышивки, увидела приглашение на чаепитие, она усомнилась в своих глазах. Организатором была Изабель Нортон, дочь знатного восточного графа Кербека.
Хотя Изабель была младше ее на два года, семья девушки намного превосходила ее. Попасть на сторону Изабель хотели многие - и мужчины, и женщины. Сесили не была исключением. Если ей удастся наладить хорошие отношения с дочерью графа Кербека, ее отец наверняка будет в восторге.
Как же я рада, что так старалась сделать встречи вышивальщиц увлекательными...
Мастерские клуба были лишь одним из многих мест для питья в благородном обществе. Как организатор, она должна была постоянно следить за тем, как все себя чувствуют, и предлагать подходящие темы для разговоров. В последнее время слухи о новом очаровании делали встречи гораздо более оживленными. На них стали приходить даже те девушки, которых она не часто видела.
Должно быть, Изабель пригласила ее на этл чаепитие из уважения к ее способностям.
"Извините," - сказала она, постучав в дверь отдельной чайной.
Слуга из дома Кербеков ввел Сесили внутрь. Изабель уже сидела за столом; они должны были быть только вдвоем.
Сесили приветливо улыбнулась и сделала реверанс. "Спасибо, что пригласили меня сегодня, леди Изабель."
«И вам спасибо, что пришли», - ответила Изабель. "Я знаю, что вы, должно быть, заняты, поэтому ценю это. Пожалуйста, присаживайтесь".
Сесили быстро осмотрела цветы и чайные принадлежности на столе. Ваза была сделана из тонко декорированного прозрачного стекла, чайный сервиз - первоклассный, украшенный множеством позолоты. В вазе стояла большая оранжевая роза. Розы, цветущие осенью и зимой, обычно были меньше, поэтому наличие такой крупной розы в это время года свидетельствовало о богатстве Изабель.
Как и ожидалось от дочери крупного восточного дворянина...! подумала она, пораженная.
Изабель расплылась в улыбке и начала. "Я заинтересовалась тем амулетом, о котором говорят все в клубе вышивальщиц. Вы, конечно, слышали о нем, леди Сесили?"
"Да. Помнится, вы были на предыдущем собрании и очень горячо о нем спрашивали. Хи-хи. Мне интересно, какой сон вы хотели бы увидеть".
"Сейчас, сейчас, леди Сесили. В этом королевстве есть только один человек, по которому все сохнут, не так ли?"
На очаровательном лице Изабель промелькнул намек на «дующееся дитя». Это делало ее похожей на младшую сестру - очаровательной.
Сесили поднесла веер ко рту и слегка улыбнулась. «Ах... Да, мы все тоскуем по принцу Феликсу».
«Интересно, а мисс Ванда Уиллмотт чувствует то же самое?»
На мгновение Сесили показалось, что на нее вылили ушат холодной воды. Она крепче сжала веер, и ей пришлось бороться за то, чтобы не выдать своих эмоций. Все знали, что ее кузина Ванда была влюблена в принца. Не стоило из-за этого переживать.
«Да, это действительно так», - ответила она. «Она его очень почитает...»
«И поэтому вы научили ее чарам?»
Сесили почувствовала, как холодеет ее кровь.
Изабель спрятала рот за веером, ее ледяные глаза смотрели на девушку. На ее лице не было ни капли той девичьей невинности, что была минуту назад.
«Я не знаю, - сразу же сказала Сесили, - кто первым предложил приворот».
Она надеялась, что ее голос не выдает ее волнения. А как же ее улыбка? Все ли в порядке?
Когда она начала паниковать, Изабель вбила в нее следующий клинок. "Мое первое очарование. Автор Рэй Олбрайт".
Это название. Откуда она его знает? По позвоночнику Сесили пробежал холодок. Она хотела сглотнуть, но во рту было так сухо и муторно, что она не смогла этого сделать. Дрожащей рукой она отпила глоток чая.
Изабель продолжала. "Мисс Ванда никогда не отличалась особой начитанностью... Вы же, напротив, заядлая читательница. Я права?"
Так и есть. Сесиль любила читать. Во время семинаров клуба вышивки руководитель должен был быть готов предоставить всевозможные темы. Поэтому она знала все о том, что было популярно. Она знала обо всех модных тенденциях в одежде, прическах, романах, пьесах и чарах.
Именно это и привело ее к этой книге. Она сразу поняла, что это не книга о чарах, а шаманский фолиант. И все же любопытство потянуло ее внутрь, и тогда она поняла, в чем дело. Она могла использовать его проклятия как чары.
Так она использовала проклятие, предназначенное для вмешательства в чей-то сон, в качестве основы для заклинания, позволяющего увидеть любимого человека в собственном сне. Когда она объяснила это Ванде, та сказала, что прочитала об этом в библиотечной книге.
«Я уверена, что если ты воспользуешься этим амулетом, то сможешь увидеть принца Феликса в своих снах», - сказала она, положив бумажный амулет в руку и сомкнув вокруг него пальцы кузины.
К ее чести, она не собиралась распространять амулет дальше. Все, что она хотела сделать, - это помочь влюбленной Ванде.
На следующее утро она уже практически подпрыгивала, когда подошла к Сесили и обняла ее.
"Сесили! Сесили! Ты не поверишь! Талисман - это потрясающе! Он сработал! Мне приснился сон, в котором я танцевала с принцем!"
Ей приснился желанный сон. Должно быть, это был результат ее собственных сильных чувств, а может, простое совпадение.
Как бы то ни было, Ванда решила, что амулет настоящий. В порыве восторга она рассказала об этом всем своим подругам. Таким образом, слух распространился в мгновение ока, превратившись в небольшое увлечение. Благодаря этому семинары клуба вышивки стали оживленнее, и Сесили была довольна ситуацией.
Но несколько дней назад ситуация изменилась к худшему. Ванда снова пришла к Сесили, но на этот раз ее лицо было более мрачным. "Чары перестали работать. Интересно, что случилось...", - сказала она.
На самом деле чары ничего не делали. Даже Ванда могла бы это понять, но тот проблеск счастья во сне затянул ее.
Они с Сесили жили в одном общежитии. В какой-то момент Ванда начала рыться в своих вещах и нашла книгу.
Сесили опустила глаза. Голос Изабель продолжал накрапывать, как холодный Рэйн. "Леди Ванда искала специальную бумагу, чтобы усилить действие чар, верно? И, похоже, она искала бумажную лавку на базаре на прошлой неделе... Но бумагу, способную пропитываться маной, не так-то легко достать".
Ванда долго искала такую бумагу на базаре на прошлой неделе, но, к сожалению, так и не нашла.
«Поэтому она вырвала страницу из гримуара в библиотеке и использовала ее», - сказала Изабель.
«Как... как вы...?» Как много знала девушка, стоящая перед ней? Голос Сесили задрожал.
Изабель захихикала, а затем слегка наклонила веер вниз. Теперь ее рот был виден, и он растянулся в холодной улыбке. «О? Держите ухо востро, и такие ничтожные слухи легко поймать... Возможно, вы были настолько сосредоточены на предоставлении информации, что не подумали о том, что все это значит».
Сесили была заядлой читательницей, собирающей информацию. Ванда не любила читать. Ванда мечтала о Феликсе. Сесили и Ванда были в хороших отношениях, и Сесили поддерживала чувства Ванды к принцу. Ванда ходила на базар и искала специальную бумагу, которую можно было пропитать маной.
Все это были крошечные крупицы информации, но Изабель собрала их воедино и докопалась до истины.
Это... ужасно...
Сесиль почувствовала, что замерзает, несмотря на огонь в очаге. Руки безумно дрожали, она сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь, и опустила взгляд.
Изабель смотрела на нее с жалостью. "Книга была написана магом Бездны, да? Значит, это шаманский фолиант".
«Это... я...» Она попыталась солгать. Но это было бы очевидно уже при одном взгляде на книгу. Поэтому она замолчала.
Изабель продолжила: «Это значит, что леди Ванда пыталась наложить проклятие на королевскую семью».
Сесили тут же закричала. "Подождите! Она... она ничего не знает! Она верит, что это просто приворот!"
Это была ложь. Ванда украдкой взглянула на книгу. То, что она приняла за амулет, было шаманской техникой, и она это знала. И она все равно хотела усилить ее эффективность.
Но Сесиль не хотела делать из Ванды какую-то преступницу. Она была не только ее кузиной, но и хорошим другом. Вырвать страницу из гримуара было бы основанием для строгого предупреждения, но проклинать королевскую семью? Изгнание было бы удачей. В лучшем случае она проведет пожизненное заключение. В худшем... казнь.
"Я обманула ее! Вот и все! Она не сделала ничего плохого...!" Сесили заплакала, совсем выбитая из колеи.
Изабель сложила веер и сменила холодный взгляд на мягкую улыбку. "Конечно, не сделала. Я планирую держать все это при себе. Я бы не хотела нарушать покой нашей школьной жизни, не так ли?"
Теперь, когда она раскрыла все секреты Сесили, та предлагала ей свою помощь.
«Ты можешь объяснить библиотекарю, что это за книга, вот так», - сказала она. "Я брала столько книг, сколько могла, но некоторое время не читала эту. Когда подошел срок возврата, мне стало не терпится, и я прочитала ее, а потом поняла, что это шаманский фолиант. Это должно их убедить. Осталось только сказать леди Ванде, чтобы она не проронила ни слова".
Сесили вцепилась в милосердно протянутую руку Изабель - у нее не было другого выхода.
Ее загнали в угол, и теперь она смотрела на ту, кто это сделал, как на свою спасительницу.
Изабель просто спокойно улыбнулась ей. Сесили даже смогла уловить в этой улыбке сострадание.
Девушка была на два года младше ее, но как дворянка она была на другом уровне.
"Ах, да. Я уверена, что шарм скоро сам выйдет из моды, но... если это возможно, я думаю, что лучше поскорее заменить его на что-то другое".
«Чем-то новым...?» Звучит ужасно удобно. Могут ли они действительно так поступить?
Пока Сесили неуверенно размышляла об этом, Изабель одарила ее невероятно очаровательной улыбкой. «Хотите верьте, хотите нет, но есть кое-что, что я бы очень хотела сделать популярным».
Прошла неделя после того, как Изабель расспрашивала Сесили, и в окрестностях комнаты студенческого совета снова воцарилось спокойствие. Люди не совсем забыли о шарме, но никто больше не кидался на Феликса в надежде заполучить прядь его волос.
Сесили пошла в библиотеку и сказала, что поняла, что книга, которую она взяла, была шаманским томиком. Сама книга, обложку для которой создал Рэй, была возвращена в дом Олбрайтов, после чего он получил строгую выволочку от предыдущего шамана Бездны.
Леди Изабель просто невероятна, подумала Моника, направляясь в зал совета и вспоминая разговор своей соратницы с Сесили в тот день. Моника пряталась за занавесками в чайной; она все слышала. Изабель удалось заставить президента клуба вышивки признаться в содеянном.
"В таких ситуациях нужно утаить некоторую информацию. Это заставляет их поверить, что ты каким-то образом все знаешь. Это их ужасно расстраивает", - говорила Изабель.
Она не только ошеломила девушку и загнала ее в угол, но и предложила способ, как выпутаться из сложившейся ситуации. Это окончательно вывело ее из равновесия. Изабель назвала это «одним из приемов злодейки».
Очевидно, стать хорошей злодейкой означало научиться чрезвычайно продвинутым способам сбора информации и ведения переговоров. Кроличья нора была глубока, и Моника даже не могла притвориться, что понимает ее.
Тем не менее была одна вещь, которая не поддавалась даже предсказаниям талантливой Изабель, - она имела отношение к новому увлечению, которое она хотела запустить.
"Они опубликовали книгу, в которой подробно описаны все невероятные подвиги Молчаливой Ведьмы, одной из великих Семи Мудрецов и той, кто спас наши земли! Я бы очень хотела сделать эту книгу популярной...!"
Подслушивая из-за занавеса, Моника едва не начала пускать пену изо рта и чуть не упала в обморок. Она впервые слышала о том, что такая книга может быть опубликована.
По словам злодейки, жители Кербека были так благодарны Молчаливой ведьме за то, что она усмирила черного дракона, что посвятили ей книгу. Моника пожалела, что не спросила сначала разрешения.
К счастью для нее, несмотря на все старания Сесили и Изабель, книга не получила распространения. Вместо этого кружевная вышивка стала небольшим увлечением. Какая-то дворянка надела красивый наряд с великолепной вышивкой по кружеву, что и вызвало бум. В последнее время на семинарах клуба вышивки обсуждались только свадебные наряды и кружевная вышивка.
Это расстраивало Изабель. «Это была прекрасная возможность рассказать о том, какая ты замечательная, моя сестра... Как досадно», - сказала она.
Моника втайне почувствовала облегчение. Я так рада, что книга обо мне не стала популярной... Слава богу, подумала она, открывая дверь комнаты студенческого совета. (ПП: А там Феликс втихаря читает книгу о Молчаливой ведьме)
Заседания сегодня не было, но ей нужно было кое-что представить Феликсу. В комнате больше никого не было, принц в одиночестве читал книгу. Заметив вошедшую Монику, он поднял глаза.
Ей показалось, или его голубые глаза на мгновение сверкнули?
«Э-э, сэр, я закончила отчет о доходах и расходах на базаре...», - нервно сказала она.
Феликс поманил ее к себе, ничего не говоря. Да, его глаза действительно сверкали. С бумагами в руках Моника медленно подошла к нему.
Принц поднял книгу, которую читал, чтобы Моника могла видеть. « Посмотри на это», - сказал он. "Книга с подробным описанием достижений Молчаливой ведьмы. Она только что поступила в нашу школьную библиотеку".
Глаза Моники стали круглыми, как блюдца. Ей казалось, что она вот-вот опрокинется.
Он держал в руках ту самую книгу, которую Изабель задумала сделать популярной и потерпела неудачу.
На светлых щеках принца появился румянец, когда он завороженно перелистывал страницы. "Не ожидал, что кто-то так подробно опишет ее подвиги. Только глянь на эту страницу... Здесь даже перечислены все ее вклады в современное магическое искусство за время обучения у Минервы. Я чувствую такую любовь и уважение от этой книги. Мне приятно осознавать, что кто-то так страстно желает рассказать миру о ее чарах..."
Моника начала издавать странные квакающие звуки, как умирающая лягушка, но принц лишь продолжал. Молчаливая ведьма тайком держалась за живот, когда Феликс принялся увлеченно описывать ее прелести.
Хорошо, что он счастлив... Так и есть, но... Ах... Ух, как же болит живот...
«У тебя есть время после этого, Моника?» - спросил Феликс. «Если ты не против, мы могли бы выпить чаю и подробно поговорить о книге».
«Простите, у меня вообще-то есть дела...»
Это не было ложью. В тот день она приняла два приглашения на чаепитие: первое - от Ланы, второе - от Изабель.
Брови Феликса опустились в искреннем выражении грусти. «О, как жаль...»
Моника быстро подала бумаги, затем с поклоном извинилась и вышла из комнаты.
Принц смотрел ей вслед, на его губах играла многозначительная улыбка. «Надеюсь, у тебя будет хороший день», - сказал он.
«...?»
Странно говорить это после того, как занятия уже закончились, подумала она, в замешательстве направляясь к трапезной.
Указанная Ланой чайная оказалась совсем небольшой - это была отдельная комната, состоящая из одного круглого стола с белой скатертью, на котором стояли торт на тарелке и чайник с черным чаем.
Торт в центре был покрыт кремом, который только можно было себе представить, а сверху - ягоды. Лана, казалось, была более воодушевлена, чем обычно, этим чаепития.
"Закуски сегодня такие... ну, такие шикарные. Ты пригласила кого-то особенного?" - спросила Моника.
Лана надулась, выглядя немного раздраженной. "Что ты хочешь сказать? Ты сегодня особый гость".
«......... А?»
Обычно Лана поручала слуге приготовить чай, но сегодня было редкое исключение. Она взяла в руки заварочный чайник и налила Монике чашку. «Сегодня ведь твой день рождения, не так ли?»
"О, - пролепетала Моника.
Лана была права. Это был первый день первой недели Шелгрии, день рождения Моники. Моника чувствовала, что когда-то упоминала о своем дне рождения, но была потрясена, что подруга вспомнила.
«В моей семье на день рождения всегда пекут ягодные пироги», - объяснила Лана. Неотработанными движениями она разрезала торт и аккуратно положила кусок на тарелку. Он упал на бок, рассыпав декоративные ягоды.
Разочарованная, она отрезала второй кусок и положила его на другую тарелку. Он не упал, а стоял идеально.
Она удовлетворенно кивнула и положила вертикальный кусок перед Моникой. «Это все твое».
«Спасибо», - сказала Моника.
Для Моники дни рождения были семейным праздником. Последний раз ее день рождения праздновали еще до поступления в школу Минервы; она отмечала его со своей приемной матерью, Хильдой Эверетт.
Женщина сделала с тортом нечто поистине необычное: одна половина была недопеченной, а другая подгорела. Но она выковыряла крошечный кусочек между двумя половинками - съедобную часть - и отдала его Монике.
Лучшая часть торта, поданная специально для нее. Это было нежное, счастливое воспоминание. Она наслаждалась им, поедая лучший из двух кусочков.
Он был роскошным, масло придавало ему аромат и влажность. Сладкий крем практически таял во рту, а слегка терпкие ягоды были вкусом блаженства.
Когда ее лицо расплылось в улыбке, Лана гордо фыркнула и съела упавший кусочек.
Вдруг Моника заметила, что из кармана Ланы что-то выпало - возможно, носовой платок. Он вот-вот должен был упасть на пол.
Моника сглотнула. «Лана, - сказала она, указывая, - у тебя что-то выпало из кармана...»
По какой-то причине лицо девушки стало очень красным. Она тут же поднесла руку к карману. Затем, словно что-то обсуждая с самой собой, взгляд ее блуждал, и она запнулась на следующих словах.
«Это просто... ну, я подумала, что в него можно положить расческу, и... Но он не очень хорошо сделан, так что...»
«...?»
Она замолчала на несколько мгновений, а затем вытащила из кармана ткань. Это был мешочек с завязками, сшитый из простой, некрашеной ткани. В углу его была вышивка из мелких цветов-фиалок.
Моника узнала эту ткань. Лана работала над ней во время мастер-класса в клубе вышивки.
«Такой подарок... Я подумала, что он не будет слишком обременительным, так что...»
Обычно Лана не посещала такие мастер-классы. Но в этот раз ей пришлось. Моника думала, что ее заинтересует амулет, но ошиблась.
Лана хотела спрятать от нее обруч для вышивания, чтобы подарок остался сюрпризом.
Лана была дочерью богатого торговца. Если бы она захотела, то могла бы купить дорогой, роскошный подарок. Но она этого не сделала. Сердце Моники заколотилось в груди от этой причины - от неловкой задумчивости Ланы.
Что же мне делать...?
Она была так счастлива, что ее лицо стало горячим.
«Если он тебе не нужен, то это...»
Моника протянула дрожащую руку и схватила подругу за рукав, прерывая ее.
«...Мне нравится», - сказала она.
Она почти никогда не высказывала свое мнение так четко. Край рта Ланы начал подрагивать, и она протянула ей сумку. «Тогда вот.»
«Та... спасибо!»
Лана не была гением в вышивании, но фиалки получились аккуратными и очаровательными. Моника смотрела на сумку, хихикая про себя, а потом вдруг вспомнила.
«Лана, а... Когда у тебя день рождения?» - спросила она.
«Четвертый день четвертой недели Альтерии». Лана отпила глоток чая, затем украдкой взглянула на подругу. «В этот день ты приготовишь для нас кофе?»
«...Конечно!»
День рождения Ланы был сразу после окончания зимних каникул. В это время Моника все еще должна быть в академии. Она могла бы отпраздновать день рождения Ланы вместе с ней.
Надо будет купить какую-нибудь вкусную закуску к кофе, радостно подумала Моника.
***
Когда чаепитие в обществе Ланы закончилось, Моника отправилась к Изабель, которая тоже праздновала день рождения Моники.
«Я так хотела устроить грандиозную вечеринку, но ситуация сложилась так, как сложилась... Надеюсь, ты простишь меньшее», - сказала Изабель, вручая ей новенькую ручку с перьями.
Прижимая к груди сумку и перьевое перо, Моника направилась в свою чердачную комнату. Как только она придет, то сразу же поменяет перья и положит в сумку гребень, который она купила вместе с Ланой.
Открыв дверь в кладовую, она обнаружила перед лестницей, ведущей на чердак, небольшую корзинку.
«...?»
В корзинке лежала выпечка и одна открытка. Открытка была красивой, с золотой фольгой в виде звездочек, и гласила:
" МОЕЙ ДОРОГОЙ ПОДРУГЕ ХУЛИГАНКЕ, ПРИМИ ЭТО В ЗНАК БЛАГОДАРНОСТИ. ПУСТЬ ЭТОТ ДЕНЬ, В КОТОРЫЙ ТЫ РОДИЛАСЬ, БУДЕТ УДАЧНЫМ".
Благодарность, вероятно, выражалась в том, что она помогла ему справиться с его замыслом подглядеть в библиотечную книгу несколько дней назад.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что выпечка была знакомой. Корж паштета с ягодами, присыпанный сверху медом - первое, что он подарил ей после того, как она пришла в школу.
Неловко усмехнувшись, она взяла корзину и поднялась по лестнице. Мешочек с вышитыми на нем фиалками, новенькая ручка с пером и открытка, украшенная звездами.
В ее ящике снова появились новые сокровища.