ГЛАВА 2 Ужасающий измеритель емкости маны

ГЛАВА 2

Ужасающий измеритель емкости маны

На факультативных занятиях в Академии Серендии обычно присутствовали ученики всех трех курсов. Однако третьекурсники выбирали факультативы в самом начале семестра, так что у них уже было примерно на полмесяца больше времени на занятиях, чем у первокурсников и второкурсников. Наблюдательная экскурсия должна была дать возможность младшим студентам подвигаться и понаблюдать за занятиями третьекурсников.

Честно говоря, Моника хотела пойти с Ланой, но та, видимо, уже определилась с классом.

«Эй, Моника, какие уроки ты посещаешь?» - спросила Лана. спросила Лана.

«Э-э-э... я собиралась решить это после того, как немного осмотрюсь...», - ответила она с неопределенной улыбкой.

Как только закончились занятия, Моника выскочила из комнаты. Феликс сказал, что сегодня заберет ее из класса, но если это произойдет, она снова будет выделяться на фоне остальных.

Выйдя из класса и пройдя немного, она увидела Феликса, когда он завернул за угол коридора. Он поприветствовал ее простым «привет» и улыбкой, его великолепные золотистые локоны колыхались. "Я сказал, что приду за тобой. Ты с большим энтузиазмом к этому относишься, да?"

Она не могла сказать ему, что выбежала из класса, чтобы избежать негативного внимания. Ее глаза метались по сторонам, не в силах смотреть на него. «Ну, да, я... я действительно полна энтузиазма, и... спасибо, что показали мне все вокруг». Моника склонила голову и начала идти, держась на несколько шагов позади Феликса.

Большинство людей в коридоре были студентами первого и второго курсов, но то тут, то там можно было увидеть и третьекурсников, таких как Феликс. Несколько человек, похоже, выполняли роль гидов.

Мне просто нужно заглянуть на урок магии... Если к концу я выберу что-то другое, проблем не будет. Да..., подумала она про себя.

И вдруг ее осенило. Какие предметы посещал Феликс? Если он порекомендовал Монике магию, значит, он тоже ее изучает? Она слышала, что многие члены королевской семьи Ридилла были особенно хороши в магии. Нынешний король владел магией земли, хотя и редко демонстрировал свои таланты.

«Э-э-э...», - заикаясь, пролепетала она. «А вы тоже ходите на занятия по магии?»

«Нет, у меня нет такого таланта», - непринужденно ответил он, покачав головой. Он не выглядел особенно расстроенным по этому поводу.

Это немного удивило Монику. Весь мир считал Феликса Арк Ридилла идеальным принцем, способным на все. И он был очень талантлив. Его способности включали не только фехтование и верховую езду, но и изучение книг. А его обучение танцам и другим изысканным искусствам было безупречным. Она слышала, что у него уже есть достижения в дипломатии. Это было совсем не похоже на Монику, у которой почти все получалось плохо.

...Но он не умеет пользоваться магией. Хм.

Врожденный талант, например, количество маны, с которым человек родился, играл большую роль в магическом искусстве, так что с этим ничего нельзя было поделать. Тем не менее, раз он упомянул, что это имеет много общего с математикой, она решила, что он довольно хорошо разбирается в этом предмете.

Пока она предавалась размышлениям, впереди послышался чей-то крик. Ее взгляд, естественно, устремился на источник - молодого человека с грязно-русыми волосами, бегущего к ним.

"О, - тихо сказала Моника, останавливаясь. Феликс последовал ее примеру и посмотрел на нее, словно спрашивая, не знакомый ли это ей человек.

Пока она силилась ответить, громкий молодой человек остановился перед Моникой. " Это ты! Я так и знал! Привет!" - весело сказал он, и на его лице появилась зубастая ухмылка.

Это был тот самый молодой маг, с которым она столкнулась в Крэме два дня назад. Он здесь учится...?! - подумала она.

Когда она встретила его в Крэме, на нем была простая одежда, а говорил он с акцентом простолюдина. Она даже не подумала о том, что он может учиться в Академии Серендии.

Тем временем по коридору с той же стороны спешил другой член студенческого совета - Нил. «Гленн, не бегай по коридорам!» Затем он остановился, его глаза расширились от удивления. "...А? Президент и леди Нортон? Вы знакомы с Гленном?"

Моника не знала, как ответить. Но когда она замешкалась, мальчик по имени Гленн с радостью взял на себя ответственность. «Я столкнулся с этой крошечной девочкой два дня назад в городе Крэм», - сказал он Нилу.

Слегка подавленная словами « крошечная девочка», Моника подняла глаза на молодого человека. Он был высоким - возможно, примерно таким же, как Феликс. Но если он учился в одном классе с Нилом, то, должно быть, на втором курсе, как и она.

"Я Гленн Дадли! Я только что перевелся этой осенью. Нил - мой одноклассник".

Он пришел в школу этой осенью? Это означало, что он перевелся сюда одновременно с Моникой. Немного удивленная тем, что узнала о другом переведенном студенте, она представилась.

«Я... Моника Нортон...»

«Приятно познакомиться!» - сказал Гленн, пожимая руку Моники, а затем повернулся к Феликсу рядом с ней. "И я тоже рад познакомиться с вами! Вы третьекурсник?"

Глаза Моники и Нила расширились. Как кто-то в этой школе может не знать, как выглядит Феликс?! подумала Моника, побледнев... На данный момент она решила не обращать внимания на свой прошлый опыт.

Феликс, однако, не выглядел особенно обиженным. Он одарил Гленна своей обычной спокойной улыбкой. "Приятно познакомиться, Дадли... Я много о вас слышал. Я Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета".

"Президент студенческого совета?! Подождите, подождите, так вы принц?! Это безумие!"

"Гленн! Гленн, это грубо!"

Нил, побелев лицом, дернул Гленна за руку, но Феликс мягко улыбнулся и сказал: «Не беспокойся об этом». Это было очень щедро - чего и следовало ожидать, учитывая, что он каждый день терпел отсутствие вежливости у Моники.

Феликс дружелюбно улыбнулся Гленну, а затем сказал: «Ах, да», как будто только что что-то вспомнил. "Крэм, говоришь? Два дня назад там появился земляной дракон. Я слышал, что проезжавший мимо маг вместе с городской стражей одолел его... Вы двое не были втянуты в это, не так ли?"

Не только Моника была поражена этим вопросом. Гленн явно отвел взгляд, а затем неестественно громким голосом заявил: «О, нет, я был далеко от всего этого!»

...А? подумала Моника, озадаченная его поведением. В тот день Моника использовала свою магию вместе с магией Гленна, чтобы уничтожить земляного дракона - она хотела, чтобы все думали, что это Гленн победил его. Она полагала, что он будет хвастаться перед каждым встречным.

Но он, похоже, изо всех сил старался сохранить это в тайне. Очевидно, Моника о чем-то не догадывалась. Она пристально смотрела на него.

Гленн, должно быть, заметил ее, потому что вернул ей взгляд. "О, точно! Моника, какие факультативы ты посещаешь?"

«Эм... Я... Ну...»

«Я собираюсь привести леди Нортон на занятия по фундаментальному магическому искусству», - ответил вместо нее Феликс.

Выражение лица Гленна сразу же просветлело. «Эй, мы с Нилом тоже туда направляемся!»

"Какое совпадение. Может, пойдем вместе?"

«Конечно!» - сказал Гленн, энергично принимая приглашение Феликса. Может, это и было невоспитанно с его стороны, но он обладал такой приветливой аурой, что трудно было сдержаться.

Моника втайне вздохнула с облегчением, когда узнала, что они пойдут с Гленом и Нилом. Она не очень-то любила большие компании, но это было гораздо проще, чем идти в одиночку с таким заметным человеком, как Феликс.

Гленн последовал ее примеру, когда она непринужденно двинулась за группой, оставив между ними и остальными некоторое расстояние, а затем поманил ее к себе. Казалось, он хотел поговорить о чем-то наедине.

Когда Моника подняла на него глаза, Гленн наклонился и прошептал ей на ухо. «Привет. У меня к тебе просьба, Моника».

«Д-да...?» - ответила она, выпрямляясь.

Гленн с серьезным лицом продолжил: «Я хочу, чтобы ты сохранила в тайне, что я использовал магию в городе».

Магия, которую он использовал в городе - он имел в виду заклинание полета? Умение пользоваться магией придавало определенный статус, а среди дворян это считалось чрезвычайно интеллектуальным хобби. Моника была под прикрытием и скрывала свою личность, поэтому имело смысл держать свой талант в секрете, но она не могла придумать ни одной причины, по которой Гленн захотел бы скрывать свой. Это было так странно.

Он неловко почесал свои грязно-русые волосы. "Вообще-то я еще только ученик. Мой мастер сказал мне не использовать магию без присмотра".

«А? Ты ученик...?»

Если бы Гленн был учеником, то у него не было бы даже сертификата начинающего мага. Но она никогда не слышала о подмастерьях, которые умели бы пользоваться летающими магами.

При виде удивленного выражения Моники лицо Глена стало мрачным. "Если мой мастер узнает, что я использовал магию без разрешения... он завернет меня в циновку и подвесит к стропилам. А может, даже бросит меня в реку..."

«Звучит устрашающе».

"О, он ужасен! Поэтому я хочу, чтобы ты держала это в секрете от всех остальных! Я прошу тебя!" - умолял Гленн, как будто это было его последнее средство.

Эта мольба заставила Монику почувствовать родство с ним. Она тоже была вынуждена скрывать свои способности к магии из-за своего положения. Она знала, что ее обстоятельства отличаются от его, но, чувствуя близость, все равно кивнула и сказала: «Я буду».

«Вы двое кажетесь близкими», - раздался голос Феликса впереди них.

Моника и Гленн одновременно вздрогнули. Пока Моника паниковала и пыталась придумать оправдание, Гленн сделал голос еще громче и сказал: "Да! Когда мы встретились в городе, мы были абсолютно на одной волне! Кстати, - он повернулся к Монике, - если ты изучаешь основы магии, значит, тебе это тоже интересно?"

«Н-н-н-н-нет, я... я...!» - заикаясь, ответила она. Феликс заставил ее пойти посмотреть на занятия, но она не могла позволить себе взять ни одного факультатива, связанного с магией. «Я просто решила посмотреть, вот и все...»

Все, что мне нужно сделать, - это посидеть сегодня, а потом выбрать что-то другое, когда придет время, сказала она себе.

Феликс остановился перед классом - очевидно, здесь преподавали основы магии.

"Лично я очень рекомендую этот класс", - объяснил принц. «Новый учитель очень известен».

« Он...?»

У Моники было плохое предчувствие. Все в порядке, все хорошо. Никто в этой академии не знает, кто я. Мистер Луис сказал, что проверил заранее...... Подождите, но Феликс сказал, что они только недавно приехали...

Феликс открыл дверь в класс. На трибуне стоял невысокий старик в мантии и с посохом в руках. Его глаза и рот были скрыты под белесыми бровями, усами и бородой. Когда он оглянулся, то издал удивленный возглас.

Как только Моника увидела его, она почувствовала, как кровь отхлынула от ее тела.

...М-мистер Макраган?!

Уильям Макраган, маг Водяного укуса, когда-то был учителем Моники по практической магии, когда она училась в Институте подготовки магов Минервы. Моника слышала, что он стал почетным профессором примерно в то время, когда она окончила школу. А теперь он здесь, преподает в Академии Серендии!

Слова « миссия провалена» кружились в ее голове. Это... это конец... Все кончено... Казнь... Казнь... - думала она, стоя на месте, словно уже была трупом.

Макраган оглянулся на них и через несколько мгновений спросил: «...... Кто это?»

Феликс, стоявший впереди, заговорил от имени группы. «Я Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета».

"Ах да, президент студенческого совета... Мм... Спасибо, что направили их... Два созерцателя? Три? Простите, но у меня не очень хорошие глаза".

"Три смотрящих. Я служу их проводником".

"Трое? Понял, понял. Не стесняйтесь, присаживайтесь где хотите".

Его рассеянный тон и своеобразная манера говорить были такими же, как и в памяти Моники, - и его плохое зрение тоже. Если подумать, у него всегда были плохие глаза, с тех пор как она познакомилась с ним в «Минерве».

Может ли быть так, что... он не заметил? Ладно. Я все еще могу выбраться из этого. Кроме того, в академии она записана не как Моника Эверетт, а как Моника Нортон. Пока никто не выкрикивает ее имя, он не поймет, что это она...

"Эй, Нил! Моника! Сюда! Здесь есть свободные места!"

А-а-а-а! закричала Моника, когда Гленн окликнул ее, и его голос загремел. Ее глаза метнулись к Макрагану.

Макраган, похоже, не думал о Монике. Казалось, он все еще ничего не заметил. Пытаясь успокоить колотящееся сердце, она присела рядом с Гленом. Даже Феликс, который был здесь не для того, чтобы наблюдать, опустился на сиденье рядом с ней с выражением веселья на лице. Она надеялась, что он как можно скорее вернется к своей работе - показывать студентам все вокруг.

Когда Моника уселась на свое место, Макраган начал лекцию.

"Э-э-э, кхм... Как начать? Ах да. Способности мага, я полагаю. Маги должны быть превосходны в трех областях: вместимости маны, понимании магических формул и контроле маны".

Макраган написал на доске все три термина, затем обвел кружком емкость маны.

"И самое важное - это запас маны. Без приличного количества маны вы вообще не сможете использовать магию. В наши дни, имея соответствующее оборудование, мы можем легко измерить возможности человека. Для подмастерьев мы ищем около пятидесяти, не меньше. Больше ста - и вы достаточно талантливы. Если их будет больше ста пятидесяти, вы даже сможете стать одним из Семи мудрецов".

При упоминании о Семи мудрецах плечи Моники вздрогнули. Это так плохо для моего сердца!

"Далее - постижение магических формул... Магические формулы имеют много общего с математикой, поэтому многие, кто хорошо разбирается в математике, также хорошо разбираются и в магических формулах. Ведь это, по сути, чертежи и основы магического искусства. Чем точнее вы их понимаете, тем точнее будут и сами заклинания".

Макраган сделал паузу, его взгляд стал отрешенным, словно он вспоминал о чем-то. "Да, да. Однажды у меня была ученица, которая обладала выдающимся уровнем такого понимания. Она очень быстро все понимала и в конце концов научилась произносить заклинания даже без песнопений... Сейчас она одна из Семи мудрецов. Ее называют Молчаливой ведьмой".

Иииип!

«Да, и кстати, Молчаливая Ведьма вместе с некоторыми созданными ею магическими формулами будет фигурировать на письменных экзаменах, так что не забудьте их запомнить».

Пожалуйста, не надо!

"Ах да. Не будет преувеличением сказать, что она перевернула всю современную теорию магии - поистине невероятный маг".

Это определенно преувеличение! мысленно вскрикнула она, ее лицо перешло от «бледности» к «призрачности». Если бы она могла, то сбежала бы прямо сейчас.

Рядом с ней Гленн тихо спросил, все ли с ней в порядке. Моника притворно улыбнулась и слегка кивнула - это было все, на что она была способна.

"Последнее из трех - контроль маны. Это умение сплести свою ману на основе магических формул. Это то, к чему у вас есть чувство. Те, у кого есть чувство, могут плести ману без труда, а те, у кого его нет, позволят своей мане ускользнуть, так ничего и не создав. Те, кто, несмотря на слабое понимание формул, все же может использовать некоторые виды магии, в большинстве своем являются людьми с отличным контролем маны. Если провести аналогию с архитектурой, то это те люди, которые могут собрать что-то вместе, даже если их чертежи и каркас некачественные. Однако их заклинаниям обычно не хватает полировки".

Гленн, вероятно, один из таких людей, подумала про себя Моника. Магия, которой он пользовался в Крэме, была грубой - вряд ли его магические формулы можно было назвать отшлифованными. Но поскольку он прекрасно контролировал ману, ему все же удалось овладеть искусством полетной магии.

"И все же, если хочешь стать первоклассным магом, в идеале нужно владеть всеми тремя. Что ж. Самым важным условием является наличие маны - если у вас ее нет, вы не сможете использовать магию. Я буду измерять количество маны у каждого, кто пожелает пройти этот курс, - сказал Макраган, устанавливая на подиум хрустальный шар.

Кристалл был прикреплен к металлической подставке, а на подставке находилась шкала от 0 до 250.

"Этот хрустальный шар называется измерителем запаса маны. Когда вы прикладываете к нему руку, он измеряет ваш запас маны. Вот так, видите?"

Макраган положил руку на хрустальный шар. Он засветился голубым светом, и шкала переместилась на отметку 160. Емкость маны 160... Это было вполне в пределах возможностей высшего мага.

"Моя емкость маны - 160, светится голубым, значит, стихия, с которой у меня наибольшее сродство, - вода... Этот прибор позволяет легко понять, какова твоя магическая сила. Потрясающе, правда? Теперь вы все можете выступить".

................................. Что?

Сердце Моники заколотилось в ушах.

При измерении способности к мане те, кто набрал от 1 до 49 баллов, были бездарны. С 50 по 99 - ученик или маг низшего уровня. От 100 до 129 баллов означали, что вы маг среднего уровня. 130 и выше означали, что вы - маг высокого уровня. Почти никто не поднимался выше 200.

Одним из требований для вступления в Семь мудрецов было наличие запаса маны не менее 150 единиц, и проверять его нужно было раз в год. Поэтому Моника точно знала, каков ее запас.

Когда я в последний раз измеряла ее, она была... 202...

Пик мана-способности приходится на поздний подростковый возраст, так что вполне возможно, что сейчас она еще выше. Как бы то ни было, но то, что у нее было более 200 единиц маны, означало, что она не была нормальным человеком.

Что же мне делать?!

Моника покрылась холодным потом и почувствовала, что ее тело начинает дрожать.

Во все времена существовала одна всемогущая фраза, с помощью которой человек мог выйти из любой ситуации: Мне нужно в туалет.

Но такие всемогущие слова не все произносили так легко. Для людей с сильной социальной тревожностью просто произнести что-либо в присутствии других было серьезным препятствием.

Поэтому Моника застыла на своем месте, почти сумев произнести слова, но потом закрыла рот, открыла его и снова закрыла.

На этот раз я скажу это. В следующий раз я скажу это. Когда в разговоре наступит затишье, я скажу это. Что считать хорошим затишьем? Неважно. Я просто скажу это. В этот раз, в этот раз точно... Пока ее мысли неслись вскачь, индикатор запаса маны подходил все ближе и ближе. Нил держал руку на кристалле.

Если бы Моника дотронулась до него, все было бы кончено. Они узнают, что она не обычный человек.

"Офицер Мэйвуд, - прокомментировал Феликс, - похоже, что ваш наиболее совместимый элемент - земля, с потенциалом маны 96. Это довольно хороший показатель. Вы никогда раньше не изучали магию, не так ли?"

Феликс был впечатлен; Нил мило улыбнулся и сказал: "Я лишь немного изучал его в классе. Хотя мой отец, судя по всему, очень талантлив".

"Ах да. Дом Мэйвуд славится поколениями сильных магов земли, в конце концов".

Теперь. Я должна сказать «Я иду в туалет» прямо сейчас... Но тогда они подумают, что я прерываю Феликса, не так ли? Моника заколебалась.

«Я следующий!» - с энтузиазмом сказал Гленн, потянувшись к манометру.

А-а-а! После Глена я буду следующей... Надо убираться отсюда, пока этого не случилось... Она вспотела. И тут она услышала рядом с собой «кррррррр».

... «Кррррк»?

Звук исходил от измерителя объема маны под рукой Гленна. Часть хрустального шара, к которой он прикасался, светилась красным, и в ней появилась небольшая трещина.

«Ах!» воскликнул Глен, когда в шаре появилась трещина гораздо большего размера. В замешательстве он убрал руку.

"Мистер Макраган! Эта штука сломана!"

"Вы шутите. Как вы думаете, сколько они стоят, молодой человек?"

"Гыыы! Я... я... я не виноват! Должно быть, он неисправен! Да, это он!"

Поскольку кристалл светился красным, это означало, что наиболее совместимой стихией Гленна был огонь. Проблема заключалась в запасе маны. Индикатор дошел до конца. Максимальное значение прибора - 250, так что такая реакция должна означать, что у него есть по крайней мере столько же... но возможно ли такое вообще?

Количество людей в королевстве, чей запас маны превышал 250 единиц, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Только двое из Семи мудрецов обладали таким количеством.

Если у Глена действительно больше 250 единиц маны, это было бы удивительно, но... Все здесь считали, что это из-за поломки датчика. Моника была склонна с этим согласиться.

В панике Гленн поднял манометр и закричал: "Он же не взорвется, правда? С нами все будет в порядке, правда?"

Все остальные студенты заговорили и посмотрели на Гленна. Это был шанс Моники сбежать. Она потянула за подол формы Гленна и сказала: «Я... я пойду в туалет!»

«Понятно!» Гленн кивнул, ничуть не сомневаясь в ее словах.

С облегчением Моника выскочила из класса.

Ух ты, как близко... - протяжно вздохнула Моника, прислонившись к стене коридора.

Но она не могла ослабить бдительность. До начала факультатива оставалось еще слишком много времени. Если она не вернется к занятиям по основам магии, Гленн и Феликс могут что-то заподозрить.

Пока она шла по коридору, она размышляла, какое оправдание можно придумать. Может, стоит просто сказать, что у меня заболел живот и я застряла в туалете на весь урок... Небрежное оправдание. В этот момент она увидела перед собой еще один факультативный класс.

Дверь была оставлена открытой, чтобы ученики могли свободно входить и выходить. Любопытствуя, что это за класс, Моника выглянула из-за двери, чтобы проверить.

Это... шахматы?

В классе ученики молча играли в шахматы. Моника никогда не играла в них и не знала правил, но ей было известно, что это популярная настольная игра среди знати.

Не знала, что в этой школе есть шахматы...- подумала она, доставая из кармана список, чтобы проверить. И вот он, в разделе «факультативы». Там было довольно много учеников, так что она предположила, что это популярное занятие.

Интересно, есть ли какие-нибудь правила, как передвигать фигуры? Когда она рассеянно смотрела на ближайший стол из-за двери, кто-то постучал ее по плечу.

"Смотрите-ка, кто у нас тут. Это же любимая белочка принца, скачущая по залам".

На нее смотрел молодой человек с запавшими глазами и темно-каштановыми волосами - это был Эллиот Говард.

Его глаза сузились в злобную ухмылку, как тогда, когда он высмеивал ее за недостаток культурной утонченности.

"Белка интересуется шахматами? Что ж, в таком случае я покажу тебе, как это делается".

«Н-нет, я... э-э-э...»

Прежде чем Моника успела развернуться и убежать, Эллиот схватил ее за запястье и втащил в класс. Несколько человек, игравших в шахматы в комнате, остановились и посмотрели на Монику. Она тут же опустила глаза от неловкости.

"Эй, садись вот сюда. Сколько лет ты играешь? ...Или ты даже не знаешь названия фигур?"

«Н-нет, я их не знаю», - сказала она, совершенно искренне кивнув на насмешливые слова Эллиота.

Он рассмеялся так сильно, что его плечи затряслись, а затем сел на место напротив нее. "Тогда давайте начнем с их названий и с того, как передвигать фигуры. Это пешки. Самые слабые фигуры", - сказал он, взяв в руки черную и белую фигуры и объясняя, как они двигаются.

Моника не имела достаточных знаний о подобных настольных играх. Не то чтобы ей было неинтересно - просто раньше ей никогда не доводилось играть. Что касается шахмат, то за время пребывания в «Минерве» она лишь наблюдала со стороны, как в них играют благородные дети.

Когда Эллиотт закончил объяснять все фигуры, Моника очень нерешительно подняла руку и спросила: «...Хм, итак, эта игра... Что нужно сделать, чтобы выиграть?»

"Пфф-ха-ха! Ты действительно ничего об этом не знаешь, да? Все очень просто. Ты захватываешь короля противника. Вот и все", - сказал Эллиот, подняв белого короля и ухмыляясь. "Шахматы - это игра, имитирующая войну. Для дворян, как и для всех нас, это важное хобби, прививающее стратегическое мышление".

«...Имитация войны», - повторила она, глядя на фигуры на доске. «Какими фигурами могут быть волшебные солдаты?»

"Наверное, слоны. Монахи-воины раньше не любили использовать магию".

"Тогда маги, то есть монахи-воины. Есть ли у них определенные значения силы магии? Например, с какими магиями они наиболее совместимы, какова дальность их атаки... И какова предполагаемая прочность их защитных барьеров? Что насчет оружия, которое носят пехотинцы? Сколько продовольствия хранится в крепостях?"

«Что?» - спросил Эллиот, растерянно моргая.

Моника продолжала болтать. "Есть ли у этой шуточной войны определенный сезон или климат? Географические перепады высот? В какую сторону дует ветер?"

Ее вопросы были совершенно серьезными, и Эллиотт несколько мгновений только и делал, что отталкивался челюстью. Но в конце концов он разразился смехом. " Придержи коней! На доске все это точно не поместится! Это всего лишь игра, белочка. А ты говоришь так, будто пережила настоящую войну!"

«...Я никогда не была на войне».

Моника никогда не участвовала в войне людей друг против друга, но она принимала участие в боевых тренировках в составе Магического корпуса вместе с барьерным магом Луисом Миллером. Ее коллега был абсолютно уверен, что она знает , как читать стратегическую карту, прежде чем они закончат. Для того чтобы использовать заклинания, достаточно точные, чтобы сбить птеродраконов одним попаданием, нужно было знать местность и направление ветра.

«...Значит, место действия этой шуточной войны - обычная плоская равнина?» - спросила Моника, чтобы убедиться. "Здесь нет перепадов высот, и фигуры будут двигаться только по заранее определенным путям. Нет никаких переговоров с высокопоставленными офицерами - вы просто убиваете короля".

«Да», - кивнул Эллиот. Он выглядел немного испуганным.

Моника продолжала смотреть на доску, затем заявила:

«В таком случае, кажется, это просто».

При этом замечании Моники Эллиот опасно сузил свои запавшие глаза, а уголки его губ дернулись вверх. Ах, какая глупая, бесстыжая девчонка, подумал он. Не пытаясь скрыть свой гнев и презрение, он рассмеялся над ней. «Вы понимаете, леди Нортон, что только что нажили себе врага среди всех присутствующих в этой комнате?»

Моника ничего не ответила. Она просто продолжала молча смотреть на доску.

" Стоп, стоп. Ты же не собираешься передвинуть пешку на одну клетку и рассказать мне, как это было легко?"

Моника продолжала молчать. Однако Эллиотт узнал бесстрастное лицо, с которым она смотрела на игровую доску. Оно было точно таким же, как у нее, когда ей приказали проверить бухгалтерские записи.

Моника Нортон была простой девчонкой без благородного воспитания. И тем не менее она нашла преступника, который уронил цветочный горшок, пытаясь убить Феликса, и прекрасно просмотрела все бухгалтерские записи.

Эллиотт задумалась на несколько мгновений, затем переставила фигуры на доске, на которую все еще смотрела Моника, и поставила белые перед собой. Ее лицо медленно поднялось от доски и посмотрело на него.

Он намеренно изобразил бесстрашную ухмылку. "Хотите попробовать сыграть партию и посмотреть, что из этого выйдет? Я даже уберу своего ферзя".

«...Кто ходит первым?»

"Первыми ходят белые. Как только будете готовы", - сказал он, убирая с доски черного ферзя.

Глаза Моники расширились, когда она перевела взгляд на Эллиота. «Вы разрешаете мне ходить первой?»

«Конечно. Начинай». Он кивнул, лицо его было полно уверенности, но в то же время он испытывал странное чувство тревоги. Несмотря на то что Моника была абсолютным новичком, она понимала, что в этой игре преимущество имеет тот, кто ходит первым.

«...Хорошо, тогда», - сказала Моника, немедленно передвигая пешку с середины доски на два места вперед.

Сначала казалось, что у пешек простые правила передвижения, но они оказались на удивление сложными. Обычно за один раз они могли продвинуться только на одно место. Но когда пешка оставалась в начальной позиции, ей разрешалось продвинуться на два места вперед. По-другому она двигалась и при захвате вражеских фигур - в таких случаях она двигалась по диагонали. А если она доходила до конца доски, то могла стать любой другой фигурой.

...Вряд ли она смогла бы понять все это только с одного объяснения, подумал Эллиотт. Продвижение средней пешки на первом ходу было довольно распространенной игрой. Передние фигуры нужно было продвигать раньше, чтобы дать задним фигурам пространство для движения.

...Хорошо продуманная игра для любителя, я полагаю, - подумал он, холодно глядя на доску и передвигая свою фигуру. По тому, как Моника держала фигуры, было ясно, что она новичок. Она не знала, как поднимать и ставить их на место.

И все же, пока они продолжали играть, она ни разу не замешкалась, делая ход. Когда Эллиотт выдвинул вперед одного из своих рыцарей, Моника немедленно ответила.

Они играли в эту игру просто так, для удовольствия. Они не устанавливали никаких временных рамок для своих ходов и не следили за ними.

Она могла играть так медленно, как ей хотелось, много раздумывая. Эллиотт передвинул очередную фигуру, и Моника, не теряя ни минуты, сделала следующий ход. Она играла так быстро, что он начал сомневаться, не думает ли она вообще.

...Она пытается надавить на меня? ...Нет...

Эллиотт посмотрел на доску и нахмурился. Логика, с которой Моника передвигала свои фигуры, казалась прямо из шахматного учебника. Будь на ее месте кто-нибудь другой, Эллиотт не был бы так удивлен. Но Моника выучила правила всего несколько минут назад.

...И тем не менее она уже так хорошо разбирается в стратегии?

Подумав несколько мгновений, Эллиот сделал следующий ход. Моника снова немедленно открыла ответный огонь.

Не выдержав, Эллиотт сказал: "Мы не играем с временными ограничениями. Почему бы не продумать свои ходы?"

«.........» Моника ничего не ответила - она просто смотрела на фигуры на доске.

Эллиотт слегка нахмурился и сделал свой ход. Затем Моника сразу же сделала свой ход.

В какой-то момент вокруг их стола начали собираться люди. Но Эллиотт не обращал внимания на новую аудиторию. Его взгляд был прикован к доске, а губы, спрятанные за одной рукой, были изумленно отведены назад.

...Что это такое?

Эллиотт был одним из трех самых искусных игроков в этом классе. Он поставил себя в затруднительное положение, убрав ферзя, но не стал тянуть время. Он полагал, что даже с гандикапом будет агрессивно загонять Монику в угол, а затем мучить ее, прежде чем в конце концов поставить шах и мат.

И все же теперь казалось, что в угол загнали именно его. Это было очевидно для всех.

Моника не делала никаких неожиданных ходов или странных розыгрышей, свойственных новичкам. Она играла великолепно, образцово - предельно точно и без потерь. Она не только предугадывала все ходы Эллиотта, но и обыгрывала их, неуклонно сокращая его количество. Его гибель была лишь вопросом времени.

...Минуточку, подумал Эллиотт. Взглянув на доску, он заметил единственный способ переломить ситуацию. У него все еще были король и ладья, которые не двигались, и ничего между ними.

...Я могу сделать рокировку здесь.

При определенных условиях за один ход можно было передвинуть и короля, и ладью. Такая игра называлась рокировкой. Он так и не научил Монику, что такое рокировка. Он решил, что сможет легко подавить ее, не прибегая к этому приему.

...Если я применю ее сейчас, то смогу выиграть.

Но Моника не знала об этом приеме.

Так стоит ли мне его использовать?

Его гордость заставляла его колебаться.

Проиграет ли он или выиграет за счет рокировки - трюка, которому он ее не научил?

В тот момент, когда его рука остановилась, в толпе возникло волнение. Вероятно, им стало интересно, почему он не делает рокировку.

А, ну да. Они понятия не имеют, что я не учил ее этому приему.

Как только он понял это, его рука бессознательно двинулась вперед. Он поднял короля и одну из ладей... и сделал рокировку.

Моника, которая до этого момента смотрела только на доску, моргнула и подняла глаза на Эллиота.

Стоп. Не смотри на меня.

Он отвел глаза, пытаясь скрыться от ее взгляда.

Тем временем его губы уже сочиняли красноречивое оправдание.

"Это называется рокировкой. Ее можно делать, только если у тебя король и ладья, которые еще не двигались, нет других фигур на пути, и твой король не под шахом..."

«Я проиграла».

Но не успел он закончить свое объяснение, как она объявила о своем поражении.

«Рокировка? » - сказала она, пробуя слово на вкус. «Если это официальное правило, то я больше не могу выиграть».

Эллиот был поражен.

Почему это не разозлило белочку? Он только что победил ее, используя правило, о котором никогда ей не говорил. Она имела право сердиться - это было несправедливо.

Тем не менее он не смог разглядеть ни малейшего гнева на ее лице, так как брови ее опустились, и она начала возиться с пальцами.

«...Простите, что назвала это легким... Шахматы сложнее, чем я думала... Какими бы оптимальными ни были ваши ходы, ваш противник - человек, так что... здесь много неопределенностей».

Победителем в этой игре стал Эллиотт.

Но у него остался лишь горький привкус поражения и ненависть к себе.

Если бы Моника критиковала его, ему было бы немного легче. Он был бы не против, если бы она возложила вину на него, сказав, что нечестно использовать прием, которому он ее не научил. Но она, похоже, не считала это проблемой - она просто выстроила фигуры обратно, сосредоточившись на рокировке.

Эллиотт начал что-то говорить ей.

Он не знал, хотел ли он извиниться или спросить, почему она не сердится на него, - он просто знал, что должен что-то сказать.

Но прежде чем он успел произнести хоть звук, заговорил кто-то еще.

Это был высокий мужчина с бритой головой и суровым лицом. Его можно было принять за наемника-ветерана, но это был - что, пожалуй, невероятно - учитель шахмат, мистер Бойд.

"Вы, ученица. Как вас зовут?"

Взгляд Моники блуждал вправо и влево, но учениц в классе было не так уж много. А Бойд смотрел прямо на нее.

Под его пронзительным взглядом она начала дрожать, как маленькая белка, столкнувшаяся с гораздо более крупным животным.

«М-мо... Мони, Мони, Мони...»

Дрожа всем телом, она изо всех сил пыталась произнести свое имя... но повторяла только «Мони» и не могла договорить до конца.

У Бойда, который смотрел на нее сверху вниз, были не только суровые черты лица. Все его тело было крепко сложено, с пульсирующими мышцами. Он был похож на человека, который должен стоять на поле боя с головой вражеского генерала в руке, а не играть с маленькими шахматными фигурками. Вполне естественно, что она была в ужасе.

Эллиотт вздохнул с облегчением и прервал ее. "Леди Моника Нортон. Она входит в студенческий совет вместе со мной, мистер Бойд".

«Понял», - ответил он глубоким, гулким голосом, который, казалось, исходил из основания его желудка. Он вложил в руку Моники листок бумаги - бланк заявления на участие в факультативе.

Моника, все еще произносящая «Мони», со слезами на глазах смотрела то на учителя, то на заявление.

Бойд продолжал твердым и четким голосом: «Обязательно присоединяйтесь».

Моника кивнула, все еще захлебываясь: «Мони, Мони».

...Наверняка она даже не понимает, что он ей говорит, подумал Эллиотт, вздохнув про себя и сузив глаза в отчаянии.