Мальчики взрослеют через драки (1)

Судебный поединок.

Гавейн был назначен судьей.

Первый матч — между мной и Линделем. Второй — Ричард против Аргона.

Хотя поединок был густо замешан на личных обидах, официально он считался частью учебного процесса. Гавейн особо подчеркнул этот момент:

— Я знаю, что здесь замешаны чувства, но эта дуэль — часть учебной программы. Помните об этом.

— Да, сэр, — ответили мы вчетвером в один голос.

Впрочем, кроме меня, остальные трое явно не думали об этом как об уроке. Выражения их лиц были свирепыми.

— Правила просты. Матч заканчивается, когда одна сторона сдается или когда я, как наблюдатель и судья, определю, что участник больше не может сражаться.

Линдель сверлил меня взглядом, прежде чем ухмыльнуться. Вероятно, он уже представлял, как я жалко молю о пощаде. Мечтать не вредно.

— По результатам судебного поединка проигравший обязан исполнить просьбу победителя. Чего вы желаете от своих оппонентов?

— Аргон, — немедленно выкрикнул Ричард. — Этот парень... Я хочу, чтобы он искренне извинился за оскорбление Иуды.

— Если выиграю я, — не остался в долгу Аргон, — тебе придется извиняться за неуважение ко мне и Линделю.

Гавейн спокойно зафиксировал обе просьбы. Затем заговорил Линдель.

— Иуда. К тебе это тоже относится. Если проиграешь мне, встанешь на колени и будешь умолять.

Я едва сдержал смех. Судебный поединок — действительно грубый метод определения победителя через силу. Кто на самом деле прав или виноват — не имеет значения. После победы можно требовать что угодно: денежную компенсацию, руку дочери или абсолютное подчинение на месяцы.

Но эти ребята в случае победы хотят просто извинений.

«Дети есть дети», — подумал я, находя их странно милыми. Это напомнило мне о малышах, за которыми я присматривал в спортзале.

— Иуда. Теперь огласи свою просьбу, — поторопил Гавейн.

После недолгого раздумья я ответил:

— Если я выиграю... Я хочу, чтобы он это признал.

— Признал что? Твоя просьба должна быть конкретной.

— Я хочу, чтобы старший Линдель признал свою реальность. Это всё.

— ...Понятно.

Первый матч: я против Линделя. Центр тренировочной площадки. Остальные кадеты образовали широкий круг, внутри которого мы застыли друг напротив друга.

Официально — тренировка. Но для кадетов, жаждущих настоящего зрелища, это не имело значения. Толпа неистовствовала.

— Кто угодно, просто победи!

— Убейте друг друга прямо сейчас!

— Сдохните оба в бою!

Кто-то просто наслаждался ситуацией.

— Растопчи этого заносчивого новичка!

— Покажи ему, что это место не для слабаков! — кричали сторонники Линделя.

— Новичок, жми! Покажи им, как в прошлый раз!

— Сломай его! — подбадривали те, кто надеялся на восстание аутсайдера.

Сцена. Игроки. Зрители. Крики. Знакомое ощущение охватило всё мое тело. Сердце бешено колотилось от предвкушения, пока разум оставался холодным. Я сознательно сделал глубокий вдох.

— Заносчивый ублюдок, — прорычал Линдель. — Думаешь, победишь меня со своим уровнем? Есть предел недооценке... Победа над Кейлом была просто удачей.

Я не вступал в спор. Просто пропустил его слова мимо ушей. Этот бой начался на эмоциях. Но эмоции нужно отбросить. Адреналин притупляет боль и дает силу, но побочным эффектом делает тело неповоротливым, а стратегию — невозможной. Мне же нужен был лишь точный расчет.

Я крутанул меч в расслабленной руке и поднял щит.

«Линдель вооружен копьем и щитом. Невыгодная дистанция в ближнем бою».

Неважно. Невыгодное положение не означает поражение. Гавейн высоко поднял перчатку и уронил ее. В тот момент, когда перчатка коснулась земли, дуэль началась под рев толпы.

Ричард скрестил руки на груди и прищелкнул языком. Судебный поединок в первый же раз... Он не пытался обесценить навыки Иуды. Судя по утренней тренировке, стойка парня была неплохой, хоть и неуклюжей. Но реальный бой — это совсем другое.

— Почему он такой упрямый?

Странный паренек. То действует импульсивно, то отвечает с невероятной рассудительностью. В нем видны признаки необычной зрелости. А дети, которые ведут себя не по годам взросло, обычно растут в среде, которая их к этому принуждает. Это заставляло Ричарда еще сильнее хотеть присмотреть за Иудой, напоминая о братьях и сестрах, оставленных в приюте.

«Почему этот новичок-второгодка постоянно делает вещи, привлекающие внимание?»

Впрочем, это его не раздражало. Иуда не сделал ничего, за что его можно было бы ненавидеть. Он даже принес печенье, о котором Ричард и мечтать не смел.

— Мне всё равно, если он проиграет.

Уверенность Линделя исходит от Аргона. Другими словами, если Ричард победит Аргона, Линделю тоже придется склонить голову.

— Но... почему мне кажется, что он не проиграет?

Ричард не был уверен. Боевые навыки Иуды не впечатляли. Для первого поединка — неплохо, но не более.

Движения, в которых с трудом угадывалась дистанция. Атаки и защиты, которым то не хватало силы, то они были слишком размашистыми.

— Бу-у-у-у! — толпа начала освистывать скучный бой.

Линдель, поначалу агрессивный, замялся, когда всё пошло не по плану.

— Сражайтесь яростнее!

— Вы думаете, этого хватит, чтобы убить врага?

Линдель даже съежился от насмешек. В отличие от него, Иуда, хоть и действовал неуклюже, не обращал внимания на окружение. Ричард видел, как тот спокойно пытается прощупать дистанцию. Этим восхищался не только он, но и Гавейн.

— Его концентрация поразительна.

Инструктор ожидал увидеть барахтающихся щенков и принял этот поединок именно ради урока. Реальный бой сильно отличается от тренировки. Драка на эмоциях ведет к травмам или, как сейчас, к нелепому зрелищу из-за отсутствия навыков.

— Уф, это невыносимо! Я бы подрался лучше!

— Эй, вы двое, просто сдавайтесь уже!

Насмешки сыпались градом. Элайджа — дворянка с множеством врагов. Как ее рыцарь сопровождения, Иуда должен уметь сражаться за ее честь в подобной среде. Гавейн позволил этот поединок, чтобы показать им эту реальность.

Линдель бросился вперед довольно безрассудно. Он грубо ткнул копьем — движение, полное обиды. Не в силах вынести унижения от зрителей, он поддался на провокацию.

— Да! Еще! Бей сильнее! — подначивала толпа.

— Новичок! Ты скучный! Просто сдайся!

Тем временем Иуда оставался невозмутимым. Он отклонял и блокировал удары. Иногда пропускал. Он искал возможность для контратаки, но не спешил. Деревянное копье, щит и меч сталкивались с глухим звуком. Это был детский бой.

— А-а-а-а-арх! — Линдель пошел в атаку с криком. — Сдавайся! Просто сдайся!

Копье соскользнуло со щита. В этот момент... Тук. Кончик меча коснулся груди Линделя. Иуда прижал меч к боку щита и сделал выпад навстречу атакующему. Это было единое движение защиты и нападения. Острие меча лишь на миг ужалило Линделя, прежде чем Иуда отступил.

— О-о-о-о-о!

— Новичок! Вот так! Еще! Не сбавляй темп!

Площадка содрогнулась от криков. Иуда оставался спокоен. Лицо Линделя еще сильнее покраснело, подгоняемое толпой.

— Ах ты ублюдок!..

После этого чаша весов склонилась. Иуда блокировал или отклонял удары, одновременно нанося короткие выпады и отступая. Линдель стабильно пропускал эффективные удары. Ричард нахмурился, наблюдая за этим.

— Он сумасшедший...

Враг несется прямо на него. Отовсюду крики. Быть настолько спокойным в такой обстановке — это почти безумие. Его стиль боя казался тягучим по сравнению с манерой Ричарда, но он идеально подходил уровню Иуды.

Гавейн заметил нечто большее.

— ...Обучает?

Иуда прилежно блокировал атаки Линделя и контратаковал. Движения были почти формульными. Как у человека, который хорошо обучен. Но странным было другое. Прямо сейчас Иуда поддавался Линделю. Он мог закончить всё давным-давно. Но вместо этого он долго «обрабатывал» Линделя, словно давая ему урок.

— Ах ты... гаденыш!

Линдель смутно догадывался, что Иуда играет с ним. Однако он видел в этом не обучение, а издевательство.

— Как ты смеешь! Как ты смеешь! Кто-то вроде тебя! Мне!

Линдель хрипло выкрикивал слова, беспорядочно тыча копьем. Иуда блокировал не всё. Его нижняя часть тела, за пределами щита, приняла несколько ударов. Линдель это заметил. Наконечник копья метил в голову. Когда Иуда поднял щит, Линдель отвел копье и ударил вниз.

— Х-х-х-х-х! — он выбросил руку с взрывной силой. Он был уверен, что этот удар не даст Иуде подняться. Но... Хрусть. Копье вонзилось в землю. Иуда уклонился, а затем наступил на древко, застрявшее в почве. Резкий треск — и копье сломалось.

— Ах... — выдохнул Линдель.

— О-о-о-о-о-о! — взревела толпа.

Сразу после этого Иуда взмахнул щитом, как кулаком. Ошеломленный Линдель принял удар прямо в лицо. Парень упал, схватившись за нос.

Стратегия сработала. «Притвориться, что трудно блокировать низ, принять пару ударов, а затем контратаковать, когда он пойдет на большой выпад».

— Как... — пробормотал Линдель, не веря в происходящее.

Хотя он потерял боевой дух, Гавейн не остановил дуэль. Тело Линделя еще могло сражаться. Его бессвязное бормотание утонуло в криках. Иуда подошел с бесстрастным лицом и снова ударил его щитом. Линдель принял удар без сопротивления. Из носа капала кровь. Холодный взгляд Иуды был направлен сверху вниз.

— Вставай.

— ...?

— Ты принял вызов только для того, чтобы остановиться на такой ерунде?

Несмотря на грубое обращение на «ты», Линдель не смог возразить.

— Подними оружие и встань.

Зрители решили, что это часть представления, и закричали еще громче. Но Иуда был серьезен. Эта торжественность злила Линделя еще больше. Словно на него действительно смотрели как на пустое место.

— Ты... что ты вообще знаешь! — прохрипел Линдель. — Что ты знаешь! Тот, кто случайно получил внимание, родился под счастливой звездой... что ты знаешь, чтобы вести себя так пренебрежительно!

Толпа загудела. Иуда молчал. Удача. Счастье. Слова, столь далекие от его собственной жизни. Мог ли он сказать то же самое здесь? В мире, куда его затащили против воли? Да, он знает будущее этого мира. Это, безусловно, удача. Но было немного несправедливо списывать его опыт на одно лишь везение.

— Заткнись и выбирай.

Иуде нечего было сказать. Говорить ему, чтобы он перестал ныть и просто работал, было бессмысленно. Не все усилия вознаграждаются. Некоторые труды, какими бы отчаянными они ни были, предают саму жизнь. Те, кто пробовал, знают, что порой старания бессмысленны. Он сам прожил такую жизнь.

Поэтому он не заставляет других пытаться и не обесценивает их труды. Он не хочет этого. Даже сейчас.

Без системной «Техники меча и щита» смог бы он победить Линделя? Для него говорить об усилиях было бы обманом. И дело не в обмане других. Это обман самого себя. Обман легко становится высокомерием. Высокомерие быстро ведет к деградации. Иуда этого не хотел.

Однако он хотел сказать Линделю одну вещь.

— Вставай и сражайся. Или сдавайся. Будь честен с собой. Стыдно получить по шее от младшего? Тогда уходи прямо сейчас.

Он не дает ложной надежды, что всё достижимо трудом. Но он может хотя бы сказать ему не стоять на месте. Бегство от выбора и выбор бегства — это разные вещи.

— Обидно и досадно? Хочешь меня побить? Так сделай это. Встань и маши хоть этим обломком копья, несись на меня, бей кулаками, бодайся головой, если придется. Если будешь стоять — ничего не добьешься. Если собираешься что-то делать — делай это решительно. Не будь размазней.

Толпа, которая только что ревела, затихла. Голос маленького мальчика заворожил людей. Простые и очевидные слова, даже клише. Слова настолько знакомые, что каждый думает, будто знает их наизусть. Советы, которые никто не хочет слушать, потому что они навязли на зубах.

Но люди привыкают к привычному. Истина затирается и забывается.

Линдель, пошатываясь, поднялся. Он схватил обломок копья. Зазубренный конец выглядел угрожающе. Он перехватил его обратным хватом. Его целью не было убийство. Его целью была победа.

Иуда сохранял спокойствие. Разум Линделя тоже остыл. Больше слов не было. Он просто снова бросился на противника. Крики зрителей вспыхнули с новой силой.

***

— Победитель — Иуда, — объявил Гавейн.

— О-о-о-о-о-о! Иуда! Иуда! Иуда!

Толпа скандировала мое имя. Это была легкая победа. Я поддавался ему с самого начала. Я не хотел унизить Линделя. Я просто хотел кое-чему научить этого незрелого пацана. Жалобы на других и побег от реальности напоминали мне кое-кого из моего детства. Только и всего.

— Ха... ха... — Линдель распластался на земле, тяжело дыша. Его лицо было в крови. Глядя на него, я почувствовал легкое сожаление. «Может, я слишком сильно приложил его в конце».

Я подошел и протянул руку.

— Я выиграл.

Линдель долго смотрел на мою руку, а затем издал пустой смешок.

— ...Да.

Он наконец принял помощь и встал. Он крепко сжал мою руку.

— Ты сказал мне признать реальность.

— Да.

— ...Верно. Я понимаю. Я понял, что ты имеешь в виду.

На этом всё закончилось. Гавейн внезапно окликнул меня:

— Иуда. Ты доволен этим?

Я смотрел, как Линдель уходит. Его шаги в толпе были тяжелыми. Он спотыкался, словно вот-вот упадет. Теперь ему предстояло справиться самому.

— Да.

— Понятно. Странный ты малый...

— Простите?

— Ничего. Следующие. Ричард, Аргон.

Притихшая было толпа снова завелась. Ричард выскочил вперед, словно только этого и ждал.

— Аргон! Выходи, ублюдок!..

— Как же шумно... — Аргон вышел с мечом и щитом.

Ричард же держал в руках только большой двуручный меч. Это был серьезный матч между двумя кадетами 5-го года. Я чувствовал, как растет напряжение.

— Начинаем.

Гавейн высоко поднял перчатку. В этот момент пришло уведомление.

[Обнаружено скрытое задание.]

[«Вчерашний враг — сегодняшний союзник» в процессе...]

«...В процессе?»

Несмотря на мое замешательство, перчатка упала. В тот же миг Ричард бросился в атаку.