Ты должен слушать до конца

Изучая сведения о прошлом Иуды, Элайджа обнаружила нечто необычное.

[Предположительно, специально обученный раб.]

[С момента продажи проявлял исключительные качества, не свойственные его возрасту.]

[Умело использует в качестве оружия любые предметы: осколки стекла, камни, ручки и т. д. Проявляет пониженное отвращение к убийству.]

[Однако, судя по бессоннице после лишения жизни, он не утратил чувствительность полностью.]

[Предположительно, обучался для последующей перепродажи.]

Этот документ хранился в Юдекке — впечатляющей круглой арене. Умелые гладиаторы становились там знаменитыми, принося владельцам славу и деньги. Гладиаторы попадали туда двумя путями: либо их тренировала сама Юдекка, либо их покупали на стороне.

— Это выглядит... неестественно, — подумала Элайджа. Оторвавшись от документа, она спросила: — Кто продал Иуду Юдекке?

— Гоморра, госпожа. Но даже они утверждали, что он был рабом, привезенным с другого рынка. Странно, но тот рынок не значится ни в каких документах.

— Они торговали обученным рабом, не оставив записей?

Это было подозрительно и неестественно. Чем лучше обучены рабы, тем выше репутация продавца. Не только Юдекка, но и другие арены искали бы группу, которая тренирует таких рабов, чтобы вести с ними дела. Это приносило бы огромную прибыль. Записи служили доказательством мастерства. И всё же записей не осталось.

— А кто тот человек, что выиграл Иуду в пари?

— Ангри, госпожа.

Это имя показалось знакомым. Элайджа постучала по столу, перебирая воспоминания, и вдруг её осенило.

— Ангри... разве он не один из епископов Культа Луны?

— Да, госпожа.

Культ Луны, поклоняющийся ночному светилу. Они противостояли семье Бевелл, чьим главным божеством было Солнце. Их отношения нельзя было назвать плохими, но и хорошими они не были. Она слышала, что в далеком прошлом они враждовали — с тех самых пор, как откололись от первоначальной церкви. Позже они заключили союз для подавления Злого Бога, а недавно подписали мирный договор.

«Если подумать...» — Элайджа вспомнила Иуду. Тот момент, когда он использовал ману. Как маг, она считала его ману очень точно и деликатно. Мягко распространяющаяся серебристая мана. Холодная на ощупь. Обычно мана имела бледно-голубой цвет и не давала тактильных ощущений.

«Это было похоже на божественную силу, которую я чувствовала от жрецов Культа Луны». Уголки губ Элайджи непроизвольно поползли вверх. Она чувствовала, что наткнулась на интересную и забавную загадку.

— Культ Луны запрещает рабство в своей доктрине. Неужели Ангри тайно владел рабами или рынком? Или он забрал его, чтобы освободить?

— Я не смог зайти так далеко в расследовании.

— Интересно. Узнай больше. Думаю, здесь замешана Гильдия Информации...

Элайджа криво усмехнулась и тяжело вздохнула. Гильдия Информации — организация, которую трудно распутать даже семье Бевелл. Из-за их ячеистой структуры подавлять их силой или угрожать было бессмысленно. Когда они были замешаны, дела редко решались легко.

— От них тоже болит голова, так что пока сосредоточься на Культе Луны.

— Слушаюсь.

— И насчет этого малого, Голиада.

Элайджа вытянула другое досье с информацией о Голиаде.

— Прямой потомок баронского рода Блесет.

Она достала еще один документ — контракт на разрешение строительства железной дороги. По счастливой случайности, путь должен был пролегать через земли Блесет.

— Мы можем использовать этот инцидент, чтобы сбить цену, независимо от того, как поступим с самим Голиадом.

— И как вы с ним поступите?

— Избавься от него. Согласно похоронным обычаям рода Блесет.

— Как пожелаете.

— Что касается сэра Гавейна.

При этих словах Гавейн, стоявший неподвижно, словно мертвец, сделал шаг вперед. Его голова оставалась низко опущена. Он не смел поднять глаз.

— Я еще подумаю, как с тобой поступить.

Гавейн был рыцарем, подчинявшимся напрямую главной ветви семьи. Даже для Элайджи он не был кем-то, кого можно было легко устранить.

— Мне глубоко стыдно, юная госпожа.

— Если бы одно лишь раскаяние могло исправить ситуацию, мир был бы очень удобным местом.

Её безразличные слова указывали на истину не только о Гавейне, но и о всем мире. Элайджа коснулась своей щеки. Место, куда её ударила Нарцисса, всё еще саднило. До её дня рождения оставались считанные дни, и она была уверена, что опухоль не спадет к тому времени. Её взгляд упал на анемон в углу стола. Улыбка сама собой скользнула по губам. Скоро настанет время встречи. В этот момент вбежал дворецкий, отвечающий за прием гостей:

— Леди Нарцисса прибыла к вам.

— Ты окончательно сошла с ума!

Герцогиня схватила Элайджу за волосы и швырнула на пол, едва войдя в комнату.

— Мало того, что ты притащила сюда одного выскочку, так теперь что? Ты собираешься привести этих простолюдинов толпами на свое празднование?!

Нарцисса кричала пронзительным голосом.

— Ты хочешь, чтобы пошли слухи о падении дома Бевелл?!

Она уже слышала о турнире. Она думала, что это просто мелкий акт неповиновения. Она и представить не могла, что Элайджа действительно пригласит их в особняк. Казалось очевидным, что человек, заботящийся о чести и репутации, не совершит подобного. Но Элайджа была серьезна. Реакция Нарциссы была именно такой, какую Элайджа планировала и ожидала. Поэтому...

— Пфф...

Элайджа не смогла сдержать смешок.

— Пфф, хе-хе, ха-ха-ха-ха!

Это была жалко предсказуемая и детская реакция. Такая пустяковая и скучная. И всё же она продолжала смеяться. Нарцисса, глядя на её истерический смех, скривилась, словно увидела насекомое.

— Сумасшедшая девчонка...

Её голос дрожал. Гротескная и дикая реакция Элайджи лишила её дара речи.

— Т-ты! Это ничего не решит! Немедленно отмени это решение! Это приказ герцогини и представителя Великого Герцога!

— А если я откажусь? — внезапно произнесла Элайджа холодным, низким голосом. — Что ты сделаешь? Убьешь меня?

Её лицо стало бесстрастным, будто она и не смеялась мгновение назад.

— Ты ведь не можешь, верно? Тогда, может, отменишь мой праздник, до которого осталось всего несколько дней? Невозможно. Приглашения уже разосланы всем гостям.

Нарциссе было нечего возразить. Она лишь дрожала, крепко сжимая кулаки.

— Единственное, что ты можешь, герцогиня, — это нападать на беззащитную девочку вроде меня. Печально. И еще печальнее то, что это варварское поведение не изменит моего решения и не отменит реальность.

— ......

— Герцогиня. Если ты и дальше будешь такой самодовольной, ты ничего не добьешься.

В конце Элайджа сладко улыбнулась. Эта улыбка была прекрасна, как на картине. И тем она была ужаснее. Поскольку она была словно нарисованная, в ней не чувствовалось ничего человеческого.

— Я... я это запомню! Помяни моё слово!

Глядя на то, как Нарцисса уходит, почти убегая, Элайджа усмехнулась. Сегодняшние события заставили её задуматься: что будет, когда Нарцисса и Иуда встретятся? Посмеет ли Иуда дерзить и ей тоже? Она поднялась, приводя себя в порядок привычным жестом. Яркая улыбка исчезла без следа. Рия быстро подошла, чтобы поправить её одежду и нанести румяна. Она старалась сохранять нейтральное выражение лица. Горничная смертельно побледнела, глядя на маниакальный смех Элайджи, и стояла, низко опустив голову. К счастью, Элайджу не интересовали чувства Рии. Она лишь взглянула на настенные часы.

— Передай Иуде, что я иду к нему.

— ...Да, юная госпожа.

***

— Здравствуйте.

Иуда уже был в конюшне, когда она пришла. Хотя поначалу конюшня казалась неуютной, Элайджа к ней уже привыкла.

— Приветствую, леди Элайджа.

Иуда, всё лицо которого было в пластырях, поздоровался с ней.

— Разве тебе не стоит отдыхать?

Иуда не поверил своим ушам. Насколько он знал, она была не из тех, кто заботится о других.

— Спасибо за беспокойство. Со мной всё в порядке.

Щеки Элайджи сегодня снова были ярко-розовыми. Иуда не придал этому значения — он просто подумал, что это макияж, который кажется излишним для ребенка.

— Как скажешь.

Брэдли, конюх, принес деревянную подставку. Элайджа встала на неё. Это уже стало привычкой за последние дни. Иуда, как обычно, гладил Лунного Оленя, скармливая ему грибы Желтые Зонтики один за другим. Олень оставался смирным, но Элайджа сегодня снова была скованной. Несмотря на ежедневные повторения, ей всё еще было трудно и неловко гладить зверя. Иуда украдкой наблюдал за этим странным зрелищем. Подумать только, Элайджа находила что-то трудным и неловким даже спустя столько дней. Неужели ребенок — это всё-таки ребенок? Взрослая Элайджа, которую он знал, не была из тех, кто ладит с животными. Было бы удачей, если бы она не сожгла их заживо за то, что они её раздражают.

— Эм, прошу прощения, — осторожно подошел Брэдли. — Не желает ли юная госпожа сама почистить оленя щеткой?

— Щеткой?

— Да. Даже домашний скот чистят щетками.

— Ты предлагаешь мне заниматься этим?

Замечание было резонным. Чистка скота была работой слуг.

— О, прошу прощения! Я просто хотел, чтобы юная госпожа стала ближе к Лунному Оленю... Животным нравится, когда их чешут знакомые хозяева. Раз вы сблизились за эти дни, я подумал, что это поможет... У меня не было дурных намерений.

— Хм.

Элайджа равнодушно посмотрела на Брэдли, который низко кланялся. Её поджатые губы выдавали то, что она обдумывает его слова.

— Неси её сюда.

Брэдли поспешно принес щетку для животных. Взяв её, Элайджа прищурилась.

— Это щетка?.. Эта штука, похожая на нож?

Она держала щетку на расстоянии, глядя на неё как на опасный объект. Казалось, если провести ею по человеку, она снимет скальп.

— У животных очень густой мех и грубая кожа, так что всё в порядке.

Элайджа нахмурилась, всё еще не веря в это. Но ей было любопытно. Чистка. Её саму всегда чистили и причесывали горничные. Элайджа медленно начала водить щеткой. Движения были настолько легкими, едва касающимися, что толку от них не было.

— Можно сильнее, госпожа, — подсказал Брэдли. Элайджа наклонила голову.

— Кажется, ему будет больно...

Она осторожно приложила больше силы. Ших, ших. Раздался бодрый звук, словно пол подметали веником. Наконец-то она начала чистить правильно.

— ...Шерсть лезет.

Элайджа ворчала, но не останавливалась. Иуда наблюдал за этой непривычной сценой, даже не осознавая, что пялится на неё в упор.

«На что я смотрю?»

Даже спустя несколько дней ему было не по себе видеть, как Элайджа заботится о Лунном Олене. Это было за гранью воображения. Но при этом... это ей подходило. Она выглядела как обычная неловкая девчонка. С её кукольной внешностью и розовыми щечками сцена казалась ожившей картиной.

«Будто ребенок на ферме пришел на мастер-класс по чистке животных».

На её запястье, на мгновение показавшемся из-под рукава, прибавилось ран. Иуда лишь мельком подтвердил это и отвернулся, чувствуя на себе взгляд Рии. Она уже не следила так пристально, как раньше. Что же случилось, раз ран стало больше? Знала ли об этом Рия? Наверняка знала. У местных дворян слуги всегда помогают при купании.

Дуэльный турнир... Это тоже было подозрительно. Элайджа была не из тех, кто приглашает простых кадетов рыцарей-конвоиров на свой день рождения. Честно говоря, ему эта затея не нравилась, хотя призовые деньги и еда были соблазнительны. Взрослая Элайджа на свой день рождения была особенно безумна. Масштаб резни был запредельным. Это пугало его. Что, если и в этот раз случится нечто подобное?

Но... Иуда посмотрел на юную Элайджу. В том, как сосредоточенно она чесала оленя, нельзя было найти и следа того безумия и жажды крови, которые он помнил. Возможно, всё будет более-менее нормально. Она ведь еще не такой сильный маг, какой станет взрослой.

Элайджа была полностью поглощена процессом. Эти часы в конюшне незаметно стали её любимым временем. Уход за Лунным Оленем вместе с Иудой. Это было единственное время в сутках, когда ей не нужно было ни о чем думать. Она просто следовала за подставкой, которую двигала Рия, и старательно чесала шкуру зверя. В какой-то момент ей стало странно, что она дорожит этим. Это ведь бессмысленно. За это время она могла бы прочитать лишнюю страницу книги или разобрать еще один документ. Но Элайджа не хотела отказываться от этих минут. Она не знала почему — ведь она впервые испытывала нечто подобное.

На самом деле Иуда чувствовал то же самое. Он мог бы просто пропустить это. Скармливать грибы мог бы и кто-то другой. Но... Элайджа мельком взглянула на Иуду. Он был странным существом. Особенно на фоне этого особняка. Особняк Элайджи... здесь все, кроме неё самой, существовали только ради неё. Горничные, слуги, дворецкие, повара. Солдаты и рыцари. Гробовщики, конюхи, швеи, врачи. Все они были талантами, отобранными специально для неё — прямого потомка рода Бевелл. Все они были людьми, которых выбрала не она. Среди них лишь Иуда был тем, кого она привела по собственной прихоти. Он не был кем-то, заранее подготовленным для неё. Как кадет рыцарей-конвоиров, он должен был быть предан ей, как и остальные, но всё же...

Для Элайджи преданность Иуды казалась странной. Это было трудно облечь в слова. Она продолжала усердно работать щеткой, погруженная в свои мысли. Сцена выглядела почти трогательно: кукольная девочка чешет оленя, который в несколько раз больше неё. Но никто не видел этого в таком свете. Ни Брэдли, ни Рия не могли воспринимать Элайджу как милую малышку. Кроме одного человека — Иуды. Он чувствовал тепло внутри, а потом ругал себя за это, гадая, не сошел ли он с ума. Внутри него шла постоянная борьба.

Мысли Элайджи тоже становились всё более лихорадочными, но по другой причине. Закончив здесь, она должна была вернуться к горе задач. Дела сегодняшние. Дела будущие. И дела на далекое будущее. Весь график, расписанный по часам, спутался у неё в голове.

«Нужно доучить теорию философии... затем прочитать один концептуальный роман и одну пьесу... завтра утвердить железную дорогу и права прохода через земли Блесет. Нужно проверить права на добычу в руднике Эльтрайт... Ах, день рождения. Надо самой проверить список гостей. Не хочу видеть старших. Они всё равно меня ненавидят... Как же всё это надоело. Я устала...»

— ...Юная госпожа!

Кто-то настойчиво звал её. Голос был слабым и далеким. Элайджа медленно открыла глаза. Веки слегка дрожали. Почему-то она видела потолок конюшни. И Иуду, смотрящего на неё сверху вниз. Тело болело там, где его руки касались её — он попал прямо по синякам. Она поморщилась от боли.

— Как ты смеешь трогать тело юной госпожи! — закричала Рия, словно молния.

Иуда вздрогнул и отпрянул. Элайджа наконец поняла, что упала в обморок прямо на подставке. И что Иуда поймал её.

— ...Прошу прощения, — Иуда, отступив, низко поклонился.

— Леди Элайджа!..

— Тише, — Элайджа махнула рукой, держась за лоб. Рия, поддерживавшая её, замерла. — Тише. Голова болит.

Из носа Элайджи потекла кровь.

— Простите, юная госпожа... — Рия, внезапно успокоившись, начала вытирать кровь.

Элайджа заговорила гнусавым голосом:

— Иуда.

— Да, юная госпожа.

— Подними голову.

Иуда поднял голову. Растрепанные черные волосы. Золотые глаза. Впечатление дикого зверя. Этот удивительный и странный мальчишка, который даже перед ней не потрудился скрыть свою неприязнь. Сейчас у него было выражение лица, которого она никогда раньше не видела. Слегка нахмуренные брови. Напряженно сжатые губы. Его глаза, смотревшие прямо на неё, не были ни дерзкими, ни агрессивными. С таким выражением она не сталкивалась ни разу в жизни. Элайджа на мгновение забыла, что хотела сказать, пытаясь разгадать его. Нет, оно не казалось совсем уж чужим. Когда-то, наверняка, мать смотрела на неё с похожим лицом. В итоге она так и не смогла определить эту эмоцию. То, что это было «беспокойство», не осознавал даже сам Иуда.

— Спасибо, — Элайджа ярко улыбнулась.

Только сейчас Иуда понял, что действительно переживал за неё.

— ...Я лишь сделал то, что должен был.

То, что должен был. Неизбежный инстинкт. И оправдание перед самим собой. Он не мог просто стоять и смотреть, как ребенок падает в обморок у него на глазах. Это не было просто падением. Она потеряла сознание и чуть не рухнула с подставки. Если бы она ударилась головой о землю, она могла бы умереть. Поэтому он её поймал.

— Рия.

— Да, юная госпожа.

— Извинись.

Без лишних слов Рия поклонилась Иуде так низко, что стала видна её макушка.

— Приношу извинения за то, что накричала на спасителя юной госпожи. Прости. Я на мгновение потеряла рассудок от волнения. Я была опрометчива. Мне искренне жаль.

Извинение было настолько прямолинейным, что Иуда сам смутился. Это не было просто словами — голос Рии слегка дрожал. Иуда чувствовал, что она действительно раскаивается. К тому же здесь был такой порядок: для простолюдина коснуться дворянки вроде Элайджи было серьезным преступлением. Иуда постепенно привыкал к этим правилам.

— Нет, я... всё в порядке.

Даже после этого Рия не поднимала головы. Неловко глядя на её макушку, Иуда заметил кое-что странное. Волосы Рии были красными. Но корни, которые он видел сейчас, были черными.

«...Крашеные?»

В этот момент в конюшню вошла женщина-врач. Увидев Элайджу, она округлила глаза.

— Юная госпожа?! Что случилось?!

Элайджа махнула рукой поспешно приближающейся женщине.

— Просто голова закружилась на мгновение. Лучше скажи, зачем пришла?

— Но сначала вы...

— Сначала дело.

Врачу ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

— Гриб Желтый Зонтик не вызывает отравления при контакте. Юная госпожа может спокойно трогать его без вреда для здоровья.

— Хм. Ясно...

Элайджа опустила взгляд. Внизу стоял мешок с грибами. Иуда внутренне возликовал. «Значит, я смогу уйти отсюда раньше, чем ожидал». Он не подал виду, смиренно ожидая, когда Элайджа прикажет ему уходить. Для него это место было тяжким и неуютным. Он думал, что и Элайджа не будет против его ухода. Элайджа, смотревшая на мешок, перевела взгляд на Иуду. Решив, что сейчас она велит ему проваливать, Иуда уже приготовился ответить, что всё понял.

— Не уходи.

— Понял. — Он не должен был этого говорить. — П-простите?

Он спохватился, но было поздно. Элайджа пристально посмотрела на него и спросила:

— Тебе здесь так сильно понравилось?

— А, нет. Это...

— Тебе здесь не нравится?

— Я не это имел в виду. Это слишком хорошее место для меня...

Иуда так разволновался, что не мог связать и двух слов. И её просьба остаться, и его необдуманное согласие — всё это было абсурдно. Мигель, Рия, Брэдли и даже врач смотрели на Иуду так, будто видели нечто за гранью реальности. Словно на наглого простолюдина, который хочет прижиться в дворянском особняке. Не в силах придумать ничего путного, Иуда смог лишь задать глупый вопрос:

— Почему?..

Это был дерзкий вопрос. В этом мире делали то, что велят дворяне. Элайджа спокойно объяснила причину. И услышав её слова, Иуда в очередной раз за сегодня засомневался в собственном слухе.