Судьба (2)

Элайджа задумчиво перебирала уши куклы кота. Сидя за письменным столом, она чувствовала, как внутри нарастает беспокойство.

«Странно».

Ей нужно было понять причину перемен. Она анализировала всё, что знала, и как маг пыталась найти ответ в самой природе магии. Элайджа сплела пальцы. Её маленькие ладони слегка дрожали. Сдвинув брови, она прижала куклу к себе, словно боясь, что та вспыхнет от случайной искры.

Затем она сотворила заклинание другой рукой. На ладони засияло золотое пламя с алыми всполохами на кончиках. Она взглянула в зеркало: её глаза светились красным, оранжевым и желтым. У магов с сильной родословной глаза всегда меняются при использовании силы. У Бевеллов это семейная черта, хотя сейчас в роду остались лишь она и Валак.

До её дня рождения сила, запечатанная по воле случая, не проявлялась в полной мере — её максимум был сравним с огоньком спички. Тогда глаза оставались обычными. Теперь же они менялись. Это была та самая опасная мощь, что ранила её мать в детстве. Тогда, в моменты, когда неукротимая стихия вырывалась из-под контроля, её глаза тоже меняли цвет. Значит, сила вернулась полностью.

«Но почему...»

Безумное пламя, о котором все говорили, теперь молчало. Сила, прежде шептавшая ей сжигать и разрушать всё вокруг, затихла. Эта тишина была непривычной и пугающей. Раньше огонь искушал её, даже когда она не колдовала. Она не могла спать, и лишь в объятиях матери под нежные колыбельные ей удавалось забыться сном, но и тот часто прерывался вспышками ярости.

Элайджа тряхнула головой, отгоняя тяжелые воспоминания, и уткнулась лицом в красный плед, наброшенный на плечи. От него исходил приятный, успокаивающий аромат.

«В чем же дело?»

Неужели она обрела полный контроль? Вряд ли. Когда она очнулась в лаборатории, шепот еще был слышен — те же жестокие призывы увлечь всё в бездну насилия. Но потом он исчез.

«...Иуда».

Это случилось в тот момент, когда она коснулась его руки. Была и еще одна улика: сегодня утром она спала рядом с ним. Элайджа сама не понимала, что на неё нашло — это был несвойственный ей импульс. Ночью она не могла уснуть, и дело было не в кошмарах. Перед глазами стояли лица Сардиса и его приспешников, похожие на демонов. И тогда она вспомнила об Иуде.

Телепортация сработала мгновенно. Она забралась к нему под одеяло и обняла его, как когда-то обнимала мать или того плюшевого мишку, которого подарила ей мама и который теперь покоился в её могиле. С Иудой было тепло и уютно. Образы Сардиса смыло, словно водой. В её тело влилась успокаивающая холодная аура — та же решимость, которую она почувствовала, когда Иуда использовал свою силу. Больше никаких лишних эмоций. Она понимала, что её поступок непозволителен для аристократки, но это было всё, что её заботило.

«Это походило на божественную силу Церкви Луны...»

Элайджа не была уверена, так как никогда не сталкивалась с ней лично, но чувствовала сходство. Она с рождения обладала острым чутьем на магическую и божественную энергию. Семья Бевелл воплощала жар солнца и опасную магию огня. Семья Гелиос, также служившая солнцу, символизировала его свет. У них не рождались маги, зато из поколения в поколение передавалась мощная божественная сила, благодаря чему император Гелиос одновременно являлся Папой Церкви Солнца.

И была Церковь Луны. В Первом Писании говорилось, что когда-то солнце и луна были едины, хотя сейчас это считалось ересью.

«Нужно проверить».

Она изучала мифологию, но не так глубоко, как теологи. Особенный интерес вызывала Эпоха Мифов — время до сотворения нынешнего мира. Элайджа вместе с Рией отправилась в библиотеку особняка. Она могла бы спросить Иуду напрямую, но сначала хотела собрать информацию. Несмотря на нелюбовь к обязательной учебе, Элайджа обожала чтение и собрала внушительную коллекцию книг.

— Миледи, что вы ищете? — спросил вышедший навстречу библиотекарь.

— Книги об Эпохе Мифов. Особенности легенд, где солнце и луна упоминаются вместе. Подойдет любой жанр.

— Слушаюсь. Я сейчас всё найду.

Элайджа села в кресло, обнимая куклу. В голове роились догадки, но ни одна её не устраивала. Рия молча наблюдала за ней, и в её черных глазах читались глубокие, скрытые эмоции, которых Элайджа не замечала. Библиотекарь вернулся довольно быстро.

— Нужно поискать еще, но пока я нашел эти пять книг.

Элайджа просматривала тома. Среди них оказалась детская сказка — библиотекарь буквально исполнил приказ не смотреть на жанр. Она открыла её. Старая сказка о солнце и луне, которые раньше были одним целым. Но луна страдала от солнечного жара. Солнце так сильно любило луну, что не хотело отпускать её, даже видя её боль. Оно просило луну потерпеть. Но в итоге всё же отослало её прочь, ведь причинять боль любимой значило терзать собственную плоть. С тех пор солнце лишь иногда наблюдает за луной издалека, даря ей свой свет, отчего та сияет, меняя фазы в зависимости от того, как солнце смотрит на неё.

Элайджа грустно улыбнулась.

«Всего лишь сказка».

Она вернула книгу библиотекарю.

— Кроме этой. Остальные принесите в мою комнату. И больше не приносите сказки.

— Как прикажете, миледи.

Рия взяла три книги, Элайджа — одну, и они вернулись в кабинет. Она открыла предисловие к Первому Писанию, ныне признанному ложным. Эпоха Мифов. Время, когда звезды правили порядком. Первородное существо, сотворённое из золота, запечатало злого бога пустоты силой солнца и луны, создав этот мир для людей. С тех пор золотые глаза стали символом спасителей мира.

Обычная легенда. Совсем не то, что ей было нужно.

«Золотые глаза...»

Внезапно она вспомнила Иуду. Его глаза не казались благородными — скорее, они напоминали глаза зверя. Уличный сирота — спаситель мира? История, достойная сказки. И она сама — её глаза светятся безумным огнем, но издалека кажутся золотыми из-за яркого сияния зрачков.

Элайджа усмехнулась. Она не верила в книги и уж точно не собиралась становиться спасительницей. Но если кто-то посмеет посягнуть на её мир, она уничтожит их мир в ответ. Этого достаточно.

Назначение новых учителей затягивалось, так что времени на самообразование было предостаточно. Она отложила принесенные книги. Рия, попивая чай, открыла свой томик и указала на фразу, которую изучала в прошлый раз:

[Судьба окончательно свершается в попытке её избежать].

Это было рассуждение о человеческой жизни, свободной воле и фатуме.

«Судьба...»

Жестокое слово для человечества. Если всё предрешено, то какова цена усилий? Элайджа для себя уже всё решила. Если это судьба, она сама направит её по нужному пути. Она сама определила свой удел: уничтожить семью Бевелл и почтить память матери. А что потом — она и сама не знала.

Но почему слово «судьба» заставляет её думать об Иуде? Ослепительный, ранящий ребенок. Его противостояние Валаку и Нарцисси искренне её позабавило — впервые в жизни она так громко смеялась. Он был не просто дерзким. Он боялся — она видела, как дрожали его сжатые кулаки перед Валаком. Но он не отступил. Он выбрал волю, а не смерть. Он защищал её, рискуя жизнью. Впервые со дня смерти матери кто-то сделал это для неё. Многие лишь льстили ей, но трусливо отворачивались перед теми, кто был сильнее. Иуда стоял до конца.

Он был похож на пламя, готовое сгореть без остатка, но не погаснуть. Он сражался с Нарцисси там, где она не видела. Удивительно. Даже без свидетелей он выбирал путь, который соответствовал его принципам. Элайджа вынуждена была признать: в её серый мир ворвалось нечто иное. Цвет слоновой кости, холодный, как луна. И алый, обжигающий, как огонь. А иногда — те золотые глаза, сияющие, словно солнце.

«...Но как он узнал, что герцогиня била меня?»

Она списала это на его интуицию. Она и сама порой выдвигала гипотезы, проверяя их реакцией собеседника. Раз Иуда так необычен для простолюдина, это вполне возможно. Она и не подозревала, что её собственный интеллект ничуть не уступает его навыкам. В памяти всплыла недавно прочитанная книга: «Диалектика господина и раба»...

Элайджа не может умереть, пока не достигнет цели. Смерть для неё бессмысленна, если она не увидит финала своими глазами. С другой стороны — Иуда, который не сдастся даже под гильотиной, до последнего выкрикивая слова о свободе. Две крайности, стремящиеся к идеальному синтезу. Две половины, ищущие общую цель.

Элайджа улыбнулась. Они не из одного сословия, и она не собиралась ни с кем договариваться. Но вопрос возник сам собой:

«Сможем ли мы с тобой стать единым целым?»

Рия наблюдала за Элайджей. Та счастливо улыбалась — редкая, нежная улыбка. Милый ребенок, прижимающий к себе куклу и весело качающий ногами. Давно она не видела её такой. Очень давно.

В дверь постучали. Дела, прерывающие её покой, всегда были важными.

— Войдите.

Вошёл Мигель.

— В чем дело?

— Я нашел это, — он протянул ей клочок бумаги.

— Бумага? Здесь ничего нет.

— Да, но на ней видны следы использования.

Элайджа осмотрела листок, попробовала нагреть его огнем на ладони, но это были не термочувствительные чернила. Подушечками пальцев она ощутила вмятины от пера, хотя складки мешали разобрать суть.

— Похоже на секретный приказ.

Элайджа заметила кое-что еще.

«Я чувствую остаточный след магического зачарования...»

Маги могут накладывать заклинания на предметы. Обычно это артефакты, но можно наложить временную магию и на бумагу. Она не знала, что это за магия и когда она была активирована.

— Где это нашли?

— Слуга нашел при уборке. Точное место неизвестно, но, судя по всему, это было рядом с зоной отбора кандидатов в рыцари.

— Вот как...

Трудно судить без содержания. Листок выглядел старым. Был ли он оставлен аристократами на банкете? Или попал сюда случайно?

«Я не чувствовала магических всплесков в последнее время...»

Но она могла не заметить этого до пробуждения своей силы. Однако интуиция подсказывала иное. Единственная зацепка — место рядом с отбором кандидатов.

«Это принадлежало убийце?»

Что там было написано? Какая магия? Если важные бумаги бросают вот так...

«Для убийцы неважно, что будет после — успех или провал означают конец задания. Ему было всё равно, кто найдет листок, если по нему нельзя вычислить заказчика».

На теле убитого ассасина не было улик. Если он выбросил это в ожидании Элайджи, всё сходится.

«Это лишь догадки. Я пытаюсь подогнать ответ под то, что знаю. Я необъективна».

Нужно выяснять всё постепенно.

— Можно восстановить текст? Повреждения сильные.

— Я найду мастера.

— Хорошо. Если не получится — так тому и быть.

Сам факт нахождения этой бумаги уже был важной уликой. Элайджа посмотрела на Мигеля и улыбнулась.

— Кажется, ты еще не принял окончательное решение?

Мигель сглотнул. Он старался сохранять спокойствие, но девочка видела его насквозь. Она всегда умела срывать маски, хотя никогда не показывала своего истинного лица — за исключением одного случая.

— Этот листок для тебя — вроде страховки на всякий случай?

— ...

— Советую хорошенько подумать, пока есть время. Я запомню то, что произошло сегодня.

— ...Благодарю, миледи.

Пришло время окончательно разделить мир на союзников и врагов.

***

Прошло несколько дней. Жизнь вошла в колею. Утром — плотный завтрак и тренировочный центр. Вечером — возвращение, забота об Элайдже и лунном олене. Периодические уроки Гавейна и постоянная работа над выносливостью. Происшествий не было. Возможно, из-за Анны и солдат, которых Элайджа приставила ко мне для сопровождения. Она пообещала, что скоро зачислит меня в штат официально. Личный рыцарь для кандидата в рыцари... Звучит странно, но спасибо и на этом.

Элайджа больше не приходила в мою спальню. К счастью. Мое сердце не выдержало бы повторения. Но иногда, просыпаясь, я чувствовал на руках запах её духов. Кровать всё еще хранила аромат того утра, когда мы спали вместе.

«Мне пару раз снилось, что кто-то трогает меня за руку... Снятся же странные сны».

От гильдии информаторов новостей не было. У меня была цель, но не было возможности её реализовать. Оставалось только ждать. И вот, наконец, была назначена дата первого экзамена. Я оказался на распутье.

«По-хорошему, мне стоило бы провалиться, но...»

Я не хотел становиться рыцарем эскорта и привлекать внимание Элайджи. Но я уже выделился, это факт. Такой уж у меня характер. Я не искал проблем, но и не бегал от них. Никогда не думал, что бессмысленный скандал так заинтересует её. Я привлек внимание, но не ожидал, что она вцепится в меня мертвой хваткой.

«Но если я не сдам экзамен сейчас, это будет подозрительно...»

Я ведь вел себя так, будто стремлюсь к этому больше всех. Уроки Гавейна она тоже истолковала как моё рвение. Если я вдруг завалю тест, это будет выглядеть странно. Слишком уж непохоже на мой обычный стиль «идти до конца».

«Результат не важен... Просто выложусь на полную».

Элайджа наверняка ждет, что я пройду. Я ведь побеждал даже в безнадёжных ситуациях. Она привыкла к моим успехам.

«Значит, если я просто оправдаю ожидания, это будет не так интересно».

Провал не будет чем-то из ряда вон — люди иногда ошибаются. Но просто «не справиться» — это скучно.

«Прохождение теста еще не делает меня рыцарем. Впереди еще много проверок. Сдам этот, а потом, когда интерес угаснет, тихо исчезну...»

В этот момент перед глазами всплыло сообщение:

[Событие «Поворот судьбы, начало причин и следствий» активировано.]

Появился первый квест.

«...?»

Я смутно помнил термин «судьба». В играх так называли основную сюжетную линию — «Мейн квест». Неужели у Иуды есть своя судьба?

[Пожалуйста, выберите награду.]

Награды за основной квест всегда особенные. Скрытые задания давали рост характеристик, таланты или редкие предметы. Основной квест был другим. Он не давал силы, он указывал путь...

[1. Фрагмент Комедии]

[2. Фрагмент Трагедии]

...Это было предсказание будущего в виде застывших кадров. Неизбежность. То, что покажут эти фрагменты, нельзя изменить. Что бы ты ни делал, ты встретишь этот момент. Комедия сулила нечто доброе или счастливое, Трагедия — ужасное.

Это обязательно случится, но неизвестно когда и почему. Если хорошее всё равно произойдет, зачем знать о нем заранее?

[Вы выбрали Трагедию.]

То, что должно случиться. Рок. Но я не из тех, кто живет по правилам. Я буду бороться, как и всегда. Даже если раньше у меня ничего не получалось. И уж точно я не хочу встречать беду вслепую. «Может, там будет то, как Элайджа убивает меня?..»

[Желаете просмотреть награду сейчас?]

«...Да».

В голове начали складываться фрагменты. Разрозненные куски пазла вставали на свои места, формируя картину моего будущего.

«Место... Это комната рядом с покоями Элайджи, где я сейчас живу. Там двое».

Я лежу на кровати.

«Второй человек — женщина... Похожа на Элайджу».

Мы в одной постели. Лиц не видно. Я лежу неподвижно, будто сплю. Элайджа сидит. Похоже, она забралась на меня сверху. Картина еще не была четкой.

«Что мы там делаем...»

Последний фрагмент встал на место. Картина завершена.

«...Чего?»

В рамке

«Трагедии» Элайджа сжимала мои руки и душила меня.(П.П:Не знаю как она и руки сжимала и душить успевала,магией наверное)