Домино

Персонаж, которого Балак направил против Иуды. Один из них — Талент. Умер у неё на глазах. Умер именно в тот момент, когда допрос должен был начаться. Будто не хотел оставить ни единой подсказки. Магическое самоубийство.

Элайджа перебрала скрытые силы, стоявшие за этим, одну за другой и пришла к наиболее вероятному подозреваемому.

«Дом Гелиос.»

Сила, делящая континент с Герцогством Бевель. Если Балак — это император в чёрной короне, то это настоящий император в золотой короне со скипетром.

«Джон Ребелатио Гелиос.»

Напрямую ли причастен император Джон? Неизвестно. Улик недостаточно. Однако вероятность довольно высока — если догадка Элайджи верна.

«Империя пыталась убить меня, используя Церковь Луны.»

Церковь Луны, должно быть, решила получить за это какую-то плату. Они действовали отдельно от имперской семьи, и результатом стал Гастон — шпион, пытавшийся проникнуть в её особняк. Но и Гастон — не ключевая фигура. Истинная цель Церкви Луны неизвестна. Гастон и Талент. Даже принимая в расчёт их обоих, предположение о том, что Империя — это сила, двинувшая Церковь Луны, остаётся в силе.

Тогда — зачем Империи убивать её?

«Избавиться от Бевелей и монополизировать власть?»

Это самая интуитивная и правдоподобная причина.

«Причина, по которой цель — я: изолирована и уязвима, а рождена с задатками мага.»

И не обычным талантом. Безумный огонь. Её способности иногда удивляют её саму. Но это не удовлетворительный ответ.

«Почему?»

Те, кто в теме, знают: её отношения с семьёй Бевель плохие. Империя — из тех, кто в теме. Если цель — падение семьи Бевель, то лучше объединиться с ней самой. Потому что она тоже желает их падения. Элайджа готова протянуть руку, если речь идёт о том, чтобы убить Балака, Нарциси и их детей.

«Почему не так…»

Причину не удалось найти даже после долгих размышлений. В первую очередь все эти допущения могут быть ошибочными. Империя пытается убить её и уничтожить семью Бевель. Принять это как верную предпосылку и строить рассуждения в обратном порядке — это не более чем домыслы. Рассуждение, исходящее из заранее готового вывода, с высокой вероятностью окажется ошибочным.

«Чем ближе к истине — тем дальше она кажется…»

Элайджа почувствовала лёгкую головную боль и нахмурилась. Приложила маленькую руку ко лбу и упорядочила мысли.

«Для начала… никто не должен знать.»

Гастон, Талент и Шайлок. Причина, по которой Балак подсадил трёх шпионов, — чтобы они изначально оставались в тени. Потому что засылать шпионов во враждебные силы — это слишком обыденное дело. Разве она сама не пыталась отбирать шпионов для засылки в свою семью? Если разбираться с каждой мелочью — ненужные изматывающие столкновения будут тянуться бесконечно. Поэтому принято умеренно их замалчивать. Важная информация должна быть известна только надёжным людям. У Элайджи таких нет. По меньшей мере Лия и Мигель — есть, но полностью доверять невозможно. Поэтому она решила сохранить свои рассуждения при себе. Балаку тоже не сообщает. Двое из трёх его шпионов — двойные агенты. Один — от имперской семьи, другой — от Церкви Луны. Знает ли Балак об этом или нет? Если знает — сообщать ему бессмысленно. Если не знает — лучше держать при себе. Неизвестно, к чему эта информация приведёт в будущем. Тем не менее информация, которой владеешь в одиночку, создаёт значительный перевес. Даже умерев, она не намерена протягивать руку Балаку или его кровным детям.

Разве лучше выйти к Империи? Нежелательно, опасно. Не может быть, что Империя не просчитала возможность союза с ней. Если они всё равно этого не сделали — значит, тому есть причина. Не зная этой причины, Элайджа не могла предложить союз.

Уложив мысли, она быстро раздала указания:

— После проверки вещей и поиска всего, что может подтвердить личность, — избавиться от тела. Обыскать жильё, занятое им в тренировочном центре. Далее…

Оставшиеся: Гастон, Болс и Шайлок. Шайлока пока трогать не будет.

— Тебе лучше идти.

— Благодарю, миледи.

— Остальные двое пусть побудут здесь некоторое время.

Гастона убивать рано — могут остаться несказанные сведения. Или, опираясь на то, что всплывёт позже, придётся расследовать дальше.

— Зато мага лучше полечить.

— Благодарю!

Болс коснулся лбом пола. Поднял голову и показал средний палец Гастону.

— Видел? Я победил, дурак! Что смотришь — что изменится от таких взглядов? А? О, ну да. Ты вообще умеешь что-нибудь, кроме как вот так пялиться? А? Ха!

Элайджа прошла мимо этой суматохи безразлично. Содержанием и управлением темницей могут заняться слуги. У неё ещё есть дела, чтобы привести всё в порядок.

«Устала…»

Балак, Церковь Луны. Императорская семья. Врагов и без того хватало, а поводов для беспокойства прибавилось. По привычке потянула одеяло. Прижала к нему подбородок и глубоко вдохнула. Определённый запах, который всегда успокаивает. Покой, будто он всегда будет рядом.

***

[Выполнен скрытый квест «Связь между невзгодами и доверием».]

[Выберите награду.]

[1. Верховая езда (ур. 3)]

[2. Повышаются все характеристики, включая магию (+10)]

[3. Стрельба из лука (ур. 2)]

Список наград после группового боя.

«О… Что выбрать на этот раз?»

Все три снова очень привлекательны. Во-первых, верховая езда — я, никогда не ездивший верхом, стану достаточно приличным наездником. Во-вторых, характеристики — не только часть, все, включая магию. Жалко упустить. После боя с Саламаном кажется, что могу управлять магией сам, — но и кажется, что не могу. Положение неопределённое. Чем выше характеристики — тем легче будет. Да ещё и десять. Стрельба из лука тоже неплохо. Иметь хотя бы один способ сражаться на расстоянии — не помешает.

«Хм… Давай вот так.»

[Выбрано: повышение всех характеристик, включая магию (+10).]

Верховая езда привлекательна, но не то, что нужно прямо сейчас. Главное — я ещё молод. С таким маленьким телом даже сесть на крупную лошадь непросто. Сколько бы навыков верховой езды ни было — физические ограничения не обойти.

«Хочу покататься на лунном олене, но… Сейчас он уж слишком большой для меня.»

[Из-за «Откровения, освещающего путь» прирост магии удваивается.]

«…А. Подождите. Тогда?»

[Здоровье: 27,8]

[Сила: 25,5]

[Ловкость: 31,3]

[Магия: 28,0]

«О…»

Накопившиеся характеристики резко выросли. Я сжал и разжал кулак. Особого ощущения, будто тело кипит от силы, — нет. Честно говоря, не чувствую никакой разницы с обычным.

«Ну, разберусь во время тренировок.»

Остальные характеристики сейчас не важны. Неожиданно магия достигла двадцати восьми.

«Радоваться или нет…»

Элайджа, скорее всего, нацелится на эту силу. Хорошо ли, что её становится больше — не знаю.

«Зато чувствую куда яснее, чем раньше.»

Высвобождения, как в бою, нет. Опасное ощущение, будто вода вот-вот переплеснётся через край стакана. По сравнению с тем, что было до боя с Саламаном, — огромный прогресс. Раньше этого ощущения вовсе не было.

«Ну… Стать сильнее — не плохо. Значит, хорошо.»

Как бы то ни было, Элайджа — отдельный вопрос, с которым я ничего не могу поделать. Я просто решил принять своё изменение.

«Думаю, в следующий раз против Гавейна смогу использовать.»

***

— О, яичные деньги, Господи…

Пробормотал — будто не ожидал такого увидеть — Брэдли. Тем не менее прилежно орудует метлой и посматривает в нашу сторону. Это он смотрит на меня. Точнее — на меня и Элайджу, сидящих рядом. После того как мы поухаживали за лунным оленем, она сказала, что хочет кое-что мне сказать. Потом перевернула пустое корыто, и мы сели рядом на него. Само по себе это ещё ничего, но Элайджа прислонилась к моему плечу.

«Почему она в последнее время вот так…!»

Хуже всего то, что я ненавижу себя за то, что сердце дрожит из-за таких мелочей.

— Сегодня у тебя был тяжёлый день.

— Да, да…

— Гастон пытался подстрелить тебя издали. Привёл мага.

…А. Вот почему в середине боя активировалось «Откровение, освещающее путь».

— Я оставила кое-что, чтобы следить, но теперь буду убирать… Могло быть опасно.

Ну да, человек, ради выполнения задания притащивший мага. Это было действительно опасно. Разве это тоже приказ от Балака?

— И тот рыцарь по имени Гастон. Он был подослан от Церкви Луны.

— …Да?

— Не знаю, знал ли об этом герцог, но это так.

Элайджа — и Церковь Луны? Зачем? Может, исчезновение Церкви Луны в будущем связано с этим инцидентом?

— И ещё… Есть и другое, но это уже трудно говорить.

Сегодня выражение лица Элайджи выглядело одиноким. Усталый вид. Слишком много вмешательства со стороны биологического отца. Но при этом один из них — от Церкви Луны. Какой жизнью живёт Элайджа?

— Иуда.

— Да. Миледи.

— Ты…

Элайджа посмотрела на меня — пауза в середине фразы. Крупный план: прислонилась к плечу и подняла голову. Мы сидели так близко, что дыхание могло до меня достать. Она осторожно отклонила голову назад. Казалось, хотела что-то сказать, но потом покачала головой.

— Ничего.

Потом взяла мою руку. Бесцеремонное прикосновение. Оттолкнуть не поднимается рука.

— …Хм?

Элайджа вдруг начала разглядывать мою ладонь.

— Здесь твёрдо.

— Мозоли от тренировок.

Как-то странно — она водит маленькими руками по мозолям и нажимает на них. Выглядит как любопытная кошка.

«Слишком настойчиво щупает… Почему руки такие тёплые…»

Я смущался и молчал.

— Это, ну… У кандидата, который усердно тренируется, обычно так и бывает.

— У других мне не интересно.

«……»

Она взяла другую руку и принялась мять то тут, то там, изучая.

— Не больно?

— До того, как появляются, немного болит, но как появятся — никакого ощущения. Даже удобнее с ними.

— Понятно…

Элайджа попеременно смотрела на свою руку и на мою. Маленькая белая рука. В отличие от моей — только красивая. Она так вертела мою руку и что-то с ней делала некоторое время. (П.Р: у меня кровь из носа пошла).

«Будто какая-то игрушка.»

Когда пришло время уходить, Элайджа поднялась.

— Анемону хорошо бережёшь?

— Каждое утро проверяю.

— Если соврёшь — отругаю.

— Правда же…

Пока я непроизвольно запнулся, Элайджа хихикнула.

— Знаю. Просто так. Иди.

— Да. Спокойной ночи.

Элайджа ушла с Лией. Провожая взглядом маленькую удаляющуюся спину, я запоздало задался вопросом.

«…Откуда ты знаешь?»

***

Прошёл день после группового учения. Сегодня нам выдали свободное время. Точнее — всем победителям тринадцатой комнаты позволили отдыхать свободно. В комнате царил весёлый и оживлённый беспорядок.

— Это, особое питание?

— Мы едим особое питание?

— Да, ну же, скорее!

— Да. Так и есть.

Я ответил «да» на вопрос с очевидным ответом. Все полубезумны от радости. Дело в том, что тринадцатая стала наиболее вероятным кандидатом на первое особое питание. Причин две. Во-первых, пятая комната находилась в верхней части рейтинга по всему тренировочному центру — иными словами, была перспективным претендентом на особое питание в следующем месяце. Но из-за этого инцидента пятую комнату разнесло в пух и прах. Саламан и его компания, нарушившие правила и применившие каменные ножи, — и они же, действовавшие по указанию Гастона и вызвавшие скандал внутри тренировочного центра. Говорят, всех ждёт суровое наказание.

Одно оказалось неожиданным…

— Лео и Купер?

— Да. Не знаю почему, но они просто отпустили нас с Дайком.

Сказал Аргон, прикрывавший тогда Дайка. Лео и Купер намеренно позволили нашей стороне уйти. Причина — им не нравится, что делают Саламан и его компания.

«Разве не те двое встали у меня на пути, когда я в прошлый раз заходил к Энвинилу?»

Хм. Как-то заставляет думать иначе. Им я не нравился, поэтому они гордо вышли мне наперерез. Не уверен, правильно ли говорить, что они были против нас с обеих сторон. Как бы то ни было — они, по крайней мере, не устраивали гадостей за спиной, как Саламан и остальные.

— Ну что ж, благодаря этому я и выиграл, наверное. Кстати, Иуда говорил, что дрался с теми двумя?

— Хм… Не припоминаю, чтобы говорил.

— Судя по пару — скорее всего правда.

Это сразу понял? Я так плохо лгу? Это не так. Хм.

— Есть то, что слышишь, даже если не говоришь. Вот оно. Что это такое — хорошеешь от побоев? Как Линдель.

Линдель, сидевший рядом, вздрогнул плечами.

— Зачем трогать героя этой победы?

— Шутка, шутка. Линдель, ты тоже вырос.

— Спасибо…

Линдель почесал затылок с застенчивым видом. Неожиданно превращаюсь в пример для подражания в этом тренировочном центре.

— Кстати, старший Аргон тоже сначала говорил…

— Тихо. Не надо раскрывать постыдное прошлое других.

— Да.

После разговора о том о сём я позавтракал и вышел из комнаты тренироваться. Ричард пробормотал мне вслед:

— Потому что псих…

— Скажи — искренний и образцовый.

— Если это выходит за рамки — ты псих, ну ты. Тебе не плохо?

Ричард страдал от последствий группового учения. Говорит, всё тело болит после побоев. Не только Ричард — большинство тринадцатой, похоже, решило весь день просто отдыхать.

— Сколько раз врач просил нас отдыхать? Особенно — тебя.

Хм… Кое-что тогда всё же слышал. Говорили, не вести себя как тот, кто умрёт завтра. Я спросил, можно ли лёгкую реабилитацию, — получил по спине. Конечно, то, что это правильно, не означает, что я не буду этого делать.

— Если тренируешься, когда болит, — меньше болит. В том смысле…

— Иди уже. Страшно смотреть…

Я хихикнул над качающим головой Ричардом и вышел из комнаты.

***

Во время отдыха после обеда кто-то позвал меня снаружи тренировочного центра. Это была Гермис.

— Что случилось?

— Может быть… Вы заняты сегодня?

— Особо нет.

На вторую половину дня запланированы самостоятельные тренировки, но без них можно обойтись. Это я понял, занимаясь утром, — тело у меня тоже не в порядке. Я раздумывал, отдохнуть или нет, — всё тело ноет. Знаю, что тренироваться больным нельзя, но если пропустить хотя бы день — становится тревожно.

Даже услышав мой ответ, Гермис не сразу сообщила о деле. Она редко колеблется и медлит. Я терпеливо ждал — пока не будет готова. Блуждающие карие глаза — будто что-то обдумывает. Поправив концы просто завязанных каштановых волос, она наконец открыла рот:

— Помните, когда в прошлый раз вы спросили меня, что не так?

— Да. Помню. Потому что в последнее время лицо у вас всё время полно забот.

— Хахаха… Не стоило беспокоить вас. Извините.

— Нет, это уже не до извинений. В жизни у каждого есть хоть одна забота.

От моего спокойного ответа Гермис посмотрела на меня в растерянности, потом улыбнулась. На поросшем веснушками носу появились лёгкие морщинки.

— Когда разговариваю с Иудой-сама, иногда теряюсь насчёт возраста.

— Такое часто говорят.

— По тому делу — хочу кое-что спросить.

— Если смогу помочь. О чём речь?

Как сопровождающий, назначенный Элайджей, Гермис — слуга, подосланный Гильдией информации. Поддерживать с ней хорошие отношения — не лишнее.

— Просто… Это дело строгой конфиденциальности. Я верю Иуде-сама, но мне правда нужно его сохранить…

Она тщательно выбирает слова. Что же случилось? Я спросил из любопытства:

— Спрошу на всякий случай: это опасно?

— Клянусь честью, Иуда не окажется в опасности. Но спрошу заранее. Придётся быть рядом с опасными местами. Тем не менее я обязательно защищу. Что бы ни случилось.

— Нет, это что такое?

Глаза Гермис были спокойными, поэтому и у меня было занудное чувство. Немного тяжело.

«Насколько важно…»

Раздумья были недолгими.

— Гермис. Ты же знаешь, что я не умею лгать?

— Да. Это немного серьёзно, так что это уже до степени беспокойства.

— …Этого достаточно?

Гермис не ответила. Просто тихо засмеялась. Это был достаточный ответ.

— В любом случае. Как ты прекрасно знаешь — я не умею лгать. Поэтому буду просто честным. Что бы ты ни спросила — я никогда не скажу, куда ходил. Тайну сохраню.

Я смотрел ей прямо в глаза и говорил. Гермис тоже смотрела на меня с серьёзным лицом. После нескольких секунд молча она улыбнулась:

— Спасибо. Иуда.

Похоже, искренность дошла.

— Так чем я могу помочь?

— Объясню по дороге. На самом деле это не так уж сложно… Единственный, у кого это можно попросить, — Иуда-сама. Это то, что только Иуда может сделать.

— Чем больше слушаю — тем тревожнее.

— Не о чем беспокоиться.

— Тогда куда идём?

Следующий вопрос был неизбежен.

— На передовую.

— …Да?

— Нужно в деревню беженцев рядом с линией фронта.

«……»

Стоит ли радоваться, что не так страшно?

***

Хотя сегодня свободный день, самовольно покидать тренировочный центр нельзя. Для меня это не проблема — Гермис вывела меня своей властью. Расстояние большое, так что ехали на поезде. В игре я испытал поезд, но сесть самому снова было в новинку. Поезд, где каждое купе отделено как комната. Внутри было довольно удобно и уютно, хотя и дорогое купе. Пейзаж за окном тоже стоило видеть. Нежный зелёный свет — весна вот-вот наступит после зимы.

По дороге Гермис объясняла. Как я и слышал — на самом деле не особо опасно.

— Слышала, что у вас есть знакомый — «Солнце, встающее ночью».

— Ну, в некотором роде.

Гермис на мгновение посмотрела на меня. Взгляд — будто решилась на что-то.

— Буду честной. «Солнце, встающее ночью» и Юридика, которую он искал, — муж и жена. Были парой. Точнее. И Юридика — это «Слепая Звезда», с которой торгует Иуда.

— …Да да? Правда?

Я удивился, хотя уже знал. Зачем она сообщает мне эту информацию?

— Да. Правда. И имя «Солнца, встающего ночью» — Орфе… Но Иуда-сама, должно быть, уже знает.

Я соврал, что знаком с ним. Значит, конечно, должен знать его настоящее имя. Я на самом деле знаю.

— В любом случае. Из-за разногласий и недоразумений между семьями им пришлось расстаться. Когда Юридика поняла, что это недоразумение, — было уже поздно. После этого долго искала Орфе, но не было никаких вестей. И вот — Иуда-сама принёс эту информацию.

Это всё, что я знал. Я молча слушал.

— Благодаря Иуде-сама Юри… А, «Юри» — сокращение от Юридика. Скажу ещё одно — я родственница Юри.

Наверное, уже начав говорить, она без колебаний выложила и другие важные факты. Я отреагировал умеренно удивлённо.

— Как бы то ни было, Юри наконец нашла Орфе. Прошло уже несколько недель.

— Это хорошо.

— Да. Это, конечно, хорошо. Однако Юри не смогла навестить Орфе за эти несколько недель.

— …Да? Что это значит?

Слушая дальше — вот что произошло. Юридика очень хотела встретиться с Орфе. Орфе тоже. Однако Юридика не знает, что Орфе так себя чувствует. Потому что чувства Орфе, наверное, известны только мне. Поэтому Юридика боится. Боится, что Орфе оттолкнёт её. Боится, что то, что она так долго искала, окажется ничем. Даже несмотря на то, что я намекнул, что он её ищет, — она не смогла преодолеть страх.

— Я понимаю беспокойство Юри. Однако, если так оставить, — боюсь, они не увидятся до конца жизни. Как бы ни было страшно, даже если результат — отказ… Думаю, ей нужно встретиться.

Они выбрали меня посредником. Я соврал о знакомстве с Орфе, и они поверили.

«Действительно, нет никого подходящее меня.»

Положение Юридики. И даже отношения Юридики и Орфе. Много чего нужно раскрыть. Не будь это мной — человеком, лично знакомым с Орфе, — некому было бы это доверить.

«Это ложь, но… Способ есть.»

Я случайно взял на себя роль посредника в любовном деле, но ничего невозможного здесь нет.

— Вы точно знаете, где он находится?

— Да. Юри тоже рядом с ним.

— Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Когда я заверил её, Гермис ободряюще улыбнулась:

— Спасибо.

***

— Спасибо. Большое спасибо, священник.

Деревня у линии фронта, где идёт нескончаемая война на истощение с демонами. Старуха, держа ребёнка на руках, поклонилась.

— Как мне только отблагодарить вас…

Священник в потрёпанной рясе покачал головой с добродушной улыбкой:

— Я просто сделал то, что должен.

— Спасибо… Молюсь, чтобы на паломничество священника пало благодатное сияние.

— Этого достаточно.

Священник ходил по деревне, помогая раненым. Исцелял раны божественной силой, которой простые люди за всю жизнь не видели. Прошло уже несколько недель с тех пор, как он сбежал под видом паломничества. Истинное сердце, скрытое за щедрой улыбкой, было напряжённым и тревожным.

«Тот парень ещё жив. Что же произошло…»

Несколько дней назад пришли вести от Герольда. Потрясающая новость о том, что выбранное и взлелеянное им лезвие ещё живо. Думал, что тот умер. Неизвестный священник, явившийся в эту деревню под именем «Паломник», прогуливался по ней — скрывая нервное сердце.

И вдруг, сам того не заметив, взгляд обратился в сторону. Холодная и пронизывающая аура. Ощущение неосязаемой энергии — острой, как предчувствие старой луны. Там был мальчик. Опрятная одежда не вязалась с деревней и не накладывалась на образ первой встречи с тем мальчиком. Но он определённо его узнал. Чёрные волосы. Золотые глаза — как зрачки зверя. Это символ Дитя Откровения, упомянутого в Библии. Женщина, стоявшая рядом с мальчиком, была рыцарем. Принадлежность неизвестна из-за широкого плаща до щиколоток. Однако стройный длинный меч на поясе — символ рыцаря. Такие дорогие вещи обычному наёмнику не по карману.

Женщина сказала:

— Здесь опасно — держитесь рядом. Иуда-сама.

Мальчик проворчал:

— Я не такой маленький.

Взгляд паломника не отрывался от двух уходящих фигур.