Нежеланное участие в праздничной церемонии (4)

— Юная госпожа желает дать показания как маг относительно этого поединка, — произнесла Рия.

Все взгляды устремились вверх, на возвышение, где сидела Элайджа. Она начала спускаться по лестнице — изящно, шаг за шагом. Сотни людей наблюдали за ней, затаив дыхание. Перед лицом огромной толпы она сохраняла непоколебимое достоинство. Её неторопливая походка ясно давала понять: ей плевать, сколько людей её ждут.

Я старался выровнять дыхание. Тело ныло. Это была самая жуткая трепка в моей жизни — тем более для такого юного и слабого организма. Честно говоря, мне хотелось просто рухнуть и не двигаться, но я держался. Когда Элайджа подошла ближе, Гавейн опустился на одно колено. Превозмогая боль, я последовал его примеру, выказывая должное почтение.

— Я всё видела, — внезапно заговорила Элайджа. — Он первым применил ману.

Гавейн вскинул голову. Элайджа указала на бессознательного Голиада.

— Но я...

— Ты хочешь сказать, что я лгу? — Она посмотрела на него скучающим взглядом. — Не знала, сэр Гавейн, что вы разбираетесь в мане лучше, чем я — маг.

— Нет. Я был неосторожен, юная госпожа.

— Если сомневаешься — проверь сам. Остаточный след еще там.

Гавейн ощупал тело Голиада. Коснувшись его правого кулака, он кивнул.

— Юная госпожа говорит правду. Я проявил некомпетентность. Прошу прощения.

— В самом деле.

Элайджа констатировала его промах с поразительной уверенностью. Гавейн закусил губу, не смея поднять глаз. Но вскоре, взяв себя в руки, он встал и объявил:

— Как судья, я исправляю результат. Победитель — Иуда. 13-я комната одерживает победу в турнире.

На арене стояла тишина — всё из-за присутствия Элайджи.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Она начала медленно аплодировать. Только тогда зрители подхватили её почин. Это было довольно сдержанное празднование.

— Иуда.

Элайджа подошла ко мне. Как и при первой встрече, она схватила меня за подбородок и заставила поднять голову. В эти дни её щеки были накрашены ярко-розовым. Кошачий разрез глаз, родинка под правым глазом... Она была точной копией той кровожадной Элайджи, которую я знал по игре. Но почему-то сегодня она казалась мне другой.

— ...Да, юная госпожа.

— Это было забавно. Поздравляю.

— Благодарю.

— Не думала, что ты умеешь пользоваться маной. Интересно, что еще ты от меня скрываешь?

— ......

— Ты использовал её так открыто, что я даже запуталась. Пытаешься ли ты спрятать это от меня или, наоборот, хочешь, чтобы я знала? Трудно сказать.

Ни то, ни другое. Если бы пришлось выбирать — скорее первое. Скрывать мне особо нечего, но и посвящать её в свои секреты я точно не горю желанием. Элайджа усмехнулась — её улыбка на кукольном лице выглядела жутковато.

— Кстати, — продолжала она, всё еще касаясь моего лица. Её взгляд, словно лезвие, скользнул по Голиаду и Гавейну. — Кадет, нарушивший правила и пытавшийся убить оппонента с помощью маны, и судья — высшее лицо тренировочного центра, который этого не заметил... Какое наказание им подойдет?

Элайджа нежно погладила мою щеку. Лицо было грязным — в поту, крови и пыли, но её это не смущало. Она смотрела на меня, словно спрашивая:

— Что мне сделать?

Это была улыбка невинного ребенка. Если не считать того, что она спрашивала, стоит ли лишить кого-то жизни. От её мягких прикосновений раны на лице засаднили. Я просто склонил голову:

— Вам решать, юная госпожа. Вы мудрее меня.

— Хм. Ну что ж.

Элайджа покинула арену. Аплодисменты стихли, начался хаос.

— Приношу извинения за свою ошибку, Иуда, — Гавейн почтительно поклонился мне. Я опешил, не ожидая такого от него. — Понимаешь, тело, усиленное маной, трудно распознать со стороны, пока сила не высвобождена. Это почти невозможно, если только ты не выдающийся маг, как юная госпожа.

Я внимательно слушал, это могло пригодиться в будущем.

— Вот почему Голиад сначала просто шел и побежал только в конце. Он пытался максимально подавить силу. Но если коснуться участка, где была мана, можно почувствовать остаточный след. Как и сказала госпожа, он пытался убить тебя. Этой правой рукой. Похоже, он усилил только кулак, чтобы скрыть это.

Я чуть не умер. Но осознание пришло не сразу. Наверное, из-за победы. Или потому, что сама мысль об убийстве голыми руками казалась нереальной. А Гавейн... он впечатляет. Несмотря на угрозу наказания от Элайджи, он искренне извинился и всё объяснил.

— Приняты соответствующие меры. Я говорю это, чтобы ты не пытался вершить самосуд, даже если чувствуешь себя обиженным.

— Я понимаю.

У меня и в мыслях такого не было. Я был уверен, что Элайджа уже всё за нас решила.

— И за мою ошибку будет наложено взыскание, я готов его принять. Еще раз извини. Кстати, когда ты научился пользоваться маной?

— Сегодня был первый раз.

— ...Ясно. Позже нам нужно будет обследовать тебя отдельно.

Голиада унесли в лазарет, а ко мне со всех ног бросились ребята из 13-й комнаты.

— Иуда! — Ричард летел впереди всех. — Эй, парень! Ты как, живой?

— На грани смерти.

— Раз болтаешь, значит, в порядке.

— Я же говорю — на грани!

— Ага, ага, всё путем, — его беззаботность заставила меня рассмеяться.

Подошел Дилан, опираясь на Аргона.

— Иуда...

— Я же говорил, что выиграю.

— Ты действительно... эх... — Дилан не нашел слов и тяжело вздохнул. Вздох тут же перешел в тихий смех.

Ричард захохотал:

— Знал бы ты, как он за тебя переживал! Я думал, он твой папаша!

Остальные подхватили:

— Да-да! Мы едва удерживали его, чтобы он не выскочил на арену!

— ...А сам-то, старший Ричард? Кто там крыл матом сэра Гавейна за то, что тот не останавливает бой? — вставил кто-то.

— Ты... ты! Заткнись, а то услышат! — зашипел Ричард, косясь на Гавейна. Тот, к счастью, был занят делами.

— Спасибо за победу, Иуда.

— Да, честно, я думал, тебе крышка.

— И я.

— Кто бы мог подумать, что ты свалишь Голиада.

Каждый из комнаты нашел доброе слово. Было приятно, но меня мучил один вопрос. Пришлось испортить трогательную атмосферу.

— И вы даже не спросите, как я начал использовать ману?

Наступила тишина. Ричард хлопнул меня по плечу:

— Эй. Разве здесь есть хоть кто-то, у кого нет своей тайны?

Я посмотрел на их лица. Ричард — будущий Рыцарь Льва. О будущем других — Дилана, Линделя, Аргона, Пеллина — я ничего не знал. Персонажи, которых не было в игре. Но они были живыми людьми.

— Главное не секреты, а то, что наш сожитель принес нам победу. Верно?

— Ишь, какой благородный. А минуту назад проклинал и Гавейна, и Голиада...

— Дилан, молчи, а то добавлю к твоим травмам!

Все рассмеялись. Шумная, теплая атмосфера... Невольно всплыли воспоминания о прошлой жизни. Там тоже были товарищи. Друзья по тренировкам. Коллеги. Но...

«Чего ты выпендриваешься?»

«Думаешь, если сильный в спорте, то тебе всё можно?»

«Из-за твоего длинного языка у всей группы проблемы с дедами. Бесишь».

Тогда были только насмешки. Те, кто сначала поддерживал, быстро отвернулись. А я просто не мог смотреть, как людей бьют без причины или лишают шанса на честный бой из-за отсутствия связей. Я сопротивлялся, даже когда стал изгоем. И итог был...

— А?.. Иуда. Ты что, плачешь? — удивленно спросил Линдель.

Ричард тут же подхватил со смешком:

— Что? Плачет? Серьезно? Эй, ты плачешь?

— Кто... плачет...

— Ха-ха-ха! Он плачет, реально плачет! Хи-хи!

— Да хватит вам! — Дилан в шутку толкнул Ричарда ногой. — Что вы пристали к человеку!

— Ах ты щенок, это неподчинение!

— Ну и что! Жалуйся! Я тоже настучу Гавейну!

— Ладно, прощаю тебя по доброте душевной.

Слушать их перепалку было невыносимо смешно. Я не удержался и хохотнул. Идиоты.

— Самый крутой парень дня, и рыдает.

— ...Я не плакал.

— Ну да, ну да. Конечно.

Стало чертовски неловко. Прожить целую жизнь и расплакаться от сочувствия подростков... Хотелось провалиться сквозь землю.

«Наверное, это всё влияние молодого тела...»

Мозгами-то я взрослый, но телу всего 13 лет. Реакции организма не всегда поддаются контролю. Так что это не я плакал. Честно.

Была суббота. После боя тренировок не было. Я первым делом отправился в лазарет. Мое состояние было хуже, чем у Голиада — он «уснул» с одного удара, а я пропустил десятки. Но и ему не поздоровилось. Я вспомнил давний спор с друзьями из прошлой жизни: насколько больно при броске через спину?

Аналогия была проста: представь, что ты со всей дури бьешь бейсбольной битой о землю. Как сильно «больно» бите? А теперь представь, что ты берешь человека и со всей силы впечатываешь его в пол. Без страховки. На бетон.

Вывод был один: «впечатывать человека в землю — это очень больно». Так что Голиаду сейчас точно не до смеха.

Линдель и Ричард помогали мне идти.

— А ты крепкий. Как ты выдержал столько ударов? Я бы сдался... — признал Линдель.

— Пришлось. Если бы я проиграл, всё было бы кончено.

— Ты сумасшедший. А что это был за прием в конце? Нас такому не учили.

Они имели в виду мой бросок. В местном фехтовании есть элементы борьбы, но это скорее реслинг, а не дзюдо.

— А, это... научился давно. Внезапно всплыло в памяти.

— Научишь потом? — попросил Линдель.

Это напомнило мне времена, когда я подрабатывал инструктором в зале. Меня звали «Мясник начальной школы», потому что я выкладывался на полную даже в спаррингах с мелюзгой.

— Как-нибудь при случае.

Лекарь, уставший мужчина средних лет, осмотрел мои синяки и покачал головой.

— Не знаю, как это назвать: феноменальная сила воли или безумие.

— Спасибо за комплимент.

— Значит, безумие. Никаких тренировок неделю. Только отдых.

— Вообще никаких? — расстроился я. Этому телу нужно было движение и каждая калория. — А реабилитация? Легкая разминка?

— Он всегда такой? — спросил лекарь у Ричарда.

— Он со сдвигом, — подтвердил тот.

Вода в душе била по телу, и это было буквально больно.

«Да, отдых мне точно нужен».

Когда азарт ушел, боль навалилась с удвоенной силой. Это были не просто синяки.

В душе кадеты из других комнат приветствовали меня. Многие были дружелюбны — свалить Голиада голыми руками дорогого стоило. Я запоздало проверил системное сообщение.

«Выброс маны... Вот откуда взялась сила».

В тот момент боль исчезла, и тело наполнилось энергией. Именно это позволило мне провести бросок так чисто. Но как я это сделал? Я не помнил процесса запуска. Видимо, мана уже истощилась, попытки повторить ни к чему не привели. Разберусь позже.

После душа меня снова забинтовали в лазарете и отправили в столовую. Там меня ждала вся 13-я комната.

— Иуда! Сюда!

На столе горой лежало жирное мясо. Такого в обычной столовой не давали.

— Купили в городе, — пояснил Дилан. — Сегодня выходной, мы скинулись и сбегали в лавку, пока ты мылся. У нас тут есть уголок для готовки, если разрешат.

— Все хотели отблагодарить тебя, — Аргон смущенно потер нос. — Без тебя мы бы не выиграли.

— Не только я старался...

— Ладно тебе, мы же все вместе едим. Не парься, — Ричард уже вовсю жевал.

— И это мясо стоит меньше половины тех печенек, что ты приносил, — добавил Дилан. — Так что ешь.

Я не заставил себя ждать. Пять человек, включая меня и Дилана, набросились на еду. Мясо было жестковатым, с душком, но для нас это был пир богов.

— Откуда соль? — спросил я. Мясо было приправлено, а соль в этом мире — дорогое удовольствие.

— Сэр Гавейн проходил мимо и дал. Видимо, в качестве извинения.

В столовую вошла 15-я комната во главе с Голиадом. Лица у них были мрачнее тучи. Голиад, встретившись со мной взглядом, вздрогнул и отвернулся.

«Боится».

Они сели поодаль, уткнувшись в свои черствые корки и водянистый суп.

— Так не пойдет, — Ричард решительно встал, прихватив тарелку с горой мяса. — Иуда, за мной.

Я едва сдержал смех. Ричард с грохотом поставил тарелку на стол 15-й комнаты и сел рядом. Я пристроился с другой стороны.

— Что, места мало? Запрещено здесь сидеть? — спросил Ричард.

— ...Нет, сэр, — пришибленно ответил Голиад.

Мы начали демонстративно и громко жевать сочное мясо прямо у них под носом. Хлюпали жиром, причмокивали.

— Какое жирненькое...

— Ага, удачно выбрали. Еще и соль от щедрот перепала. Может, на призовые еще купим?

Это было намеренное унижение. Голиад багровел, сжимая в руке кусок сухаря. Ричард злорадно улыбнулся:

— Что, убить меня хочешь? Ты же ману использовал. Попробуй здесь, если смелый.

Голиад глубоко дышал, сдерживая гнев. Его сокомандники сидели ни живы ни мертвы. Я смотрел Голиаду прямо в глаза: «Ну давай, скажи что-нибудь». Но он сломался. В памяти остался ужас поражения. Он опустил взгляд и, не выдержав, пересел за другой стол.

— Жалкий трус, — бросил Ричард ему в спину. Я был полностью согласен.

***

Элайджа вернулась в кабинет. Перед ужином её ждала гора документов. На столе её встретили два анемона — подарок Иуды. Она невольно улыбнулась.

«Как пустяково».

Вошел Мигель и положил конверт.

— Информация о кадете Иуде.

Элайджа оживилась. Иуда был самым интересным «экспонатом» в её коллекции за последнее время.

— Я думала, записей нет. Где ты это откопал?

— В Юдекке.

— Юдекка? Где-то я это слышала.

— Арена, где тренируют рабов-гладиаторов и зарабатывают на их боях.

— Ах, это место.

Элайджа бывала там. Огромная арена, с которой не сравнится школьный стадион. Бои людей, зверей, иногда даже демонов. Сама она не была фанаткой — её жизнь и так была ежедневной прогулкой по лезвию.

Она вспомнила сегодняшний бросок Иуды. То, как он противостоял врагу, которому не мог проиграть по всем законам логики. Его отказ сдаваться произвел на неё глубокое впечатление. Ей это нравилось. Почему он постоянно делал вещи, которые её цепляли?

Она быстро просмотрела бумаги. Сравнивая данные с тем, что уже знала, она наткнулась на странную деталь.

«Предположительно, в прошлом проходил специальную подготовку...»