Мы и сами не заметили

Элайджа не провожала Балака и его свиту. Она была занята тем, что успокаивала раздражённое сердце, прижимаясь к Иуде. Лия проводила гостей вместо неё.

Убедившись, что никто не смотрит, Балак тихо подошёл к Лие.

— Элайджа в порядке?

Лия подняла глаза — и отвела взгляд.

— Здоровее, чем прежде. Благодаря тому ребёнку рядом.

— Хм… И долго ещё так будет?

— ……

— Немного к Элайдже…

— Как? Осмелюсь ли я… Это было бы слишком эгоистично.

— ……

— Уже слишком поздно. Только навредит ей. Лучше пусть так и остаётся.

Лия мельком взглянула в сторону особняка. В воображении промелькнул образ Элайджи, льнущей к Иуде.

— Как бы то ни было, я скоро стану человеком, который ей не нужен.

— Но…

— Вы беспокоитесь? Хотите теперь стать отцом? Или делаете это, чтобы самому было легче — хотя бы притворится, что что-то делаете?

— ……

— Уже поздно. Ни вы, ни я этого не заслуживаем. К тому же даже без герцогини фундамент всё равно перейдёт к детям — они присмотрят за мной и Элайджей.

— ……

— Здесь я разберусь сама. Как всегда — смотрите на более важные вещи и живите.

Балаку нечего было ответить. Экипаж и свита были готовы к отъезду. Лия поклонилась с безупречной учтивостью — будто ничего и не было. Голос и тон вернулись к привычным. Густой грим делал её почти неузнаваемой. Строгий облик горничной ей шёл.

— Счастливого пути.

Она склонилась — и обнажилась макушка. Корни рыжих волос были чёрными. Балак сделал вид, что не заметил, и сел в карету.

***

Тёмный подвал. Просторное помещение, похожее на пещеру. В центре поочерёдно зажигались свечи. Огни вспыхивали в строгом порядке. Тусклый свет. Особый узор, проведённый по свечам. В центре узора, нарисованного кровью, высилась огромная гора из плоти. Человеческие тела. Перед этим сидел Ангра.

Человек в чёрном одеянии, проводивший ритуал, спросил:

— Стереть все воспоминания — от того дня, как вы нашли Дитя Откровения, до сегодняшнего. Вы уверены?

— Да. Ничего не изменилось.

— Успех не гарантирован. При ошибке вы может потерять себя и стать недееспособным.

— Неважно. Моя роль уже передана Папе.

— Хорошо. Будет немного больно.

Человек в одеянии закрыл глаза и сложил ладони, сосредоточившись. Кровавый узор почернел. Превратился в чёрное пламя и поглотил гору тел. Горящая гора обратилась в тёмный дым. Ангра зажмурился, глядя, как он обрушивается на него.

«Всё ради луны. Чтобы не допустить воскрешения злого духа…!»

Чёрный дым всосался в тело Ангры.

— А-а-а-а…!

Он стиснул зубы и терпел. Изо рта шла кровь. Когда ритуал наконец завершился, он потерял сознание.

— Амнезия успешно завершена.

Вокруг собрались люди в таких же одеяниях.

— Инвалидом не станет, но как проживёт жизнь — неизвестно. Фанатик — сделает что угодно.

Дитя Откровения, упомянутое во многих Библиях. Маги посмеивались над верой Ангры. Как бы то ни было — правитель этого мира уже определён. Спаситель грядущего, упомянутый в пророческой книге.

— Кто-нибудь — бросьте его ближе к передовой.

— Будет выполнено!

— Его Величеству сообщим о результатах и завершим план.

Кто-то засмеялся — горько. Слова бедного фанатика, который даже не понимает, что сам стал жертвой.

— Всё ради Его Величества императора.

**”

Папа Церкви Луны. Надаб. Он смотрел на человека напротив и приветливо улыбался. Самый высокий человек на этом континенте. И через несколько лет — тот, кто станет живым воплощением, пожирающим мир. Папа Церкви Солнца и Император Империи Гелиос. Джон. Джон заговорил первым.

— Слышал, что вам передали роль.

— Да. Ваше Величество. Отныне я заменю епископа Ангру.

— Стереть воспоминания. Вы очень основательны.

— Это необходимо ради Демонского мира и всего человечества — не только этого континента Левант. Никаких изъянов быть не должно.

Джон только усмехнулся. С самого начала всё пошло не так из-за Элайджи — но указывать на это он не стал. Для достижения цели помощь Церкви Луны была необходима. Долгосрочное взаимодействие. Незачем портить отношения заранее. В конце концов, выбросить можно всегда.

— За новую эпоху.

Джон протянул руку. Надаб опустился на колени и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Ради возрождения былой славы с радостью посвящу своё тело. Ваше Величество.

— Хорошо. Теперь — медленно и верно.

Джон удовлетворённо кивнул и произнёс тихо:

— Пришло время готовиться к воскрешению злого духа.

Сначала нужно убрать то, что мешает.

— На небе не может быть двух солнц.

Долго готовившийся ритуал. Первый шаг. План под названием «солнечное затмение».

— Начнём истребление рода Бевел.

***

На обратном пути Балак думал молча. Дело Нарциси уйдёт на семейный трибунал. Вмешаться частным образом не получится. Не хотелось приезжать именно сейчас — близко к годовщине смерти Марии. Но дети допекли. Бессилие. Слабость. Он презирал себя за то, что не смог позаботиться о собственной семье. Именно поэтому он всегда смотрел на что-то большее и держался за это. Великое дело, которое он пытался осуществить. Ради него он протянул руку Церкви Луны. Ангра принял её. Они явно сотрудничали. В какой-то момент всё пошло не так, Ангра отправился в паломничество, и связь почти прервалась.

Ток, ток, ток. Пальцы постукивали по предплечью, а в голове складывался вывод.

«Предательство?»

Другого объяснения нет. Трудно поверить. Но зачем тогда Церковь Луны? Ради чего они действовали. Есть только один вариант, при котором всё сходится. Додумав до конца, он беспомощно засмеялся.

— Ваше Величество Император. Вы сделали ход первым…

Или он был быстрее. Или Император опередил раньше. Теперь не узнать.

«Паломничество Ангры затянулось, Папе передали роль. Ну и ладно».

Балак окончательно перестал им доверять. Дело, которое он готовил долго. Уничтожить Империю. В одиночку не осилить. Именно поэтому он протянул руку Церкви Луны — а те за его спиной сошлись с Империей. Цель очевидна. Убрать Бевелей.

— Что ж. Тогда покажу вам.

Что бывает, когда трогают Бевелей. Вдобавок ко всему внутри семьи разгорелся конфликт — и это давило. Боль, исходящая из угла сердца. Ноющие пальцы.

Элайджа.

«Если бы этот великий замысел удался — всё прошлое было бы искуплено…»

Он верил: уйди Империя, встань Бевели в полный рост — внутренние распри утихнут. И отношение к Элайдже само собой изменится. Ему казалось, что так прошлое хоть немного будет исправлено. Ради этого будущего. Ради покоя семьи и общего блага — он невольно смотрел в другую сторону. Отворачивался от слабого самоуничижения, говорил себе — так было нужно.

Но теперь слишком поздно. Элайджа не остановится. Империя будет топтать Бевелей. В этой ситуации оставалось одно.

«Придётся встречать это в одиночку…»

Мгновенно в голове всплыли слова Лии.

«Хотите теперь стать отцом?»

Горькая улыбка. Это был удар, пробивший насквозь.

***

— Хм-м-м…

Юридика сидела за столом и думала. Заказ от Элайджи. Найти следы запрещённой магии, связанной с памятью. И просьба Иуды. Найти его семью. Направления двух дел странно совпадали.

Магия вмешательства в память — запрещённая. Хранится запечатанной вместе с осколками упавших звёзд в Катакомбах — подземном хранилище, принадлежащем Башне Магов и имперской семье совместно. Даже посвящённым туда не просто добраться. Тогда в какую сторону искать? Чёрная магия. Имитация обычной магии ценой жертвы жизнью. Чернокнижники могли перенять магию памяти и передавать её в своей среде.

И семья Иуды. По его словам, в прошлом он скитался по деревням вблизи передовой. Чернокнижники держатся ближе к Пандемониуму — у линии фронта. Люди — лучшие жертвы для них, поэтому жить среди людей они не могут. Жажда силы неизбежно толкает их на похищения и жертвоприношения.

«Чёрная магия и поиск происхождения Иуды. Маршруты странно совпадают. Оба ведут к краю человеческих земель — туда, где начинается Демонский мир. Может, удастся выяснить оба дела разом».

Хоть бы ещё одну зацепку. Пока что она обратила взор за пределы континента.

«Зачем молодой леди магия памяти — не знаю. Надеюсь, всё сложится».

Это займёт много времени. Тем не менее Юридика решила поставить на Элайджу своё будущее. Это и помощь Иуде.

***

Клетка. Сияющий лунный свет. Опадающие листья. Расширившееся пространство. Девочка. Светлячок. Танец. Цветок, распустившийся посередине. Красный цветок. В огромной пустоте. Только свет. Мой цвет. Анемона…(П.П:Автор поленился делать иллюстрацию,поэтому решил описать картину)

Какой язык цветов у анемоны?(П.П:Нежность и уязвимость)

***

Там, где мечи встречаются, летят искры. Тупой железный меч — тяжёлый и грубый. Именно вес и был частью тренировки.

Кан! Визг! Вспышка искр — на мгновение пространство светлело. Там, где свет гас, была темнота. Глубокая — обычный человек с трудом различил бы что-либо. Но двое, скрещивавшие мечи, видели друг друга отчётливо. Движение рук, плеч, ног, таза. Траектория меча, рождающаяся из этого. Свет вспыхивает в точке пересечения.

Кан! Когда мечи разошлись, один из двух заметил брешь и бросился вперёд. Дерзкий шаг. Быстрый укол — на полтакта быстрее. Другой отреагировал. Расширенные золотые зрачки следили за острой линией. Меч поднят вертикально — отбить.

Кырк-гырк! Скрежет. Он давит вперёд, удерживая тело, которое тянет за собой чужая сила. Рубит противника, который подходит слишком близко. Но меч не достаёт. Едва проходит мимо. В ответ меч противника бьёт по ноге. Тело на мгновение теряет равновесие. Мир переворачивается.

Бух! Падение. Холодное железо касается шеи. Меч, соприкоснувшийся с разгорячённым телом, — ледяной. Тот, кто не упал, — победитель.

Гавейн произнёс с одышкой:

— Сильно вырос. Уже не могу смотреть на тебя спустя рукава.

Он протянул руку. Упавший молодой человек ухватился и поднялся. Гавейн зажёг масляные лампы и продолжил:

— Магической силой теперь владеешь совершенно свободно. Вырос — не узнать.

Молодой человек беспомощно улыбнулся.

— До совершенства ещё далеко… Но по сравнению с прошлым — заметный рост.

Гавейн смотрел на него. Когда впервые увидел — едва доставал до солнечного сплетения. Не успел оглянуться — взгляды сравнялись. Крепкое тело, рослая фигура — в самый раз для рыцаря. Растёт быстрее других. Может, потому что и ест столько же. Черты мягкого юношеского лица, когда-то пахнувшего молоком, стали резче. Говорят, когда выходит на улицу с его диким духом — молодые женщины засматриваются вслед. Гавейна эстетические оценки мужской внешности не занимали. Но, может, для сына его племянника — ничего. Только мечтать. Реально — вряд ли. Почти невозможно. Молодой человек перед ним…

Мысль прервал его голос. Голос, окрепший вместе с ростом — низкий, звучный.

— Хочу поскорее освоить внешнюю магию… Вы слушаете?

— Незачем торопиться. И без того быстро. К тому же внешняя магия — обоюдоострое оружие. Ошибёшься — навредишь себе.

— Запомню.

Гавейн опустил железный меч. Тот грохнул об пол с тяжёлым звуком. Из угла подошла Анна — протянула молодому человеку полотенце и отступила. Хозяйка прежде запретила ей бывать здесь. Сегодня она всё же заглянула — сделала вид, что просто мимо шла.

Молодой человек добродушно улыбнулся.

— Давно не виделись. Спасибо.

Анна слегка поклонилась и отошла. С детства следила за ним. Когда раньше смотрела на него сверху вниз — а теперь снизу вверх — чувства были сложными. То, как он вырос, не давало покоя горничным особняка по ночам. Отношение к нему было двойственным. Хотелось удержать — и хотелось, чтобы удержали. Оба желания уживались вместе. Но это было всё равно что мечтать о принце из сказки. Невозможно — пока хозяйка, которой он принадлежит, жива. Сам он и понятия не имел, что его хозяйка намерена именно это и сделать.

Гавейн обратился к молодому человеку, вытиравшему пот:

— Финальный экзамен близко.

— Да… Знаю.

— И церемония совершеннолетия леди Элайджи.

— ……

— Я всегда говорю одно и то же — но в любой момент, в любой ситуации не колебаться.

— Запомню.

— На сегодня всё. Хорошо поработал, Иуда.

Молодой человек — Иуда, которому в этом году исполнилось восемнадцать, — слабо улыбнулся. Улыбка, полная сложных чувств.

— Да. Спасибо.

Прошло пять лет.