В центре великого потока

Наблюдая за учениями, Элайджа немного скучала. Она стояла слишком далеко — не разглядеть, что там происходит. Усиление зрения с помощью маны она ещё не освоила. Необходимости особой не чувствовала — прежде нужна была магия поважнее. Гастона нигде не видно. Вещественных доказательств для немедленного удара по нему недостаточно.

— Гермис.

Гермис и Лея тоже стояли рядом.

— Как там? Для интереса.

Гермис видела происходящее на поле с помощью усиленного зрения. Ей было трудно это описать — не только из-за очевидного поражения тринадцатой комнаты. То, что там творилось, было скорее избиением, чем боем. Была только одна причина, по которой Элайджа спрашивала: ей было интересно, каков Иуда. Никакие другие кандидаты её не интересовали. Гермис это тоже понимала, поэтому не могла ответить наспех. Ситуация для Иуды была очень тяжёлой.

— Ну, тринадцатая комната в опасности…

Элайджа перестала слушать и отвернулась. Её предупреждающая магия дала сигнал. Барьер из маны в виде полусферы — трёхслойный, охватывающий всю территорию. Что-то вроде барьера обнаружения, недавно освоенного. Обычно ставят один слой. У новичков он едва охватывает сарай — барьер Элайджи был куда больше.

Вон тот лесистый холм. Немного возвышающийся. Оттуда проникло что-то чужеродное. Непохожее на дикого зверя или заблудившегося прохожего. Чувствуется странная энергия. И это — именно то направление, в котором ушёл Гастон сразу после начала учений.

«…Маг?»

Элайджа уловила странное течение. Кто-то наслал заклинание с той стороны.

— Э…? Что это сейчас…

Гермис растерялась — потому что Энвинил достал припрятанный каменный нож. Огласить это серьёзное дело времени не было. Элайджа схватила её за запястье.

— Да?

В тот же миг, когда та спросила, пейзаж изменился. Холм с хорошим обзором, с которого было видно поле. Темно — вокруг густые деревья. Гермис тупо смотрела вперёд. Она встретилась взглядом с изумлённым Гастоном — надзирателем за учениями. И с магом рядом, с таким же выражением.

— Что произошло?

В отличие от Гермис, Элайджа спросила непринуждённо. Только тогда Гермис осознала: Элайджа телепортировала её вместе с собой. От этого факта у неё подкосились ноги. Телепорт — один из высших уровней магии. Опасное заклинание: многие маги погибали в процессе освоения. Перемещение с другими людьми делает его сложнее в разы. Может не сработать вовсе или перебросить не туда. Есть известный пример — неловкая история о маге, который применил одновременный телепорт и забросил противника в открытое море. Элайджа сейчас владела этим навыком как чем-то само собой разумеющимся. Маг рядом с Гастоном, конечно, тоже это заметил.

«Невозможно… Этот ребёнок, пробудившийся всего несколько месяцев назад…? Нет, подождите. Даже не это — как она вообще это обнаружила?»

Рот не закрывался от изумления. Гастон закрыл рот по другой причине. Он и представить не мог, что Элайджа внезапно появится здесь. Мало кто знал, что она умеет телепортироваться на большие расстояния.

Тихий голос Элайджи снова раздался:

— Вам правда нужна помощь, чтобы открыть рот?

В красных глазах мерцала искра. Как волны, запертые в круглом мраморе, — оранжевое пламя кружилось внутри радужки. В самом центре — яркий золотой блеск. Чуть золотисто-жёлтый, похожий на жёлтый. Зрачки, как солнце. Вокруг вспыхнул круг огня. Пламя взметнулось в небо, как золотой тайфун.

Гермис, смутно понявшая ситуацию, тоже обнажила меч. Если понадобится — биться. Или защищать Элайджу. Спину мага пронзил холод. Опасное чувство, будто стоишь на краю обрыва, а под ногами — огненная яма. Нужно бежать от смерти, которая прямо перед глазами. В груди забился инстинкт жизни. Следующее действие было чистым рефлексом. Не отдавая себе отчёта, он наслал магию. Коротким взмахом посоха в воздухе образовались несколько огромных ледяных глыб — мгновенно обрели форму копий. Самая быстрая и мощная атакующая магия, которую он умел применять. Множество ледяных копий. Цель — Элайджа.

— Миледи!

Гермис вздрогнула и бросилась вперёд. Гастон наблюдал. Если на Элайджу так нападут — она отступит. Но Элайджа опровергла все ожидания. Несколько ледяных копий всосались в её ладонь. Огромный лёд, поглощённый маленькой рукой, исчез без следа — словно его сдуло ветром.

— А…?

Маг издал растерянный звук. На ладони Элайджи парило маленькое солнце. Свет — похожий на маленькую бусину — поглощал магию.

— Хм.

Элайджа спокойно посмотрела на свою ладонь и сжала её. Бусина раскрошилась, свет рассеялся и замерцал.

— Вот так…

Элайджа задалась вопросом — каков её уровень в сравнении с другими магами? Но уровень противника был жалким. Конечно, она понимала, что нельзя считать этого мага средним представителем.

— Чего, чего, что это, э…

В отличие от невозмутимой Элайджи, маг был ошарашен. Искусством управления и поглощения чужой магии владеют единицы. И из этих единиц — лишь по-настоящему одарённые, которых можно пересчитать по пальцам, перелистав всю историю. Это знала и Элайджа. Что её собственный талант удивителен. Любая магия давалась ей слишком легко. Просто не было случая осознать это в полной мере. Элайджа не стала заново восхищаться своим талантом. Она просто спокойно произнесла:

— Чей рот полегче?

Короткий приговор Гастону вынесен. Гермис немедленно обнажила меч и бросилась к магу:

— Этот подозрительный тип осмелился на миледи!

Голос с искренней злостью. Удар мечом с намерением убить. Но до горла мага не достал. Гастон встал между ними и отбил удар — быстро и точно. Гермис выбила у него меч из рук. Приставила клинок под подбородок Гастону.

— Актёрство слабоватое. Не хватает для уничтожения улик.

Несмотря на острое лезвие у горла, Гастон был нагл. Тут же вытянул руки и начал извиняться перед Элайджей:

— Прошу прощения, миледи. Я нашёл подозрительного человека и пытался его допросить — поэтому реакция запоздала.

— Ха, ха…!

Маг расхохотался от абсурда:

— Что за бред несёт этот безумец! Не верьте этому ублюдку! Я всё скажу! Этот мерзавец попросил меня подстрелить какого-то Иуду! Я пришёл, потому что мне сказали, что это червяк!

— Миледи. Если верить лжи, которую он несёт ради спасения жизни…

— Тихо.

Элайджа заглушила обоих жестом руки. Бушующее пламя вокруг внезапно стало меньше. Над ладонью Элайджи взметнулось яростное пламя — она посмотрела на вихрь и развеяла его.

— За то, что осмелились тронуть моё, придётся заплатить. Но сначала выслушаю.

Элайджа приказала другому рыцарю и Гермис заключить обоих в темницу. Даже в момент, когда его уводили, маг смотрел на Гастона взглядом, готовым убить.

«Собиралась понаблюдать — а тут такое…»

Это уже не просто произвол. Магический снайперский выстрел по Иуде. К тому же магия уже была применена.

— Нужно немедленно остановить учения.

Но в этом не было нужды. Вернувшись к Лее, Элайджа получила неожиданное известие. Рыцарь, докладывавший Лее, одновременно сообщил Элайдже то же самое:

— Учения завершились победой тринадцатой комнаты.

***

Дайк и Аргон шли быстрым шагом. Хотелось бежать, но сил не было. Побежали на полной скорости, спасаясь от погони. Аргон увидел шест флага, торчавший за спиной у Дайка. Чёрный флаг уныло свисал. Казалось, это символ поражения. Дайк с трудом мотнул головой и спросил:

— Ребята там… Всё в порядке будет…?

— Надеюсь.

Потенциал пятой комнаты превзошёл ожидания. В тот момент лучшим решением было дать им бежать, чтобы сохранить флаг. Это решение и указание Дилана. Но чувство вины не отпускало. Какой бы ни была роль — он оставил товарищей позади.

— Кто преследует?

— Сейчас не вижу… Всё равно продолжат.

Как только двое вырвались, из пятой комнаты отправили погоню. Лео и Купер. К счастью, те куда-то пропали. Расслабиться нельзя — они вошли в лес. Деревья и кусты мешают обзору. Не видно потому, что далеко? Или из-за рельефа? Не разобрать.

— Но как-то кажется, что мы всё время ходим по одному кругу…

Бормотание Дайка оборвалось. Шорох — кусты впереди зашевелились. Оба выхватили оружие и напряглись. Наконец из леса вышли двое. Преследователи из пятой комнаты — Лео и Купер.

— Хм?

Их реакция была странной. Нужно было радоваться — а они паниковали. Почёсывали затылок, как будто расстроены.

— Ах…

И сказали:

— Идите.

— Что?

— Сделаю вид, что не видел вас. Уходите быстро.

Аргон и Дайк переглянулись — не ослышались ли?

— …Почему?

Они не доверяли. Скажут — отпустим, а потом ударят по затылку. Ответ был прост:

— Мне не нравится то, что делает Саламан.

Купер кивнула:

— И этот Гастон — без разницы мне. Против такого боя я не против.

Эти двое в своё время тоже набросились на одного Иуду — тогда злились и атаковали. Но это было не их намерением с самого начала. Просто хотели проверить: что за человек этот Иуда, о котором столько слухов? Они были не из тех, кто верит слухам и перемывает кости за спиной. Просто характер Иуды оказался крепким, и всё переросло в грубую драку. С тех пор с Иудой они больше не пересекались — но реакция его по-настоящему понравилась Лео и Куперу. Псих без задних мыслей. Вот каким должен быть мужчина. Не живёт унизительной жизнью, как Саламан или Энвинил. Причина, по которой Дилана избивала целая группа, — в том, что их было десять человек. Тогда Лео и Купер не участвовали.

— Жаль, конечно, что мы ребята, которые ставят победу выше гордости, — поэтому, если так смотришь на нас, получается, сожрёте их?

Лео улыбнулся на слова Аргона:

— Пожалуйста, буду рад. Уходите, пока никто не видит.

— С удовольствием.

Дайк и Аргон торопливо разошлись в разные стороны. Лео и Купер смотрели им вслед и улыбнулись. Это был добрый смех.

***

Иуда, высвободивший магию, шёл вперёд. Шаг за шагом. В сторону Саламана. Оставшиеся из пятой комнаты даже не пытались его остановить. Все видели нечто из ряда вон: деревянный меч срубил деревянный меч. Упавший Зеробом лежал без сознания. Иуда шёл — никто не мешал. Все перестали драться и смотрели на него.

Саламан нахмурился и поднял меч:

— Надоел.

От Иуды исходила пугающая энергия. Не иллюзия — мана. Саламан тоже поднял ману. Долго тренировался, уже умеет ею управлять. В отличие от Иуды, он легко высвободил магию и укрепил тело. Даже Иуда смутно заметил это изменение.

«Похоже, с высвобождением магии справляется хорошо».

Значит, и укреплённым телом управляет уверенно. Для Иуды сейчас это было не главное. Потому что он уже пообещал себе — даже если умрёт здесь, одного удара по этому Саламану добьётся.

— Если бы просто молча терпел — ничего плохого бы не было. Это твоя ответственность — что дошло до такого. Так что если пострадаешь — не обижайся. Всё, что ты сделал…

— Заткнись.

Иуда оборвал его. Одновременно что-то стремительно полетело. Саламан торопливо поднял меч. Тяжесть давила на руку. Взгляд заслонил круглый предмет.

«Щит?!»

Иуда бросил щит. Не успев его отбить, поле зрения перевернулось. Иуда подскочил, подхватил щит и толкнул, зацепив ногой. Саламан упал и быстро перекатился назад. Едва поднявшись — над головой обрушился удар мечом.

«Сейчас…!»

Он торопливо поднял меч, чтобы заблокировать. Меч скользнул — тот естественно сменил позицию и уколол. Связь атак была изощрённой и элегантной. Но вес и сила меча — грубыми и жестокими. Саламан только и успевал защищаться. Внутри он был потрясён. Мальчишка, который учится с мечом меньше полугода. Ребёнок, у которого наверняка меньше силы. И всё равно — давит.

«Не смешно…!»

Саламан скрипнул зубами. Мелькнула брешь в обороне Иуды. Щит лежит на локте, меч сжат обеими руками — явно готовится к мощному удару. Движение стало шире. Он не упустил этот момент. Быстро сменил стойку. Всей силой заблокировать атаку. Нельзя только отбиваться. Бах! Два деревянных меча столкнулись с тяжёлым звуком. Верхнюю часть тела Иуды подбросило. Идеальный разрыв. В голове Саламана уже разворачивалась следующая сцена: смело сделать полшага вперёд и рубануть горизонтально — беспомощный Иуда.

В момент, когда он сделал полшага, тело остановилось как вкопанное. Будто за что-то зацепилось.

— Ах…!

Резкая боль прокатилась по животу. В момент, когда Иуду вскинуло вверх от отдачи, он вытянул ногу, загородив путь Саламану. Навык, усвоенный в тренировках с Гавейном. Неважно, что тело подбросит — цель: заблокировать приближение противника. Удар использует только ту силу, с которой тот движется навстречу. Умение, вбитое через тысячи синяков, сработало безупречно. Саламан согнулся, держась за живот.

Иуда быстро отступил, переводя дыхание:

— Ничего особенного в форме-то.

Особого желания провоцировать не было — просто чистое ощущение само вырвалось. Но выражение лица Саламана от этих слов того стоило, поэтому он решил добавить:

— Прятался за спинами, потому что боялся, что дно обнажится? Ну, при таком мастерстве я бы тоже хотел спрятаться. Я бы так и сделал. Только вот я не такой слабый, как ты. Хм.

Очевидная провокация. Но основанная на фактах. Саламан скрипнул зубами и расширил глаза. Топнул ногой — там, где взлетела трава и земля, осталась вмятина. В один шаг оказался у носа Иуды. Обрушил меч со всей силы. Иуда нанёс ответный укол. Два меча пересеклись. Трещ! Деревянный меч разломился с хрустом, щепки разлетелись в стороны. Сломался меч Иуды.

На краткий миг Саламан улыбнулся. Победил. Он уставился на Иуду взглядом, уверенным в победе. Лицо, проступившее сквозь обломки сломанного меча, улыбалось. Почему? Вывод пришёл сам.

«Заманил к себе…»

Когда он понял — было уже поздно. Траектория опускавшегося меча ловко скользнула по щиту на руке Иуды. Иуда схватил его за ворот и конец рукава — прежде чем тот успел опомниться. Инстинктивный страх воскресил воспоминание. День, когда был повержен Гулиот. Приём, которым Иуда поразил всех.

«Не может быть…!»

Саламан быстро напряг тело и упёрся. Перенёс центр тяжести назад — не намерен был попасться на приём, который уже видел. Но Иуда тоже об этом знал. Догадывался, что такой противник не поддастся раскрытому приёму. Сделал вид, что тянет за ворот назад, — а сам прижался вплотную и ударил плечом. Одна нога зацепила подколенное сухожилие и потянула.

«Захват за ногу».

— Э…!

Взгляд Саламана перевернулся. Дыхание перехватило от тяжести навалившегося тела. Иуда, упавший вместе с ним, ударил Саламана локтём по лицу — и сразу вскочил. Решив, что чистая силовая борьба невыгодна из-за разницы в весе, он схватил конец рукава одной рукой, фиксируя Саламана. Второй рукой — щитом — бил с силой. Цель — запястье. Хряст!

— А!

Саламан выронил меч с криком. Иуда немедленно пнул меч подальше. Использовал щит как кулак и влепил Саламану в лицо. Тяжёлый звук взорвался. Бах! Бах! Бах! Саламан пытался подняться — тщетно. Вырваться из захвата не мог. До вопроса о силе — это была область техники. Бах! Бах! Он прикрыл лицо свободной рукой. Бесполезная защита. Лицо вместе с рукой прикладывалось к земле. Бах!

— Ха, ха…

Иуда остановился, переводя дыхание. Лицо Саламана в крови. Только синие глаза чистые. Взгляд, перекошенный злостью, смотрел снизу вверх.

— Почему…! Почему! Как такое возможно!

Вырвалось негодование. Невероятная — нет, неприемлемая реальность. Он догадывался, что Иуда непрост. Но не допускал мысли о собственном поражении. В конце концов он победит — кто бы ни стоял напротив. В это верил. Отпрыск обедневшего аристократического рода. Это место считал ступенькой для возвышения. Не просто стать рыцарем-сопровождающим. Пусть и из обедневших дворян, но его личные способности исключительны. Магия пробудилась в раннем возрасте. Он надеялся, что Элайджа заметит его. Неважно, что она незаконнорождённая — незаконнорождённый ребёнок прямого потомка семьи Бевель находился на совершенно другом уровне. Судьбоносная встреча обедневшего дворянина и незаконнорождённой дочери великого вельможи. Через это подняться на высокое положение и стать настоящим дворянином — членом силы, делящей континент. Бред, взлелеянный в одиночестве, превратился в веру через самонадеянность. Появление Иуды разрушило эту веру.

— Я, я! Перед таким ничтожеством…!

Несправедливые чувства хлынули сами. Но Иуда не позволил ему продолжать:

— И что с того?

Короткое и безжалостное слово — и щит опустился с силой. Твёрдый край врезался прямо в подбородок. Саламан прикусил язык и заткнулся.

— Мне не интересны твои обстоятельства.

Что бы ни двигало Саламаном. Были ли у него уважительные причины или нет. Сейчас это не имело значения. Остались только результаты. Саламан переступил черту. Иуда не хотел понимать его ситуацию или входить в положение.

— Поэтому заткнись.

Он ударил щитом ещё раз. Хряст! Сознание Саламана угасло. Угасающий дух цеплялся за луч надежды — предложение Гастона. Только это остаётся в силе. Пусть и так — он достаточно сделал. Наконец — потерял сознание.

Убедившись в этом, Иуда огляделся. Место вокруг него и Саламана неглубоко просело по кругу. Это часть явления резонанса, возникающего при яростном бою между теми, кто применяет магию. За пределами круга виднелись оставшиеся участники — пока он дрался с Саламаном, остальные тоже сражались. Куда доходил взгляд Иуды — радость и горе сменяли друг друга. Тринадцатая комната смеялась, пятая — паниковала.

— Пора заканчивать.

Саламан повержен. Но закончатся ли учения победой? Гарантий нет. Противники ещё здесь, и что случилось с их флагом — неизвестно. Может, уже украли.

— Берите оружие или сдавайтесь. Выбирайте быстро. Времени нет.

Иуда говорил тихо, шагая вперёд. Леденящее предупреждение подкосило ноги. В тот момент, когда люди из пятой комнаты стали бросать оружие один за другим, подошёл один из рыцарей, надзиравших за учениями:

— Всем стоять! Не двигаться! Учения завершены.

Все повернулись к нему с растерянными лицами. Слова рыцаря, прозвучавшие следом, не ожидал здесь никто:

— Подтверждено: групповые учения только что завершились победой тринадцатой комнаты.

«……»

— Белый флаг пятой комнаты установлен в подставку тринадцатой комнаты. Всем организоваться.

— …А?

Мана, обострявшая чувства, быстро угасла. Иуда растерянно захлопал глазами и огляделся. Зеробом лежал рядом. Белого флага у него на спине не было.

«Что?»

Иуда пересчитал оставшихся из тринадцатой комнаты. Он помнил всех, кто стоял с ним. Девять человек без него — и без Дайка с Аргоном. Одного не хватает. Иуда немедленно вспомнил имя.

«…Неужели тот парень? В какой момент?!»