Первый тест прошел гладко и тихо? (2)

Сплетни. Это то, чем живет и дышит большинство людей вокруг. Я отчетливо осознал это еще в тот момент, когда пересказывал свою собственную предысторию, стараясь подобрать слова. То, что я услышал сейчас от Брауна и Коннора, было по-детски очевидным, примитивным и вульгарным намерением — уколоть как можно больнее, используя самые низкие методы. В тот момент мне было просто паршиво на душе, и я готов был это перетерпеть, подавив в себе растущее раздражение. Однако сплетни, касающиеся Элайджи — это была совершенно иная материя, которую я не мог игнорировать.

И дело здесь вовсе не в том, что Элайджа официально считается моим мастером и госпожой. И уж точно не в надуманном благородном порыве защитить честь того, на чьи средства я сейчас содержусь, живя в безопасности и комфорте под крылом семьи Бевелл. Причина была глубже.

«Незаконнорождённая». Ребенок, появившийся на свет в результате тайной интрижки. Существо, само рождение которого не было желанным и не праздновалось семьей. В этом мире, где социальный статус и чистота крови являются определяющими факторами всей жизни, быть бастардом — значит нести на себе несмываемое клеймо позора с самого первого вздоха. Трудно испытывать искреннее сочувствие к аристократам, но случай Элайджи был особенным. Даже будучи великим магом, обладающим колоссальной силой и вызывающим трепет, она все равно оставалась объектом для насмешек и пренебрежения за своей спиной. Люди кланялись ей в лицо, но втайне считали её положение недостойным их круга.

Я вполне сознательно мирился с тем, что сплетничают обо мне. Почему? Да потому что это было прямым последствием моих собственных действий, моего поведения и моих драк. Я видел в этом лишь отголоски того, что натворил сам, и не хотел создавать лишних проблем или провоцировать новые инциденты. Но ситуация с Элайджей была в корне другой. Она ни в чем не была виновата. Она никак не могла повлиять на то, кем и при каких обстоятельствах ей суждено было родиться. Будучи дочерью великого герцога, она имела право на всеобщее восхищение, но вместо этого её статус бастарда постоянно отравлял ей жизнь.

В моей голове внезапно промелькнуло короткое, но болезненно яркое воспоминание. Тот самый рассвет, когда я очнулся в теплых объятиях и услышал голос Элайджи — голос, который дрожал так опасно и беззащитно, когда она прошептала: «Мама…».

Разумеется, это лишь моё субъективное мнение. У меня нет той заносчивости, чтобы требовать от всех вокруг думать так же, как я. В какой-то степени моя реакция может показаться со стороны даже забавной или нелепой. Ведь я не Элайджа. Я — тот самый человек, которого она, согласно моему видению будущего, должна будет когда-нибудь задушить собственными руками. И всё же, то, как я отвёл Брауна в сторону, было продиктовано чистым чувством брезгливости. Я просто не мог позволить себе пропустить этот ядовитый разговор мимо ушей, сделав вид, что ничего не произошло. Если бы я не услышал этого своими ушами, возможно, всё сложилось бы иначе.

Но была и еще одна причина, которая подпитывала мой гнев. Эти двое не просто чесали языками — они пытались вовлечь в свое грязное дело Линделя. Линдель вполне мог бы проявить умеренное сочувствие их словам или просто поддакнуть, чтобы не создавать неловкую ситуацию и мирно дожить до конца теста. Это был бы путь наименьшего сопротивления. Но Линдель поступил иначе. Он ответил им честно, прямо и без обиняков, несмотря на то, что стоял один против двоих. У меня больше не оставалось причин сдерживаться. Чаша моего терпения не просто была полна — она переливалась через край.

— Мне просто повезло тогда… тебя подловить! — выкрикнул Браун, но кончик его деревянного меча ходил ходуном. Несмотря на его самоуверенные слова, всё его поведение выдавало крайнюю степень неуверенности и страха.

Я не стал дожидаться продолжения и бросился в атаку. Его ответ последовал незамедлительно — он нанес удар рефлекторно, почти не целясь и не думая о тактике.

Так!

Я легко скользнул в сторону, принимая его клинок на свой деревянный щит, и в то же мгновение нанес ответный выпад. Мой меч с глухим звуком вонзился ему прямо в солнечное сплетение.

— Кх-х…! — Браун согнулся пополам, его лицо исказилось от боли, и он попятился назад, едва удерживаясь на ногах. Я не дал ему ни секунды, чтобы прийти в себя: сократив дистанцию, я нанес мощный апперкот краем щита снизу вверх. Его подбородок резко взметнулся, и Браун свалился на землю. Я тут же наступил ему на живот, лишая возможности подняться, и придавил его плечо мечом.

— Кхе… кха… — он даже не пытался сопротивляться. У всех характеристик есть свои уровни, но я на собственном опыте понял, что уровень уровню рознь. Было огромное различие между тем, как я фехтовал, когда только взял в руки оружие, и тем, чему я научился на изнурительных частных уроках у Гавейна. И хотя в системе оба эти состояния могли отображаться как первый уровень, мастерство было разным. А сейчас мой уровень владения мечом официально стал вторым. Для такого новичка, как Браун, который едва справлялся с заданиями первого теста, я был недосягаем. Неважно, было бы у меня в руках оружие или я сражался бы голыми руками — исход был бы одинаково плачевен для него.

— Какого черта… за что ты… — Браун смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах читалось полное непонимание ситуации. Его недоумение казалось мне даже смешным в своей нелепости.

— Тебе не кажется, что с твоей стороны слишком нагло — замышлять удар в спину товарищам, пока они спят, а потом пытаться сбежать как ни в чем не бывало?

— …

— Есть вещи, которые невозможно осознать до тех пор, пока не испытаешь их на собственной шкуре. Ты такой же. К тому времени, как ты поймёшь, что пришел твой черед расплачиваться — будет уже слишком поздно что-то менять.

— Пожалуйста, только один раз! Пощади! — Браун мгновенно сменил тактику. Он упал на колени и низко склонил голову в жесте покорности. — Посмотри на меня! Мне жаль, я клянусь, мне очень жаль… Если я провалю этот тест, для меня всё кончено, это уже вторая попытка! Я сделаю вид, что ничего не видел! Я всё забуду!

Это было предложение, лишённое всякой привлекательности. Ведь я уже поставил на кон свое собственное участие в экзамене, решив проучить их.

— Я никому не скажу, даже когда всё закончится! Я притворюсь, что меня там не было… Поэтому, если ты просто отпустишь меня сейчас… разве мы не можем договориться?

Мой ответ был предрешён с самого начала. Те, кто за спиной совершает поступки, достойные немедленного отчисления, не должны иметь шанса на успех.

— Я отказываюсь.

Я сорвал браслеты с запястий Брауна и Коннора. С этого момента для них обоих тест был официально завершён — они выбыли. Сразу после того, как артефакт покинул его руку, Коннор резко выдохнул и пришел в сознание. Он схватился за гудящую голову, болезненно поморщился, а затем, увидев меня, широко распахнул глаза. Похоже, воспоминания о моменте, предшествующем его обмороку, мгновенно всплыли в его памяти.

— Ты… ты, сволочь! — он попытался вскочить с явным намерением броситься на меня в слепой ярости.

Я перехватил щит обеими руками и вложил всю силу в один размашистый удар.

Хрусь! — щит впечатался прямо в лицо Коннора.

— Совсем рассудок потерял от злости.

Из носа Коннора брызнула кровь. Он поспешно закрыл лицо руками, и только спустя несколько секунд его взгляд, полный боли, начал метаться по сторонам. Он с удивлением обнаружил Брауна, сидевшего в такой же жалкой и поникшей позе за моей спиной.

— Когда молодые люди с самого начала учатся только подлостям… — я достал из кармана их браслеты и демонстративно потряс ими перед их лицами. — Если у тебя остались какие-то вопросы — задай их своему дружку. Мне лень тратить время на объяснения каждому из вас.

Коннор тупо моргал, глядя на разбитые артефакты, а затем медленно опустил голову. Даже без лишних слов он, казалось, осознал всю тяжесть своего положения и окончательно смирился с неизбежным провалом.

— И вы двое. Слушайте внимательно.

— А… да? — Браун и Коннор вздрогнули от неожиданности. Они даже не пытались возмущаться моему резкому тону или сокращению дистанции в общении. Я присел у догорающего костра, продолжая говорить отрывисто.

— Уйдете отсюда завтра утром.

— Но… почему…

— Вы серьезно хотите шататься по ночному лесу, рискуя заблудиться или сдохнуть от холода? Дождетесь рассвета, когда станет светло — тогда и проваливайте.

Как бы сильно они меня ни раздражали, я вовсе не желал им смерти. Более того, было бы крайне неловко и хлопотно, если бы они погибли по моей вине прямо во время теста.

— Мне противно на вас смотреть, так что уберите этот благодарный блеск из глаз. Идите спать.

— А как же ночное дежурство…

— Кому из вас я могу доверять, чтобы оставить пост? Я не собираюсь бить спящих в спину, в отличие от некоторых личностей, так что спите спокойно, вам ничего не грозит.

Браун и Коннор обменялись сложными взглядами, в которых читались и вина, и глубокий стыд. Они явно хотели что-то сказать, но слова застревали у них в горле. В конечном итоге они молча заползли в палатку. Я подбросил еще немного дров в костер, наблюдая за искрами.

— Что здесь произошло на самом деле? — осторожно спросил Фелин, который проснулся от шума и теперь сидел рядом со мной у огня.

— Ничего особенного… ничего из ряда вон выходящего.

Если бы дело не было серьезным, я бы не стал устраивать такой беспорядок. Я не видел смысла скрывать правду.

— Я проснулся и услышал, как эти двое поливают меня грязью за спиной. Если честно, это пустяки, но они зашли слишком далеко, начав оскорблять леди Элайджу.

Затем я рассказал ему, как они пытались заставить Линделя участвовать в их сплетнях, а когда тот отказался — решили предать нас и сбежать втихомолку. Глядя на них сейчас, я понимал, что это, скорее всего, было лишь импульсивное бахвальство, вызванное страхом. Однако я не мог игнорировать даже малейшую вероятность того, что они перейдут от слов к делу.

— Вот так всё и вышло. Считай, мне повезло, что я не смог уснуть на этой жесткой земле.

Закончив рассказ, я решительно сжал свой собственный браслет. Стеклоподобный материал артефакта оказался хрупким и с легким звоном рассыпался в моей ладони. Теперь и моя дисквалификация была подтверждена.

— … — Фелин лишь кивнул с совершенно растерянным и сбитым с толку выражением лица. Лицо Линделя, который тоже слушал нас, заметно ожесточилось.

— Послушай меня. Иуда, — произнес Линдель. Его взгляд стал торжественным и серьезным, будто он только что принял самое важное решение в жизни. — Давай лучше я вылечу вместо тебя.

— … Что?

— В конце концов, это я ввязался в ту перепалку с ними. Будет справедливее, если я возьму вину на себя и покину тест, а ты пройдешь дальше. Никто не заметит, если мы просто обменяемся браслетами…

— Нет, я не согласен. Лучше я останусь здесь и приму дисквалификацию… — Фелин тоже начал настаивать на своем уходе вместо моего.

Я не выдержал и громко рассмеялся — ситуация была настолько нелепой, что я просто опешил. Какие же они все-таки уникальные люди.

— Всё, хватит. В этом нет нужды.

Я жестко пресек их разгорающийся спор. Мне было неприятно слушать, как они соревнуются в том, кому лучше выбыть ради моего успеха.

— Я не из тех, кто привык перекладывать ответственность за свои поступки на плечи других.

Это был мой выбор и мой принцип. Несмотря на последствия, я рискнул своим местом и проучил тех двоих. И я не собираюсь малодушно прятаться за чужими спинами. Иногда я могу быть прагматичным ради победы, но я не хочу быть трусом. Я промолчал о главном: если бы я согласился на их предложение, это означало бы, что я считаю Линделя и Фелина такими же бесхребетными. А они не такие. Они просто до глупости добрые люди.

— Я благодарен вам за ваше доброе намерение, правда. Но я не передумаю.

Моя позиция была твердой, и они больше не пытались меня переубедить. Мы просто сидели рядом у огня до самого рассвета. Я нарушил тишину первым:

— Нам всё еще нужно дежурить по двое. Один может идти спать.

После этого мы еще долго препирались о том, кто именно пойдет отдыхать, а кто останется следить за лагерем до самого утра.

***

— С тех пор как началось тайное расследование, епископ Ангра бесследно исчез, — доложил Мигель.

Элайджа сидела за своим массивным рабочим столом, погруженная в молчание и крепко прижимая к себе плюшевого кота. Шел второй день с момента начала первого испытания Иуды. Её лицо выглядело совершенно лишенным сил, а полуприкрытые глаза выдавали глубокую усталость, которая была заметнее, чем когда-либо раньше.

Мигель продолжил свой отчет:

— Официальная причина его исчезновения — внезапное паломничество, однако никаких физических доказательств или подтвержденных маршрутов его передвижения найти не удалось.

— Это выглядит как открытый вызов. Ему больше нет нужды скрываться? Или же у него просто не осталось ресурсов, чтобы обеспечивать себе надёжную маскировку.

Элайджа лично дала указание разузнать всё о прошлой деятельности Иуды. Это была сложная задача — раб, прошедший через длинную цепочку рынков, почти не оставил после себя письменных следов. Последним значимым достижением было обнаружение записи о том, что епископ Ангра, высокопоставленный священник Церкви Лунного Света, лично выкупил его из амфитеатра Джудекка. С тех пор прогресса не было. Ангра скрылся ровно в тот момент, когда началось расследование его прошлого.

— Что удалось узнать о жизни мальчика до его появления в Джудекке?

— На сегодняшний день никаких книг или реестров не сохранилось. Но… все рынки рабов в том регионе теперь официально признаны опасными зонами из-за близости к Пандемониуму. Это территории, где находят убежище гильдии наемных убийц и чернокнижники.

— Хм-м…

Элайджа мысленно развернула перед собой карту континента. Границы различных регионов привычно очертили владения герцогства Бевелл. Среди них те, что примыкали к Миру Демонов, были самыми гиблыми. Это места, куда ни один человек в здравом уме не рискнёт ступить без крайней нужды. И среди тех, кто сейчас служит ей, нет никого достаточно преданного, чтобы пойти на такой риск ради информации.

Элайджа вновь прокрутила в голове строчку из последнего документа, который она читала. «Возможность специального обучения». Что именно скрывалось за этой обтекаемой формулировкой? Тот факт, что Ангра пустился в бега, уже сам по себе был ценной информацией. Информация об отсутствии информации.

Постукивая пальцами по столу, Элайджа приняла решение.

— Продолжайте наблюдение. Но делайте это максимально осторожно. Не стоит ворошить осиное гнездо без крайней необходимости.

— Будет исполнено. И еще… прибыло официальное уведомление касательно участи герцогини Нарцисси.

Мигель осторожно протянул ей плотный конверт. Элайджа вскрыла его своим обычным резким жестом, но, вопреки грубому движению, края бумаги остались идеально ровными.

[Признано, что Нарцисси ди Бевелл проявила преступную халатность при оценке квалификации учителей и недостаточно тщательно проверила личности кандидатов, отобранных для службы у Элайджи ди Бевелл. Согласно внутреннему уставу семьи Бевелл, она приговаривается к шести месяцам ссылки в отдаленные провинции герцогства.]

Её признали виновной в том, что она сделала с Элайджей. Наказание — изгнание.

— Лучше бы она просто сдохла.

Но всё было не так просто. Элайджа не ожидала сурового приговора, поэтому и разочарования не испытала. Нарцисси — законная и любимая жена Валака, её влияние и власть в семье по-прежнему огромны.

«Радует хотя бы то, что я не буду видеть её какое-то время. Она не из тех, кто умеет смиряться, так что скоро она начнет сходить с ума от злобы».

Она обязательно попытается отомстить. В этот раз её целью может стать прямое устранение соперницы. С тех пор как магический дар Элайджи расцвел в полную силу, обстановка внутри семьи стала крайне напряжённой. Элайджа, и без того сильная как претендентка на пост главы, стала еще опаснее. У Нарцисси почти не осталось козырей в рукаве.

Смерть Элайджи. Только это спасет её положение. А загнанная в угол крыса, как известно, кусается особенно больно.

— Нужно подготовить особняк ко всему, — произнесла Элайджа. Из её ладони вырвалась искра, похожая на колючую лиану, и письмо в камине мгновенно вспыхнуло.

«Кажется, пришло время менять людей в моем окружении».

В этот момент Рия осторожно подала голос:

— Миледи. Пора выдвигаться.

— А? Точно.

Элайджа сверилась с часами и улыбнулась странной улыбкой, которой сама от себя не ожидала.

— Идем.

Элайджа встала, прижимая к себе куклу. Она маленькими ручками поправила красный плед, обмотанный вокруг шеи как шарф, и взглянула в зеркало.

— Мигель. Рия.

— Да, госпожа.

— Наступило время принимать окончательное решение. У меня больше нет возможности ждать. Вам придется выбрать, на чьей вы стороне.

Мигель не нашел, что ответить Элайдже, когда она выходила за дверь. Рия последовала за ней, её сердце было тяжелым от груза невысказанных слов. Она уже давно знала, что тайно приняла сторону Элайджи, но признать это вслух было выше её сил.

Сегодня шел второй день с начала первого испытания Иуды. Иными словами, это был день, когда его тест официально подходил к концу. Элайджа смотрела в окно кареты, которая везла её к месту сбора, и медленно поглаживала голову игрушечного кота. Это было неосознанное, машинальное движение. Если быть до конца честной, она не ждала от Иуды ничего сверхъестественного в этом тесте.

«Он наверняка должен был пройти».

Если он сумел привести лунного оленя из охотничьих угодий и даже приручить его, то простое выживание в диком лесу в течение двух дней должно было стать для него элементарной задачей. У неё была эта естественная уверенность в его успехе. Но именно поэтому она не могла унять нарастающее внутри предвкушение. Пьесы и книги, финал которых тебе известен заранее, обычно не вызывают интереса. Здесь была та же ситуация. Исход казался очевидным, поэтому надеяться на сюрприз было глупо.

И всё же она вопреки логике поехала встречать его. Это был уже не первый раз — Элайджа часто наведывалась в тренировочный центр и просто наблюдала. Для неё самой это поведение было в новинку, и она не до конца понимала причины своих поступков. Почему она так делает? Это чувство было странным даже для неё.

И это была далеко не единственная загадка. Она до сих пор не могла стереть из памяти выражение лица Иуды, когда он смотрел на неё в тот момент, когда она потеряла сознание, ухаживая за оленем. Она никак не могла расшифровать тот взгляд, который так сильно напоминал ей взгляд матери. Самой большой загадкой для неё оставалось собственное сердце.

Она ехала, чтобы увидеть Иуду. Сама эта мысль заставляла её сердце биться чаще. Почему? Почему спустя двух дней в истощении, сейчас в её теле такой прилив энергии? Впервые в жизни она сталкивалась с таким количеством вопросов, на которые не знала ответов. Весь мир и все люди вокруг неё всегда были слишком предсказуемыми и скучными. До тех пор, пока она не встретила Иуду. Глядя в окно, она невольно расплылась в улыбке.

— Это весело.

Элайджа вышла из кареты прямо в той точке, где началось испытание. Там, где она оставила Иуду. Поскольку она не предупреждала о своем визите заранее, кандидаты и рыцари смотрели на неё с нескрываемым изумлением. Все они казались ей серыми и безликими, будто мир внезапно залили мутными чернилами. И лишь в отдалении среди толпы выделялось одно-единственное существо, обладавшее цветом.

Яркие золотые глаза. Он смотрел на неё с явным замешательством. Элайджа направилась прямо к нему быстрыми, решительными шагами. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Она кожей чувствовала ту самую уникальную холодную ауру, которая передавалась ей даже без физического контакта. Эта жажда длилась всего два дня. Раньше бывали случаи, когда она подолгу не прикасалась к Иуде, но осознание того, что он был физически далеко, обострило её потребность до предела.

— Малыш… (П.Р: И никто не обратил на это внимание?)

Иуда не успел даже подготовиться к официальному приветствию. Элайджа внезапно и крепко обняла его.

— …

Иуда застыл как вкопанный, чувствуя, как мелко дрожат её руки. Он не мог ни обнять её в ответ, ни оттолкнуть. Элайджа буквально впитывала каждой клеткой ту живительную прохладу, которой ей так не хватало.

Спустя мгновение она отстранилась от него, будто ничего необычного не произошло. Её лицо снова стало бесстрастным и бледным, как всегда. Иуда был в полном шоке от такой беспардонности — она даже не потрудилась дать объяснение своему поступку. На самом деле Элайджа вовсе не была наглой. У неё просто полностью отсутствовало сознание того, что ей должно быть стыдно. Если она чего-то хотела — она это делала, и её не заботило, что об этом подумают окружающие.

Все светские правила приличия и разговоры о чувствах были для неё лишь сухой теорией, выученной по необходимости. Она не испытывала к ним глубокого сочувствия. Когда Иуда пытался проснуться в тот раз, она запаниковала только из-за неожиданности ситуации. Она закрывала глаза лишь из страха, что он устроит шум, который привлечет лишнее внимание. Как бы то ни было…

Элайджа, вернувшаяся в свое обычное состояние, внезапно столкнулась с крайне любопытным фактом.

— … Дисквалифицирован?

Иуда провалил испытание. По её расчетам, это было математически невозможно. Однако Иуда снова обманул её ожидания, подтвердив свою уникальность. Неужели он действительно был тем самым существом, посланным, чтобы подарить ей новый смысл и интерес к жизни?

Реакция остальных кандидатов была предсказуемой: проигравшие понурили головы, а те, кто прошел, горделиво расправили плечи, стараясь привлечь к себе больше внимания. Но Элайдже было всё равно. Она смотрела только на Иуду. А тот уже нутром чуял, что дело принимает скверный оборот.

«О нет… только не это…»

Элайджа не сводила с него глаз. Уголки её губ начали медленно ползти вверх. Красный плед на шее, который был ей явно не по размеру, и черная кукла-кот в руках делали её похожей на милую девочку. Если бы не этот взгляд…

Но сейчас Иуда чувствовал лишь нарастающую тревогу.

— Иуда.

— … Слушаю, миледи.

— Ты вылетел.

В её голосе слышался смех и неподдельный интерес. Она словно спрашивала: «Этого просто не могло случиться по логике вещей, так как же ты это устроил?». Похоже, она снова пробудила в себе азарт маленького дьявола.

Элайджа сделала шаг вперед. Иуда напрягся, вспоминая недавние объятия, но на этот раз этого не произошло. Она просто начала пристально вглядываться в его лицо с сияющей улыбкой. С улыбкой демона, который только что нашел самую забавную игрушку в мире.

— Как же так вышло? М-м?

— …

У Иуды невыносимо разболелась голова. У этой девчонки был просто невозможный, взрывной характер. Это было безумие.