Моё

— Ты что, изменяешь леди Элайдже?!

«……»

Голова болит.

Реально. Кружится…

— Это не то…

— Если не то…. Но! Неужели с леди, вот так… !

— Да господи! Нет! Замолчите! Кто-нибудь услышит!

Ричард с удивлённым лицом ткнул пальцем.

— Ты, ты, слышишь! Замолчите?! Это ещё что за хамство! Вот это уже хуже некуда, а!

— Если кто-то не так поймёт, всех арестуют за оскорбление дворянства.

— Вы хоть об этом думали?

«……»

— Значит, тебе нравятся постарше. Ну просто скажи.

— Да это сейчас вообще не важно!

В тот момент перед глазами промелькнул образ Элайджи-взрослой.

Рост подходящий — не слишком высокая, не слишком низкая.

Если уж оценивать — чуть выше среднего.

Прямые ноги.

Светлая кожа.

Смотрит вниз без выражения.

Красные губы.

Волнистые чёрные волосы и фигура…

…Что? Я совсем сошёл с ума?

Голова едет из-за них. Прямо сейчас?

Иуда, она твоего возраста. Э. Точно…

«Зачем вообще об этом думаю!»

Я ответил, раздражённо почёсывая голову.

— Ай, не знаю. Я об этом вообще никогда не думал!

— Хмм…

То есть он ещё не думал об этом осмысленно.

Это не просто отговорка из-за возраста Иуды.

Стыдно, но правда.

С самой средней школы я жил только дзюдо.

Единственный контакт с противоположным полом в моей жизни — за воротник или за манжеты.

Никакого романтического трепета или сердцебиения.

Сердце билось.

Тяжело.

Лицо краснеет.

Это потому что кровь не идёт, когда душат.

Пока серьёзно тренировался — никаких женщин рядом, а потом — только дзюдо.

— Да, что… Бывает, ну…

— Это вообще что такое…. Знайте, что печенья в будущем не будет.

— Что?!

Все пятеро, включая Ричарда, разом вытаращили глаза.

Из них первым Аргон растянулся на полу.

— Прости! Я был неправ!

После него один за другим рядом с ним начали падать ниц — будто подталкивали друг друга.

— Больше никогда!

— Простите!

Я вздохнул, глядя на них снизу вверх.

«Смотрю сейчас — они же одни из старших в нашей комнате.»

Разве не тот возраст?

…Я в тот возраст только тренировался. Ладно, понимаю.

— Иуда… Правда, правда прости… Моя вина… Мы на секунду подумали…

— Вы настолько серьёзно об этом думали, что если бы кто услышал — это уже как признание. Хватит, вставайте.

— Тогда печенье…

— Это я просто так сказал. Но вы говорите так, будто я вам его обещал?

— Хмм…

Ричард встал, прочистив горло, и задал последний вопрос.

— …Ну всё-таки, тебе не нравятся постарше, да?

«……»

Этот тип…. Зачем так зациклился на возрасте?

Вместо ответа я просто посмотрел на него прищурившись.

Ричард отвернулся как ни в чём не бывало и засвистел.

*

— Что случилось?

Я вернулся к Гермис.

Она посмотрела на моё лицо и встревоженно спросила.

— Да?

— Лицо красное. Выражение ещё жёстче, чем когда уходил. Тебя обижают?

— Нет, нет. Не то.

Я торопливо замахал рукой.

— Просто, это…

Мы с Гермис каждый раз заходили в лес.

В голове всё крутились фразы, которые хотелось забыть.

— О, ещё больше покраснел.

— Э, нет, это, всё правда нормально. Просто с соседями по комнате… Поспорили немного, да. Насчёт правил жизни в комнате, то да сё… И никто меня не обижает.

— Хм. Ну, это тоже бывает.

Я сел в карету вместе с Гермис.

Она всегда сидит напротив меня.

Раньше здесь всегда сидела Анна.

В последнее время, когда выхожу из особняка, со мной и Анна, и Гермис, а на обратном пути — только Гермис.

Мы много болтали, но только сейчас я понял, что не знаю, сколько ей лет.

— Простите, можно спросить, сколько вам лет?

— Семнадцать.

По меркам этого мира — почти совершеннолетняя.

Потому что церемония совершеннолетия — в восемнадцать.

— Наверное, я самый молодой рыцарь на этом континенте.

Голос полон гордости.

Я честно восхитился.

— Это впечатляет.

— Разве не поэтому меня и выбрали?

— А. Она же сказала, что леди выбирала лично?

— Да. Из нескольких кандидатов на роль сопровождающего для Иуды леди в итоге выбрала меня. Добровольцев было немного, но это не значит, что конкурса не было.

— Добровольцев было немного?

Хочется узнать больше, но рыцари в особняке, похоже, меня недолюбливают.

Это я примерно знаю.

Слышу обрывки разговоров туда-сюда.

Мол, откуда-то взялся и устроился в особняке к знатному господину — как приживала или что-то вроде.

«Одни странные люди…»

Кстати, Элайджа выбирала лично.

Думал, она просто пустит всё на самотёк.

…Немного благодарен.

Почему-то снова всплыл образ взрослой Элайджи.

«Уйди из головы…»

Это всё из-за них.

Из-за Ричарда, Аргона и всех остальных идиотов!

— О, снова покраснел.

Я молча открыл окно.

Холодный ветер касается лица.

Прохладный.

Больше обычного.

Это точно не потому, что лицо горит. Совершенно точно.

— …Вот и всё.

Гермис закончила доклад Элайдже.

Обо всём необычном, что происходило рядом с Иудой, она была обязана докладывать.

— Да…. Эрцгерцог Балак…

Элайджа медленно моргнула.

Взгляд и выражение человека, глубоко о чём-то думающего.

Гермис ощутила странное давление.

Маленькая и по-детски выглядящая, но властности ей не занимать.

…Если не считать кошачью куклу за пазухой.

— Шайлок, Гастон, Талент. Эти трое.

— Да.

— И Шайлок с самого начала был не согласен с этим, поэтому перешёл на сторону Иуды.

— Был довольно жёсткий процесс подавления и допроса, но в итоге — да.

— А сир Гермис попросила его пока действовать так, будто он выполняет приказы Балака?

— Да.

Ещё раз проверив факты, Элайджа кивнула.

В поведении Гермис была некоторая самодеятельность, но укорять её за это не стоило.

В процессе защиты Иуды такой уровень инициативы допустим.

— Приведите того Шайлока.

От особняка Элайджи до тренировочного центра — немалое расстояние.

Прийти сразу нельзя, но Элайджа была готова ждать.

Один слуга спешно вышел.

Элайджа спокойно наблюдала за Гермис.

Та просто стояла смирно и ждала, пока нет приказа.

Пример дисциплинированного и выдержанного рыцаря.

Навык тоже хорош.

Судя по тому, что она слышала, та легко скрутила своего коллегу Шайлока.

Выбрать Гермис защитницей Иуды — это, конечно, лучшее решение.

«Знаю…»

Глядя на неё, в памяти вдруг всплыли воспоминания.

Два лица совсем близко друг к другу.

Область, куда ей ещё не удалось проникнуть.

«Что это…»

Определить чувство непросто.

Потому что ни одна наука ещё не смогла точно классифицировать и упорядочить человеческие эмоции.

«Это…»

Она определила это странное неудобство как чувство собственности.

Гипотеза вполне правдоподобная.

Она всегда была очень чувствительна к тому, когда кто-то прикасался к её вещам.

Похожее она уже переживала.

Дни, когда её привезли в родительский дом после похорон матери.

У неё осталось несколько вещей от матери.

Одежда — слишком простая и скромная для дворянина.

И плюшевый медведь, который она часто носила с собой.

Однажды Акан, четвёртый ребёнок Балака, украл этого медведя и спрятал.

Тогда Элайджа ходила по всему большому дому и широкому двору.

Продолжала даже глубокой ночью, когда поднялась луна.

Не ела — голодная, не спала — всё тело ныло.

А потом упала.

И осталась лежать.

Совсем не могла двигаться.

Казалось, будто вся кровь вытекла из тела.

Руки и ноги не переставали дрожать.

С тех пор как исчезли вещи, подаренные мамой.

Она сидела съёжившись, беспомощно, пока Нарциси не нашла её и не отругала.

В голове она сожгла этот особняк бессчётное число раз, но на деле была слабой.

Отбросы собственной жизни.

Время, когда слабыми были и тело, и душа.

Конечно, придя в себя, она отомстила.

Швырнула любимый нарядный клинок Агана в навоз в конюшне.

Сара, пятый ребёнок, рождённый от Балака и Нарциси, однажды разорвала одежду, подаренную мамой.

Ей она тоже ответила.

Сожгла все украшения и аксессуары Сары в печи, превратила в пепел и высыпала на спящее лицо Сары.

Как бы то ни было.

То неудобство, что она чувствует сейчас, странно похоже на то.

Ощущение, что кто-то чужой прикоснулся к её вещи.

Ощущение, что вторглись на её территорию.

Пламя, мерцающее в сердце.

Маленькое, как огонёк спички, зажжённый в пустоте.

Семя безумного огня, впервые появившееся за долгое время, шепчет.

Просто избавься от этого…

— Шарф вам очень идёт.

Сказала Гермис.

Намекнула Элайдже, которая долго смотрела на неё в упор.

«……»

Элайджа осторожно подтянула шарф до носа.

Приятный запах.

Сердце успокаивается.

Попыталась ответить небрежно.

— …У вас хороший вкус.

— Спасибо.

Гермис улыбнулась.

Это был лёгкий комплимент, брошенный чтобы разбавить тишину, — но он сработал.

Глядя на то, что она всегда носит, похоже, шарф она надевает довольно часто.

Правда, шарф немного великоват.

Гермис не знала историю о том, что Иуда подарил его в день рождения.

— Привели сира Шайлока.

Сказал слуга за дверью.

— Впустите.

— Звали?

Шайлок с добродушной улыбкой согнулся в поклоне.

Элайджа тихо засмеялась.

«Умеет носить маску.»

По-настоящему они встречались впервые.

Она даже не знала, что в тренировочном центре есть человек по имени Шайлок.

Но Элайджа с первого взгляда поняла, что его лицо — маска.

Знала, потому что сама носила маску и встречала много масок.

Интуиция, развитая на основе опыта.

Элайджа решила не ходить вокруг да около и не искать подсказки в словах.

С такой маской это лишнее.

Прямо к сути.

— Говорят, вы действовали по приказу великого герцога.

Шайлок сменил маску.

По-прежнему слегка улыбается.

Но вместо этого — слегка потупившееся лицо с оттенком вины.

— К сожалению, да.

— С каких пор?

— Я поклялся в верности господину Балаку с момента вступления в должность.

— Но я слышала, что это уже не так.

Свидетель Гермис была прямо здесь.

Та невольно сглотнула.

Не ожидала, что всё пойдёт вот так напрямую.

— Сожалею перед великим герцогом, но я решил, что это не то, что должен делать человек.

— Почему?

— Делать такое с ребёнком невыносимо…

— Я ещё не говорила, что речь о ребёнке.

— Я предположил, что мудрая молодая леди уже достаточно знает и поэтому вызвала меня. Прошу прощения.

— Ну да, что ж. Это куда более прогрессивный взгляд на вещи. Дискриминация по возрасту и развитию. Тема, которую среди учёных начали обсуждать лишь недавно.

— Я не особо образован, но всю жизнь с интересом читал разное. Конечно, не так, как леди.

— Значит, вы нарушили рыцарский кодекс из-за этого? Даже отодвинув в сторону проблему содержания семьи?

«……»

Элайджа неторопливо поймала его врасплох.

Подробность, которую не упомянули ни Гермис, ни Шайлок.

Его семья.

Попала.

Шайлок, отвечавший до этого гладко, замолчал.

Неловкая тишина.

Он замер, как будто его пронзили его же собственным копьём.

Для Элайджи это была несложная догадка.

Она сама недавно проходила процесс выбора того, кому можно доверять.

Два фактора, которые были тогда важны.

Навык и верность.

Навык можно увидеть своими глазами.

Верность — другое дело.

Она не видна снаружи.

Поэтому Элайджа сосредоточилась на основаниях для верности.

Чем материальнее основание — тем лучше.

Абстрактные ценности вроде чести или благодарности — бесполезны.

Деньги. Имущество. Семья. Возлюбленный.

Чем проще и понятнее — тем надежнее мотив.

Как Гермис, которая дорожит дальней родственницей.

Шайлок и Гермис.

Оба напряглись.

Маленькая девочка перед ними оказалась куда острее, чем говорили слухи.

— Подведем итог. Вы получили приказ от великого герцога. Цель — Иуда. Однако, поскольку приказ шел вразрез с вашими ценностями, вы нарушили рыцарский кодекс и отказались от преследования Иуды. Отодвинув в сторону проблему содержания семьи. Не думаю, что всё это правда.

Элайджа продолжила.

— Тогда что неправда? Ваше предательство? Нет. Если бы так — вы бы сейчас не стояли передо мной. Вы решили ослушаться приказа великого герцога. Это точно. Значит, ваша ложь — одна. Это оправдание ради той ценности. Тогда зачем понадобилось вот так лгать?

Коварная девочка усмехнулась.

— Возможно, потому что проблему содержания семьи решил Иуда. Просто взять и ослушаться великого герцога только потому, что дело уладилось, — это самоубийство. У вас долг перед Иудой.

«……»

Была еще одна возможность.

Если бы проблему семьи решила Гермис.

Но это упомянуто не было.

Иначе Гермис сказала бы заранее.

— Сир Гермис.

Элайджа остановила слова и откинулась на спинку кресла.

Удобная и великодушная поза.

Поза, демонстрирующая качества правителя.

Гермис была напряжена, поэтому с ответом замешкалась.

— …Да, да, миледи.

— Это ваш последний шанс. Расскажите всё, что скрыли от меня.

*

Гермис сглотнула.

Пришлось признать.

Она расслабилась.

Слишком многое было скрыто, чтобы не раскрывать информацию о гильдии.

И Элайджа точно прочитала скрытую часть истории.

Странный случай — то, что было скрыто, использовалось как дополнительная улика.

Она немного недооценила Элайджу.

За время работы в гильдии информации она занималась шпионажем и встречала немало людей, которых называли умными.

Среди них точно не было никого такого же острого и давящего, как Элайджа.

Это не просто способность рассуждать.

Она умеет колоть в нужное место, вскрывать эмоции и разрушать равновесие.

Поистине чудовищная способность.

Это не просто талант.

Это результат отчаянного обучения ради выживания дома и упорной учёбы ради уничтожения семьи Бевель.

— Сказать правду…

Гермис была прямолинейна.

Конечно, всё, что касалось гильдии информации, она опустила.

Пришлось немного раскрыть действия Иуды.

К счастью, когда Элайдже говорили об Иуде, та отреагировала быстро.

Она сосредоточилась исключительно на той части, где появился Иуда.

— …Как выяснилось, Иуда сказал, что жил в деревне недалеко от линии фронта. И там он подслушал и запомнил способ лечения, связанный с семьей сира Шайлока.

Это был факт, которого Элайджа не знала.

Но показывать это было нельзя.

Она просто спокойно слушала.

Конечно, Гермис тоже предполагала, что Элайджа знает об Иуде примерно столько, и потому упомянула это.

Элайджа думала.

«Вблизи линии фронта…»

Место, где когда-то жил Иуда.

«То, чего я не знала…»

Гермис узнала первой.

Она не рассказывала мне о своём прошлом.

А с Иудой проводит больше времени, чем я…

«…Зачем я об этом думаю? Это даже не важно.»

Элайджа переставила приоритеты.

«Как бы то ни было, пробел в истории заполнен.»

Она узнала, что Гермис скрывала.

Иуда подслушал рыцарей и, используя известную ему информацию, убедил Шайлока.

Тогда Гермис попросила его действовать как двойной агент.

Шайлок был в долгу и согласился.

Гермис по-прежнему рассказала не всё.

Оставила совсем маленький секрет.

Однако логических изъянов не было.

Элайдже ничего не оставалось, кроме как поверить.

То, что Гермис — член гильдии информации, и то, что Иуда первым обратился к гильдии и воспользовался ею, — такое просто не могло прийти в голову из здравого смысла.

Она сомневалась в их секрете, но в конечном счёте мало что изменилось.

Шайлок получил приказ от Балака.

Ослушался.

Всё то же самое.

Просто добавились действия Иуды и кое-какие подсказки.

Мелочь, но для Элайджи — важная информация.

Свидетельство того, что Иуда жил в деревне рядом с фронтом.

Говорили, что след Иуды, которого она разыскивала, обрывается неподалёку от линии фронта.

Продолжать поиски дальше сложно, но она получила значимую зацепку.

Любопытство только росло.

Кто такой Иуда?

Откуда он?

На самом деле происхождение Иуды знать не обязательно.

Поначалу она копала просто из любопытства, но чем больше узнавала — тем больше хотела знать.

Элайджа взяла мысли под контроль.

Есть другие важные дела.

Трое, которых Балак посадил в тренировочном центре.

«Шайлок, Гастон, Талент.»

Кто именно — неизвестно.

Их личности не важны.

Важно поведение Балака.

«Зачем нужны такие хлопоты?»

Цель — Иуда.

А делают — только слухи и травля. И немного насилия.

Иуда не из тех, кто сдастся.

Балак тоже не человек для детских игр.

Убить или не убить.

Выбор должен быть крайним и быстрым.

Зная Балака, он, конечно, должен был убить Иуду.

Для Балака такой метод не составил бы труда.

«……»

Когда она представила, что Иуда умирает, брови сами собой нахмурились.

Она мотнула головой, отгоняя эмоции.

Снова сосредоточилась.

На подозрительном поведении Балака.

Говорят, цель — Иуда, но нет. Элайджа отвергла это.

Настоящая цель — другая.

Она так думала.

Потому что Балак должен ненавидеть её саму.

Но что именно — пока непонятно.

Что он задумал в её тренировочном центре?

Перед глазами было кое-что стоящее внимания.

— Сир Шайлок.

— …Да. Миледи.

— Как бы то ни было, я понимаю, что вы больше не на стороне Балака. Что вы не враг ни Иуде, ни мне.

— Благодарю.

— Я позабочусь о вашей семье.

Отвернувшись от Балака, он теперь будет под её защитой.

И благополучие семьи — тоже в её руках.

Запугивание и утешение. И предложение.

Работайте на неё.

Шайлок просто склонил голову.

— …Это большая честь.

— Сир Гермис, прошу в дальнейшем хорошо с ним работать.

Элайджа произнесла это с улыбкой.

Гермис тоже ничего не оставалось, кроме как поклониться.

— Сделаю всё возможное.

Время ежевечернего ухода за лунным оленем по-прежнему сохраняется.

И Элайджа тоже приходит — по возможности каждый день.

Когда занята, иногда я ухаживаю один.

И вот, когда приходишь в конюшню, где живёт лунный олень…

— Ну-ну, хорошо, хорошо, ай хорошо. Угу да.

Лунный олень мчится с шумом и кричит.

Так стало с тех пор, как я вернулся после первого испытания.

Брэдли говорил, что тогда тот очень тревожился.

Наверное, решил, что я его бросаю.

Вот и каждый раз, когда я прихожу, ластится и кличет сильнее прежнего.

— О, хорошо было. Да да, очень взволнован. Да, я тоже рад тебя видеть…

Но радость иногда бывает чрезмерной.

Ничего не могу сказать — он всё время лижет мне лицо.

«Прямо как щенок… Невероятно большой щенок.»

Чересчур, но всё равно приятно, когда тебя вот так встречают.

Наверное, этого достаточно, чтобы он был милым.

Я обнял шею буйно ластящегося оленя и гладил его так, как чешут спину.

— А, хорошо, правда. Вот так.

Слюна — потом вытру.

Конюх Брэдли засмеялся.

— Он стал очень живым с тех пор, как вы вернулись.

— Это потому что я победил. Надолго уходить нельзя.

— То есть он за вами следует… Ой, леди, вы пришли?

Брэдли поставил ведро и поздоровался.

Я тоже встал и обернулся.

«Похоже, сегодня у Элайджи меньше дел.»

У входа в конюшню стояла Элайджа.

Не заходила, просто стояла.

Смотрела на меня мягко.

Даже когда здоровается, немного неловко и упорно стоит.

«…Смотрит на лунного оленя, а не на меня?»

Лунный олень всё лизал меня, не замечая ничего вокруг.

От животного вежливости не ждёшь, поэтому я отодвинул его рукой.

Он тут же прижимался снова.

Элайджа шагнула ко мне, не говоря ни слова.

Большие глаза смотрят на меня с ног до головы.

— …Миледи? Что такое?

Она пошевелила губами, надув их, потом покачала головой.

— Ничего.

Вскоре, как обычно, начался уход за лунным оленем.

По-прежнему хорошее время.

Элайджа расчёсывает шерсть, я чешу шею и даю воду или сено.

Но Элайджа изменилась.

Уже не такая скованная, как раньше.

Стала довольно умелой и естественной.

И выражение лица тоже.

Редкий случай, когда можно увидеть мягкое лицо Элайджи.

«Ей нравится лунный олень?»

Цель Элайджи, приведшей лунного оленя, была одна.

Показать его на банкете в день рождения.

После этого внимания можно было не уделять.

Но Элайджа стабильно находит время.

Шшш, шшш.

Звук расчёсывания.

Хрум-хрум — лунный олень жуёт сено.

Лия за спиной Элайджи ждёт на случай неожиданного.

Брэдли не спеша приводит конюшню в порядок.

Расслабленно и неторопливо — и на душе немного легче.

Воспользовавшись этим, я осторожно открыл рот.

Вопрос, который хотел задать Элайдже.

Не знаю, что она ответит.

Хотя, может быть, бестактно задавать хозяйке такой вопрос.

Но всё равно любопытно.

Причина, по которой Элайджа убила меня.

Если услышу ответ — может, немного пойму.

— Миледи.

— Хм?

Слова, которые тогда спрашивала Элайджа.

«Что вы думаете обо мне?»

…Когда уже почти сказал, немного занервничал и перепутал вопрос.

И спросил Элайджу, что та думает о ней самой.

Ну, пусть и так.

— Обо мне?

Элайджа посмотрела на меня, продолжая расчёсывать.

В расчёсывании она точно стала лучше.

— Да.

Элайджа смотрит на меня.

Как на редкое существо.

Похоже, очень странный вопрос.

Как обычно — без выражения, но сейчас чувствуется едва уловимое изменение.

Голова медленно наклоняется.

Один раз влево.

Один раз вправо.

Будто: зачем ты вообще это спрашиваешь?

«Это как-то мило… О, нет.»

Элайджа, смотревшая на меня в упор, отвернулась.

Продолжая расчёсывать, ответила небрежно — будто выплюнула слово.

Когда я услышал её слова, сердце просто остановилось.

— Что вы думаете обо мне?

Спросил Иуда.

— Обо мне?

— Да.

Элайджа обдумывала вопрос, расчёсывая шерсть.

Зачем он это спрашивает?

Точно ли?

Она наблюдала за выражением лица Иуды.

Немного напряжённое лицо.

Конечно, простолюдину задавать такой вопрос хозяину — не принято.

Элайдже это было всё равно.

Но она и правда была озадачена.

Зачем ему знать ответ?

Он и так уже знает.

Поэтому она медленно наклоняла голову из стороны в сторону, глядя на него.

Потому что Иуда любопытен вот такими вещами.

После этого она расчесала шерсть и ответила небрежно.

Как есть.

Честно.

— Моё.

(П.П:Заприватили)