Судьба (1)

— Если ты уйдешь, ты умрешь.

Элайджа произнесла это с пугающей усмешкой.

Я попытался пошевелить своим оцепенелым телом. Сначала приложил усилие к кончикам пальцев. Скосив глаза, я осмотрелся. В комнате были только я и Элайджа. Поскольку это был важный разговор, всех слуг отослали.

Я мысленно прочертил путь к отступлению. Возможно ли это? Элайджа — маг. Ей даже не нужно телепортироваться. Огонь, который она использовала против Валака, сожжёт меня заживо. Ослепительное золотое пламя. Сколько раз я погибал в нем? Точнее, мой персонаж.

«Проблема даже в том, чтобы просто выйти. Говорят, что в комнате никого нет, но снаружи наверняка есть люди...»

Видя, что я серьезно обеспокоен, Элайджа тихо отступила на шаг. Она заговорила непринужденно, подходя к окну:

— Сможешь ли ты справиться с тем, что творится за кулисами семьи Бевелл?

...А?

«Если "умрешь" в этом смысле, то...»

Пути побега, которые лихорадочно всплывали у меня в голове, стёрлись. Элайджа не говорила, что убьет меня. Она сказала, что я умру. Думая только об Элайдже, я упустил кое-что другое. Валак. Он заявил, что будет присматривать за мной. Он сказал, что воспользуется методом «не касаться Элайджи напрямую». Это значит, что отныне Валак задействует все средства, чтобы следить за мной. В худшем случае можно погибнуть прямо на дороге.

Безопаснее всего оставаться в этом особняке, рядом с Элайджей. Это правда. Оставаться в тренировочном центре тоже не лучший выбор. Поскольку Элайджа была безразлична к рыцарям сопровождения, то место не защищено должным образом. Элайджа указала на это. Теперь у меня не было выбора.

— Ах...

В какое же заблуждение я сам себя ввел... Мне стало неловко. Элайджа спросила с улыбкой:

— У тебя нет другого выбора, кроме как жить здесь, верно?

Я тупо уставился на Элайджу, которая ярко улыбалась. Стоит, сияет. Что в этом хорошего, почему она так смеется? Хотя я сам этого хотел...

«...»

Я помню, как Элайджа хныкала и плакала. Она не была той Элайджей, которую я знал, поэтому была до странности непривычной. Она так смеется, будто и не помнит ничего. Это лицо тоже незнакомо. Я никогда не видел, чтобы Элайджа так улыбалась. И снова на это накладывается другой образ. Возвращение злодейки-убийцы, которая, казалось, готова была меня прикончить.

— Здесь ты в безопасности.

— ...Я постараюсь не стать для вас обузой.

В конце концов, у меня не было другого выбора, кроме как согласиться. Буду думать позитивно. Я все еще боюсь, что Элайджа меня сожжёт. Особенно тот взгляд, который она только что показала... От одной мысли об этом спина немеет.

«Зачем ты так страшно смеялась, чтобы запутать человека... ! Это я был напуган и бредил?»

Но есть и хорошие стороны. Можно следовать диете от тренера по питанию. Это единственное утешение. Ах, и частичная безопасность от Валака.

«... Но разве не из-за Элайджи Валак следит за мной? Если бы она не пыталась удержать меня рядом, разве это случилось бы?»

Это несправедливо, но это уже в прошлом. Если возвращаться к этому, то это больше, чем карма, которую я осознал. Сам виноват. Сам заварил — сам и расхлёбывай. Это не первый и не второй день. Я не могу контролировать свой характер.

«Из-за этого характера сейчас сбежать — не проблема».

Валак может подумать, что мое существование — пятно на жизни благородной леди, и попытаться его отмыть.

«Если гильдия информации поможет мне, я смогу скрыться от глаз Валака, но от них пока нет вестей».

Когда интерес Элайджи остынет, тогда и сбегу. План остается неизменным. Валак и Элайджа. Нельзя держать рядом две бомбы с часовым механизмом.

«Пора бы Элайдже потерять интерес».

Думаю, сейчас пик. Теперь остается только спад. Хотя я в итоге поселился в соседней комнате, я не часто вижу Элайджу. Она очень занята. Я не знаю точного расписания. Мне также нужно ходить в тренировочный центр и обратно. Днем здесь много времени не проведешь. Ее интерес в конце концов обязательно угаснет.

«С этого момента мне нужно немного поумерить свой пыл...»

Не то чтобы мне не было жаль Элайджу. Однако было бы высокомерно брать на себя ответственность за других, руководствуясь лишь сочувствием. Если отвечать, то как долго? Вечно? Нельзя устанавливать сроки произвольно. Тем более, если решишься, нельзя делать это безрассудно.

«Мысль о побеге немного самонадеянна».

Интерес Элайджи может полностью исчезнуть, и ей будет совершенно все равно. Та Элайджа, которую я знаю, быстро остывает. Среди надежд у меня есть один вопрос. Почему Элайджа пришла ко мне? Тем рассветом. Может быть, если она не потеряет интерес, тогда что? Если бы я был нужен Элайдже...

— Хмм.

Элайджа пристально посмотрела на меня.

— Тебе показалось это странным?

— ... Да, что? Разве нет?

— У тебя всё на лице написано.

Я попытался пощупать свое лицо. Не знаю...

— Мне это не претит.

— ... Спасибо.

— Это место тебя тяготит?

Даже если солжешь, она видит всё насквозь. Я оставил попытки притворяться.

— Честно говоря, да. Как я уже сказал, для меня это слишком много, это роскошь.

Элайджа не была впечатлена моим честным ответом. Я мог бы показаться грубым. Она просто улыбается, словно удовлетворена.

— Не слишком много. Потому что я, твоя госпожа, так считаю.

— ...

Небрежно добрый голос. Словно она собирается защитить тебя. Опять, снова. Странный взгляд, который я продолжаю ловить. Лицо новой Элайджи. Смятение. Каждый раз, когда Элайджа так делает, я...

— Ох, нет. Я просто должна была тебя кое о чем спросить.

— Меня?

— Да. Я собираюсь оставить на твое усмотрение решение о том, что делать с сэром Гавейном.

— Что... ?

— Во время соревнований по дуэлям. Он не смог должным образом обнаружить ману.

Ах. Было такое. Я и забыл.

— За это полагается наказание, но мне ничего не приходит в голову. Всё, что я могу сделать, — это изящно убить их и вернуть их семьям.

...Она все-таки злодейка.

— Но сэр Гавейн — это тот, кем я быть не могу. Поэтому я подумала, что лучше спросить тебя, который мог стать жертвой.

— Это... Спасибо, но могу ли я решать?

— Да.

Раз ты говоришь это так естественно, я тоже так думаю. Раз я жертва, значит, мне и решать? Но я отличаюсь от Элайджи. Я обычный человек, который никогда не рассуждал о том, как кто-то с кем-то обходится.

— Говори со мной свободно.

Элайджа улыбнулась и сказала, подперев подбородок руками. У нее был такой вид, будто неважно, что я скажу.

Что мне делать? Гавейн. Компетентный рыцарь семьи Бевелл. Главный управляющий нынешнего тренировочного центра. Он талантлив. Он сделает себе имя и в будущем. Мои раздумья были недолгими.

— Я хочу, чтобы вы научили меня владеть мечом.

Сейчас нужны две вещи. Сила или деньги. Но наказывать сэра Гавейна и просить у него денег — бессмысленно. Взамен я получу его силу. Возможно, из-за своей беспечности он упустил магию Голиада, но он весьма умелый рыцарь. Насколько я знаю.

Элайджа смотрит на меня и хлопает глазами. Блестящие красные глаза вернулись в норму прежде, чем я успел заметить. Она мило щурится и улыбается.

— Это что-то новое. Я и не знала, что ты захочешь чего-то подобного.

— ...

— Ты очень искренен. Поэтому ты хочешь быть моим сопровождающим?

В любом случае, Элайджа, похоже, восприняла мой энтузиазм иначе. Я не мог сказать «нет», поэтому тихо опустил голову.

— Ты удивительный. Глядя на тебя, кажется, будто ты ищешь смерти, но при этом ты так усердно планируешь будущее.

...Я должен быть таким. Без метаний, будто скоро умру. Я знаю. Но я не хочу умирать. Не то чтобы мне не было страшно.

— Дело не в том, что я хочу умереть, а в том, что я не хочу сдаваться, даже если умру.

Если меня не трогать, я спокоен. Неожиданно спокойная и нежная сторона...

«...»

Ух, нет, нет. Правда. Так что... О, во время спаррингов или упражнений я действительно спокоен. Просто это не выглядит так, потому что меня постоянно кто-то задевает. Но я научился на опыте прошлой жизни. Если стоять смирно, тебя растопчут. Тебя топчут не потому, что ты слаб. Люди наступают на тех, кто остается неподвижным, даже если на них наступить. Вот почему нужно кусаться и сопротивляться, чтобы не дать себя раздавить. Я должен показать, что даже если умру, я не стану вашей подножкой. Если будешь молчать, с тобой будут обращаться как с половиком. У людей есть право не быть таковыми. Справедливость, этика, добро и зло — я не знаю, что из этого важнее.

Это единственная причина, по которой я не уступил Валаку. Я не хочу притворяться, что не замечаю несправедливости, зная, что это не так. Я не хочу быть человеком, который пресмыкается перед абсурдом в лицо, критикует его за спиной, а позже пользуется плодами этой несправедливости или передает ее дальше. Как те люди, что отворачиваются и указывают на неправильность системы только после того, как ущерб нанесен им самим.

«Но на самом деле, пока со мной не ссорятся, я спокоен».

Например, с Элайджей то же самое. Я не воюю против Элайджи. ...Если подумать, я никогда по-настоящему не бросал вызов Элайдже. Боюсь ли я смерти? Причина веская. Но более того, Элайджа никогда не задирала меня. Она не пыталась заставить меня сломаться или наступить на что-то. Напротив, я был действительно удивлен, но она часто признавала меня...

— Ты свободен.

Слова Элайджи прервали мои мысли. Легкий голос, будто сказано невзначай. Она улыбается мне. Совсем не так, как яркая улыбка.

— Личность вольна восстать против подавления собственной свободы.

Слова, слетевшие с ее маленьких губ, были немного одинокими. Казалось, это звучит удручающе. Слово, похожее на разговор с самим собой.

— Ты готов умереть за свою свободу. А я...

Она замолчала и закрыла рот. Элайджа посмотрела в окно. Словно глядя на что-то далекое. Из окна второго этажа был виден сад особняка. Сад с зеленой травой даже зимой. Небо над ним бескрайнее. А окно было закрыто. Я наконец открыл рот. Она всё еще смотрела в окно.

— Я не могу, поэтому ты выделяешься.

Взгляд, устремленный куда-то ввысь. В отличие от меня, который бросается на то, что прямо перед глазами, ее глаза видят далеко. Мне показалось, что она выглядит измождённой.

— Я глуп?

— С чего бы это? — сказал я рефлекторно. — Не все могут жить так, как я. Вам не обязательно жить как я. Однако, по словам юной леди, разница лишь в том, что я хочу близкой свободы, а юная леди ценит что-то более далекое и великое.

Я высказал свои мысли. Это был удивительный опыт. В игре у Элайджи не было такой возможности. Даже если я едва могу общаться, всё, что мне дается, — это выбор. Я не об этом.

Элайджа усмехнулась.

— Ты меня учишь?

— Нет, то есть... Это не...

— Это необычно. Обычно человек с твёрдыми убеждениями и упрямством, как у тебя, навязывает свои идеи другим. Ты же...

Элайджа повернула голову ко мне. Красные глаза. Она не хлопала длинными ресницами, она не говорила, она смотрела немного неловко. Долго. Тихо. Ее глаза медленно сужаются. Выгибаются, как полумесяцы. Уголки губ ползут вверх. Румяные розовые щеки округляются. Свет сияет сквозь них. Она говорит это с улыбкой:

— Ты, отвергающий даже инстинкт жизни и пылающий так, будто неважно, если умрешь прямо сейчас, — поистине удивительный человек.

Элайджа видела меня настоящего. Но я просто опустил голову. Я не мог смотреть ей в лицо.

— ...Спасибо.

Она отвечает с яркой улыбкой:

— Я буду ждать этого в будущем. Иуда.

Так я впервые в жизни получил признание. И от кого — от Элайджи. На душе было странно.

***

— Частный урок... — Гавейн стоял передо мной и бормотал, поглаживая подбородок. — Не знал, что нечто подобное заменит дисциплинарное взыскание. Что ж, за это я должен тебя поблагодарить.

Особняк Элайджи, довольно далеко от главного здания. Мы с Гавейном встретились в гимназии. Крытый зал, засыпанный глиной. Это тренировочная площадка для рыцарей и солдат, которые обычно находятся в этом особняке. Сейчас я всех оттуда выставил.

— Ты действительно доволен этим? Мои грехи не так уж легки.

— Все в порядке. Напротив, я думаю, это хорошая возможность.

— Хмм... Я думал, ты полон энтузиазма как кандидат, но ты превзошел мои ожидания. Хорошо. Если это цена, то пусть будет так.

Он легко подбросил деревянный тренировочный меч.

— Я лично учил многих людей, включая приближенных, но, честно говоря, я не буду добрым учителем. У меня даже нет уверенности, что я стану хорошим учителем.

Приняв меч, я продолжал слушать его.

— Практику ты будешь ценить больше теории, а критиковать я буду чаще, чем хвалить. Если ты даже не знаешь, как делать это правильно, тебе будет очень больно. Последний вопрос. Ты согласен?

Это именно то, чего я хочу. Суровый и жестокий урок гораздо лучше, чем неуклюжее и деликатное обучение. То, чего я ищу, — это сила, чтобы защитить свою жизнь. Не говоря уже о том, что с Валаком теперь нужно быть осторожным. Я хочу стать сильнее как можно скорее.

— Это не имеет значения.

— Да. Мне нравится твой взгляд.

Гавейн даже бросил свой щит.

— Прежде всего, давай оценим твои реальные навыки. Нападай с намерением убить.

Скорректировав позу с помощью [Защиты мечом], я медленно приблизился к нему. Вооружение Гавейна — длинный меч. После тщательной разведки я направил свой меч в то, что посчитал брешью. Но меч легко отклонился, и в то же время меч Гавейна пронзил мой живот. Тупой удар прошил тело. Дыхание перехватило.

— Кх-!

— Снова.

После этого меня колотили, как белье палкой.

— С ума сойти... — ругательство вырвалось само собой.

Цель — Гавейн. Всё тело было избито с каким-то азартом. До такой степени, что я засомневался, не хотел ли он просто меня поколотить. Однако несомненно, что это эффективная и значимая тренировка. Она качественно отличалась от того, чему меня учили в тренировочном центре. Скорее это был процесс, в котором я учился сам, пока меня били, но всё же.

[Фехтование (Ур. 1 ＞ 2)]

Повысившийся уровень навыка фехтования подтверждал это.

«Это не то, что я делаю часто...»

У него и у меня тоже есть дела, поэтому тренировки проходят дважды в неделю. Говорят, что место и дата значения не имеют.

«Учиться, пока тебя бьют, — быстрее всего. Это хорошая возможность, поэтому я должен впитать как можно больше».

***

После тренировки Анна проводила меня. Прошлой ночью был переполох, но гостей всё еще было много. Казалось, банкет по случаю дня рождения Элайджи всё еще продолжался.

— Это комната, которую Иуда будет использовать отныне.

Спальня рядом с Элайджей. Она была довольно просторной для спальни, в ней было всё необходимое пространство. Ванная комната, конечно, и даже гардеробная. Никогда не думал, что буду жить в комнате с гардеробной. Если это роскошь, то так оно и есть. Она была гораздо просторнее и опрятнее, чем комната, в которой меня заперли прошлой ночью. Даже здесь Анна будет моей прислугой.

— Если вам понадобится что-то еще, просто дайте мне знать. Я буду находиться в комнате прямо напротив вас.

Если здесь и нужно что-то еще, то не вещи, а человек с совестью. Проверив комнату, я пошел повидаться с коллегами из комнаты №13. Поскольку банкет не закончился, они тоже остались во флигеле.

— Иуда!

— Что случилось!

— Эй! Что произошло этим утром!

— Правда, что появилось чудовище?

— Ты в порядке?!

Они громко расспрашивали. Как оказалось, Валак дал гостям грубое объяснение того, что произошло на рассвете, и они тоже это слышали. Поэтому я был честен, но не вдавался в подробности. Просто на Элайджу напал ассасин, а я случайно нашел его в ванной. Невероятное совпадение, но это правда.

— ...Вот как это было. Как видите, я не ранен.

Я был ранен, потому что меня побил Гавейн, но на рассвете я не пострадал. Когда я закончил говорить, они ненадолго замолчали. Ричард заговорил первым:

— Ты в порядке?

Речь не о теле. Первый раз, когда я убил человека. Я также получаю ментальное образование касательно убийства. Как рыцарь сопровождения, в конце концов, это работа, которая требует уничтожения любой жизни, угрожающей владельцу. Даже если это человек. Однако тренировки и реальное убийство — разные вещи.

Я сказал откровенно:

— Сначала я нервничал, но, как ни странно... всё в порядке.

— Да... Вот и всё, парень.

Никто, кроме Ричарда, особо не распространялся об убийстве. Напротив, они утешали и подбадривали меня, говоря, что я молодец. Раз они пытаются стать рыцарями Элайджи, это, возможно, естественно. Дилан похлопал меня по спине:

— Тебе пришлось нелегко.

Как и ожидалось, здесь взгляды на этику отличаются от мира, который я знаю. Тем не менее, правда и то, что это весьма утешительно.

***

— Хмм.

Мигель, глава особняка Элайджи, поправил очки и осмотрелся. Свалка в углу участка. Это место, где собирается весь мусор, образующийся в особняке. Его выбрасывают весь сразу через регулярные промежутки времени. Банкет по случаю дня рождения Элайджи еще не окончен. Поэтому он, как главный дворецкий, должен был обслуживать гостей или управлять ими в банкетном зале. Однако, как генеральный управляющий, он должен был время от времени посещать и такие места. Когда надзор ослабевает, работа имеет тенденцию течь лениво. Это была скорее профессиональная одержимость, чем лояльность.

Элайджа и Иуда прошли через это, но мир продолжает вращаться как обычно. Этот факт не был для Мигеля в новинку. Его больше всего заботило то, кому он должен быть по-настоящему верен в будущем.

— Мигель?

Подошёл слуга. Мешок, который он тащил, полон всякого мусора. В первый день банкета мусор льется почти рекой. Особенно разбитое стекло. Вещи вроде винных бутылок. Поэтому Мигель не обратил внимания на несколько осколков стекла внутри.

— Я нашел это.

Слуга протянул клочок бумаги размером с ладонь. Среди мусора бумага заслуживает особого отношения. Особенно в такой день, когда собираются дворяне. Никто не знает, какими записками тайно обменивались присутствующие вельможи. Редко когда их роняют небрежно, но такое определенно случается. На самом деле, записи разговоров, которыми делятся в подобных местах, не могут быть важными и ценными. В основном это любовные письма молодых аристократов. Это пустяк, но пренебрегать им нельзя.

— Хмм.

Мигель принял бумагу. Сильно измятый листок. Потрепанный. Грязный от песка, вероятно, валялся на полу. Но на бумаге ничего не было написано. Чистое содержимое.

«Прочный материал. Это довольно дорогая вещь. Не стоит ее так выбрасывать».

Грубо оторванный край изношен. Это явно след того, что кто-то что-то записал и передал другому. Мигель спросил, поднеся бумагу к солнцу:

— Где ты это нашел?

— Это... я не очень хорошо помню. Когда я убирал, я нашел то, что там было. Извините.... О, но кажется, это было рядом с местами, где выбирают кандидатов в рыцари сопровождения. Я не уверен, но...

Листок бумаги без содержания. Мигель снял перчатки и коснулся его голыми руками. Разгладив его как можно ровнее, он кончиками пальцев тонко ощупал текстуру бумаги. Помятая и в складках, в ней трудно разобраться, но очевидно...

«...Есть следы письма».

Остались вмятины от того, что кто-то писал ручкой. Чрезвычайно тонкие, но несомненные.

«Использовался летучий или легко стираемый пишущий инструмент».

Детали, которые ни в коем случае не должны быть раскрыты посторонним, даже если записку перехватят. Это означает, что был написан секретный приказ.

«Кого это так заботит... ? И какова цель?»

Мигелю пришлось задуматься. Он сам — приспешник Валака. Ему было поручено присматривать за Элайджей и докладывать о ее действиях Валаку. Мигель отдельно размышлял о мотивах Валака. То есть держать Элайджу, мага с огромным потенциалом, под контролем. Недавно Элайджа пробудила свою силу. Пламя, осветившее вчерашний рассвет, осталось крепко запечатлённым в его памяти.

Отсюда конфликт. Сила Элайджи, которой опасается даже Валак. Это может вызвать новую динамику власти. Стоит ли доверять этой силе и следовать за ней? Тогда нужно показать ей эту бумагу. Но — неопытный маг, который только что пробудился. У нее нет фундамента.

Так должен ли я быть верен Валаку, как и прежде? Тогда этот клочок бумаги должен быть спрятан.

«...»

Мигель принял решение.