В центре великого потока

— Пришёл новый приказ от Балака.

Сказал Шайлок.

Как только я вернулся в тренировочный центр, он меня подозвал. Держась подальше от чужих глаз, мы с Гермис вышли к нему.

Он протянул мне листок:

— Если кратко — велит сделать это самому. Сломать руку или что-нибудь в этом роде, чтобы напугать.

Совпадало с написанным.

[Временно лишить цель функции одной конечности. Действуй осторожнее, чем прежде.]

Смысл короткого текста был именно таким. Почерк — грубый и небрежный. А ведь у него очень педантичный характер.

Я вернул листок. Шайлок чиркнул спичкой и сжёг его.

— Прошлый приказ был рекомендательным, а этот, судя по всему, обязательным. Потому что Гермис не всегда стоит рядом. Значит, воспользуются этим промежутком.

Верно. Как ни странно, Гермис проводит немало времени вдали от меня. Иначе и быть не может. Тренировочный центр — сугубо мужское заведение. Гермис может заходить на его территорию, но быть рядом каждую минуту — нет. Тренировочное время. Душ, еда и прочее. В эти часы она ждёт в гостевой комнате у входа.

— Они явно принимают в расчёт, что сир Гермис не всегда стоит рядом.

— Как бы то ни было. Я-то не стану, но за двумя другими придётся приглядывать.

Помимо Шайлока, под командованием Балака есть ещё двое рыцарей. Гастон и Талент. Гастон ведёт тренировки по групповому бою, Талент — рыцарь, следящий за соблюдением распорядка. С тех пор как Шайлок меня предупредил, я несколько раз с ними сталкивался. Никакой реакции на меня не было.

— Всюду за тобой не пойдёт… Особенно осторожен будь в душе.

Я прищурился.

— Что имеешь в виду?

— Что вы себе представляете? Когда моешься, нередко закрываешь глаза — и это мешает вовремя заметить угрозу. К тому же шум воды заглушает слух. Вот и говорю: будьте осторожны.

«…»

Я уставился на хихикающую Гермис. Даже сейчас — человек, который только и думает, как бы поддеть. Но замечание неожиданно точное: когда моешься, поневоле притупляешь внимание к окружающему.

— Спасибо, что предупредила.

— Что? Я просто делаю своё дело.

— Почему бы сиру Шайлоку прямо сейчас меня не ударить?

— …Что?

— Ну, подумал — будет подозрительно, если выгляжу слишком хорошо. Если он ударит первым, двое других на время притихнут. Только силу отрегулируй.

— Нужно ли доходить до такого? Да и цель — нанести травму, достаточную для отстранения от тренировок. Контролировать при этом силу — странно.

Верно. Шайлок смотрел на меня взглядом человека, впервые увидевшего законченного безумца, и медленно покачал головой. Да, я действительно склонен не жалеть тела.

— Иногда не понять — умный ты или дурак.

— Благодарю за комплимент.

Вдруг без всякой причины шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Двое других точно не узнали о наших отношениях?

— Уверен быть не могу, но, скорее всего, нет. Под одним приказом состоим, но близости между нами нет никакой.

— Хм… Ладно.

***

Следующий рыцарь, которого я встретил после Шайлока, — сир Томас. Инструктор, отвечающий за третий отдел, в который входит тринадцатая комната. Хотя он и инструктор отдела, видеть его лично удавалось редко. Большинство вопросов всё равно решалось через Дилана.

Он собрал всех кандидатов третьего отдела и объявил. На этот раз новость — от Элайджи, адресованная всем кандидатам. И это был ответ на мою просьбу.

— Начиная с сегодняшнего дня питание в тренировочном центре претерпело существенные изменения.

Говорят, порции увеличились. И состав станет значительно богаче. Только словами трудно понять, насколько именно. Я думал, на этом всё, но сир Томас продолжил:

— И ещё. С этого месяца вводится новое правило. Каждый месяц инструкторы будут оценивать кандидатов по уровню подготовки. Комнате с наивысшим суммарным баллом в течение месяца будет предоставляться особое питание.

Особое питание?

— Блюда, которых вы прежде и представить не могли. Ждите с нетерпением.

Большинство кандидатов — молодые парни. У каждого своя причина оказаться здесь, и едой они вроде бы довольны — но хотеть большего не могут не хотеть. Такой возраст. Среди слушавших пробежало горячее оживление. Я не был исключением.

Особое питание, которого стоит ждать. Скорее всего, имеется в виду еда из особняка Элайджи — те роскошные, обильные завтраки и ужины.

«Это можно есть в тренировочном центре?»

Слюнки текут сами собой.

«Но как бы ни было ограниченно число получателей — всё равно будет продолжаться каждый месяц… Это же огромные расходы.»

Хм. Смешно, что я — обычный горожанин — беспокоюсь о кошельке Элайджи.

«Особое питание… Здорово, конечно, но получу ли я его — большой вопрос.»

Кандидат на особое питание определяется не индивидуально, а по комнатам. То есть каким бы сильным ни был один человек — если средний балл по комнате низкий, толку нет. Я не числюсь среди лучших по всему тренировочному центру. Гулиота, одного из сильнейших, я победил, но это было не исключительно благодаря своим силам. Стечение обстоятельств и везение — вот что сыграло роль. К тому же тринадцатая комната в целом по центру не в лидерах. Примерно на среднем уровне. Иными словами, получить особое питание мне почти нереально.

«Немного обидно…»

Строго говоря, именно я изменил питание в тренировочном центре — потому что я сказал об этом Элайдже. До особого питания всё нравилось. Но то, что это самое особое питание мне теперь недоступно, — горько слышать.

Кто-то другой ест то, ради чего я старался? Нет, ест — пусть ест. Ведь я же это и изменил. Просто я не смогу это есть, а все остальные будут? Ничего страшного.

«Она это нарочно…»

Ждёт, что я снова что-нибудь предприму?

«Стоп. Это уже самомнение.»

Разве я не думал вдоволь о том, чего хочет от меня Элайджа? Я мотнул головой и отогнал мысли. Просто жить как обычно. Как всегда. Особое питание — жаль, конечно, но завтраки и ужины в особняке Элайджи и без того досыта. Незачем быть чрезмерно жадным.

Но раздражение почему-то не проходило.

***

Обеденный перерыв после утренней тренировки. Я своими глазами увидел, насколько изменилось питание в тренировочном центре.

«Казалось бы, просто слова — но вот это…»

Все кандидаты, получившие еду, были изумлены. Вокруг шептались кучками:

— Ого… Можно столько есть?

— В супе мясо плавает…

— Хлеб мягкий? Да ещё и намного больше.

— Это точно не особое питание?

Верно. По сравнению с прежним сегодняшняя обычная еда казалась особым питанием. Порции выросли, качество в целом улучшилось. Жидкий суп стал гуще — наваристый, с увеличенным количеством ингредиентов. Хлеб потвёрже того, что дают в особняке, но мягче прежнего. Это доказывает, что Элайджа вложила в это немало денег и усилий.

«Не ожидал такого разительного изменения… Спасибо.»

Сожители по тринадцатой комнате, евшие вместе, тоже сидели с довольными лицами. Аргон обронил:

— Это тоже разве не благодаря Иуде?

Откуда знает?

— Разве не леди внесла изменения ради Иуды?

…А. Вот так он к этому пришёл. Я уже давно знаменит в тренировочном центре как тот, кого выделяет Элайджа. Кандидаты из других комнат, судя по всему, к этому относятся неоднозначно. Наша — тринадцатая — думает иначе. До сих пор Элайджа вообще не обращала внимания на этот тренировочный центр. Интерес появился после того, как я здесь оказался. Логика такая: благодаря мне удалось привлечь её внимание, а это в итоге идёт на пользу всем. Довольно убедительная причина. Говорить об этом вслух неловко, но многое верно.

«Нельзя сбрасывать со счетов и печенье с шоколадом, которые я приносил всё это время.»

Как бы то ни было, все в комнате относятся ко мне хорошо.

— Так-то оно так.

Ричард согласился с усмешкой. После этого последовал разговор между болванами, мечтающими написать любовный роман. Я не обращал внимания и ел.

«Но всё же… Спасибо, что позаботилась…»

Мягкая, разбухшая в супе картошка таяла во рту…

«Ай, горячо!»

Ричард увидел, как я обжёг язык, и цокнул:

— Кто так ест, будто украл?

Засмеялся и протянул стакан холодной воды. Пока я пил, взгляд случайно упал на Дилана, сидевшего в углу. Он молча ел. Как всегда.

Командир тринадцатой комнаты. Хотя формально центром является Ричард — старший по положению — именно Дилан в итоге сплачивает и ведёт всех. Тихий и ответственный. Лидер, но говорит мало. Сближаться с кем-то или улыбаться — редкость.

«Хм…»

Но сегодня он выглядел подавленным — такого я раньше не видел. Что-то в нём было иначе, чем просто привычная молчаливость.

«Это мне кажется?»

В жизни бывают тяжёлые дни без видимых причин. Могут быть и личные обстоятельства. Я отогнал мысли и сосредоточился на еде.

***

Короткий перерыв перед послеобеденной тренировкой. Ричард отозвал меня в сторону.

— Деньги вернули.

Неожиданная тема. Но я сразу понял. Про ясли.

— В тот же вечер пришли. Отдали всё, что брали. Ещё пообещали бесплатно починить здание.

За один день после слова Элайджи сделано немало.

«В мире, где административные процедуры тянутся днями и месяцами…»

Я вдруг осознал — по странному поводу — что такое настоящее влияние Элайджи. Прямая власть семьи Бевель — не шутка.

— Сестра Бени тоже обрадовалась.

Бенинита. Женщина, управляющая яслями. Она расплакалась, узнав, что долг прощён. Казалась взрослой — а оказалась совсем молодой. В одиночку справляться, должно быть, непросто.

Ричард хлопнул меня по плечу и засмеялся:

— Спасибо. Специально приехала рассказать.

Я посмотрел на него и улыбнулся.

— Что ты.

— Слишком скромничаешь — удача отвернётся.

— Но если честно, леди всё сделала сама. Смешно же мне гордиться.

— Тут ты тоже прав.

Ричард хохотнул и спросил чуть серьёзнее:

— Слушай, а… Дилан сегодня не странный разве?

— Да? Ты тоже заметил?

— Ты тоже?

Мы переглянулись — с одинаковым осознанием в глазах. Несмотря на грубый характер, Ричард довольно тонко чувствует людей. Дилана, с которым они давно вместе, он, похоже, понимает хорошо. Я думал, что это просто мне казалось, — нет, не казалось.

— Может, что-то случилось за выходные…

— Нельзя ли спросить напрямую?

— Утром спросил — говорит, ничего особенного. Но мне-то очевидно, правда? Проблема в том, что он не из тех, кто рассказывает о себе.

— Хм…

Мы поделились беспокойством. Но ни у меня, ни у Ричарда не было нужного рычага. Не будешь же заставлять Дилана говорить силой. Я вернулся без какого-либо результата.

Причину узнал после послеобеденной тренировки.

***

После послеобеденной тренировки Дилан сказал, что у него дела, и направился не в столовую, а куда-то ещё.

— Иуда.

— Да?

— Пойдём следом.

— Ты собираешься следить за соседом по комнате?

— Ага.

— Идём.

Мы с Ричардом двинулись за Диланом на расстоянии. Не хотели, чтобы он заметил, и не хотели казаться подозрительными другим. Из-за этого приходилось держаться далеко, и Дилан иногда пропадал из виду.

— Куда он пошёл, этот тип?

Но у меня есть особая способность.

[Охотничья интуиция]

Только следы Дилана светились отчётливо.

— Кажется, туда.

Ощущение новое, но тренировочный центр действительно огромный. Стоит пройтись — всё ещё попадаются места, где я не бывал. Чем дальше мы следовали за Диланом, тем серьёзнее становились наши лица. Он направлялся туда, куда в это время соваться — последнее дело. Место глухое и заброшенное. Тёмный закоулок, куда редко доносятся шаги патрулирующих рыцарей.

— Зачем он в такое место…

Я завернул за угол, слушая бормотание Ричарда. Задняя сторона здания. Тёмный и унылый, как переулок. Там стояла группа людей. Атмосфера нехорошая.

Мы с Ричардом быстро прижались к стене. Я высунул голову и заглянул в переулок. Лицо само начало каменеть.

«……»

Там Дилана кто-то бил. Точнее — целая группа. Около десяти человек.

«……»

С такого расстояния слов не разобрать. Но Дилан, даже получая удары, стоял твёрдо. Не искажал лица, не кричал. Темно, но разобрать лица бьющих можно. Одного я узнал. Энвинил — тот, что родом из Джудекки, как и я. И чуть в стороне от происходящего: скрестив руки, с высокомерным прищуром, молодой человек смотрел на Дилана сверху вниз — будто центр всей этой компании. Тот самый тип, что буравил меня взглядом, когда я заходил в пятую комнату.

«Теперь смотрю — они из пятой комнаты?»

Сзади раздался хруст. Ричард сжал кулаки. Смотреть больше нечего. Почему Дилан оказался здесь? Почему его бьют? Не знаю. Пусть и маловероятно — может, Дилан сам сделал что-то плохое этим десяти людям. Но эмоции вырвались прежде этого тонкого рассуждения. Кулаки сами собой сжимались всё крепче.

Что делать прямо сейчас — ясно. Ворваться туда. Остановить одностороннее избиение. Разбираться будем потом.

Я молча вышел вперёд.

— Врываемся?

Ричард спросил вполголоса.

— Да.

— Я тоже.

Встал рядом.

— Идём.

Мы с Ричардом решительно вошли в переулок.

***

Гастон устало умывался.

«Некогда этим заниматься…»

Приказы Балака он выполнял, но изначальная цель была другой. Вообще не должен был попасть в этот тренировочный центр. Всё шло гладко — он обманул Балака, сменив внешность, и проник в особняк Элайджи. Цель — передавать Церкви Луны сведения об особняке. Что те собирались делать с этой информацией, даже сам Гастон не знал. Его использовали как скрытый инструмент — создали тщательно проработанную легенду, способную обмануть даже Балака. Лишних вопросов задавать не следовало. Просто добросовестно выполнял своё дело.

Однако когда Иуда и Кейл указали на проблемы в тренировочном центре, произошли кадровые перестановки — вот тогда он сюда и попал.

«Надо выполнять приказы без нареканий и попросить Балака перевести меня на другое место. Вероятность невысокая, но стараться надо — иначе раскроют… А? Вон те?»

Он резко поднял голову. Двое парней шли куда-то, стараясь не привлекать внимания. Иуда — тот, кого упоминали в директиве Балака. И его товарищ — Ричард. Гастон провожал их подозрительным взглядом. Направлялись в глухой угол тренировочного центра — как раз туда, где сейчас находились подкупленные им люди. Должно быть, уже вовсю выполняют приказ.

Гастон осторожно двинулся следом.

***

Дилан стиснул зубы. Во рту стояло солоноватое. Он тяжело дышал через нос — чувствовал: откроет рот, вырвется стон. Не хотел дышать от боли. И уж тем более не собирался доставлять противнику садистское удовольствие.

Пусть и разрешили применять силу. Как до этого дошло?

Не надо было тогда этого делать? Может, это его собственное чрезмерное упрямство. Пройди он мимо — ничего бы не случилось. Но тогда разве не Иуда получил бы удар? И это лучший исход?

Иуда — крепкий парень. По сравнению с молодым и не самым рослым — сильный и жёсткий. Это не похвальба, это правда. Но даже зная это, он не смог пройти мимо угрозы, нависшей над ним. Может, это и не назовёшь верностью или привязанностью, достойной того, чтобы жертвовать собой. Дилан усмехнулся собственной слабости.

Да какая разница? Если товарищ и друг может оказаться в опасности — само собой разумеется встать вперёд.

Те, кто бил, расхохотались над этой усмешкой.

— Удивительно, что ты ещё смеёшься. Дилан, да?

Саламан. Один из десяти сильнейших во всём тренировочном центре. Первый в пятой комнате. Иуда хоть и не прост, но этого человека ему не одолеть…

— …Кто это там?

Кто-то глянул в сторону и произнёс. Все начали поворачивать головы.

Взгляд Дилана метнулся туда.

Двое, идущие против света. Знакомые лица. Ричард. И Иуда. Дилан растерянно захлопал глазами.

«Что происходит…? Следили? Не может быть.»

Не хотел, чтобы его видели вот так. Оплакивая собственную немощь, Дилан почувствовал странную, необъяснимую надежду. Псих, который лезет без раздумий, если его задеть. И не один — оба идут прямо сюда широким шагом. Лицо Иуды в тени было холодным и жёстким, лицо Ричарда — злобно перекошенным.