В центре великого потока

В тот момент, когда Иуда повалил Зеробома, все присутствующие обратили взгляды на него. Нечто из ряда вон: деревянный меч срубил деревянный меч. От него исходила пугающая сила. Взгляды сами собой притягивались. Но в тот миг кто-то обратил внимание на другое.

Линдель из тринадцатой комнаты. Он заметил упавшего Зеробома. Точнее — флаг, прикреплённый у того на спине. Белый флаг. Флаг пятой комнаты. Если взять его и принести к подставке — победа. Но Линдель отвёл взгляд. Было кое-что важнее.

— Старший Дилан!

Линдель торопливо проверил Дилана. Верхняя часть одежды, пронзённой каменным ножом, была окрашена красным. Немного, но явно кровоточит. Разорванная рана открылась, когда он откинул ткань. Линдель торопливо остановил кровь.

— …Линдель. Это не так серьёзно.

Дилан забыл о боли и засмеялся. Реакция Линделя была слишком предсказуемой. Когда его ударили, тот испугался — но к счастью рана оказалась неглубокой. Немного разорвано.

— Я разберусь, бери вот это и беги.

Дилан указал на белый флаг упавшего Зеробома. Сейчас как раз был подходящий момент — Иуда притягивал всё внимание. Линдель быстро оценил ситуацию и принял.

— …Сделаю.

Линдель грустно кивнул, пригнулся и пополз. Иуда притягивал внимание, но он старался быть как можно незаметнее. Двигаясь украдкой, он наконец схватил белый флаг и побежал. К счастью, его не заметили. Но он мчался что есть сил — на случай, если кто-то всё же увидел и погнался следом. Не оглядывался. Насильно гнал силу в уже измотанное боем тело. Это его задача. Его собственная миссия.

После одного столкновения с Иудой его мышление изменилось. Вместо того чтобы оплакивать своё положение — двигаться вперёд. Вместо того чтобы тянуть всех вниз — самому подняться. Тем не менее реальность была суровой. Он родился без чего-то особенного. Сила, навык, речь, внешность, смелость — что ни возьми. Было время, когда такая жизнь казалась жалкой. Он ненавидел мир, злясь на бога. В корне этого лежала ненависть к себе. То, что он не живёт так и сейчас, — заслуга Иуды.

Нечем особо гордиться, но он хотел что-нибудь сделать. Что угодно. Изменив мышление, он осознал одну вещь. Кое-что у него получалось лучше, чем у других. Бег. Не выдающийся, но достаточно хороший, чтобы им гордиться. Было обидно, когда Дайк оказался лучше, — но он принял это. Дайк лучше справляется с боем. Но возможность пришла. Не упустить её.

Лёгкие раздувались, готовые взорваться. Дыхание, поднявшееся до самого горла, казалось, перехватывало его. Даже когда пот лился как дождь, даже когда колени дрожали — он бежал и бежал. Не мог остановиться, хотя всё тело стучало, будто готовое взорваться сердце.

— Хэ, хэ!

Совет, который Иуда однажды дал на тренировке: по возможности вдыхать через нос. Он вспомнил и побежал ещё сильнее. От поля боя до подставки для флага было довольно далеко. Но — нос вперёд.

— Хэ!

Линдель упал и бросил флаг вниз. Прямо на подставку тринадцатой комнаты. Хрясь! Древко звонко встало на место. Одновременно Линдель покатился по полу. У подставки каждого лагеря оставалось по одному рыцарю — на случай, если флаги принесут одновременно. Рыцарь торопливо записал время и факт.

[14:47. Тринадцатая комната. Белый флаг успешно захвачен.]

— Хэ, хэ…

Линдель упал ничком и перевёл дыхание. В глазах всё плыло. Желудок перевернулся — готов был вырвать. Он слышал только голос рыцаря прямо перед собой.

— Кандидат, имя?

— Лин… Лин, Линдель… Не вижу…

Записав имя, рыцарь сказал:

— Молодец. После сбора сведений с другой стороны сообщу результат. И после бега гораздо полезнее пройтись шагом и дать телу успокоиться.

Далеко, но понятно. Линдель с трудом поднялся. Рыцаря рядом уже не было. Остался лишь флаг — белый, водружённый на подставку. Он это сделал сам.

— Хэ…

Линдель выдохнул, глядя на развевающийся флаг.

— Ааа!

Он тут же закричал. Из груди вырвалось ликование, захлестнувшее его с головой. Как будто давний застой вышел — стало легко. И гордость. Получилось что-то сделать. Наконец-то. Он закричал от радости.

Что если Дайк с Аргоном опоздали? Противник давно погнался за ними. Это беспокойство длилось недолго.

*

Иуда и остальные услышали новость о победе. Сразу после этого все направились к подставке тринадцатой комнаты. Там их встретил Линдель, расхаживавший взад-вперёд и грызший ногти.

— Линдель?!

Ричард, которого поддерживали, вздрогнул. Он был поглощён магическим высвобождением Иуды и дрался столько же, сколько тот, — поэтому был весь в синяках.

— Хм?

Линдель, нетерпеливо ждавший, тоже заметил их.

— Вы справились?

— Да…? Это значит, неужели…

Дилан ухмыльнулся, и Ричард договорил:

— Мы победили. Победа по захвату флага.

— Ах-х…

Линдель опустился на землю. Наконец получив тот ответ, которого так ждал, силы покинули тело. Иуда смотрел с улыбкой на обмякшего Линделя, раскинувшегося на полу.

«Смотрел, куда он делся, — оказывается, это был Линдель.»

Один пропал с поля боя — это был Линдель. Почему-то стало горделиво. Хотя особых причин для этого чувства не было. Иуда протянул ему руку:

— Благодаря тебе мы победили.

Линдель несколько мгновений тупо смотрел на руку. Вспомнился один день. День испытательного противостояния с Иудой. Тогда было похоже: он сидел на земле, Иуда смотрел сверху вниз. Но ситуация изменилась полностью. Линдель ухмыльнулся и взял руку:

— Благодаря тебе мы победили.

Ричард вклинился между двумя, поздравлявшими друг друга, и обнял их за плечи:

— Кто слышит — подумает, что пострадали только те двое. Хоть чьё-нибудь тело ещё болит насмерть, хм?

— Давайте все вместе постараемся.

Ричард кивнул:

— Конечно, так оно и должно быть.

— Как закончится проверка — возвращаемся. Сир Гавейн разбирается с делами.

Рыцарь, охранявший подставку, сказал. Тут Иуда спросил:

— Разве не сир Гастон надзирал за этими учениями?

— Сир Гастон… Отлучился. Подробности позже.

Иуда просто принял это. Не зная, что происходит за кулисами, иного выбора не было.

«Кстати, кажется, в середине Элайджа использовала магию. Что случилось? И что ещё за магия, которой меня задело?»

Любопытство быстро улеглось — был уверен, что скоро узнает. Можно спросить Элайджу при случае. В то время, когда они вместе ухаживали за лунным оленем. Не заметил, как это стало ежедневной привычкой — быть с Элайджей наедине. Осознал изменение только сейчас.

Спросил Дилана, подошедшего рядом:

— Ты в порядке?

— Все спрашивают, будто смотрят на умирающего. Рана неглубокая. При нормальном лечении пройдёт.

— Тогда хорошо…

— Не в чем чувствовать вину. В той ситуации ты всё равно ничего не мог сделать.

Каждое слово было правдой. Иуда чувствовал себя виноватым перед Диланом — хотя и понимал, что поделать ничего было нельзя. В конечном счёте Дилан пострадал из-за него.

— Моя реакция была безрассудной, но иначе тоже было нельзя.

Дилан принял жертву как само собой разумеющееся. Ричард сбоку добавил как бы между делом:

— Я бы тоже так сделал, поменяйся мы местами.

Вдруг Иуда осознал. Чувство принадлежности. Он полностью принадлежал этому месту. Из слов Ричарда понял ещё одно: поменяйся они местами — он сам реагировал бы как Дилан.

— …Спасибо.

Все двенадцать из тринадцатой комнаты шли вместе. Раненых было немало. Приходилось поддерживать друг друга, прихрамывая. Но смеялись вместе. Воздух с запахом земли, крови и лёгкого пота никак нельзя было назвать приятным. Но смеяться не переставали. Были трудности — и всё равно победили. Разбили злополучного Саламана и нанесли пятой комнате поражение. Внутри было светло и легко. Результат совместного труда.

— Но честно — разве не обидно всё же словить нож вместо кого-то? Я бы, например, оттолкнул телом — что ли? Или перехватил запястье? А?

— Хорошо говоришь. Сам бы в такой ситуации. Тело реагирует рационально вот так, что ли?

Ричард и Дилан снова не выдержали и зацепились. Несколько товарищей остановились, подбадривая их, и наслаждались атмосферой. В центре был Иуда.

[Выполнен скрытый квест «Связь между невзгодами и доверием».]

[Выберите награду.]

*

Энвинилу снился сон. Сон, сшитый из обрывков воспоминаний, был иногда кошмаром, иногда хорошим. В этом сне появился Иуда. Ровесник, которого он встретил в Джудекке. Тот убивал людей без колебаний. В ту ночь Энвинил дрожал от страха и даже плакал. Этот момент повторялся снова и снова. Человек похожего возраста и телосложения. По сравнению с техникой убийства — слабое сердце. Он мог смотреть на себя сверху вниз. Ничего особенного. Тот парень.

Но Энвинил быстро понял. Сам он не может делать то, что Иуда. В первом спарринге для проверки навыков Энвинил ничего не сделал. Он выжил чисто случайно. Случайно выбрался оттуда. К счастью, вырвался и стал кандидатом в рыцари-сопровождающие Элайджи. Везение, наслоившееся на невезение. Он не считал свою жизнь такой уж плохой — до тех пор, пока снова не увидел Иуду.

Иуда и в тренировочном центре выделялся. Он боялся его. Поэтому хотел быть им. Его признают все, его боятся. Потому что знал его слабое место — это только раздувало желание. Но так нельзя. Тогда он решил избавиться от этого. Что будет, если ударить ножом в спину? Верил, что удача последует за ним. На этот раз тоже.

Не получилось. Богиня удачи отвернулась. Дилан его заслонил, и каменный нож был слишком груб. К тому же в момент удара всё тело Энвинила покрылось мурашками. Ощущение разорванной кожи на кончиках пальцев было отвратительным — до того, что силы вышли сами. Что произошло дальше — он не помнит. Потерял сознание, встретившись с холодным взглядом Иуды.

Он желал только одного. Хотел быть признанным. Его самоанализ был смелостью — пусть кто-нибудь об этом узнает. Эта надежда рассыпалась, когда он открыл глаза. Придя в себя, он столкнулся с взглядами союзников. Сокомнатники из той же пятой. Но глаза у них были как у солдат противника. Они свирепо смотрели на Энвинила. Зеробом, отвечавший за флаг, схватил его за ворот и поднял.

— Ты что, с ума сошёл?

Он уставился, широко раскрыв глаза.

— Ребёнок, который ничего не делает, — и тот сумасшедший! Зачем полез туда, зачем!

— Я, я, я…

— Мерзавец!

Зеробом влепил пощёчину, и Энвинил повалился. Пятая комната потерпела поражение. Флаг был потерян в первую очередь, но ещё до этого Энвинил нарушил правила. Рыцари среагировали медленно — их тоже запутало магическое пламя, внезапно взметнувшееся из леса. Разбираться с последствиями пришлось немало. Факт применения каменного ножа Энвинилом подтверждён. Пятая комната была официально лишена победы — и одновременно дисквалифицирована за нарушение правил.

— Если бы не ты!

Кто-то наступил на Энвинила. Может, просто нужен был повод выпустить эмоции. Однако это обвинение было удивительно близко к истине. Если бы Энвинил не ударил Дилана — Иуда, возможно, и не высвободил бы магию в тот момент. И тогда тринадцатая, возможно, не победила бы. Теперь это лишь бессмысленные предположения.

— Я, я не хотел…!

— Заткнись.

Избиение продолжалось некоторое время. Саламан стоял в нескольких шагах от этой сцены. Ему было неинтересно. Победа или поражение. Даже то, что Энвинила избивают хуже, чем его самого от тринадцатой. Причина его беспокойства была в другом. Содержание приказа Гастона: нанести Иуде и Дилану серьёзные травмы. Всё провалилось. Предложение всё ещё в силе — Гастон гарантировал это. Тем не менее тревога всё время поднималась.

Тем временем вернулись Лео и Купер.

— Ой, это. Эти ребята чертовски быстрые…

— Прошу прощения.

Двое выразили сожаление как могли, говоря то, чего и не думали. К счастью, никто не обратил на них внимания — всё внимание поглощал Энвинил.

Тем временем тринадцатая комната вернулась после проверки флага. Ричард, шедший впереди, ухмыльнулся пятой комнате:

— Эй, неудачники. Вы такие дружные. Это и есть секрет поражения?

— В следующий раз берите пример с нашей комнаты. Хочется только побеждать каждый день — это становится скучным.

— Верно. Разве не говорят, что люди больше растут, иногда проигрывая?

Сбоку Иуда ухмыльнулся и подыграл. Дилан, который в обычной ситуации прикрикнул бы «хватит», сегодня молчал. Саламан и его люди, изводившие Дилана по пустякам. Причин его защищать не было.

— Тихо.

Тяжёлый голос придавил атмосферу. Появился Гавейн и прекратил суматоху. Рядом с ним были Лея, Гермис и Элайджа. Иуда рефлекторно проверил состояние Элайджи.

«Нигде ран не видно.»

Встретил кукольно-бесстрастное лицо.

«Выражение как обычно.»

Теперь, когда взгляды встретились, — наверняка улыбнётся. Тонкая улыбка, непонятно как трактовать. Похожая на маску. Но Элайджа не улыбалась. Смотрела прямо на него. Иуда растерянно огляделся, потом снова посмотрел на Элайджу. Взгляд всё ещё неподвижен. Почему не улыбается?

Сейчас Элайджа смотрела завороженно. Улыбка Иуды была для неё большой редкостью. Перед Элайджей он улыбался реже всего. В момент, когда она увидела его вместе с товарищами — прохладные, светлые улыбки на всех лицах, — она смотрела словно заворожённая. Не только ей была интересна та улыбка. Тёплая атмосфера окружала тринадцатую комнату. Все избиты, измотаны, грязные — но на всех лицах светлые улыбки. Странное ощущение единства, пронизывающее их и связывавшее друг с другом. В центре был Иуда.

Друг. Дружба. Похожие слова выстраивались в ряд. Потом она снова наблюдала за Иудой. В этот момент Элайджа почувствовала, как внутри что-то перекрутилось. Что это? Не сильное — лёгкое неудобство. Элайджа отодвинула эмоцию и обдумала ситуацию. Смотрела на своё состояние глазами третьего лица. Установив название эмоции, засмеялась вслух.

Первое, что пришло на ум, — собственничество. Это противоречие. Нельзя испытывать собственнические желания к тому, чем уже владеешь. Даже когда кто-то говорил, что трогал её имущество, — то была деликатная ситуация. Как бы то ни было, собственнические желания исключаются. Но что-то похожее. Исключительное желание. Она громко засмеялась от этой части. Такого не может быть. Почему она должна это чувствовать из-за Иуды? Просто непривычно. Обмен эмоциями, которыми они делятся.

Как только Элайджа привела мысли в порядок, Гавейн открыл рот:

— Объявляю результаты этих групповых учений. Победитель — тринадцатая комната. По состоянию на 14:47 подтверждено, что белый флаг пятой комнаты был захвачен первым. Также пятая комната дисквалифицирована за применение запрещённого режущего оружия.

Гавейн посмотрел в сторону пятой комнаты. Все разом отвели взгляды. Несколько человек посмотрели на Энвинила.

— За этот инцидент будет проведено расследование.

— Тринадцатая комната, победившая в этих учениях, получит значительный бонус к особому питанию, а завтра освобождается от всех тренировок для полноценного отдыха.

— У-уа!

— Ки-хихи!

Со стороны тринадцатой разом вырвались крики. Все ликовали и радовались без сдержанности. Среди них один Иуда был серьёзен. Он начал планировать, как будет тренироваться в свободное время. После интенсивных нагрузок — лёгкая реабилитация. Знай об этом штатный врач тренировочного центра — назвал бы безумцем.

— И ещё одно. Гастон, надзиравший за этими учениями, задержан.

Звук разом стих. Неожиданные слова. Гавейн тоже обдумывал, сообщать об этом или нет. Кандидатам знать это не было необходимости. Но, состоя на стороне Балака, внутри лагеря он должен был оставаться по возможности нейтральным — не по-настоящему, но так, чтобы выглядело. Поэтому не стал вставать на сторону Гастона.

— Подробности сообщить трудно. Как бы то ни было, такого рода учения больше проводиться не будут. Это будет отдельно сообщено всем кандидатам позднее. И Саламан.

Саламан не сразу ответил. Стоит ли добиваться освобождения сира Гастона? Зачем? Может, его поймали? Не знал, что именно, но по меньшей мере мог догадаться — что-то такое, чего не должны были поймать. Тогда что с предложением, которое он получил?

— Саламан?

Только когда позвали второй раз, Саламан поднял голову:

— Да, да?!

— Следуй за мной.

— И он тоже.

Элайджа перебила. Тонкий палец указал на Энвинила.

— Приведите и того.

— Хорошо. Вы слышали, кандидат Энвинил.

Имя Элайджи. Должно было бы радовать — но Энвинил не мог сдержать смех. Запоздало подумал об этом. Он пытался навредить Иуде, нарушив правила. И Элайджа, которая к Иуде благосклонна.

— Оба заблудились перед леди… Свяжите и приведите.

Гавейн дал указание окружавшим рыцарям. Иуда посмотрел на Энвинила, которого указала Элайджа, и отвёл взгляд. Особой причины смотреть на этого болвана не было. Просто было любопытно, почему тот был выделен. Вот и всё. Честно. Почему ему стало легче, когда он увидел красный шарф Элайджи и чёрную кошачью куклу, — он не понял. Но разве от этого не отмоешься?

— Объявление окончено. Разойтись.

Закончив речь, Гавейн коротко переговорил с Элайджей, а потом подошёл к Иуде:

— Иуда.

— Да. Сир Гавейн.

— Слышал, что ты сражался с Саламаном. Тебе удалось применить магию.

— Да.

— И ты победил.

— Да. Многое почерпнул из учений сира Гавейна.

Иуда задался вопросом, зачем тот подтверждает очевидное. Гавейн погладил подбородок, помолчал мгновение и тихо сказал:

— …Молодец.

— Да? Не ослышался?

— Нет. Продолжай в том же духе.

— А, да… Спасибо.

Иуда смотрел в спину уходящему Гавейну с всё ещё озадаченным лицом. Смотрел рассеянно — и вдруг что-то шмыгнуло в его руки. Тело легко толкнули. Взгляд Иуды безмерно дрогнул.

— А, а, леди, леди, э…?

Элайджа обняла его — будто прыгнула в объятья. Иуда вскинул плечи и замер. Хочется или нет — Элайджа крепко обняла его. Когда применяла магию, внутри разгорелось пламя. Хотелось погасить его энергией Иуды. Пламя угасло, едва она обняла его. Она уткнулась лицом в его шею и глубоко вдохнула. Запах, исходивший от его тела, при всём желании нельзя было назвать приятным. Пот, земля и кровь вперемешку. Но это было неважно.

— Хорошо…

Слово, пробормотанное как во сне, пока она тёрлась щекой об его шею. Тело Иуды только закаменело. Не желая отпускать, Элайджа сказала, продолжая держать его:

— Ты ранен?

Небрежно-добрый голос. Сердце Иуды билось так сильно, что сводило с ума. Быстрее, чем когда он со страстью дрался с Саламаном. Вдруг услышит Элайджа?

— Это, это, ну да… Тут и там царапины… Всё нормально, нормально…

— …Нормально?

На самом деле Элайджа спрашивала, не поразило ли его магией. Но Иуда совсем не понял её намерений — иными словами, он вообще не пострадал от магии. Промахнулась? Элайджа облегчённо улыбнулась, радуясь тому, что он сам не заметил.

— Хорошо.

— Да?

— Как вы победили?

Элайджа небрежно сменила тему. Иуда по-прежнему не мог справиться с этой своевольной кошкой.

— Просто, ну, э… Как обычно, тренировка…

Словами это было не объяснить. Элайджа держала Иуду за талию и лишь слегка приподняла голову. Засмеялась — потому что вид оцепеневшего болвана, пытающегося что-то объяснить, был смешным. Увидев улыбающуюся Элайджу, которая держала его в объятьях, Иуда закрыл рот.

— Жаль, что не видела.

— Хм…

Элайджа осторожно вышла из его объятий. Маленькими руками она потрогала край его истрёпанной одежды — будто та не собирается отваливаться. В последнее время она была занята и часто его не видела. Как давно? Хотелось ещё немного побыть рядом, но сегодняшний инцидент снова навалил дел. В отличие от неё, Иуда, похоже, не сожалел об окончании. Нет — скорее казался облегчённым. Что-то в этом вызвало у неё лёгкое раздражение. Поэтому она снова врезалась ему в грудь, стукнувшись лбом. Уок — обняла как бы в шутку. Тогда он удивится и смутится.

— А, леди… Почему, почему вы так…

Иуда спросил, болтая руками. У него кружилась голова. Здесь были не только Элайджа и он. Многочисленные кандидаты, закончившие бой. И даже рыцари-надзиратели. Все закатывали глаза, не зная, куда их деть. Элайджа не обращала внимания. В её восприятии существовали только Иуда и она сама. Остальные блёкли в бесцветный фон, как растёртые чернила. Растерянная реакция Иуды была смешной — неприятные ощущения исчезли. Она забыла и о том, что необходимо навязчиво повторять себе, что нельзя зависеть. Так давно не виделась — не хотелось об этом беспокоиться. Она обняла его и засмеялась. Элайджа отступила с ощущением лучше прежнего. Взглянула снизу вверх на единственный цвет и легко улыбнулась:

— До встречи.

***

Темница на территории особняка. Первый заключённый — маг — оказался очень шумным человеком. Прежде чем Элайджа успела начать допрос, он сам выложил всё, что знал. Например, то, что его зовут – Болс

— Этот засранец Гастон с навозом в голове приказал! За то, чтобы простить долг по азартным играм!

Насколько это было несправедливо — маг изливал это в злости. Элайджа не трудилась его останавливать.

— Цель была — кандидат по имени Иуда! Просили навсегда лишить конечности дальнобойной снайперской магией!

Гастон спокойно возразил:

— Миледи. Я понимаю, что ситуация вводит в заблуждение. Но в этой лжи…

— Заткнись! Отстойный ублюдок с дерьмом в мозгах! Приказ, который я тогда получил, — я притворился, что сжёг его, но втайне сделал копию и сохранил! Можете принести и показать — пожалуйста! Что угодно!

— …!

Гастон изумлённо оглянулся на Болса. Тот поднял связанные руки и показал средний палец.

— Что за чёрт! Думал, буду только страдать?! У меня хотя бы одна заначка есть! Дурак! Дурак! Кусок навоза с глазами тухлой рыбы!

Элайджа молча наблюдала за тем, как двое ругаются между собой. Обдумывала — кого первым ткнуть и как выбить полезную информацию.

— Миледи. Есть кое-что, что я хочу вам сказать.

Гастон сказал с твёрдым лицом человека, принявшего решение.

— Говорите.

— Я знаю информацию, которая вам нужна и которую вы хотите узнать. Если пообещаете снисхождение — я с удовольствием…

Элайджа не дослушала до конца. Осмеливается торговаться с ней, даже не осознав своего положения. Такому человеку необходимо объяснить, где он находится. Глаза Элайджи ярко вспыхнули. Болс инстинктивно почуял опасность и замолчал.

Гастон растерялся, потом издал глухой стон. Внутри было жарко, как от огня. Это ощущение было близко к реальности. Элайджа создала маленькую искру во внутренних органах Гастона — достаточно слабую, чтобы не убить. Она отрабатывала несколько незаметных навыков, и это был один из них. Терпение Гастона было недолгим. Боль от того, что органы горят в прямом огне, была не та, что можно вынести. Он торопливо заговорил:

— Ба, Балак…! Я получал указания от Балака! Все, Талент… И Шайлок…! Он, те двое вместе со мной получали указания от Балака! Изолировать Иуду…!

— Знаю.

— …Да?

— Мне уже всё известно. Я оставила вас невредимыми не потому, что не знала. Я держала вас живыми, чтобы понять масштаб.

— Наивно было ожидать чего-то другого. Просто нужно от вас избавиться…

— Бо, Бордо!

Гастон воскликнул торопливо. Элайджа на миг остановила магию, плавившую органы. Семья Бордо. Не великая, но знакомая.

— Я, я из семьи Бордо…

Бордо. Известны как фанатики культа Лунного Бога. Церковь Луны. Имя, которое в последнее время часто встречается — начиная с Иуды, Традитора и так далее. Вопрос не только в этом. Как человек, получающий указания от Балака, может быть из семьи Бордо? Стоит разобраться. Элайджа холодно произнесла:

— Расскажи подробнее..