Слухи (1)

«Что ты думаешь обо мне?»

Элайджа не ждала конкретного ответа. В её мире всё было предсказуемо. Она полагала, что Иуда скажет нечто банальное: «Мне всё равно» или «Это не имеет значения». Так отвечали многие, кто склонял перед ней голову, хотя за её спиной они же перемывали ей кости, смакуя подробности её происхождения.

Она спросила просто из любопытства. Никто и никогда не осмеливался поднимать тему «незаконнорождённости» в присутствии Элайджи. Разве что те, кто носил фамилию Бевелл. Это была запретная зона, раскаленная почва, на которую никто не смел ступить.

Но Иуда заговорил.

Его невербальные сигналы — неловкость, нежелание обсуждать эту тему — были Элайдже непонятны. Она привыкла к маскам, а не к живым эмоциям. Поэтому она и спросила напрямую, ожидая посредственного ответа.

«У меня нет на этот счет никаких мыслей», — сказал Иуда.

Это было знакомо. Как опавшие листья. Но то, что он добавил следом, перевернуло её мир.

«Я не считаю, что рождение определяет сущность человека».

— ...

Для аристократа это было неслыханной дерзостью. Более того, Элайджа — маг. В этом мире магическая кровь — это дар богов, неоспоримое доказательство превосходства по праву рождения. Все вокруг либо ненавидели её за статус бастарда, либо превозносили за принадлежность к роду Бевелл и магическую мощь. Но все они зацикливались на её происхождении.

Иуда же сказал, что рождение не определяет существование. Никто раньше не озвучивал эту банальную, на первый взгляд, истину как непреложный факт. Все остальные лишь меняли тему или льстили.

Элайджа заглянула Иуде в глаза. Её потянуло к нему, словно магнитом, словно гравитация его золотых глаз была сильнее её воли. Это был контакт, не зависящий от желания. Она даже не знала, какое лицо сейчас у неё самой. Она не знала, что её маска разбита.

Иуда был непредсказуем. Он всегда действовал за пределами её расчетов. Но иногда он был прозрачен, как сухие дрова в костре. Например, когда пытался лгать. Он совершенно не умел скрывать эмоции: зрачки бегали, нос смешно морщился, губы поджимались.

И это означало, что сейчас, глядя ей прямо в глаза с непоколебимой уверенностью, он говорил правду.

— ... ...

Элайджа потеряла дар речи. Впервые она столкнулась с кем-то настолько по-детски честным. Она не знала, как реагировать. Это было неловко и трудно. В этот момент она была не Элайджей ди Бевелл, а просто Элайджей. Собой. Никто, кроме матери, никогда не смотрел на неё так.

«Почему ты такая...»

Осознав, что её истинное лицо открыто, Элайджа поспешно опустила голову. Иуда, к счастью, отвернулся — мой настойчивый взгляд был для него в тягость. Её лицо горело. Она не могла заставить себя снова посмотреть на него. В груди возникло странное чувство: то ли зуд, то ли покалывание, будто что-то вот-вот взорвется.

Она схватила куклу-кота и закрыла лицо.

— Не смотри...

Куклы было мало. Она натянула красный плед до самых глаз.

— Не смотри...

Это была первая подобная реакция в её жизни. Она всегда держалась гордо — даже слишком, чтобы компенсировать свое происхождение. Но сейчас она не могла играть свою обычную роль.

Иуда тоже был в замешательстве.

«Почему она так себя ведет?»

Это было так же странно, как если бы кошка внезапно залаяла. И всё же... это было даже немного мило.

— Это дерзость!.. Для простолюдина... — Элайджа попыталась вернуть себе привычный тон, но слова прозвучали жалко.

Она вела себя как капризная маленькая леди. Она и представить не могла, что когда-нибудь опустится до таких штампов. Но ей казалось, что только так она сможет спастись из этой неловкой ситуации.

Не помогло. Иуда лишь вздохнул про себя, в очередной раз подивившись её странному характеру.

Лия (П.Р: Лия, это Рия. Ниже переводчик объяснить причину изменения имени), стоявшая поодаль, мягко улыбнулась, глядя на двух детей, которые по разным причинам не могли смотреть друг другу в лицо. Лия знала Элайджу очень долго. Она видела, как та изо всех сил старалась казаться взрослой, скрывая чувства, ведь эмоции — это слабость, затуманивающая разум. Элайджа была мастером маскировки.

Но Иуда только что вытянул эти чувства наружу. Без маски взрослости Элайджа оказалась обычным ребенком. Именно это лицо она хотела скрыть больше всего. Её единственная слабость была обнажена.

Но Лия не чувствовала страха или тревоги. Это теплое, щекочущее чувство...

— Миледи, — Лия деликатно подала чашку чая.

Элайджа отпила немного теплого чая, стараясь унять бешеное сердцебиение. Тем временем Лия наблюдала за Иудой.

Мальчик, который по первому требованию покорно опустил голову. Мальчик, который не дрогнул перед Валаком и Нарцисси, защищая Элайджу. Он заполнял ту пустоту в душе её госпожи, которую Лия заполнить не могла. Он был мятежным, но удивительно кротким перед Элайджей. Возможно, именно он сможет стать её проводником.

Лия подумала о том, что Нарцисси в ссылке наверняка напишет Валаку. Нужно будет как-то смягчить его реакцию, хотя Валак терпеть не мог Иуду...

— Кхм! — Элайджа прочистила горло.

Она быстро вернула себе самообладание. Хватит показывать слабость. Она снова надела маску безупречности и, как истинный мастер, сменила тему.

— Кстати, ты действительно больше не собираешься ничего скрывать? — Элайджа улыбнулась своей обычной улыбкой.

— Гм... О чем вы?

— Собираешься притворяться дурачком после того, как обсуждал со мной онтологическую философию?

Иуда глупо приоткрыл рот.

«Философия... Теория существования?..»

Он знал эти слова, но никогда не изучал их. Он просто сказал то, что думал: люди не определяются тем, кем они родились.

— Я правда... ничего такого не знаю.

Элайджа внимательно изучила его реакцию.

— Если ты действительно не знаешь, это удивляет еще больше. Как можно делать такие заявления без всякой подготовки?

— ...Спасибо.

— Миледи, нам пора выдвигаться. Сегодняшние события и так выбили нас из графика... — напомнила Лия.

— О, точно. Сегодня было весело, Иуда.

Элайджа поднялась. Лия тут же поправила её одежду.

— И еще — ты прошел тест.

— Ч-что?!

— Я скажу об этом Гавейну.

— Подождите минуту!

Иуда поспешно окликнул уходящую Элайджу.

— Почему?.. Нет. Я ценю вашу доброту, но я вынужден отказаться.

Элайджа склонила голову набок. Для неё это звучало как полнейшая бессмыслица.

— Почему?

Приказы Элайджи абсолютны. Речи о возражениях быть не могло. Но она всё же спросила причину.

— Я нарушил правила. Какова бы ни была причина, я поддался личным чувствам и выбрал неверный путь защиты. То, что я пройду тест... — Иуда посмотрел ей прямо в глаза своими золотыми глазами. — Это неправильно.

Он не хотел бежать от ответственности. Элайджа мгновенно увидела его истинные мотивы.

«Поразительно».

Обычно люди, чем больше ты их узнаешь, становятся скучнее. В них мало слоев. Но этот мальчик по имени Иуда становился всё интереснее. Стремление нести ответственность даже в ущерб себе... Это её впечатлило.

— Поздравляю.

— А?

— С тем, что я решила тебя переубедить. Ты первый человек, удостоившийся такой чести.

— ...

— Иуда, что является самой важной ценностью для рыцаря-эскорта?

— Жизнь охраняемого объекта, — ответил Иуда, вспоминая уроки Гавейна.

— Верно. Но есть еще кое-что.

— Что же?

— Честь господина.

В аристократическом обществе честь и репутация ценятся выше жизни и денег.

— Рыцари в моем особняке, кандидаты в лагере... Сколько из них добровольно вступят в бой за мою честь? Честь бастарда. Они могут лишь посмеяться надо мной втайне. Но ты — другой. Когда мою репутацию задели, ты разозлился так, будто это было твое личное дело. Ты пошел против дисциплины и правил ради этой цели. Разве может быть лучший пример для рыцаря-эскорта?

Иуда вспомнил тот рассвет. Сплетни. Его действительно задело то, что они говорили об Элайдже. Неужели он и вправду воспринял это как свое личное дело?

Он не хотел сближаться с ней. Он боялся трагедии, которая могла их связать. Но, с другой стороны, он сочувствовал ей и был благодарен за то, что она признала его поступок верным.

Элайджа подошла ближе. Её детское лицо и алые глаза — маска, за которой трудно отличить ложь от правды, — смотрели на него снизу вверх.

— Это не несправедливо. Ты доказал, что имеешь больше прав быть моим рыцарем, чем кто-либо другой. Ну как? Мои доводы сработали?

Иуде пришлось признать поражение. Её логика была безупречна.

— ...Да. Это честь для меня.

— Буду ждать этого дня. Когда ты официально станешь моим рыцарем.

Иуда не ответил. Он просто склонил голову, провожая её.

***

Птичья клетка из густых прутьев. Внутри неё — сад. Холодный и бесцветный сад, где нет ни деревьев, ни травы, ни цветов. Лишь оттенки серого. Когда-то здесь кипела жизнь, но не теперь.

Мир, где никогда не всходит луна. Клетка, висящая в пустоте. Это был сад в сердце девочки.

Девочка сидела, съежившись, посреди сада. Опавшие листья грудами лежали вокруг. Она подбирала их каждый раз, когда они падали, пыталась закопать своими маленькими ручками или оттолкнуть прочь. Но выйти из клетки было невозможно. Листья не исчезали — они гнили в её сердце, источая зловоние.

В руках она сжимала единственный «живой» лист — черный, цвета её волос. Это было её единственное утешение.

Вдруг девочка подняла голову. Снаружи, за прутьями клетки, падали листья. Снова нужно убирать...

Но в этот раз вместе с листьями спустился лучик света. Светлячок с ярко-белым хвостом. Его свет был цвета слоновой кости, цвета луны.

Светлячок вылетел из клетки, унося с собой два опавших листа. Элайджа оцепенело смотрела ему вслед. Вернется ли он?

Вернулся. Лунный свет приблизился, оставляя за собой шлейф. Он выбросил гнилые листья далеко за пределы клетки, а взамен принес семена.

Светлячок рассыпал искры, семена вошли в землю, и из них мгновенно выросли зеленые стебли. Расцвели красные цветы. Анемоны.

Сад окрасился в цвета. Девочка осторожно протянула руку, и светлячок бесстрашно сел ей на ладонь.

Элайджа счастливо улыбнулась и прижала светлячка к груди, рядом с черным листом.

— Тепло...

Свет становился ярче. Возможно, этот светлячок сможет очистить весь сад от гнилой листвы. Мальчик, который принес цвет в её мир.

***

Иуда вернулся в тренировочный центр после того, как Элайджа сообщила ему о зачислении. У входа он столкнулся с Брауном и Коннором — те паковали вещи.

— О... Иуда, — нерешительно позвал Браун.

— Что происходит? — спросил Иуда, глядя на их багаж.

— Нас выгнали... — ответил Коннор, потирая затылок. — Из-за того случая.

Иуда удивился. Он не рассказывал Гавейну подробностей. Значит, вмешался кто-то другой. Элайджа. Она выставила их из центра. Но почему она их просто выгнала, а не убила? Для той Элайджи, которую он знал, это было невероятно мягким решением.

— Спасибо тебе, Иуда... — сказал Коннор. — Мы слышали, что всё закончилось только исключением благодаря тебе.

Иуда промолчал. Он не считал, что они заслуживают смерти, но он не был жертвой. Элайджа была той, кого оскорбили. Если она решила их пощадить — это её право как жертвы. Но они сказали, что причина — в нём.

«Забота», — пронеслось в голове Иуды.

Элайджа проявила заботу. Она знала, что он не одобряет убийство, и это был её способ отблагодарить его за то, что он вступился за её честь. Своеобразная награда за секретность.

— То, что мы сделали тогда на рассвете... Прости. Правда, — робко извинился Браун.

— Вам стоит извиняться перед леди, а не предо мной. И благодарить её.

При упоминании Элайджи оба парня побледнели.

— Всё совсем не так, как в слухах...

— Слухи? Какие еще слухи? — нахмурился Иуда.

— Ты что, не знал? — Браун замялся. — Ну, говорят, что ты на самом деле не сильный, а просто наглый. Что ты ведёшь себя странно, только чтобы казаться крутым...

Иуда почувствовал, как голова идет кругом. Это был поток чистого бреда.

— Говорят, никто не видел, как ты поймал Кейла, и что Голиаду на самом деле заплатили, чтобы он ушел... И что ты фаворит Элайджи, её тайный жених... поэтому у тебя такой скверный характер...

Иуда прижал руку ко лбу. Голова разболелась по-настоящему.

«Тайный жених?.. Боже мой».

Он понимал, что люди любят верить в скандальные сплетни, особенно когда они не могут объяснить чей-то успех. Теперь Браун и Коннор поняли, что это ложь, увидев его в деле.

— И кто всё это распространяет? — спросил Иуда.

— Ну, везде понемногу... Но часто об этом говорил парень по имени Энвиниль.

— Энвиниль? — Иуда не помнил такого имени в сюжете будущего.

— Да, он говорил, что вы вместе были в Джудекке, и он тебя хорошо знает. Сказал, что ты ничем не примечательный парень с грязным характером.

«Джудекка...» — Иуда вспомнил это название. Амфитеатр, где сражались рабы-гладиаторы. Значит, его персонаж родом оттуда? Или проходил через это место?

— Из какой он комнаты?

— Пятая комната, первый блок.

— Понял. Спасибо.

Иуда похлопал их по плечам и вошёл в здание. Браун и Коннор крикнули ему вслед слова извинения, на что он просто махнул рукой.

Он направился прямиком в первый блок. Система общежития позволяла перемещаться между секциями, но на входе в первый блок дорогу ему преградили двое парней.

— Ты кто такой? — спросили они, скрестив руки на груди.

— Иуда из 13-й комнаты. Пришел увидеть Энвиниля.

Парни фыркнули.

— Иуда? Тот самый «знаменитый» Иуда? Думаешь, раз стал известным, мы должны расступиться?

Иуда вздохнул. Похоже, слухи в первом блоке цвели особенно буйно. Его игнорирование правил и успех у Элайджи явно раздражали местных «авторитетов».

— Погоди-ка, — один из них схватил Иуду за воротник и грубо дёрнул на себя. — Старший говорит с тобой...

Иуда спокойно посмотрел на его руку.

— Ты тронул меня первым. Значит, это самооборона.

П.П: Немного изучим корейские буквы. Эта буква ㄹ-имеет два произношение Р и Л.

В зависимости от положения в слове(начало, центра или конец) произносится по разному. Я это к чему. Имя Лия(Рия) начинается на этот символ. Да,это моя ошибка что я решил взглянуть на оригинал ближе к 30 главе,а не в самом начале перевода. Я решил,что имя Лия звучит как-то более знакомо и правильно нежели Рия. В любом случае я объяснился почему имя было изменено. Надеюсь на понимание. Увидимся в следующих главах.