Я не собирался побеждать (3)

— Я пощажу его.

— ...Что?

— Его. Я говорю, что не стану его убивать.

Элайджа произнесла это, глядя на Лунного Оленя. Это заявление звучало настолько невероятно, что я не удержался и переспросил, как ребенок:

— Правда?

В ответ на мой вопрос Элайджа прикрыла рот рукой и рассмеялась. На этот раз её смех казался непринужденным.

— С чего бы мне лгать тебе о таких вещах?

«Ну... потому что ты человек, который убивает, сжигает и унижает людей по малейшему поводу...»

Пепел человеческих тел, рассеивающийся в небе. Элайджа, едва заметно улыбающаяся под этим «снегом». Пусть не сейчас, но семя этой тьмы наверняка живет в тебе. Почему же так? Почему она — та, кто знает об этике и морали лишь в теории, а в душе попирает их — вдруг дарует жизнь Лунному Оленю, словно делает одолжение?

— Ты всё еще не веришь мне. Есть ли причина так сильно мне не доверять?

— А, нет. Просто...

«Пощадить жизнь». Фраза, которая совершенно не вяжется с образом Элайджи, и в то же время странным образом ей подходит. В будущем она часто обманывала противников, обещая пощаду перед тем, как нанести смертельный удар. Для неё слова «я пощажу» значили ровно то же самое, что и «я убью».

— Я слышал, его собирались использовать для праздничного банкета...

— Таков был первоначальный план.

Элайджа медленно подошла ближе. Серое платье. Цвет, напоминающий пепел после пожара. Цвет рогов Лунного Оленя, которые днем не впитывают свет и кажутся просто серебристыми.

— Но я подумала, что живой трофей произведет куда большее впечатление.

— ...Простите?

— Каким бы умным и особенным ни было существо, стоит его убить и приготовить — и оно превращается в обычное мясо, не так ли? Если честно, если нужно мясо, то туши скота, выращенного специально на убой по всем правилам, куда качественнее.

Элайджа посмотрела на оленя. Его невинные глаза уставились на нее в ответ. Без луны на небе они казались просто черными провалами.

— С другой стороны, эта живая форма обладает ценностью, несравнимо большей, чем просто плоть.

Только тогда я вспомнил о другом векторе мышления Элайджи. Благородство. Даже убивая людей, как палач всего человечества, она ценила аристократизм. Это было сродни одержимости. Оправдание. Репутация. Показной блеск. Вот что имело значение.

Она всё просчитала в своей истинно благородной манере. Подать мертвого оленя как блюдо — или выставить живого как свою собственность. Что принесет ей больше выгоды? Я был глупцом, на мгновение понадеявшись на проблеск доброты в её характере. Нужно было ожидать того, что обычно от неё и ждешь.

— Я слышала, нет записей о том, чтобы кто-то приручил его.

— Да. Скорее всего, так и есть.

— О? Ты отвечаешь так уверенно, будто знаешь всё об истории общения людей и священных зверей.

— ......

Признаю. Я не самый умный человек. Я скорее эмоционален, чем рационален. Импульсивен, а не расчетлив. Поэтому из моего рта вечно вылетают подозрительные вещи.

«Может ли быть, что у этого Иуды странное прошлое?» — наверняка думает она. Элайджа гениальна, это прописано в сюжете. Только что она намеренно завела меня в ловушку своим вопросом. Определенно.

— Тогда это может быть первым случаем. Кажется, он уже наполовину приручен тобой. Может ли его приручить только один человек?

Скорее всего, нет. В игре несколько персонажей на одном аккаунте могли взаимодействовать с одним существом. В реальности этого мира, думаю, у него тоже может быть несколько хозяев. Но я не могу говорить об игре, а полной уверенности нет, поэтому я промолчал. Хотя внутренне я был уверен, что это возможно.

— Я этого не знаю.

— Ты намеренно что-то скрываешь?

— ......

— Ты иногда бываешь удивительно предсказуемым, но чаще — совершенно непредсказуем. Ты сам.

Какой бы умной она ни была, какой бы багаж знаний ни получила с пеленок... разве она не ребенок? Она выглядит ровесницей Иуды, но позволительно ли ей быть настолько проницательной? Если меня насквозь видит ребенок, то каков же мой уровень? Разум управляется телом — буду верить, что я поглупел, потому что мое тело помолодело.

— Следуй за мной. Гавейн.

— Да, юная госпожа, — отозвался Гавейн, который всё это время стоял неподалеку.

— Он — победитель.

— Слушаюсь.

Соревнование закончилось как-то буднично. Кадеты, наблюдавшие со стороны, были в шоке. Они догадывались об исходе, увидев Лунного Оленя, но не ожидали, что Элайджа объявит об этом так открыто и сразу.

— Идем. Призовые деньги получишь позже.

Не заботясь о чувствах окружающих, Элайджа отдала приказ и пошла вперед. Поскольку я не мог отказать, мне пришлось последовать за ней. В спину мне вонзились десятки завистливых взглядов. Я получил признание самой Элайджи и выиграл огромную сумму. Понятно, почему они злятся. Но я не мог радоваться. Я знал: сближение с Элайджей в долгосрочной перспективе не сулит ничего хорошего.

Я ехал в отдельной карете. Олень бежал следом — к счастью, это выносливое животное. Тот факт, что он последовал за мной, означал, что я окончательно запечатлелся в его сознании как хозяин.

«Интересно, сможет ли Элайджа добиться того же...»

Мы прибыли в особняк. Он выглядел одновременно знакомым и иным. Серые каменные стены, остроконечные железные ворота. За ними — сад, охраняемый рыцарями. Он был достаточно велик, чтобы служить тренировочным плацем, но сейчас выглядел уныло из-за зимы. Фонтан в центре не работал. На холме, чуть выше, на меня взирал одинокий пепельный особняк.

«Кажется, в будущем он был куда роскошнее».

Поскольку сейчас прошлое, значит ли это, что я вижу «оригинал»? Особняк Элайджи, который я помнил по игре, был полон вычурности: редкие драгоценности, статуи, трофеи, добытые у демонов. Даже зимой он был перегружен декором. А когда всё цвело, она приказывала сажать редчайшие цветы. Это был великолепный, но лишенный гармонии дом. Теперь же он казался пустым и одиноким.

С одной стороны поместья находилась конюшня.

— Это самое просторное из пустующих стойл на данный момент, — проводил нас дворецкий Мигель. Он выглядел растерянным — явно не ожидал, что мы притащим живого зверя.

— Да, пусть остается здесь, — Элайджа намеренно не заходила внутрь. Обычное поведение для знати.

Конюх вышел к нам, то и дело кланяясь. Он попытался увести оленя, но возникла проблема: тот не тронулся с места.

— Ох, помилуй, ну же, иди... — конюх обливался потом, косясь на реакцию Элайджи. Та с недоумением посмотрела на зверя, а затем перевела взгляд на меня. Словно я знал ответ. Очень точная интуиция.

— ...Возможно, он чувствует, что здесь небезопасно? — осторожно предположил я под давлением её взгляда.

Элайджа слегка улыбнулась:

— И что нам делать?

— Нужно показать ему, что здесь безопасно... Я зайду внутрь первым.

— Хм. Нет, пойдем вместе.

— Что?!

Я вздрогнул. Но сильнее вздрогнули конюх и Мигель.

— Это мой дом, а ты не сможешь вечно быть с ним. Если я хочу приручить его, я должна сама показать ему, что здесь безопасно.

Логика железная. Но все были в шоке от того, что великая леди Бевелл лично ступит в конюшню. Я же был удивлен, что она сказала что-то настолько здравое. Конюх открыл тяжелые двери и ввел нас. Его колени дрожали так сильно, что мне стало его жаль.

Элайджа вошла внутрь как на прогулку. Высокие потолки, простор — место напоминало огромный склад. Запаха скотины не было, видимо, стойло давно пустовало. Только слабый аромат земли и сухой травы. Олень послушно зашел за мной.

— Теперь ты будешь жить здесь, — сказал я, ласково поглаживая его по шее. Это существо достаточно умно, чтобы понять посыл, даже если не знает языка. Олень медленно качнул головой. Будто говорил «нет».

— Хм, — Элайджа скрестила руки на груди. — Как ты это сделал?

— Простите?

— Метод приручения. Если я хочу, чтобы он служил мне, я должна делать то же самое?

— В целом, да... Для начала можно использовать эти грибы, — я достал мешочек. Олень тут же уткнулся в него носом. Элайджа кивнула.

— Значит, путь к сердцу лежит через желудок. Совсем как у людей.

...Я всё еще не поспеваю за ходом её мыслей.

— Это лишь половина правды. Это не обычный гриб, а ядовитый.

— Ядовитый?! — Мигель метнул в меня острый взгляд. Понятно, я держу опасную штуку рядом с его госпожой.

— Он не смертелен. Это «Желтый Зонтик», он вызывает временную анестезию.

— Позвольте мне проверить, — попросил Мигель. Я положил один гриб на его ладонь в белой перчатке. Он внимательно изучил его через очки. — ...Я вызову лекаря для подтверждения.

Делает вид, что разбирается, хотя на самом деле — нет. Конюх убежал за врачом.

— Ты кормишь его этим? — спросила Элайджа.

— Да. Нужно давать прямо с руки. Я так и делал, но боюсь, что даже прикосновение к ядовитому грибу может вызвать проблемы... поэтому не решаюсь рекомендовать это вам, юная госпожа.

Лекарь прибыла быстро: круглые очки, черная коса, длинный белый халат. Женщина с аурой ученого. Она быстро опознала гриб.

— Это действительно «Желтый Зонтик». Не знала, что Лунные Олени его любят... — она поправила очки и посмотрела на меня. Мне нечего было ответить, поэтому я просто продолжал гладить оленя.

— Так я могу его касаться? — уточнила Элайджа.

— Сообщений о симптомах при простом контакте не было. Но поскольку точных экспериментов не проводилось... мне нужно три дня на исследование. На всякий случай, юная госпожа, старайтесь не касаться гриба голыми руками.

— Да, осторожность не помешает. Не люблю болеть, — Элайджа кивнула. Её красные глаза, казалось, приняли какое-то решение. — Приходи сюда в течение трех дней.

— ...Простите?

— Если ты будешь рядом, пока я здесь, мы сможем наладить контакт, верно? Так что останься здесь на пару дней.

— ...Простите? — я повторил ту же реакцию. Других слов в голову не шло.

— Комнат полно.

Ну, это верно. В этом огромном особняке живет только Элайджа и армия прислуги.

— Выдели ему комнату, — приказала она Мигелю.

— Простите? Но... — Мигель нахмурился и посмотрел на меня. В дом прямой наследницы рода Бевелл человеку моего статуса путь заказан. Я понимал его протест и даже поддерживал его. Но Элайджа лишь молча уставилась на дворецкого. Словно спрашивала, неужели ей нужно повторять дважды.

— ...Как пожелаете, юная госпожа.

Я почувствовал себя таким же сдувшимся, как и Мигель.

— Выдели карету и кучера, чтобы возили его в тренировочный центр и обратно каждое утро и вечер. Нужно что-нибудь еще?

«Да. Отпусти меня».

— Нет... — слова вырвались вопреки мыслям. Мигель ненадолго удалился.

— Простите... — робко подал голос конюх. — Если нужно наладить связь, может, дадите ему воды?

— Воды?

— Да... Олень долго бежал, он наверняка хочет пить. Ах, но если это дикое животное, у него могут быть паразиты...

— Я слышал, Лунные Олени — особенные существа, у них не бывает паразитов, — вставил я. Согласно лору, это из-за силы луны, текущей в их жилах. Раз я до сих пор не зачесался, это правда.

— Похоже на то. Неси, — приказала Элайджа. Конюх мигом притащил ведро.

Элайджа бесстрастно посмотрела на ведро. Обычное пойло для скота. Наверняка он выбрал самое чистое, но на нем всё равно были пятна. В её глазах это выглядело верхом нечистоплотности.

— ...Ты хочешь, чтобы я трогала это?

— Ик! П-простите! Но это самое чистое...

Вот что значит проклинать взглядом. Она даже бровью не повела, но презрение так и сочилось из её глаз.

— Я сделаю это, — я шагнул вперед, чувствуя, что атмосфера становится удушающей. — Может, будет лучше, если вы просто погладите его, пока я даю воду?

— ...Да. Так и сделай, — вздохнула она.

Её можно понять. Она привыкла видеть людей, которые склоняют головы при одном лишь взгляде, а теперь ей приходится прилагать усилия, чтобы подружиться с животным. Я поднес ведро. Олень, уже признавший это место своим домом, охотно припал к воде.

Конюх быстро принес подставку. Встав на неё рядом с оленем, Элайджа замешкалась.

— ...И что мне делать?

Это неловкое поведение казалось мне странным. Значит, в ней всё же есть что-то детское. Сдерживая смешок, я прочистил горло.

— Просто гладьте мех. Только будьте осторожны, не трогайте рога — это их особенное, чувствительное место.

— ...Хорошо.

Маленькая ладонь Элайджи осторожно коснулась спины оленя. Она гладила его медленно. Это было странное зрелище: Элайджа, нежно и бережно касающаяся живого существа.

— ...Он мягкий.

— Простите? Вы что-то сказали?

— Ничего. Совсем ничего.

Неужели я ослышался? К счастью, олень не отверг её ласку. Элайджа продолжала гладить его молча, её движения были механическими, а лицо — застывшим. Это больше походило на работу, чем на общение.

— ...Как долго мне это делать?

— Ограничений нет, можете остановиться, когда захотите.

— Хм... — несмотря на ворчание, она не остановилась. Видимо, считала, что после таких усилий олень обязан моментально приручиться. Но она гладила одно и то же пятно.

— Может, стоит погладить и другие места, а не только спину?..

Элайджа бросила на меня быстрый взгляд и потянулась рукой дальше. Это детское старание было в какой-то мере милым. Но из-за того, что это была Элайджа, всё казалось сюрреалистичным. Постойте, я только что подумал, что она милая? Я точно сошел с ума.

Когда она потянулась вперед, рукав её платья задрался. Обнажилось тонкое белое запястье. На нем виднелся красный припухший след.

«Что это? Помнится, когда мы впервые встретились, на запястье было нечто подобное...»

Слишком поздно я понял, что это за след. Синяк. Такой, который остается после удара.

На мгновение я замер, глядя на Элайджу. Лицо, застывшее, как у застенчивого ребенка. Неловкие движения. И синяк на руке. И только придя в себя, я заметил, что служанка Рия пристально наблюдает за мной.