Достаточно времени, чтобы запачкаться (2/3)

Двор, принадлежащий семье Бевель.

По широкому коридору идёт человек.

Цок. Цок.

Каблуки средней высоты отбивают звонкую дробь по мрамору.

Голубая юбка до щиколоток. Белая кожа, мелькающая при каждом шаге, невольно притягивает взгляд.

Впрочем, дело не только в щиколотках.

Она привлекает внимание уже одним своим появлением — так же естественно, как падающая звезда тянется к земле. Это не обаяние и не кокетство. Скорее природное явление. Оно не зависит ни от возраста, ни от пола — хотя у мужчин проявляется особенно сильно.

Если мужчина не оборачивается ей вслед, стоит проверить два обстоятельства: зрение или сексуальную ориентацию. Или и то, и другое сразу.

Неизменно бесстрастное лицо — как у куклы. Красивое, но жёсткое. Улыбка пошла бы ей, но она почти не улыбается. Смеётся крайне редко. И смех у неё неприятный — в нём есть что-то жуткое. Как нож, приставленный к горлу.

Вопреки холодной, отточенной манере держаться, красная шаль на шее выглядела поношенной. Кукольный чёрный кот, которого она всегда носила за пазухой, казался трогательным на этом фоне.

Она остановилась, не дойдя до зала совершеннолетия.

Густые чёрные волосы качнулись.

Она посмотрела вперёд.

Кто-то перегородил ей путь.

Красное от гнева лицо, горящие глаза. Цвет, похожий на её собственный. Неприятно. Белокурые волосы, собранные в два хвоста, мягко контрастировали с яростным выражением лица.

Блондинка крикнула:

— Элайджа… !

Элайджа, стоявшая напротив, ответила как на выдохе:

— Сестра Сара. Зачем перекрывать проход.

Тон — как с капризным ребёнком. Смысл был прозрачен: уйди с дороги.

Сара и не думала уходить.

— Верни мне маму!

Прямолинейно.

Элайджа оценила уровень Сары сразу. Исключая её саму — незаконнорождённую, — Сара была самой младшей среди прямых наследников Балака. Росла в родном доме, окружённая любовью со всех сторон. Ей всё прощали, ни в чём не сдерживали. Элайджу раздражала лишь необходимость вообще иметь дело с этой незрелой сестрой.

— Если хочешь оспорить приговор, обращайся к судье, а не к подсудимой.

— Ч-что…

Трудные слова — и язык сразу заплетается. Глаза явно забегали в поисках смысла. Но Сара не сдалась. Если она чего-то хотела, она это получала — немедленно, закатив скандал. Тем более сейчас.

Пять лет. Пять лет Нарцисса былс вынуждена оставаться рядом с этой мерзкой незаконнорождённой. Но после пяти лет разбирательств судья оправдал Элайджу. Нарцисса по-прежнему принадлежит ей. Теперь это закреплено и законом.

— Это абсурд! Это смешно! Мы должны были выиграть этот процесс!

— Да. Жалобу подавай судье.

— Ты наверняка что-то подстроила! Те старики из Совета старейшин явно не просто так переметнулись!

Грубое оскорбление. Выросшая в красоте и неге, она парадоксально бросалась грубыми словами без малейшего смущения.

Лия покраснела, догнав Элайджу. Браниться в лицо дворянке она не могла себе позволить — но и стерпеть было тяжело.

Элайджа оставалась спокойной. Детская брань не заслуживала ответа.

— Ты до сих пор путаешься с этим ничтожным Иудой? Слышала, вы недавно делили постель! Никак не избавишься от привычки…

Сара, надрывавшая горло, осеклась.

На мгновение она забыла, как дышать.

Потому что Элайджа засмеялась.

Глаза сузились. Губы изогнулись мягкой дугой.

Сара ощутила мгновенную угрозу жизни. Ощущение лезвия под ногами.

Элайджа, создавшая эту атмосферу, была совершенно спокойна.

— Сестра.

Словарный запас человека определяется его воспитанием и происхождением, интеллектом, культурной средой и личными связями. За спиной не говорят зря. Это лишняя трата сил. Тем более — с тем, кто всё равно не поймёт.

Элайджа просто окинула Сару взглядом сверху вниз.

Сара отступила в ужасе.

— Не будешь ли ты так любезна не занимать чужое время?

Элайджа двинулась вперёд. К Саре. Ближе и ближе. Нависла над ней и произнесла почти ласково:

— В отличие от тебя, любимой всеми сестры, я занята.

Сара смотрела на неё снизу вверх — и осела прямо там, где стояла. Ноги не держали.

Элайджа прошла мимо, едва не задев её.

— Ах. Похоже, юная леди дурно себя почувствовала. Поддержите её и отведите в безопасное место.

Слова предназначались рыцарям сопровождения — многочисленной свите, следовавшей за Сарой. Но никто не ответил. Тела застыли, как лягушки перед змеёй.

— Жаль.

Элайджа, уже миновавшая их, вдруг обернулась.

— Передайте привет герцогине.

Герцогине, которой, по правде говоря, нет никакого дела до остальных детей.

Остальное она оставила при себе.

Сара разрыдалась.

Элайджа вышла из дворца быстрым шагом.

*

Пять лет.

Столько длился суд над Элайджей по обвинению в похищении Нарциссы. В первой инстанции она проиграла. Апелляция за апелляцией — и пять лет прошло. В итоге она победила. Приговор: невиновна.

Разбирательство велось по внутренним законам семьи Бевель. Трибунал состоял из старейшин рода — внешние силы сюда не вмешивались. И за пять лет Элайджа перетянула большинство Совета на свою сторону. Если большинство за тебя — группа действует как единое целое. Метод был несложным.

Её магический дар превзошёл все ожидания. Некоторые говорили, что вернулся основатель рода Бевель — тот, о ком сохранились лишь исторические хроники. Люди называли это Вторым пришествием эпохи мифов. Воспроизведением тех дней, когда на этой земле жили не люди, а существа, подобные богам.

Магия её была именно такой силы.

Власть сама по себе убеждает — без лишних слов. И решающую роль сыграло то, что Нарцисса, жертва, встала на её сторону. Иначе и быть не могло: чтобы хоть ненадолго унять боль вечного проклятия, ей приходилось держаться рядом с Элайджей.

«Теперь, когда процесс закончился, перейдём к другим методам.»

Суд — умеренный способ. Он не наносит серьёзного урона ни Элайдже, ни Бевелю. Противники, должно быть, надеялись выиграть без кровопролития. Но победила Элайджа.

Спокойствия от них ждать не приходится.

«Именно на это я и рассчитывала.»

Пять лет она крепла. Перестроила войска. Её магическая сила теперь не знает равных. Несмотря на нехватку боевого опыта, она готова встретить Балака лицом к лицу.

Элайджа не отступит.

«Впрочем, по трезвости по-прежнему никаких новостей…»

Трезвость — особый вид магии, способной вмешиваться в разум. Запрещённое средство, опасное и запечатанное совместными усилиями Императорского дома и Башни магов. Элайджа искала его уже пять лет — чтобы заглянуть в воспоминания Иуды. В его голове наверняка хранятся важные сведения о Церкви Луны. Иных причин манипулировать памятью не было.

Хотя — была ещё одна.

Она хотела найти воспоминания о детстве Иуды.

«Ищу другие пути, но…»

Ребёнок, вывезенный Ангрой из Джудекки. Преследуя записи до его появления в Джудекке, она обнаружила документы: он воспитывался в приюте при Церкви Вольсин. Но это было не обычное заведение — скорее учебный центр для подготовки паладинов. Иуда провёл там несколько недель.

Не только Иуда.

Пять лет назад, в день её рождения, в дом проник убийца из культа Вольсин — чтобы покончить с ней. Традитор Хейс. Он вышел из того же заведения, что и Иуда.

«Иными словами, это место готовило не только паладинов, но и наёмных убийц для Церкви Луны.»

И Иуда попал туда раньше Традитора.

Обстоятельства указывают на специальную подготовку. Одно учреждение, схожий способ приближения.

«Вероятность того, что Иуда — убийца, подготовленный специально для меня.»

В теории — да. Но теоретическая возможность в реальности граничит с невозможным.

Как, по всей видимости, догадывается и сам Иуда, Элайджа по-прежнему равнодушна к романтическому влечению и сексуальному чувству. Она признаёт, что такие понятия существуют в мире. Но сама никогда этого не испытывала.

По её оценке, чувства Иуды к ней исключительны. Подлинная, редкая преданность. Поэтому торопиться с выводом о том, что он был её убийцей, не стоит.

«Если копнуть глубже в прошлое — картина может измениться…»

Она также разыскивала записи о переводе из детского учреждения. Следы вели куда-то в окрестности Пандемония. Но добыть сведения из тех мест было затруднительно даже для неё: людей там почти нет, а те, кто был, либо погибли, либо исчезли.

«Если бы трезвость нашлась побыстрее…»

Несколько лет назад Башня магов предложила обмен — Элайджа согласилась. После этого она попросила Башню разыскать или исследовать трезвость. До сих пор никаких известий.

«Я и предполагала, что это займёт время, но отсутствие хоть какого-то прогресса раздражает.»

Можно было обратиться к Императорскому дому, но она не спешила. Пять лет назад предполагаемый имперский шпион проник в её учебный центр для кандидатов в рыцари сопровождения. Причину Элайджа до сих пор не выяснила.

«Рано или поздно узнаю.»

Императорский дом. Трезвость. Церковь Луны.

Она забросила наживку сразу в нескольких направлениях. Время клевать.

В особенности это касалось Ангры, скрывавшегося под видом паломника: его местонахождение уже было установлено.

— Слышала, сегодня сопроводительные учения с жеребьёвкой?

Элайджа спросила, садясь в карету.

Расписание тренировок Иуды она знала почти наизусть.

Лия, устроившаяся напротив, ответила:

— Да, госпожа.

— У меня есть немного времени. Надо заехать посмотреть.

Элайджа была занята. Но редкие поездки к Иуде неизменно вписывались в этот плотный распорядок.

Каждый раз она с удовольствием наблюдала его смущение и растерянность.

Карета тронулась. Элайджа откинулась на спинку и прижала к груди куклу. На губах расцвела тихая улыбка — без единой тени, какую редко увидишь на её лице.

«Я устала. Приеду — сразу обниму его.»

Лия смотрела на неё с тяжёлым чувством, потом опустила взгляд.

***

— Госпожа Элайджа приехала!

Карета въехала во двор. Слоновая кость с золотыми солнечными мотивами. Дверца отворилась — Элайджа, как всегда, открыла её сама, не дожидаясь никого.

Длинные ноги коснулись земли. Белые щиколотки мелькнули под подолом. Голубые туфли ступили на траву. Белая блузка, если поднять взгляд выше. Чёрные волосы мягко струятся. Красные глаза, в глубину которых не заглянуть.

Я знал Элайджу взрослой — она выросла именно такой, какой я её помнил. Похожей, но с небольшими отличиями. Шрамов на лице нет, и она стала чуть плотнее. Наверное, это моя заслуга.

Я попытался опуститься на одно колено вместе с остальными — и не успел.

Раз — и что-то прислонилось ко мне.

Элайджа. Мгновенное перемещение через телепорт.

— Ах, госпожа, здесь люди…

— Тс-с.

— …

Как всегда. Жертва ничего не успевает сообразить. Несколько кандидатов вокруг, стоявших на коленях, тихо отвели взгляды. Среди них Ричард — он широко улыбался мне.

«Убери эту улыбку, старик.»

Взглядом этого не передать — он бесполезно закивал с видом освобождённого узника.

«Уф…»

Я посмотрел на макушку Элайджи сверху вниз и тихонько вздохнул.

Элайджа вдруг подняла голову.

Раньше мы были почти одного роста, но разрыв неожиданно вырос. Она убрала прядь за ухо и произнесла недовольно:

— Почему вздыхаешь?

Я тихо отвёл взгляд.

С какого-то момента смотреть на лицо Элайджи в упор стало трудно.

— Не рад, что я приехала?

— …Нет, не в этом дело.

— Тогда в чём?

— …Просто смутился.

— Значит, всё-таки не против?

— Да…

— Ну и ладно.

Элайджа улыбнулась и вернулась на своё место.

Непросто с ней.

Любопытство и интерес, которые она проявляла ко мне с самого начала, — я думал, это ненадолго. Но прошло пять лет, а они никуда не делись.

«…Моя карма. Что поделаешь.»

Ричард незаметно оказался рядом и ткнул меня локтем.

— Ты в порядке? Глядя на это, у всех щекотно на душе.

— …

Вместо ответа я одарил его презрительным взглядом.

Ричарду всё равно — смеётся.

— Притворяешься, что не замечаешь. А голос у юной леди разный: с нами — один, с тобой — совсем другой.

— …

Пока я метал в него взгляды, инструктор подал голос.

— О-хо-хо! Как было объявлено, сегодня юная леди оказала нам честь наблюдать за тренировкой.

…Стоп. Неужели она действительно хочет смотреть на это?

Что тут вообще смотреть?

— Однако есть одно отличие от обычного наблюдения.

— ?

— Юная леди изволила выразить желание лично принять участие в тренировке в качестве «добровольного объекта сопровождения» в рамках сегодняшних сопроводительных учений.

— …

— Дабы все могли практиковаться в самом радостном расположении духа.

Называть это тренировкой было стыдно — по сути, это занятие по этикету. Манеры, приличия, правила поведения среди знати. Что-то вроде ролевой игры. Инструктор садится в карету, играя роль господина, которому должны служить кандидаты. Кандидаты управляют каретой или скачут рядом верхом — каждый раз по-разному. Оценивается исполнительность и учтивость.

«Хоть бы свободный поединок вместо этого…»

Но раз надо — делаю на совесть. Потому и занимаю второе место в учебном центре.

«Но сегодня объект сопровождения… Элайджа, которую вообще-то охранять не нужно?»

За последние несколько лет она, очевидно, освоила новый вид злоупотребления своим положением. Вот сейчас встретилась со мной взглядом и лукаво улыбнулась.

«Именно этого и хочет…»

— Кандидаты будут обслуживать госпожу в заранее установленном порядке

Мой номер — в конце. Она, судя по всему, просто ждёт.

***

По ходу тренировки возник вопрос.

«Почему карантин?»

Обычно после своей очереди кандидаты ждут вместе с остальными. Но тех, кто уже отработал, изолировали — не давали смешиваться с остальными. Даже подойти не разрешали.

— Что происходит?

Ричард спросил — я пожал плечами. Сам не знаю.

Время шло, и наступила моя очередь.

Элайджа улыбнулась мне, прижимая к себе кота.

— Прошу, позаботься обо мне.

— …Да, госпожа.

И протянула руку.

Я уставился на неё, не двигаясь. Она уставилась в ответ. Взгляд говорил: ты чего?

— Будете руку подавать?

Это тоже из программы: если опекаемая особа — женщина, следует поддерживать её за руку при подъёме и спуске. Впрочем, на эту тренировку после тихого, но серьёзного совещания между инструктором и кандидатами условились руку не подавать. Единогласно.

«Но почему…»

Дело не только в нерешительности. В предыдущих очередях Элайджа ни чьей руки не брала.

Я поднял ладонь.

— Перчаток нет.

Держать руку в перчатке тоже считается этикетом.

- Неважно.

Элайджа не обратила внимания. Она всегда была такой: дворянское лицо блюла, но дворянскими условностями себя не связывала. Правила, обязательные для аристократов, её не стесняли. Себя не мучила. Говорила всегда непринуждённо. Парадоксально — именно поэтому она была аристократкой больше, чем кто-либо другой.

Мне ничего не оставалось, как протянуть руку.

Мозолистая ладонь с мелкими шрамами от тренировок. Рука Элайджи накрыла её — маленькая и мягкая по сравнению с моей. Мы оба выросли, но разрыв стал только больше.

Придерживая её руку, я помог ей подняться в карету. Она почти ничего не весила.

— Спасибо.

Я поклонился улыбающейся Элайдже и затворил дверцу.

Обернувшись, увидел, что все кандидаты смотрят на меня.

— …

К этому предпочтению никак не привыкнуть. На меня смотрят — я страдаю. И почему-то каждый раз, когда так бывает, лицо начинает гореть.

Ричард поймал мой взгляд и улыбнулся. Я поспешно забрался на козлы.

Погнал карету, точно убегая.

***

Стук.

Пока я правил лошадьми, Элайджа подала сигнал. Между кузовом и козлами было небольшое задвижное окошко — чтобы отсечь шум и при необходимости переговариваться. Я открыл его — и встретился с ярко-красными глазами.

— …Что угодно?

— Хочу цветов.

— Цветов?

…Это точно не входит в программу.

— Сейчас не сезон. Да и не знаю, есть ли тут что-нибудь цветущее…

— Зимние полевые найдутся. Принеси мне два.

Господин приказал — надо выполнять

— Хорошо.

Пришлось спуститься с козел.

Оставлять Элайджу одну неспокойно, но отказать нельзя.

«И кто тут кого охраняет?»

По правде говоря, это Элайджа в состоянии защитить охранника, а не наоборот. За пять лет её магическая сила выросла до безумных пределов.

«Ничего страшного. Без меня ей даже легче.»

***

Нашёл два жёлтых цветка. Названия не знаю.

Зашёл далеко, поэтому поспешил обратно.

— Принёс.

Постучал дважды.

Тишина.

«…Заснула?»

Постучал снова — тихо.

— Госпожа?

Приложил ухо к двери.

Ни звука. Ни дыхания.

Лицо похолодело.

Тревога пробежала по спине.

Я резко распахнул дверцу.

— Госпожа?!

Никого.

Тепло ещё не успело рассеяться. Ушла недавно.

Я немедленно активировал [Охотничье чутьё].

Следы на земле обозначились отчётливо. Мои собственные следы. Колея от колёс.

И среди них — что-то чужеродное.

Тропа, уходящая с дороги в лес. Длинный след, как будто тащили что-то тяжёлое. Как будто волокли потерявшего сознание человека.

Улики сложились за секунду.

«Похитили…?»

Элайджа — маг столетия. Но сколько бы она ни была сильна, у магов есть одна неустранимая слабость. Если воспользоваться ею — похищение вполне возможно.

Сердце на мгновение оборвалось и упало.

Не время паниковать.

Я сорвался с места и побежал по следу — во весь опор.

[Магическое раскрепощение (ур. 45)]

«Элайджа…!»